Однажды в Дерри

      Путь домой показался Пенни невыносимо долгим; бросив попытки вырваться, он повис на отцовской спине, прислушиваясь к шуму потоков воды в ливневках и канализационных трубах: в Дерри снова шел сильный дождь. Пеннивайз-старший угрюмо молчал, и от этой жуткой тишины маленькому монстру вновь стало страшно — что если его все же съедят? Да, он сам виноват, да, он ослушался отца, но от обиды хотелось расплакаться навзрыд, а от недавней беготни кружилась голова и невыносимо хотелось пить, хоть лакай воду прямо из канализации.       — Потерпи до дома, мы уже скоро придем, — как ни в чем не бывало спокойно ответил Пеннивайз, словно они возвращались с беззаботной прогулки, и Пен-Пену вдруг стало стыдно за свои недавние дерзкие слова.       Но потом маленький монстр все же решил проявить характер и побороться за разрешение гостить в Дерри и дружить с хорошими людьми. Всю дорогу по канализационным тоннелям он отчаянно пытался объяснить папе, что уже может постоять за себя, что научился искусно менять облик, даже признался, что сильно, до крови укусил взрослого человека и, в конце-концов, воспользовавшись возней Оно с ключами, вновь попытался улизнуть. За что и поплатился: утомленный детскими капризами Пеннивайз не стал читать отпрыску нотаций или что-то доказывать, а просто за ухо приволок сына в Закулисье и там хорошенько отшлепал, не обращая внимания на слезы и мольбы о пощаде, после чего отправил в угол — думать о своем никудышном поведении.       — Ты ничего не хочешь мне сказать, Пенни? — за ужином поинтересовался Оно, наблюдая, как мальчишка без аппетита ковыряется в тарелке. Ну, хоть снял мерзкий человеческий облик, уже хорошо.       — Я пить хочу, — Пен-Пен убрал челку с вспотевшего лба и подвинул пустой стакан, поджав губы и избегая смотреть взрослому в глаза. — И хочу увидеть друзей!       — Ты уже выпил два стакана воды и три стакана крови. Сколько можно? Почему ты ничего не ешь? — строго спросил клоун, барабаня когтями по столу, игнорируя последнее требование мальчишки.       — Тогда... Я объявляю голодовку! — вдруг воскликнул Пенни, вскакивая с места и смахивая свой ужин на пол так, что Оно в последний миг с помощью телекинеза удержал еду в воздухе, одновременно возвращая за стол малолетнего бунтаря, со скоростью молнии метнувшегося в коридор.       — Так-так-так, — ухмыльнулся Пеннивайз, придумав, как обратить ситуацию в свою пользу, — если ты не хочешь, чтобы я съел твоих так называемых друзей, хм, как же их зовут? Ах, да: Джорджи, Билл, Ричи, Эдди, Стэнли и Роберт, — округлившиеся от ужаса глаза Пенни позабавили Оно, — веди себя хорошо. Договорились, Пенни? Я, в отличие от некоторых, всегда держу своё слово. Слушайся меня, мой мальчик, и с твоими друзьями из Дерри все будет хорошо, — клоун поставил новую тарелку с уцелевшим ужином перед малышом и погладил его по спутанным рыжим волосам.       — Это нечестно, — приуныл Пенни, но ужин съел до последней крошки, после чего немедленно убежал прочь.       «Капризный, как его мамаша! Ей тоже все всегда было не по нраву: то паутина тонкая, то сквозняк в норе, то на звезды хочется посмотреть вместо охоты. И этот чудик туда же, людей ему подавай», — хмыкнул Пеннивайз, убирая со стола и поражаясь, как чертов Дерри всего за неделю превратил его милого домашнего мальчика в неуправляемого, ершистого сорванца. Уличного хулигана. Чуткий слух хищника сквозь шум воды в раковине уловил скулеж и всхлипывания, доносившиеся из детской, но Оно вместо утешений и утирания слез решил позволить ребенку выплакаться в одиночестве и не мешать горе-путешественнику жалеть себя. Монстрам в ближайшем будущем предстояло куда более серьезное испытание: Пенни должен научиться впадать в спячку, иначе с его противным дерзким характером, когда портал закроется и Дерри окажется недоступен, он уйдет в дебри Закулисья и непременно попадет в неприятности. Кто тогда защитит его? Черепаха? Краем глаза Пеннивайз заметил, что выбравшийся из комнаты заплаканный Пенни тихонько забрал плед с кресла и, пошатываясь, поплелся обратно. Там, у себя в комнате прямо на полу он свил настоящий кокон из теплых вещей, хотя старший клоун ранее заботливо протопил печь и в доме было тепло.       — Что тут происходит? — обеспокоенный родитель все же заглянул к сыну.       — Мне холодно, папа, — пролепетал Пенни из своего кокона, по его щекам разлился нездоровый румянец, а покрасневшие глаза сильно слезились.       — Да у тебя жар! — удивился Оно, касаясь ладонью горячего лба Пенни.       Дрожащий малыш пожаловался на головокружение, боли в руках и ногах; он беспомощно скулил и тяжело дышал, кутаясь в одеяла, но старания Пеннивайза помочь сыну ни к чему ни привели. Бедного Пен-Пена лихорадило, он беспокойно спал и лишь изредка просыпался, чтобы хриплым шепотом попросить воды или приглушить свет в детской. С такой бедой ошарашенный клоун столкнулся впервые: до этого Пенни никогда не болел, а теперь, видимо, подхватил опасный вирус от людей. Устроив больного ребенка поудобнее, клоун из кожи вон лез, тщетно пытаясь облегчить страдания малыша, но к утру мальчишка впал в беспамятство, а его жар опасно усилился. Когда спустя пару дней Пенни не стало легче, а на его белой коже появилась пугающе явная и обильная сыпь, Оно плюнул на свои принципы и предостережения и решил отправиться в Дерри, чтобы попросить помощи у одного знакомого Волшебника.       Услышав настойчивый стук в дверь трейлера, сонный Элимус лишь перевернулся на другой бок, сделав вид, что его нет дома. Как же его достал проклятый Дерри! Сначала мелкий монстр, создавший крупные проблемы, потом — его чокнутый папаша-мизантроп, следом — какие-то перепуганные дети, орущие про похищенного кем-то Пенни. От круговорота событий Грей-младший чуть не сошел с ума и пришел к выводу, что пора скорее сворачивать гастроли и убираться в более гостеприимный городок, пока не случилось еще какой беды. Но настырный незнакомец за дверью так упорно и яростно колотил в неё, словно снаружи приключился пожар, так что разбуженный Роберт смирился со своей участью и, зевая, отправился узнать, в чем дело. Обнаружив на пороге пребывающего в отчаянии Пеннивайза с укутанным по самую макушку Пенни на руках, Элимус растерялся и от страха чуть не захлопнул дверь перед красным клоунским носом. Но во взгляде Оно, прежде яростном и жестоком, сейчас читалась такая родительская боль, что фокусник просто не мог остаться в стороне.       — А м-м-меня в-в-ы зачем с-с-юда прив-в-вели? — из-за спины клоуна выглядывал сердитый и растерянный Билл Денброу в ночной пижаме с медвежатами и в одном тапке, по пути к цирку выдернутый папашей-Оно прямо из теплой кровати.       — Твой брат Джорджи болеет чем-то похожим! Что это? Как лечить эту заразу? Отвечай, иначе голову откушу! — тиранил подростка Пеннивайз, одновременно помогая Роберту переодевать крепко спящего Пенни в его «человеческую» спальную одежду, оставшуюся в трейлере. Пижама юного монстра оказалась зеленого цвета с желтыми черепашками, от чего Пеннивайз злобно скрипел острыми зубами, но покорно терпел, а вскоре ему стало не до тряпок.       — М-м-может, отвезти Пен-н-н-ни в больницу? — предложил ничего не понимающий в происходящем Билл, поджимая под себя замерзшие ноги и наблюдая за судорожным копанием Элимуса в цирковой аптечке.       — Никаких больниц! — в один голос воскликнули фокусник и клоун, словно им предложили нечто криминальное. — Сейчас найду градусник, — уже спокойнее добавил Элимус.       — Что же с тобой такое? — Билл украдкой подошел к стонущему от боли Пенни и удивился, зачем тяжело больному ребенку яркий клоунский грим и острые, явно нечеловеческие зубы.       Совсем как в их первую встречу! Приподняв закрытое веко больного, Билл захлопнул рот рукой, чтобы не завопить позорно от страха, как увидевший крысу детсадовец: глаза Пенни были желтого цвета, как у хищного зверя, более того, они светились собственным золотистым светом. Неужели, все идиотские подозрения Билла оказались верны и перед ним — детеныш обитающего в Дерри неведомого монстра? Детали хитрого пазла собрались воедино, и человеческому подростку открылась оглушающая, шокирующая правда, выбивающая почву из-под ног и пропитывающая кровь адреналином. Вот почему Пенни вел себя в компании Неудачников так странно, вот почему он дотошно спрашивал об элементарных простейших вещах, известных каждому дошколенку. Однажды Ричи, как обычно, мерзко пошутил про труселя Эддиной мамаши, на которых, по мнению Балабола, можно было спуститься с Карьера, как на парашюте, Пенни