Патаки.

Следующим утром Хельга проснулась в приподнятом настроении. Поскорее умывшись, она надела на себя серую футболку и джинсовый комбинезон, собрала волосы в высокий хвост, и спустилась на кухню. Ольга со смехом рассказывала отцу что-то про своих детей, накрывая попутно стол для семейного завтрака. Сестра, как всегда, была весела и выглядела идеально. Светлые волосы волнами спадали ей на плечи, легкий макияж подчеркивал естественную красоту. Ольга была одета в голубой ситцевый сарафан и выглядела сегодня, в целом, лет на пять моложе своего возраста. — Сестренка, ты как раз вовремя, — прощебетала она, заметив младшую сестру. — Сегодня у нас на завтрак фруктовое парфе. А после, мы с тобой пройдемся по магазинам, ты как? Хельга, конечно, предпочла бы заняться чем-нибудь другим в свой выходной, но раз уж Ольга сама делала шаг навстречу, то почему бы ей не попытаться сделать то же? *** Завтрак прошел на позитиве, Боб травил анекдоты припоминая дочерям какие-то моменты из их детства. Ольга рассказывала о забавных случаях из своей жизни, а Хельга впервые за долгое время чувствовала себя в полной безопасности рядом со своей семьей. Так они просидели втроем около двух часов, пока старшему Патаки не позвонили насчет работы, и ему не пришлось срочно отъехать по делам. Около полудня сёстры отправились в торговый центр, где Ольга посчитала своим долгом обойти каждый встречный магазинчик. Она примеряла кучу вещей и аксессуаров, крутилась перед Хельгой, шуточно красуясь, и строила забавные рожицы собственному отражению в зеркале. Первое время младшая Патаки просто наблюдала за сестрой удивляясь тому, как та может запросто впадать в детство, будто ей совсем не двадцать восемь, а десять лет. Затем Ольга начала подбирать одежду и для Хельги, находя все новые и новые варианты гардероба. В одном довольно популярном магазине старшей сестре даже удалось-таки уговорить младшую купить несколько юбок и свитеров на позднюю осень. А уже через несколько часов, сёстры, как никогда, весело проводили вдвоем время, отдыхая на веранде небольшого, но уютного кафе, в центре Хиллвуда. Они смеялись, предаваясь воспоминаниям о когда-то беззаботном детстве. … — А помнишь, как папа сломал палец, когда пытался прибить полку в твоей комнате? — задыхаясь от смеха, протянула Ольга. — Такое не забыть, в тот день я впервые услышала такое количество нецензурной брани за раз, — Хельга загоготала, утирая слезы выступившие от непрерывного хохота — Мне было где-то семь. Ольга улыбнулась, прихлебывая только что принесенный за их столик кофе. — Да уж, папочка был хорошим предпринимателем, но вот любые другие дела чаще всего выходили у него боком. — Это еще мягко сказано, — усмехнулась Хельга. — Зато с ним чаще всего было не скучно, чего не скажешь о Мириам. Старшая сестра отодвинула чашку с кофе, заметно изменившись в лице при упоминании матери. Хельга вопросительно посмотрела на сестру, а сознание ее озарило плохое предчувствие. — Сестренка, ты же знаешь, мама любит тебя, и всегда любила, — Ольга слегка замялась, наблюдая за младшей сестрой и ее реакцией. — Когда ты пропала, она звонила мне, плакала и просила помощи. Ей очень тяжело и даже Ричард переживает, попросил меня поговорить с тобой, если выпадет возможность. Хельга только и смогла, что молча раскрывать и закрывать рот, переваривая сказанное сестрой. В тот момент девчонка ощутила себя окаченной с ног до головы ледяной водой, а чувство разочарования стремительно настигало ее, заставляя снова возненавидеть сестру. — А я ведь почувствовала, что все не так просто в твоем появлении, — спустя минуту молчания, процедила Хельга. — Ты не навещала Боба целых пять лет, а теперь неожиданно являешься спустя несколько месяцев после моего возвращения. — Дело не только в этом, я давно собиралась приехать, — возразила Ольга. — Заткнись! — огрызнулась на нее Хельга. Взгляд ее остановился на глазах сестры. — Ты являешься в наш дом, вся такая идеальная, со своими этими байками про прекрасную жизнь в чертовой Канаде. Носишься со мной, будто тебе не было всегда наплевать, — девушка выдержала паузу, подводя итог собственных слов. — Ты приехала сюда чтобы уговорить меня вернуться в Чикаго. — Сестренка, — снова попыталась высказаться сестра, но Хельга в очередной раз перебила ее, судорожно схватившись дрожащими пальцами об стол. — Ольга, а что ты вообще знаешь о наших с Мириам отношениях? Что ты знаешь о Ричарде? О моей жизни с ними? Ты ни черта не знаешь, тебя ведь никогда не было рядом, и никогда не интересовала моя судьба, — обманчиво спокойно закончила младшая Патаки. Ее голос предательски дрожал от обиды, а лицо раскраснелось от гнева. — Хельга, послушай меня, пожалуйста! — отчаянно вскрикнула Ольга, стараясь воззвать к сестре, но та больше не собиралась продолжать демагогию. Она схватила свой рюкзак и выбежала из кафе так быстро, как только могла.

