Однажды в Дерри

      В городке Дерри нередко приключалась плохая погода. Близость океанского побережья, холмистый ландшафт, а быть может, какая-то иная причина, способствовали частым затяжным дождям, ниспадавшим на головы ни в чем не повинных жителей с ранней весны до поздней осени. Вот и сегодня, хмурым осенним днем ливень разгулялся не на шутку, в считанные часы превратив улицы в каналы, подтопив подвалы и первые этажи домов, расположенных слишком близко к местной реке Кендускиг. Солнце и ветер работали на пределе сил, но все, чего они сумели добиться, это десяток узких просветов в плотной завесе облаков. Насквозь промокший Дерри на пару минут озарился золотистым сиянием, а потом небесные стихии сдались, бросив несчастных людей в плену непогоды. Полупрозрачная радуга перегнулась через всю улицу, судя по желтому указателю, Уитчем-стрит, и одинокий прохожий остановился посреди тротуара, любуясь внезапной красотой. Он, по виду еще совсем мальчишка, до этого дня никогда не видел радуги и даже не знал, как называется эта яркая небесная лента, так напоминающая разноцветные воздушные шарики, в изобилии водившиеся в его доме.       «Спрошу у папы, когда вернусь», — решил ребенок и бодро зашагал дальше, наступая прямо в холодную сточную воду: «Точнее, когда он вернется», — поправил малыш себя, вдруг вспомнив, что ему, вообще-то, нельзя здесь находиться и уже нужно возвращаться домой, если он хочет сохранить прогулку по Дерри в тайне.       Радуга быстро исчезла, как всегда быстро исчезает что-то прекрасное и веселое, зато сгустились унылые тучи, и вечерние сумерки насытились подступающей темнотой. Незнакомая Уитчем-стрит вспыхивала огоньками освещенных окон и прожекторами уличных фонарей: подачу электричества возобновили сегодня утром. Но оказавшегося в вечерний час в чужом районе мальчишку это обстоятельство не особо обрадовало: он по-прежнему не мог разобраться с карманной картой Дерри, запутавшись в паутине улиц и переулков, раскрашенных разными цветами и подписанных больно уж крохотными буквами. Спустя четверть часа мучений над картой новоявленный путешественник с тяжелым сердцем признал, что заблудился. Впервые выбрался в город и уже заблудился! Какой же он неудачник! Но тут северо-восточный ветер решил, что для достойного завершения дня необходимо еще одно злоключение, вырвал клочок сложенной бумаги из порядком замерзших бледных рук и швырнул его прямо в стремительный водный поток.       — Не-е-е-е-т! — закричал потерпевший, тщетно пытаясь догнать дурацкую карту, его единственный проводник в городок, честно украденный в местном книгохранилище.       Мальчишке еще предстояло выучить странное слово «библиотека», а пока что он бежал вниз по Уитчем-стрит так быстро, как только мог, но противная вода неслась еще быстрее, безжалостно увеличивая расстояние между ним и заветной бумажкой. Судя по нарастающему шуму, стекающая в канаву вода уходила в водосток, не прикрытый решеткой и достаточно широкий, чтобы поглотить даже небольшую собаку, не то что какой-то плавучий мусор. Осознав это, путешественник прибавил ходу, чувствуя, как мерзкий дождь противно хлюпает в ботинках, а промокшие до колен штаны липнут к коже. Но в самый ответственный момент, когда он уже почти догнал пропажу, нога зацепилась за какой-то выступ, и беглец с громким возмущенным возгласом торжественно рухнул в глубокую лужу, ободрав коленку и промокнув уже целиком. На серебристом костюме остались отвратительные грязевые разводы, к ним прибавились кровоподтеки, а их будет трудно высушить без следа, и придется убедительно объяснить папе их криминальное происхождение.       — Ну, да, я ведь неудачник… — пробормотал расстроенный ребенок, едва сдерживая слезы отчаяния, но поднимаясь и вновь пускаясь в погоню.       Слезы делу не помогут, и еще не все потеряно… Если чуть-чуть ускориться. Не все еще потеряно. Самую малость… Да кого он обманывает? Все уже потеряно! Запыхавшийся мальчишка остановился у зияющего водостока, куда только что улетела его карта, опустился на колени и заглянул вниз, надеясь на лучшее. Увы! Его путеводитель по Дерри был безвозвратно утрачен. Внизу жутко гудела вода, и лезть туда совершенно не хотелось, тем более, что домой можно было попасть более сухим и коротким путем, тем самым, каким он и попал в Дерри. Кажется, утром пришлось долго идти по каменному коридору, вздрагивая от каждого шороха, потом лезть наверх, обдирая кожу на ладонях и нещадно ломая ногти, и еще бежать, закрыв голову руками, через страшный заброшенный дом, такой старый, что его гнилая крыша могла обвалиться от одного чиха.       Однако увиденное в городе стоило потраченных усилий и душевных терзаний: мальчик заранее знал, что отец не одобрит подобной авантюры, и от необходимости обманывать родителя внутри тягучим узлом сворачивался стыд, смешанный со страхом перед неизведанным. Дождь слегка подпортил грандиозные планы, но и помог любопытному малышу остаться незамеченным: спешащие по делам люди смотрели исключительно себе под ноги, да еще немного по сторонам, когда переходили проезжую часть, а больше их ничего не интересовало. Что может быть занятного в сером дожде? Пришелец из потустороннего мира придерживался иного мнения — человеческий город встретил его шумом дорог и еще тысячей разных звуков, сотней запахов и множеством картинок, которые пока вызывали больше вопросов, чем эмоций, но все впереди. Это лишь первый визит! «И последний, неудачник, если ты опоздаешь домой», — внутренний голос, у людей именуемый совестью, всегда умел подбодрить. Размышляя о том, как же теперь отыскать короткий путь в человеческом городе, ребенок на прощанье заглянул в темный тоннель.       — Ой! — вскрикнул он и, потеряв равновесие, вновь шлепнулся в лужу. Да когда прекратится этот чертов дождь!       В канализации явно кто-то был, возможно, животное, наподобие тех, что люди держат в своих домах, его светящиеся глаза внимательно и даже строго смотрели на незнакомца. Гуляя по Дерри, юный первооткрыватель встретил только пару худых и печальных бродячих собак, перебегавших пустой по случаю непогоды парк в поисках укромного, сухого уголка. Когда мальчик выпрыгнул перед их мордами и подозвал к себе, произошло неожиданное и весьма странное событие: псы замерли, прижали уши и зарычали, обнажая желтые длинные клыки. Мокрая шерсть на загривках дворняг топорщилась, а хвосты нервно дергались, словно собаки были неприятно озадачены встречей. Решив, что они таким образом играют с ним, мальчишка обрадовался и, тоже встав на четвереньки, зарычал в ответ. Папа часто говорил, что у него это очень неубедительно получается. А что скажут городские звери? От такого поворота событий псы отскочили назад и, испуганно заскулив, стремительно исчезли из поля зрения чужака, а путешественник отряхнул ладони и коленки и пошел своей дорогой, довольный тем, что, наконец, научился рычать. Жаль, он не сможет в подробностях рассказать об этом достижении отцу, очень жаль.       И теперь, склонившись над отверстием в бордюрном камне, ребенок решил изловить таинственное животное и как следует рассмотреть, но тут раздался голос, вполне человеческий и даже знакомый, обратившийся к нему из темноты канализации.       — Ну, здравствуй, Пенни!       Приглядевшись к скрывающемуся в полумраке незнакомцу, Пенни вскрикнул и тут же прикрыл рот ладонью в грязной перчатке. Ему немедленно захотелось убежать со всех ног домой, в парк к бездомным собакам, да куда угодно, только подальше отсюда.       — Привет, папа… — робко ответил он, съеживаясь в маленький виноватый комок и обнимая себя за мокрые плечи. — Что ты здесь делаешь?       Находившееся внизу существо в образе клоуна по имени Пеннивайз подошло ближе, и поток скудного вечернего света упал на его белое лицо, торчащие в разные стороны красные волосы, из-за влажности распушенные более обычного, а сердитые глаза сверкали сами по себе, без всякого внешнего освещения. За спиной клоуна колыхалась связка цветных воздушных шариков, совсем как недавняя радуга над Дерри.       — У меня к тебе абсолютно такой же вопрос: что вы здесь делаете, юный монстр? Разве вам не положено быть дома? — человеческие дети от такого голоса обычно падали в обморок.       Понимая, что уже влип по-крупному, заодно вспомнив, что он истинный неудачник, Пенни тяжело вздохнул и подобрался ближе к водостоку, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и ненавязчиво думать об их жилище, о будущем ужине, о темноте вокруг него, только бы не выдать воспоминания о сегодняшнем городском турне. Если твой отец умеет читать мысли, у тебя будет тяжелое детство, приятель. В последнее время родитель Пенни стал серьезнее, чем обычно, он постоянно носил этот милый и одновременно пугающий клоунский облик, и ежедневно куда-то надолго уходил, ничего не рассказывая и оставляя сына в одиночестве.       — Я… искал тебя, — изображая раскаяние и старательно вспоминая свой страх от понимания того, что он потерялся, признался Пенни. — Я очень переживал за тебя. И я… заблудился и очень-очень испугался. Пожалуйста, прости меня, папа!       На голубые глаза Пенни тут же навернулись огромные слезы, хотя, это скорее были капли непрекращающегося дождя, а нижняя губа задрожала, предвещая грандиозную истерику, если Пеннивайз-старший и дальше продолжит воспитательную беседу. Испачканный светлый костюм, мокрые рыжие волосы и сложенные на груди ручки завершали жалостливый образ всеми покинутого, несчастного беспризорника, которого жестокие опекуны держат на сквозняке, вместо того, чтобы пустить погреться перед очагом.       — Хорошо, хорошо… На первый раз прощаю, — уставший за день клоун зевнул, стараясь спрятать от глаз Пенни острые зубы, и протянул руки, забирая замерзшего сына с безлюдной улицы под землю. Устроить отпрыску нагоняй он успеет и завтра, и послезавтра, если найдется весомый повод. — Идем домой.       Интуиция подсказывала Пеннивайзу, что его бессовестно обманывают, прикрываясь очаровательной, как и у всех детенышей, внешностью, но сейчас у него в голове были другие заботы, нежели безвредные проделки младшего поколения. Да, люди могут быть смертельно опасны для неокрепших монстров, особенно тех, чей период взросления растянут на целое тысячелетие: воспитать бессмертного убийцу это вам не цыпленка вырастить, но об этом Пеннивайз в красках расскажет продрогшему до костей сыну завтра. Подхватив маленького Пенни на руки и укрыв его пестрой жилеткой, клоун задумчиво посмотрел на виднеющееся в вырезе водостока серое небо, словно ожидая чего-то или от чего-то отказываясь, и зашагал в сторону тоннеля, ведущего в совершенно другой Дерри, куда никогда не ступала нога человека.       Спустя пять минут мимо того самого места, где состоялась случайная встреча представителей двух поколений чудовищ, спокойно проплыл сложенный из газеты кораблик, а следом за ним пробежал довольный мальчик в желтом дождевом плаще, прыгая по лужам и задорно смеясь на всю Уитчем-стрит.