вдруг серьезно спросил, что такое «мамаша» и почему над ней все время смеются. Билл отлично помнил тот неловкий момент, когда все ребята синхронно замолчали и вместо ответа занялись изучением асфальта под ногами. Положение спас неспособный молчать дольше минуты Ричи, тупо посоветовав Пен-Пену задать этот впечатляющий вопрос своему папаше, заодно, уточнив у него, откуда берутся дети*. К счастью, после этого Тозиер прекратил отпускать скабрёзные шуточки, за что Билл возблагодарил Небеса и Пенни. Теперь же он стоял перед беспомощным монстром и не знал, что ему предпринять: помочь чудовищу, возможно, причастному к таинственным исчезновениям детей в Дерри, или уничтожить его, героически пожертвовав собой, ибо суетившийся в двух шагах папаша-монстр воплотит угрозу в жизнь и откусит голову старшему Денброу.       — Это обычная ветрянка, — вдруг смело и без заикания заговорил Билл, и накопленные тревоги и злобы ушли из его сердца, словно кто-то могущественный и мудрый прогнал их взмахом руки. — Наверное, Пенни заразился от Джорджи, мой брат сейчас болеет ею. Это неопасная болезнь, у детей она проходит сама собой, нужно только лежать в кровати и не расчесывать волдыри, иначе навсегда останутся шрамы. Сколько лет Пенни?       — Около двухсот пятидесяти, — пожав плечами, беспечно ответил Пеннивайз, а поздно спохватившийся Роберт лишь хлестнул глупого клоуна полотенцем.       — Тогда плохо дело, — рассудил Билл, знавший от школьной учительницы, что взрослые переносят эту детскую болезнь очень тяжело, вплоть до летального исхода. — У него же температура почти сорок один градус! — подросток бросился к Элимусу с термометром наперевес.       — Будем срочно сбивать! — объявил мистер Магус, закатывая рукава, протирая руки остро пахнущим лекарством и наполняя найденный в аптечке шприц лекарством из ампулы. — Принеси воды из колонки на улице! И надень мои сапоги и куртку! — приказал он Биллу. — Мистер клоун, подержите Пенни, — но вместо помощи Пеннивайз закрыл сына от жуткого шприца и оскалился.       — Перестаньте упрямиться, — устало вздохнул Роберт и спокойно заговорил, объясняя: — Однажды у нашего светотехника в турне случился приступ, врачей, сами понимаете, поблизости нет, а всюду возить с собой штатного медика слишком дорого. Тогда я и научился ставить уколы, а потом пришлось самостоятельно вправлять вывихи, бинтовать раны и оказывать прочую неотложную помощь. Поймите, сейчас для Пенни вопрос жизни и смерти, в больницу идти вы отказываетесь, и что нам остается? — человек внимательно посмотрел в лучившиеся серебряным светом глаза Оно, убеждая его сдаться, довериться и уступить. — Вы живете в нашем мире, Пеннивайз, так научитесь же принимать его правила. Разве глупые предрассудки дороже, чем жизнь единственного сына?       Клоун фыркнул и нехотя взял находящегося без сознания малыша на руки: «Если с ним что-то случится, пеняй на себя. Перегрызу весь цирк». Но обессиленный Пенни даже не почувствовал укола, возможно, он уже ничего не чувствовал от жара и боли. Вернувшийся Билл принес воду и марлю для охлаждающих компрессов, и дальше клоун лишь отстранено наблюдал за хитрыми манипуляциями людей. Спустя полчаса температура начала падать, а Пен-Пен перестал беспокойно ворочаться и, наконец, спокойно, уснул, изредка прерывисто вздыхая и трогательно хлюпая носом. Тогда Оно осторожно достал из потайного кармана сложенный рисунок Джорджи и аккуратно прикрепил его над головой спасенного малыша, ласково и слишком по-человечески улыбаясь и поправляя одеяло, защищая ребенка от сквозняков. Мистер Магус подмигнул видевшему это пораженному Биллу, и оба человека тоже улыбнулись друг другу.       — Я пригляжу за ним, — Элимус убрал обрывки упаковок от лекарств и прочий мусор, — а вы верните нашего помощника обратно домой, пока его не хватились родители. Теперь вы понимаете, каково это, терять детей? — обратился Магус к сидевшему в изголовье кушетки измученному, но довольному Пеннивайзу.       — Н-н-е беспокойтесь, я с-с-сохраню все, что увидел здесь, в-в-в тайне, — воодушевленно пообещал Билл, возвращая обувь и куртку фокуснику. — Сегодня я м-м-многое понял, — добавил он, не вдаваясь в подробности.       Оно еще раз взглянул на спящего сына, а потом исчез, забрав с собой Билла.