***

Оставшуюся половину дня Хельга бродила по городу, переваривая все случившееся. Ольга предала младшую сестру, снова не удосужившись выслушать ее, и еще раз доказала этим свое пренебрежительное отношение к ней. А самое обидное, что младшая Патаки действительно поверила в искренность сестры, по-настоящему решив, что все в их взаимоотношениях еще можно было исправить. Когда город поглотили сумерки, Хельга обнаружила себя в не самом освещаемом и безопасном районе Хиллвуда. Здесь частенько происходили разбойные нападения и кражи, и контингент был, в целом, подходящий, в основном, неблагополучные семьи и бродяги. Хельга отогнала напрашивающиеся тревожные мысли и направилась в сторону автобусной остановки. Сворачивая с одного густонаселенного квартала в другой, более пустынный, девушка, конечно, не ожидала услышать звуки полицейской сирены. И уж точно она не ожидала «лоб в лоб» столкнуться со своим бывшим одноклассником, за которым, как оказалось, полицейские и гнались. — Патаки? — Гифальди? После своего возвращения в Хиллвуд с Сидом Хельга общалась крайне редко, уроки у них совпадали от силы раз в неделю, а в обеденный перерыв Гифальди частенько предпочитал их компании общество каких-нибудь симпатичных девчонок. Несколько раз он подвозил Хельгу домой, но и это особо их не сблизило. Как Хельга успела подметить еще в первый день, Сид со времен младших классов очень изменился как внешне, так и внутренне. Он сильно вытянулся, отрастил волосы, которые сейчас собирает в низкий хвост на затылке, больше не носит свою дурацкую кепку и одевается в целом совсем иначе, чем раньше. Сейчас, например, на нем была бордовая толстовка с капюшоном, черные джинсы и черные кроссовки от «Nike». Гифальди приобрел некую популярность в школе, играет в группе и занимается спортом. В общем, со стороны выглядит, как обычный хороший парень. — Гифальди, какого черта происходит? Сид ошалело уставился на Хельгу, которую никак не ожидал встретить в подобном районе города. Но ответить ей смог не сразу. Полицейская сирена всё приближалась, заставляя Сидни ускоренно осмотреть квартал, выбрать один ближайший переулок и решиться кинуться туда, надеясь на удачу. — Поговорим в другой раз, Патаки, — крикнул он ей, прежде чем броситься вперед по улице. Звуки сирены все приближались и Хельга сама от себя не ожидая, кинулась вслед за Гифальди. К горлу подступил ком. От страха и окатившей ее волны дежавю, Патаки не совсем понимала во что ввязывалась, но обратного пути уже не видела. Полицейская машина догоняла, а офицер сидевший за рулем, уже не первый раз требовал молодых людей остановиться и сдаться. — Что ты творишь, Патаки? — завопил Сид, когда понял, что одноклассница бежит вслед за ним. Но ответить ей уже не удалось, в том самом переулке куда они бежали, ребят встретили двое полицейских. — Ну что? Набегались? — ухмыльнулся офицер, на вид, которому было не более тридцати лет. У него были светлые волосы и вполне доброжелательный взгляд. — Ой заткнись, Билли, — закатывая глаза, протянул Сид. — Снова ты, Гифальди, — укоризненно проговорил вышеупомянутый Билли. — И снова в мою смену. Чудо, не иначе! Тем временем полицейская машина уже остановилась за их спинами, перекрывая последнюю надежду подростков на отступление. — Руки на капот, детки, — приказал второй офицер, примерно того же возраста, что и первый. Но внешность его была куда более отталкивающая, а взгляд серьезный и даже холодный. К сожалению, Хельге с Сидом ничего больше не оставалось, как подчиниться. *** По пути в участок Хельга не проронила ни слова, когда как Сид не переставал спорить с полицейскими. Из их общения девушка сразу поняла, что Гифальди не был так прост, как ей всегда казалось, возможно, даже был частым гостем в полицейском участке их города. Интересно, а остальные ребята из их компании были в курсе этого? Поездка заняла около десяти минут, затем полицейские провели подростков в участок, завели в комнату для допросов и удалились. — Ты чокнутая, Патаки, — констатировал Сид, когда они с Хельгой остались вдвоем. Он облокотился на спинку стула, положив ногу на ногу, весь его вид говорил о том, что ему было