Но объятья смерти я приму с улыбкой
1 марта 2020 г., 15:40
Когда Гейб говорил Брэду, что у него нет абсолютно никакой связи с семьей, тот лишь отмахивался. Во-первых, Габриэль тоже является его семьей, а с ним Брэдли более чем связан. Во-вторых, родителям он звонил каждые праздники, это тоже нельзя выпускать из внимания. В-третьих, отсутствие связи с семьей можно было поставить на самое последнее место в бесконечном списке грехов Брэда, так что он решил поступить разумнее всего — просто-напросто забить.
Однако сегодня Брэд очень ярко понял, что Гейб в очередной раз оказался прав, и этот вывод Брэда почему-то совсем не обрадовал. Признавать свои недостатки вообще сомнительное удовольствие, особенно для такого самоуверенного парня, как Брэд, но… сегодня причина была далеко не в уязвленной гордости колдуна.
Рассказывая родителям о двух своих братьях, их старших детях, потерянных задолго до его рождения, о том, что именно с ними сделала Астория и что планирует совершить их руками, Брэд не чувствовал ничего. Ни сострадания, ни сожаления, в душе была пустота. А он должен был чувствовать! Речь все-таки шла о его семье, а семья всегда превыше всего, но сейчас… он как будто говорил об абсолютно чужих ему людях. Мама плакала, а Брэд еще никогда не чувствовал себя таким мудаком.
— Это все замечательно, конечно, — начал Кол после недолгого молчания, — но вы же понимаете, что семейных обнимашек будет недостаточно для того, чтобы остановить новое мировое зло? К тому же они вряд ли в это поверят, я уверен, что бабуля успела хорошо промыть обоим мозги. За тысячу лет-то!
— Если бы все было просто, я бы был уже дохлым, — иронично заметил Брэдли. Если бы все было просто, он бы в тысяча восемьсот восемьдесят втором, будучи двадцатидвухлетним оболтусом, возомнившим себя всесильным колдуном, просто умер бы, став случайной жертвой отцовского гнева. Брэд всего лишь «немного» обнаглел, напомнив о своих старших братьях и назвав родителей виноватыми в произошедшем, поэтому Макс и не выдержал. Понять его можно было, и Брэд уже давно простил, но… стать в ходе семейной ссоры первым колдуном, сохранившим магию после обращения, в его планы не входило. Только со временем нашел в этом определенный шарм. — Нет, ладно, с одним стараниями вашей дочурки легко договоримся, и что-то мне подсказывает, что семейному воссоединению он будет даже рад, но со вторым, к Еве он почти равнодушен, и…
До этого нервно ходящая туда-сюда за его спиной Кэролайн немедленно кинулась успокаивать сестру. Слишком много слез за сегодня. Брэд, отвыкший от женского общества и вообще плохо понимающий их психологию, начинал чувствовать себя ужасно неловко, а это состояние было ему несвойственно.
— Да, у Евы интрижка с одним из братьев, нам птичка на хвосте принесла, как говорится. Это даже лучше, не стоит паниковать. Можем договориться, да и контакт уже есть. Если они близки, то наши шансы быть услышанными значительно возрастают, — уверенно заметил Габриэль, пытаясь сохранить у всех адекватное восприятие ситуации — женские слезы смущали даже его. — Ну, что тут сказать — гены…
— Где Ева, там и Крис, — совершенно несчастно заметила Руби. Брэд растерялся уже окончательно. Его, конечно, родители тоже любили — хотя в моменты, когда он включал свое огромное остроумие, возникали невольные сомнения в этом. Но… за Брэда почти никогда не переживали. Скорее наоборот, даже поддерживали все его безумные начинания. Странно так. Непривычно.
— Леб тоже… влез во все это, — медленно произнесла Кэролайн, как будто надеялась таким образом успокоить младшую сестру. Бесполезно. Общее горе, конечно, сближает, но только не тогда, когда речь идет об Астории, чуть не убившей всю компанию в прошлое свое… посещение Мистик-Фоллса.
— Они все влезли в это, в большей или меньшей степени. И вы, как родители, дяди, тети, тоже не отвертитесь, — справедливо заметил Гейб. Брэд его за эту способность сохранять трезвый рассудок даже в самой катастрофичной ситуации и любил. — И, как бы вам не хотелось, сейчас не время предаваться рассуждениям в стиле «О боже, наши дети такие маленькие, что же теперь делать, мы все умрем».
— И какой план? — тут же спросила Кэролайн. Брэд, не сдержавшись, усмехнулся. Кэролайн была Майклсон не по крови, зато по духу — очень даже. Понятно теперь, почему Клаус выбрал ее в качестве мачехи Гейба.
— Для начала выяснить, кому что известно — а я уверен, что таким образом мы соберем просто неприлично много информации — и какие у нас вообще шансы на победу. Ну, или на выживание, в зависимости от того, стакан у вас наполовину пуст или наполовину полон, — принялся перечислять Брэд, загибая пальцы. — Потом хотелось бы поговорить с моими братишками. В идеале… да, пожалуй, с обоими. Если вдруг получится все решить мирным путем, то есть без кровопролитий или хотя бы с минимумом их, то лично я буду очень счастлив и скажу, что операция проведена великолепно.
