12 секретов Дороти Коупленд

Секрет №2 Я настолько не уважаю себя, что сразу же влюбляюсь в тех, кто просто хорошо ко мне отнесся.

      — То есть, твой любимый художник Ван Гог? — усмехается Джейден, косясь на улыбающуюся девушку, идущую рядом. — Тот самый, что ухо себе отрезал?       Додди недовольно фыркает на такую стереотипную ассоциацию.       — Он отрезал только мочку уха, Джей! — они очень быстро перешли на уменьшительно-ласкательные и разговоры о пустяках.       С Джейденом было просто, намного проще, чем с тем же Финном, чьих мотивов Дороти никогда не понимала. Он был простым и забавным, но при этом очень интересным. Умел слушать, но при этом и сам интересно рассказывал. Додди впервые чувствовала себя в своей тарелке с человеком, которого знала лично всего несколько часов.       — Ну да, а потом угодил в психиатрическую лечебницу, — не унимался Либерер, перекладывая скейт в другую руку.       Они уже давно перестали кататься и просто шли по тротуару из парка к дому, медленно, наслаждаясь тихими улицами и осенними пейзажами.       — Все деятели искусства сумасшедшие, — пожимает плечами блондинка, вглядываясь в темно-серое небо. — Кто-то больше, кто-то меньше.       Она задумчиво кружится вокруг себя, начиная протягивать ноты какой-то старой французской колыбельной, прикрыв глаза. Джейден, смотря на нее, лишь рассеяно улыбается. Додди была по-хорошему странной, как все эти деятели искусства.       — Я, по-твоему, тоже поехавший? — его вопрос заставляет девочку остановиться прямо перед его лицом. Она вглядывается в его глаза, воображая из себя доктора, задумчиво потирает подбородок, но быстро прекращает свой театр одного актера и произносит свой диагноз:       — Насчет тебя еще не все так однозначно, а вот Финн точно конченный! Это заставляет Джейдена рассмеяться, а Додди улыбнуться его заливистому смеху.       Ветер усилился, начиная с большей силой качать верхушки изумрудных елей.       Ребята, встав на скейты, поспешили домой.

/*/

      Джейден заходит в дом Финна без стука, помня самое первое пожелание, сказанное другом: «чувствуйте себя как дома, только не воруйте мою еду и не трогайте мою гитару».       Ребята сидели в гостиной, играя в приставку, о чем свидетельствовали шум и звуки потешной борьбы. Помимо Джека, Уайатта и Финна, с ними был Ник, старший из детей Вулфард, и Джош — лучший друг Финна. Джейден положил скейт около порога, повесил ветровку и прошел в гостиную, поправляя волосы.       На него не сразу обратили внимание, так уж их захватила игра. На журнальном столике лежала коробка из-под пиццы, на которой остались лишь обгрызенные корочки, и несколько банок газировки.       — Ты почти пропустил наш своеобразный мальчишник, Джейден, — улыбается Ник, отпивая Фанту.       Либерер лишь усмехнулся, садясь на диван рядом с Уайаттом, который внимательно следил за процессом игры.       — У него были дела поважнее! — встревает Финн, приподнимаясь в корпусе (он сидел, полулежа, облокотившись на каретку дивана). — Тусовался с нашей мисс Совершенство по соседству.       — Додди? — удивляется Ник. — Вау, тебе повезло, парень.       Финн фыркает, складывая руки на груди. Даже у Ника были хорошие отношения с Дороти. Он дружил с ее старшим братом в силу одного возраста, поэтому был частым гостем дома Коуплендов. На посиделках старших часто присутствовала и Додди, что Мартин ей всегда позволял, потому что девочка не приносила больших хлопот и никогда не сдавала его матери.       — С чего бы ему повезло? — не унимался Финн. — Она маленькая лицемерная сучка с дефицитом внимания!       Его действительно злило, что абсолютно всем в этой комнате импонировала персона Дороти. Даже Джек и Уайатт, которые были осведомлены о ней только из нелестных рассказов Финна, говорили, что, в целом, она не так плоха. Ник относился к ней, как к младшей сестре, Джош дружит с ней, ведь они учатся в одном классе, а Джейдену, кажется, она очень понравилась, судя по его блестящим глазам. Неужели только он видит правду?       — Да ты просто бесишься из-за того, что она тебя отшила, — смеется Джош, отрываясь от джойстика. Этим пользуется Уайатт и наносит удар, уничтожая персонажа своего оппонента.       После этой фразы все вопросительно глянули на зардевшегося Финна, который впервые стушевался от такого большого внимания со стороны за всю свою публичную жизнь. В этот момент даже фееричная победа Уайатта никого не заинтересовала так, как этот небольшой факт из жизни Финна Вулфарда.       — Нам было по шесть! — бурчит сквозь зубы кудрявый и уносится из гостиной длинноногим ураганом, слыша за собой несдерживаемый хохот друзей.       Джейден успокаивается первым и идет за своим другом, так как больше никто не пошел, отмахнувшись, сказав, что он перебесится и вернется. Джош проводил Либерера ревностным взглядом, боясь, что он украдет его лучшего друга.       Актер поднимается по ступенькам легкими шагами, переступая через две, и сразу идет в комнату Финна, где ночует и он сам на время пребывания в Ванкувере. Джейден стучит три раза, слышит посылание к черту и входит.       Финн смотрит на него с секунду, приподнимаясь на кровати, а затем плюхается обратно, прикрывая лицо руками.       — Давай без проповедей и глубоких разговоров! Это было так давно, что я не помню деталей, а моя нынешняя ненависть к ней никак не связана с тем, что девять лет назад она опрокинула на меня ведерко с песком! — парень закрывает голову подушкой, надеясь укрыться от искрящегося смехом взгляда друга.       — Так она засыпала тебя песком? Неужели ты настолько плох во флирте, Финни? — Джейден садится на стул рядом с кроватью брюнета, слыша глухой смех друга сквозь подушку.       — О, заткнись!       Подушка летит прямо Джейдену в лицо, но хорошие рефлексы позволяют перехватить ее в воздухе до удара. Теперь, когда Либерер видит лицо партнера по площадке, говорить становится немного тяжелее, а в воздухе повисает неловкая пауза. Ее нарушает Финн, поняв, что Джей не уйдет до тех пор, пока они не поговорят.       — Она сильно поменялась за последнее время, стала фальшивее, но почему-то этого никто не замечает. Наверное, потому что они не страдали от неразделенной любви шестилетки, это оставило огромную рану на моем сердце, — Финн театрально хватается за грудь, прикрывая глаза. — Я ненавижу ложь, поэтому своими нападками пытаюсь вывести ее на чистую воду уже несколько лет.       — План херовый, друг, — протягивает Джейден, поставив голову на сложенные в замок руки, как толковый психолог.       — Может быть, — Финн переводит взгляд на потолок, потому что смотреть на мини-театр Джея и оставаться серьезным невозможно. — Просто… Не разбей ей сердце, думаю, это только усугубит ситуацию.       Джейден кивает, делая для себя выводы. Финн заботится о ней. Видимо, любовь шестилетки ушла, оставив кое-что на прощание.