***

      Дни летели быстро, Элимус и Пеннивайз по очереди ухаживали за маленьким клоуном, иногда компанию им составляли Билл и Неудачники — тогда крошка-монстр притворялся обычным человеком — и спустя две недели Пенни окончательно выздоровел. На память о перенесенной ветрянке у него остался лишь маленький, едва заметный шрам на лбу: однажды, когда папа отвернулся, Пен-Пен не удержался и расчесал ужасно зудящий волдырь. В Дерри больше не пропадали дети, и даже местные хулиганы прекратили кошмарить школьников, впрочем, для этого Пеннивайзу пришлось их как следует проучить, превратившись в самые худшие страхи шпаны: престарелую учительницу математики со вставной челюстью, пенную ванну с ароматом клубники и пластиковую куклу без одного глаза. Кто бы мог подумать, что кошмары членов банды Генри Бауэрса такие специфичные? Впрочем, сам Генри до икоты пугался родного отца, особенно, когда тот был пьян и зол. С наглым шефом местной полиции Пеннивайз тоже встретился, услышал много нового о тайной жизни его милого Пенни и о себе как о родителе, но, уже зная о грубом обращении полицейского с Пен-Пеном, незаметно для самого копа разукрасил его хмурое лицо клоунским гримом, а в кабинете развесил воздушные шарики с пошлыми шуточками и девизами, видимыми для всех, кроме самого Оскара Бауэрса. Да, Оно тоже обладал своеобразным чувством юмора, он ведь клоун, как ни крути.       Между тем время шло, приближался День Всех Святых, после которого портал в Дерри закрывался на двадцать семь лет, а сухая солнечная осень грозила со дня на день смениться затяжными снегопадами и холодами. Для гостившего в цирке Пенни настала пора возвращаться в родное Закулисье и готовиться к первой длинной спячке.       — Да, теперь с ним все будет хорошо, — сидевший напротив разбитого окна в доме 29 по Нейболт-стрит Пеннивайз разговаривал по телефону с Робертом Греем, ожидая появления Пенни. — Он заметно подрос за минувший год и научился превращаться в человека! Что? О, ты раньше не говорил, когда у него день рождения! Этот день уже прошел, какая жалость... Ха-ха, нет, об этом я ему потом расскажу, когда малыш подрастет и перестанет делать головокружительные глупости. Оу, кажется Пенни идет, мне пора. Всего наилучшего, созвонимся через двадцать семь лет, старина Грей!       Перед заброшенным домом остановилась компания ребят, заметно выросшая с того дня, когда Оно видел клуб Неудачников в последний раз: клоун насчитал двоих новых ребят и, кажется, одну девчонку. В руках у них было по яркому красному воздушному шарику. Попрощавшись с Пенни, большинство подростков повернули обратно к центру города, и лишь двое детей задержались — то были братья Денброу. Они с Пенни передавали друг другу какие-то листки бумаги и конвертики: Пеннивайз не мог разобрать всего в неверном вечернем свете. Наконец, с прощаниями было покончено, и Пенни, дождавшись, когда люди уйдут подальше, подбежал к темному дому, на ходу превращаясь в серебряного клоуна.       — Я готов, папа, — кивнул он, протягивая отцу руку в белой перчатке. — Идем домой? — предложил ребенок, стараясь говорить уверенно и весело.       Но, пытаясь казаться довольным и прилежным, Пенни совсем забыл, что его родитель отлично умел читать чужие мысли. Сам Пеннивайз молчал, медля с ответом, наблюдая, как в Дерри загораются вечерние фонари, а редкие прохожие спешат по домам.       — А ты сам этого хочешь? — вдруг спросил взрослый клоун, присаживаясь перед сыном и глядя ему в широко распахнутые голубые глаза («Мамины», — подумал Пеннивайз в тот миг). — Только честно?       — Это... это слишком невероятно, чтобы я сказал это вслух, — промямлил Пенни, делая первый робкий шаг вглубь дома.       