абсолютно плевать на происходящее. — Спасибо, что втянул меня в свои проблемы, Гифальди, — огрызнулась Хельга, складывая руки на груди. — Я как раз мечтала провести ночь в участке. — О, только не надо иронии, тебя знаешь ли никто силой за мной бежать не тянул, — закатывая глаза, заметил парень. — Я запаниковала! — воскликнула Хельга. — И вообще, с каких пор ты у нас теперь плохой мальчик? В полиции, я смотрю, ты не впервые. — Какое твое дело? — возмутился Сид. — Ты сама-то какими судьбами в этом районе города оказалась? Отсюда до твоего дома четверть часа на машине. — Спасибо за твое невероятное познание временных порогов перемещения по городу, Гифальди. Раздраженные ребята так и продолжали бы препираться друг с другом, но дверь снаружи со скрипом отворилась, и высокий полноватый офицер лет шестидесяти, появился на пороге. — Сид, снова ты, — усмехнулся полицейский. — А вы верно, мисс Патаки, — в руках у мужчины были две папки с личными делами. — Меня зовут офицер Питер Кэрроу, простите, что заставил вас ждать, но пришлось покопаться, чтобы найти информацию о новом для меня лице. Хельга нервно закусила губу, меньше всего ей хотелось чтобы кто либо из ее знакомых знал о том, что ей в недавнем прошлом, ни один раз приходилось бывать в полиции. — Хельга Джеральдин Патаки, родилась в Хиллвуде, до одиннадцати лет жила здесь, после развода родителей переехала с матерью в Чикаго, — вслух зачитал полицейский. — О, а это уже интереснее: три драки, одно разбойное нападение на одноклассников, несколько штрафов за несоблюдение комендантского часа. И еще, до прошлого года вы стояли на учете в отделе по делам несовершеннолетних в Чикаго. Все верно, мисс, я ничего не пропустил? — Все верно, мистер Кэрроу, — с издевкой протянула Хельга. — И какое это имеет значение в данной ситуации? Вы меня в чем-то обвиняете? — Самое прямое значение, мисс Патаки, — спокойно ответил ей Кэрроу. — Вы и наш постоянный гость Сидни Гифальди подозреваетесь в вандализме, порче имущества и побеге при задержании. Понимаете, что за это может грозить? — Брось Питер, мы оба знаем, что ничего нам не будет, — вмешался до этого молчавший Сид. — Да, кстати, Патаки тут вообще не при чем, мы столкнулись случайно, когда я удирал от Уоррена и остальных. — Тогда почему мисс Патаки бежала вместе с тобой? — скептически поинтересовался офицер, проигнорировав самоуверенное высказывание парнишки. — Дура, наверное, — ответил Гифальди, равнодушно пожав плечами. — Что? Да иди ты знаешь куда, болван, — гаркнула Хельга, возводя кулак к горлу Гифальди. — Забыл, как в детстве отхватывал, хоббит? … Офицер Питер Кэрроу работал с подростками уже ни один год, встречая на своем пути как совсем запущенных детей преступников, так и просто сбившихся с пути ребят, как Хельга и Сид, например. Все эти дети были разными, натворили многих дел, но от этого не переставали быть просто детьми. Обиженными на мир и глубоко раненными теми же сверстниками и взрослыми. Большую часть подростков к агрессии подтолкнули их семьи, где родители не обращали на детей внимания и/или избивали их, вместо того чтобы нормально поговорить. Какая-то часть детей и вовсе сироты, оставшиеся без попечения родителей, предоставленные сами себе. Кого-то гнобили сверстники. А были дети и из совершенно нормальных семей, с вполне обычной судьбой, но и здесь не всегда все бывает гладко, ведь решающие роли в выборе пути ребенка часто играют их друзья и собственные амбиции. Питер оглядел двоих совершенно разных молодых людей, Хельга относилась как раз к тому типу детей, которые пострадали от равнодушия взрослых, а Сида на «грязную дорожку» подтолкнуло сиротство. Два года назад родители Гифальди попали в крупную аварию на шоссе. С тех пор он живет с тетей, которая неплохо зарабатывает, но более, ничего не умеет, особенно воспитывать детей. Офицер еще раз взглянул на Хельгу и Сида, они продолжали спорить, будто совсем позабыли о том, что находятся в комнате не одни. Гул стоял такой сильный, что у бедного старика даже разболелась голова от всего этого шума. Он закрыл личные дела подростков, театрально закашлялся стараясь привлечь их внимание, но