— А если нет? — В этот раз вопрос поступил уже со стороны Кола. Кола, который, едва увидев Брэда, как бы между делом поинтересовался, нет ли у Макса и Клэр еще каких-нибудь детей-колдунов, о которых знает лишь несколько человек из всей семьи.
— А если нет, то… смотрели фильмы про зомби-апокалипсис? Так вот, просто представьте на месте зомби Асторию, — иронично отозвался Брэдли. — Придется эвакуировать весь город, чтобы избежать жертв, собрать всю магическую мощь, начать настоящую войну… Судя по тому, что я знаю, Астория так просто ни за что не сдастся. — На самом деле, он был спокоен. Даже слишком спокоен для колдуна, впервые в жизни сталкивающегося с угрозой уровня одной из первых ведьм, появившихся на свете. — Для успокоения особо нервных представительниц прекрасного пола могу погадать на будущее. Хотите?
— Ты все еще веришь в эти неправдоподобные штучки? — вздохнув, спросил Габриэль. На самом деле, всегда забавно было слушать из уст Гейба, чье существование считалось невозможным, что-то о бредовости предсказаний о будущем.
— Конечно, я верю. Эти штучки мне в свое время предсказали мне хвостатого и очень наглого мужа, — хмыкнув, парировал Брэд. Не отказываться от своей точки зрения для него действительно было делом принципа. — Но для начала все-таки рекомендую поговорить с уже очень нравящейся мне кузиной. Всем же понятно, что лучше бы это сделать родителям?
— Она не будет с нами разговаривать, тем более о таком, — возразила ему Руби. У Брэдли начиналась тихая паника. Отвык он просто… от этого всего. То, что он со своими родителями как три малознакомых человека, стало ощущаться еще острее — им вот сейчас вообще замечательно от того, что один из сыновей может случайно сдохнуть, решив противостоять другому сыну. Брэд тряхнул головой, отгоняя эти мысли. И так проблемы с тревожностью, нечего усугублять.
— Слушай, с магической угрозой мы, окей, разберемся. Но давайте со своими детьми разговаривать будете вы, — постаравшись, чтобы голос звучал спокойно, заявил Брэд. А то сочтут еще странным психом, родственники все-таки, неловко будет… и неважно, что на самом деле Брэд таким и является. — А вот на будущее я все-таки погадаю. Если все-таки умирать, то делать это красиво.
***
— А когда-то моей главной проблемой было то, что на «Мисс Мистик-Фоллса» не с кем идти, — криво усмехнувшись, заметила Ева, когда они с братом вернулись домой и натолкнулись на очень встревоженных родителей. Нетрудно было догадаться, о чем — а точнее о ком — они узнали. Откуда — это уже другой разговор. — А теперь никакого конкурса, выжить бы — уже неплохо будет… Крис мог уверенности сестры лишь позавидовать — сам он был растерянным и чувствовал себя абсолютно несчастным. Когда Сириус после «Мистик-Грилля» заявил, что сейчас он пойдет домой, чтобы обсудить происходящее с Чаком и начать «собирать силы» — Себастьян предположил, что Астория и Кай могут воспользоваться и вампирами, чтобы убить всю их компанию, — у Криса началась откровенная паника. Он вцепился в Янга и отказывался его отпускать, пока охотник не пообещал, что обязательно придет сегодня же ночью, наплевав на все. А теперь вот серьезный разговор с родителями, который никак не способствовал успокоению Криса, скорее даже наоборот. Слишком взволнованный от того, что узнал, Крис даже не заметил, что Ева шагнула вперед, как будто бы защищая его собой от родителей. — Предостерегая вопросы касательно того, почему я ничего не рассказала, напомню, что мне восемнадцать и я способна решать свои проблемы самостоятельно, — уверенно начала Ева. Точно, защищала Криса, решив взять всю вину на себя. — Тем более, так, к слову, вы уже пережили это, и я не хотела заставлять вас пройти через это снова! Я справлюсь. Себастьян, каким бы придурком он иногда ни был, тоже справится. А вот вам в это лезть не стоит. Ну, знаете, при условии особой любви Астории к маме, сами понимаете… — Не считай нас дурными и слишком правильными родителями, — иронично заметил Кол, резко переменившись в лице. Видимо, маска обеспокоенного отца была натянута только ради Руби, что для Кола не было чем-то удивительным. — Я бы так же сделал, если бы был на твоем месте. — Кол! — вскинулась Руби, возмущенная поведением мужа. — Тут проблема даже не в том, что не рассказала, — продолжил первородный, словно и не услышав жену. Шли годы, а стратегия воспитания детей у Кола и Руби не менялась: он был хорошим полицейским, а она — плохим. — Тут проблема как раз-таки в Астории. Конечно, было бы лучше, если бы мы узнали раньше, уже бы начали думать, что со всем этим делать… — Не начали бы. Я сегодня только узнала, чей он сын и чего ему от меня все это время надо