На несколько минут повисла звенящая тишина, прерываемая только писком крыс в подвале и свистом ветра в разбитых окнах.       — Ну, если ты обещаешь хорошо себя вести... — пространно сообщил Оно, впервые за долгое время чувствуя удовлетворение в душе от принятого решения. — И навестить своего бедного одинокого папу здесь, в Дерри, через двадцать семь лет...       И когда он рассказал сыну о своем плане, тот тоже впервые в жизни был по-настоящему, искренне и беспрепятственно счастлив.       Три дня спустя Пенни, на прощание крепко обняв отца и прошептав в его пышный воротник: «Я так люблю тебя, папа! Больше всего на свете», — загрузил чемодан в трейлер Элимуса Магуса и покинул Дерри в составе труппы гастролирующего цирка, чтобы следующие долгие годы прожить в облике человека, освоить цирковое ремесло, увидеть много удивительных, невероятных вещей и найти ответы на все волнующие его вопросы.       — Береги моего мальчика, — попросил Оно Роберта Грея-младшего перед отъездом. — Будь ему хорошим старшим братом. Пусть у вас все сложится лучшим образом.       — Конечно, о чем разговор, — ответил Великий и Добрый Волшебник, запрыгивая в кабину тягача и подавая сигнал к отправлению.       Так цирк Элимуса Магуса покинул странный и загадочный городок Дерри штата Мэн, отправляясь покорять огромный и потрясающий мир людей.

***

      Двадцать семь лет спустя...       Раннее утро первого летнего дня встретило одинокого путешественника сырыми мрачными туманами и слишком ощутимой для этих широт прохладой, но теплого приема от Дерри он и не ожидал**. Дорога приятно шелестела под колесами автомобиля, а желтый знак, обозначающий границы города, подсказал, что он едет верным путем. Первые лучи восходящего солнца пробились сквозь волны тумана, играя на ярко-рыжих волосах, собранных в аккуратный хвост. Питер Грей прищурился, роясь в бардачке в поисках солнечных очков, но потом забил и опустил стекло, позволяя бодрящему остро-холодному ветру кусать лицо. Руки дрожали, а транслирующее лотерею радио внезапно замолкло, погружая сознание в тишину воспоминаний. Что ждет его в Дерри? Осталось совсем немного, жалкие пять миль по извилистой трассе, и вечно странствующий монстр-человек окажется дома, вновь пройдет по знакомым улицам, полюбуется на белую водонапорную башню, заглянет на Нейболт-стрит, чтобы убедиться: дряхлый, трухлявый дом по-прежнему на своем месте, взирает на улицу разбитыми окнами. Да много куда Питер сегодня заглянет, во многие двери постучит с приветственным визитом. Но везде ли ему откроют, все ли его вспомнят? Ох, как знать... Как знать?       Но сначала немного бытовой прозы: в местном отеле на ресепшене Питеру пожелали приятного пребывания в городке и выдали ключи и карточку электронного пропуска на парковку — цивилизация пришла и сюда. Из окна номера абсолютно ничего не было видно из-за молочно-белой пелены, и Питер разочарованно опустил шторы, возвращаясь к полуразобранной дорожной сумке. Вдруг легкий удар по стеклу заставил его обернуться: по ту сторону прозрачной преграды колыхался красный воздушный шарик. «Добро пожаловать в Дерри!» — гласила белая надпись на шарике. «С возвращением домой!» — по-своему прочел Питер и рукавом рубашки стер так некстати навернувшиеся слезы. Затем он перевел взгляд на зеркало в прихожей номера, моргнул — и вот уже вместо человека из зазеркалья внимательно смотрит высокий клоун с бело-красным гримом и в стилизированном под старину серебряном костюме.       — Тс-с-с-с-с! — прошептал довольный Пенни своему острозубому отражению, приложив палец к ярко-красным губам, подмигнул шарику, широко открывая окно, и бесследно исчез в туманной пелене. Главная встреча ждала впереди, и теперь он тщательно исполнит своё детское обещание.       Такая вот история случилась однажды в Дерри.