должного эффекта это не принесло. … — Ты ведешь себя, как идиот! — воскликнула Хельга. Она резко подскочила с места, нависая над одноклассником. — Я не намерена больше смотреть на твою смиренную рожу! — Мисс Патаки! — не в силах больше выслушивать эти крики, перебил девушку Питер. — Прекратите балаган! Забыли где находитесь? Мой помощник уже вызвал ваших родителей, а пока вы и мистер Гифальди подождете их в камере. Уж постарайтесь вести себя тише! До новых встреч. — Это вряд ли, — буркнула Хельга, скорчив гримасу. Кэрроу встал, схватил папки с делами со стола, окинул детей укоризненным взглядом, и вышел из кабинета. Минутой позже явился вышеупомянутый помощник офицера. Он провел Хельгу и Сида вниз по лестнице, завел в камеру, затем закрыл ее на ключ и молча ушел, оставляя друзей наедине. — Если не возражаешь, я поваляюсь тут пока тетка не явилась, — укладываясь на узкую железную лавочку в правом углу камеры, сказала Сид. — Да и спорить мне уже порядком надоело, какая разница кто прав, кто виноват? Мы оба здесь, так что уже неважно. Хельга нехотя согласилась, сменив тему и задав напрашивающийся сам по себе вопрос: — Ты живешь с тетей? — она присела на соседнюю лавочку, без энтузиазма оглядывая свое вынужденное место заключения. Камера находилась в подвальном помещении участка, поэтому не имела окон, освещение ее было слабым, можно сказать, приглушенным. Напротив самого помещения для задержанных, стоял стол и стул для дежурившего полицейского. Рядом с лестницей находился общий туалет и вход в подсобное помещение. В общем, все, как и в любых других участках, в которых Хельге приходилось бывать. — Предки погибли два года назад — авария, — равнодушно ответил Сидни. Хельга сразу поняла, что равнодушие его было показное, но по понятным причинам решила не докапываться до правды. — Я не знала, прости, Сид, — произнесла она. — Ха, а я не знал, что ты у нас криминальная Чикагская дива, — рассмеялся Гифальди. — Предлагаю все, что произошло сегодня оставить между нами, — серьезно ответила ему Хельга. — Я бы не хотела чтобы кто-то из наших узнал о том, что я стояла на учете. Сид кивнул. — Обо мне они тоже не знают, даже Стинки. Не хочу чтобы он разочаровался в своем лучшем друге. Хельга с пониманием отнеслась к словам Сида. Кто бы мог подумать, что у них может быть что-то общее буквально несколько дней назад. Девушка хотела было спросить у него, а что, собственно, такого он натворил, что оказался здесь сегодня, но Гифальди, уставший от погони, уже мирно посапывал, позабыв о собеседнице. Патаки поудобнее устроилась на лавочке, обдумывая события дня. Ей вдруг стало интересно, что скажет Боб, когда узнает обо всем? Как отреагирует Ольга? И кто из них приедет ее забирать? Мысли путались, уступая место воспоминаниям, и уже через несколько минут Хельга уже размышляла о своем первом «залете» в полицейский участок и событиям, что сопутствовали этому. *** В новой школе у Хельги не сложились отношения с одноклассниками с самого первого дня. Парнишка из ее параллели - Энди Лойт, подстроил какую-то глупую шутку над новенькой, естественно, получив за это от нее отпор. Через день оказалось, что этот Энди младший брат школьного авторитета - Эрика Лойта, а еще через день, Хельга стала для всех нежелательной компанией. Друзей завести при таких обстоятельствах, разумеется, не получилось. Чаще всего ее просто игнорировали, но были и те, что не упускали возможности оскорбить или унизить девчонку. В восьмом классе Хельга попала в драмкружок, где смогла найти пару неплохих собеседников, но в обычной школьной жизни те сторонились ее, боясь тоже подвергнуться травле. Тогда же, Патаки начала курить, стараясь с помощью этой привычки справляться со всеми переживаниями. В середине восьмого класса Хельга попала в серьезную перепалку с Энди и его друзьями - Эммой и Виктором. Ребят задело какое-то высказывание Хельги в сторону семей с низкой социальной ответственностью, и они устроили ей так называемую «темную». Драка продолжалась совсем недолго, учитывая, что их было трое, а Патаки одна. Подростки смеялись, когда девушка распласталась на земле, яростно стреляя в них глазами. А