/*/

      Дороти пританцовывает песне Sia, играющей в ее наушниках, выписывая синтетической кистью масляные мазки. Недавно приобретенные краски пробудили в ней желание творить, а разговоры о Ван Гоге вдохновили на натюрморт с подсолнухами.       Из-за музыки в наушниках, девушка не сразу замечает свою мать, стоящую на пороге комнаты. В руках Линды была большая темно-синяя ваза, а сама она выглядела уставшей.       Дороти удивленно вынимает один наушник, отрываясь от мольберта.       — Мам? — тянет она. — Что-то случилось?       Женщина отрицательно качает головой.       — Нет, просто я разбирала кладовку и поняла, что это не наша ваза, — поясняет она. — Я брала ее у Вулфардов, когда у меня был день рождения, и не хватало посудин для цветов. Так и не вернула, так неловко! Может, отнесешь?       — Прямо сейчас? — недовольно спрашивает девушка, откладывая кисть.       Линда кивнула, прося поторапливаться, чтобы не «врываться к соседям на ночь глядя». Додди быстро надевает тонкую желтую кофточку и белую юбку-тюльпан с высокой талией. Накидывает пальто, хватает безвкусную огромную вазу в охапку и выходит из дома.       На город спустились сумерки. Вдали, ближе к лесу, расползался туман, пахло сырыми листьями. Додди вздохнула поглубже холодный воздух и мысленно пожелала себе удачи. Главное — не попасться на глаза Финну, во избежание очередных глупых подколов.       Вот зачем он это делает? Разве она давала повод к такому отношению? Она наоборот пытается быть доброй к нему, старается помочь и угодить. Это дружелюбие срабатывало со всеми, кроме чертового всевидящего Финна Вулфарда.       — Додди? — женский голос вырывает блондинку из размышлений. Она смаргивает ненужные мысли и расплывается в дружелюбной улыбке.       — Добрый вечер, миссис Вулфард. Мама нашла вазу, которую у вас одалживала, — девочка неловко передает сосуд темноволосой женщине. — Простите, что держали ее у себя так долго, замотались немного.       — Ничего, все в порядке, — она улыбается. — Может, зайдешь? Ты подоспела прямо к десерту! Я приготовила вишневый пирог, ты ведь любишь его, правда?       Додди очень любила ее вишневые пироги и не расстраивалась даже, когда горячая ягодная начинка обжигала небо. Раньше они с Мартином приходили в ранее утро воскресенья и ждали, когда миссис Вулфард подаст им горячий пирог. Конечно, были в этом и минусы, такие как ранний подъем и неизбежная встреча с Финном, но этот десерт стоил того.       — Ну же, дорогая, я уже не могу в этой их сугубо мужской компании! — смеется женщина, протягивая изящную руку с аккуратным маникюром.       Додди подумала, что даже спустя пять лет этот пирог все еще стоит того, чтобы перетерпеть нападки Вулфарда-младшего.       У входа стоит так много пар ботинок, что Дороти даже не пытается их посчитать. Этот дом явно принимал сегодня гостей, возможно, ее незапланированный приход может все испортить. Но миссис Вулфард ободряюще улыбается, протягивая ей руку. И Додди поддается, а потом неловко машет ручкой перед длинным столом, за которым восседало множество хорошо и не очень знакомых ей людей.       — Кто к нам присоединился! Малышка Додс! — приветствует ее Ник, вставая из-за стола и втягивая девчонку в медвежьи объятья. Дороти смеется, похлопывая старого приятеля по спине.       Ей подают стул, и Дороти, неловко оглянув присутствующих, садится между Джеком и Джейденом, который наблюдал за ней краем глаза с того момента, как она появилась на пороге столовой.       — Рад снова тебя видеть, — мило улыбается Либерер, чуть поворачивая к ней голову. — И какой же ужасный повод заставил тебя прийти к порогу дома твоего злейшего врага?       Он говорил тихо с полуулыбкой, склонившись над ее ухом. Додди зарделась от такой близости и лишь хихикнула, прикрывая рот ладонью.       — Этот чертов вишневый пирог, — прикрыв глаза, на выдохе произнесла девочка, втягивая носом сладкий аромат ванили и вишни, парящий по всему первому этажу.       Джейден засмеялся, наливая ей в стакан морса. Финн, сидевший прямо напротив, наблюдал эту картину, отчего недовольно сжал челюсти, отбрасывая салфетку, которую мял в руках.       Даже его собственная мать подставила его, пригласив эту до тошноты идеальную (лживую) девчонку на ужин. То-то ему показалось, что день течет слишком размерено и приятно.       Когда ароматный пирог оказывается на столе, то начинается война за самый первый кусок. В этом мальчишеском балагане, который был соткан из шума, подзатыльников и обзывательств, Дороти только вжалась в стул и ждала, когда хоть в ком-то из этих детсадовцев проснется воспитанность. На удивление Дороти, она проснулась в Джеке, который протянул ей тарелку с кусочком, щедро посыпанным сахарной пудрой.       — Мамочка научила меня, как быть джентльменом, — он улыбнулся, подмигнув, и снова влез в адскую бойню за самый сочный кусок.       Через какое-то время всем досталось по порции, и задница каждого, наконец, приземлилась на стул. Дороти выдохнула, принявшись за еду без угрозы быть сброшенной, испачканной или убитой пролетающими мимо столовыми приборами.       Додди ела манерно и чересчур изысканно, будто она сидит в дорогом ресторане, будто не была задействована в недавней битве за пирог и не видела всей той анархии, которую несли за собой шесть парней.       Она отпиливала ножом маленькие кусочки, подбирала вилочкой выпавшие ягоды, каждые две минуты утирая губы салфеткой. Не стоит говорить, что даже эта мелочь в ней взбесила Финна. Так, что он, отложив вилку и нож, принялся поедать пирог руками, пачкая руки и лицо в вишневом соке и сахарной пудре.       Он надеялся вывести ее из себя своим свинским поведением, но вывел из себя только собственную мать, которая дала ему легкий подзатыльник и попросила вести себя подобающе. Дороти хихикнула, опустив глаза, блондинка прятала злорадную усмешку, вызванную маленькой победой над парнем. Пускай и вырванную руками его собственной матери.       Дороти болтала со всеми, смеялась и даже умудрилась хорошо пошутить пару раз. Она чувствовала себя в своей тарелке, как бы этого хотел не допустить Финн.       Во время ее очередной истории из жизни, она начала довольно часто жестикулировать. Джейден поймал ее руку прямо у своего носа, заставив ее покраснеть от неловкости и стыда. Она чуть не ударила его, позволив себе расслабиться чуть больше, чем обычно.       — Боже, Джей, прости! — распинается она.       По позвоночнику Финна проходят мурашки от ее ласкового «Джей», с каких пор Либерер позволяет себя так называть? Чем эта маленькая курица так отличилась, что получила такую привилегию?