было, — хмыкнув, заметила Ева. Крис с каждой секундой терялся все сильнее и сильнее. Вот как они это все делают, а? Как они так спокойно разговаривают о грядущей катастрофе? — Но, я так предполагаю, что раз вы обо всем знаете, мне придется что-то делать? — Ну, почти, — как-то особенно иронично произнесла Руби. Крис знал, что маму всегда задевало то, что они с Евой максимально далеки друг от друга, но сейчас ситуация была какой-то особенно напряженной. — Просто надо сообщить ему, что его настоящая мать — не Астория. И что на самом деле он Майклсон и твой кузен. Ну, ничего, справишься же, да? Это мелочи. После этих слов растерянное состояние младшего брата передалось и Еве. Крис, пожалуй, ожидал услышать что угодно, даже, например, просьбу соблазнить и убить — просто папа был способен даже на такое. Но новость о том, что Себастьян на самом деле приходится им родственником… нет, это уже как-то слишком. — Что-то мне не нравится тенденция того, что все нравящиеся мне в последнее время парни оказываются моими родственниками. Надо будет проверить родословную Локвудов. Так, на всякий случай, — пробормотала себе под нос Ева. А потом как будто бы невозмутимо улыбнулась и заявила: — В свете последних событий я предпочитаю не откладывать меняющие жизнь разговоры на потом. Сейчас я ему позвоню, и вы ему все подробно расскажете. И нам заодно. Проблема в том, что Себастьян не мог взять трубку. Сейчас ему было совсем не до того…***
Себастьян знал, что брат его так просто не оставит. В конце концов, это для него просто-напросто не выгодно — ведь не зря же мать всегда говорила им, что только они могут победить друг друга, и неважно, что способ известен только Каю. Однако… на появление Малакая почти сразу же после странного свидания с Евой Себастьян не ожидал. Любовь к Еве делала его слишком мягким и неосмотрительным. Возвращаясь в место, которое он только из соответствия своей легенде об обычном школьнике называл домом, Себастьян пытался вернуться к привычным возвышенным мыслям — как мать остановить, как брату помешать, причем сделать это без кровопролития в идеале… а в итоге думал только о Еве, о том, что она могла послать его куда угодно, когда узнала правду… но она этого не сделала. Ева ему, кажется, доверяет, хотя она ни за что не признает этого вслух, и осознание приятно грело душу. Себастьяна всю жизнь учили тому, что испытывать чувства могут только какие-то ничтожества. Настоящие великие люди не думают ни о ком, кроме себя. А Себастьян думал. Думал навязчиво, почти каждую секунду — Ева стремительно превращалась в его навязчивую идею, и Себастьян абсолютно точно не был против этого, хотя и странно пока. С непривычки-то. Оказывается, любить кого-то — это замечательно… … и немного опасно для жизни, потому что, задумавшись о любимой, Себастьян не услышал в шепоте ветра знакомый голос. Он не знал, что за заклинание шептал Кай. Он даже не понял ни слова из сказанного, потому что колени в эту же секунду подкосились. Сердце забилось слишком быстро, а в глазах потемнело… однако расплывчатый силуэт брата, словно сотканный из теней, увидеть все-таки получилось. Кай ухмылялся, ужасно довольный своей прекрасной затеей. — Видишь ли, ты немного облажался, выкладывая все наши старые секретики своей новой подружке. Способ убить нас знает только мать. Но… — В этот момент улыбка Кая стала еще шире — Себастьян же чувствовал, как тьма расползается по телу, заменяя собой кровь. Словно чистый лед вперемешку с мраком по венам пустили. — Мы сегодня побеседовали в очередном моем кошмарном сне. Любишь кошмары, да? Я тоже, особенно когда в них появляется мать и красочно расписывает, что со мной будет, если я не верну ее к жизни. На тебя-то надежд уже нет, ха-ха. — Горло словно сдавила железная рука. Себастьян захрипел, бестолково пытаясь освободиться — брат всегда был сильнее него. Умереть вот так, когда отношения с первой девушкой, которую он полюбил, только начинают налаживаться? Ситуации более провальной даже представить не получается. Смерти Себастьян не боялся. Раньше, пока не чувствовал, как тьма стремительно подступает к сердцу. — Но сегодня она мне нашептала одно интересное заклинание… Дальше началась какая-то мешанина. Кажется, брата кто-то спугнул — Себастьян почувствовал вспышку чужой магии… и то, что сердце начинает биться мучительно медленно. Показавшийся едва ощутимым укол, Мортон захрипел, дурея от последовавшей за этим волной боли, кто-то трепал его за плечи и бил по щекам, еще кто-то пытался остановить действие проклятия — сильного, черного, вполне в стиле матери… На самом деле, если уж и умирать, то хотя бы на руках Евы. Неужели все произойдет так глупо?