потом Хельга уже толком и не помнила, что произошло. Злость пеленой заволокла ей глаза, под рукой оказалась треснутая стеклянная бутылка, которой девушке как-то удалось уложить Эмму и Энди. Виктор сбежал, но не забыл при это вызвать копов, и уже через час Хельга впервые в жизни оказалась в полицейском участке. Слушать ее тогда никто не стал, трое пострадавших в один голос твердили, что это сама Патаки напала на них, избила и даже угрожала им расправой. Тогда-то ее и поставили на учет в отделе по делам несовершеннолетних. Мириам и Ричард смогли откупиться от родителей «пострадавших», и дело на Хельгу так и не завели, зато пятнадцать суток влепили только так. После того, как Хельга вышла, в школе отношение к ней немного поменялось, некоторые стали более уважительно относиться к ней, кто-то серьезно опасался, но оставались и те, чье отношение не изменилось. Еще ни одна драка и ни одна серьезная ссора с одноклассниками происходила в жизни Хельги Патаки, но девушка храбро противостояла всем противникам, встречая их лицом к лицу. *** — Патаки, — позвал девушку Кэрроу. — Свободна! Хельга молча подошла к решетке, рядом с офицером стояла встревоженная побледневшая Ольга, которая явно была напугана ситуацией. Помощник офицера вручил девушке несколько бумаг, где ей пришлось расписаться, а потом камеру отварили и Хельга смогла покинуть участок. Перед уходом она бросила последний взгляд на Сида, парень крепко спал, не обращая внимания на посторонний шум. — Прости меня, Хельга, — сказала Ольга, когда сестры уже направлялись в сторону такси. — Я была плохой сестрой все эти годы, но я действительно хочу все исправить. Патаки младшая обернулась, давая понять сестре, что слушает. И хоть слышать от нее подобные заявления ей было не впервой, сейчас сказанное Ольгой казалось Хельге более искренним. — Я действительно приехала чтобы поговорить с тобой о возвращении в Чикаго, — призналась она. — Но после того, как я увидела наш дом, папу и ваше с ним взаимодействие, я поняла, что ты и здесь вполне счастлива. Я увидела, как ты выросла, какой самостоятельной стала, теперь мне стало понятно, что ты и сама в состоянии принять решение о том, как и где ты хочешь жить. Мне так стыдно, что я не попробовала даже понять тебя, спросить чего ты хочешь, каковы твои планы. Хельга, я ужасная старшая сестра. Мне очень жаль и я прошу у тебя прощения за все. Ольга утерла платком подступившие слезы, молча ожидая ответа от младшей сестры. — Дело не в городе, Ольга, — стойко отозвалась она. — Не в моем юношеском порыве менять города и дома, хотя ты знаешь, что я с самого начала была против переезда. Дело в Мириам и ее мужике, в первую очередь, — Хельга выдержала паузу прежде чем продолжить. — Он просто чудовище, выгонял меня из дома зимой, бил, оскорблял и унижал, а мама все это знала и ни разу не вступилась за меня. Не знаю, может, она и сама боялась его, но я все же склоняюсь к тому, что ей просто было наплевать. А сейчас они пишут письма, приезжают сюда и подсылают тебя, чтобы вернуть меня. Спрашивается зачем? Чего они хотят от меня, Ольга? Хельга повернулась к сестре спиной, слегка задернув футболку, на спине у нее было несколько косых шрама от ударов ремнем. Ольга закрыла рот рукой, увиденное ее, как минимум шокировало. — Сестренка, — потеряно вымолвила она. Сократив расстояние между ними, Ольга порывисто обняла сестру. Чувство вины перед младшей душили ее, слезы катились градом по щекам, усиливая боль, что осела на ее сердце. — Прости, что была так занята собственной жизнью, что не смогла обратить внимание на твои страдания. Я обещаю тебе, что с сегодняшнего дня буду всегда на твоей стороне. Обещаю, что не дам тебя больше в обиду. Мы вместе решим вопрос с Чикаго, навсегда закрыв его, и оставим в прошлом. Хельга ответила на объятия сестры, почувствовав облегчение от того, что теперь ее, наконец, поняли. Обида, которая еще недавно сковывала младшую Патаки отступала, принося девчонке какое-то душевное умиротворение. Ольга все продолжала плакать и бормотать извинения, а Хельга просто слушала ее и понимала, что на этот раз, у них с сестрой все же получилось услышать друг друга.