«Какого черта она никогда не называла его с такой же добротой в голосе?» — риторический вопрос, Финни.

      — У тебя тут краска, — заботливо произносит Джейден, указывая на тонкое запястье с крохотным желтым пятнышком.       — Я писала картину перед тем, как прийти к вам, — улыбается она. — Думаю, мне нужно вернуться к своим подсолнухам. Прошу меня простить! И, миссис Вулфард, с каждым годом ваш пирог все вкуснее и вкуснее!       — Дело в компании, — подмигивает ей женщина, берясь проводить до двери.       Додди быстро накидывает верхнюю одежду и вылетает из дома. Чувствовать испепеляющие взгляды Финна весь ужин было тяжело до судорог в животе. Ее немного отвлекали парни, но игнорировать этот адский огонь ненависти, обжигающий все тело, было невыносимо.       Быстро перебирая ногами по тротуару, девушка почти добралась до своего дома. Но тишину погрузившейся в темноту улицы разрушил оклик. Мысленно Додди помолилась всем известным ей богам, перед тем как развернуться. Финн был уже близко. В домашней одежде и накинутой поверх джинсовой курткой. Коупленд ловит себя на мысли, что волнуется о его здоровье, но отбрасывает это, видя недовольные карие глаза, блестящие в темноте.       — Какого черта ты устроила, гусеница?! — прикрикивает он полушепотом, если так можно выразиться. Он говорил тихо, из-за опасения лишнего внимания соседей, но голос звучал агрессивно.       — О чем ты? — не понимает она, запахивая пальто поплотнее, как бы защищаясь от его напора.       Финн оборачивается, проверяя, выбежал ли за ним кто-либо, и продолжает.       — Думаешь, это нормально притаскивать свою тушу в мой дом, забавляться с моими друзьями и флиртовать с Джейденом прямо за столом?! — он взмахивает руками. — Это неприлично, Додс, разве тебя этому не научили в пансионе благородных девиц?       Дороти хмурится, не понимая, что сделала не так, и почему Финн посчитал их короткие переброски фразами полушепотом флиртом? Но почему-то сейчас ей совсем не хочется быть той самой «благородной девицей».       — Во-первых, твоя мама пригласила меня, и это и ее дом тоже. Во-вторых, твои друзья не твоя личная собственность и никто, кроме, может быть, закона, не сможет запретить мне болтать с ними. В-третьих, это не твое дело, Финни, с кем, где и когда я флиртую. Только, если ты не ревнуешь, конечно, — она гаденько усмехается, разворачиваясь, чтобы гордо уйти, как во множестве просмотренных ею сериалов.       — Я, как его друг, могу давать некоторые рекомендации, к которым он чаще прислушивается. Могу подсказывать, с кем общаться, с кем нет, — злобствуя, тянет Финн, заставляя ее остановиться. — Я могу рассказать ему о тебе многое, Додди, не всегда хорошего. Вряд ли после всех твоих секретиков, которые я ему расскажу, он поведется на твои круглые глазки. Перестань дурачить ему голову!       Дороти взрывается, потому что долго держать всю злость и грусть в себе невозможно. И если раньше от извержения этого блондинистого вулкана страдала разве что подушка, то сейчас может пострадать очень даже перспективный актер.       — Иди ты к черту со своими угрозами! Со своими придирками и издевками! — она кричит, впервые на него, оттого его глаза округляются и наполняются растерянностью вперемешку с удовлетворением, он добился своего. — Мне действительно нравится Джейден, и ты можешь делать с этой информацией что угодно! Мне и в правду уже плевать на тебя, Финн, я устала стараться подружиться с тобой. Я устала от тебя.       Она выглядит печально красивой в сумраке октябрьского вечера, ее волосы золотятся в свете фонарей, а Финн, получивший желаемое, уже не злится на нее. По крайней мере, не так сильно, как раньше.       — Раз так, то я готов устроить вам свидание, — пожимает плечами он, на что блондинка хмурится. — Завтра мы отыграем небольшой концерт, приходи. Помимо Джейдена там, конечно, будут еще люди, но, я надеюсь, ты остановишься на одном. Доброй ночи, гусеница.       Он машет ей рукой и медленно уходит, шаркая ногами.       Дороти еще несколько секунд стоит в растерянности, но вскоре тоже заходит в дом, где ее ждала волнующаяся мать. Мало кто может пойти отнести вазу и исчезнуть на полтора часа.       Додди засыпает, смотря на незаконченные подсолнухи, размышляя о том, как все могло пойти, если бы Финн не был мудаком все эти десять лет.