Однажды в Балтиморе

      Офицер Бейкер ввёл Лэйни в небольшое помещение, освещённое лишь лампами дневного света. В центре комнаты для допросов стоял тяжёлый металлический стол, из которого торчали железные кольца для наручников. По обе стороны от него находились два табурета, накрепко привинченных к полу. Закреплённая на стене камера висела под таким углом, чтобы можно было хорошо видеть людей, сидящих за столом. Если следствие интересовал только заключённый, камеру разворачивали, и тогда в динамиках был слышен лишь голос детектива, а объектив направлялся на допрашиваемого.       В этот раз Саре был нужен полный обзор.       — Думаешь, техника сработает? — сидя за монитором в кабинете напротив, Сара нервно побарабанила пальцами по столу.       — А почему нет? — Чейни покрутил ручку маленького увитого проводами динамика. — Мы с Россом у себя в отделе раз двести подобные штуки проделывали. Это же как детская радионяня, принцип тот же.       — Надеюсь, от начальства нам не влетит, — она кисло усмехнулась.       — Ещё чего, — Чейни нахмурился, — вся эта долбаная херня крайне необходима для моего важного расследования.       Взглянув на выражение его лица, Сара невольно прыснула, прикрыв рот ладонью. В этот момент в кармане пиджака Чейни запищал телефон.       — Слушаю тебя, О’Брайан, — он резко кивнул и отошёл к стене. — Что значит, у них нет лишних бронежилетов для патрульных?! Да они долбанулись вконец!       Слушая голос в трубке, он прищурился и, сев на деревянную скамью у стены, продолжил уже более спокойно:       — А вообще, Чаки, нахуй тебе броник, эти ниггеры, один хрен, в башку твою будут целиться? Лично я бы только туда и метил, — он лукаво улыбнулся Саре, которая, наблюдая за ним, продолжала тихонько хихикать. — Да шучу я, угомонись. Ладно, оставайся на месте… Говорю, не ссы, детектив, я разберусь, как только тут закончу.       — Я на минутку, — Сара встала, кивнув в сторону комнаты допросов, — надо его подготовить. Ещё раз спасибо за помощь, Купер.       — Может, как-нибудь поужинаем вместе? — голос Чейни сделался заметно ласковее.       — Как насчёт среды? — Сара даже не стала делать вид, что удивилась. — Понедельник тяжёлый день, а во вторник вечером у меня йога.       — Идёт, — он кивнул, — значит, заеду за тобой в среду, часам к семи.       Вместо ответа Сара лишь мягко улыбнулась. «Господи, неужели я наконец-то согласилась на свидание с копом?» — молнией пронеслось у неё в голове.       Когда она вошла в комнату для допросов, Лэйни спокойно сидел за столом, от нечего делать разглядывая серые стены. Его левая рука была прикована наручниками к одному из железных колец, так что передвигаться по комнате он не мог, даже если бы захотел.       — Уже освоился? — посмотрев на него, Сара приветливо улыбнулась.       — Эта штука работает? — Лэйни указал на камеру.       — Да, но никакой записи не будет. Мне просто надо за вами понаблюдать, — она скрестила руки на груди. — Сейчас сюда приведут Дензела. Я буду в соседней комнате у монитора, охранник останется за дверью. Можешь пообещать, что я услышу не одну только ругань? Хочу, чтобы он попытался объясниться.       — Зачем? — снова спросил Лэйни, отводя глаза. — Бакс, как всегда, будет толкать мне всякое левое фуфло, на которое я уже не куплюсь. Да и вам не стоит.       — Скажем так, — бросила она, уходя, — я просто хочу проверить кое-что.       Как она и ожидала, первой реакцией Лэйни на появление Дензела были тяжёлый взгляд исподлобья и словно сами собой сжавшиеся кулаки. Когда офицер приковывал Дензела наручниками к столу, оба парня молчали, сосредоточенно разглядывая друг друга.       Саре вдруг впервые бросилось в глаза то, насколько Дензел был выше Лэйни и шире его в плечах. Наверняка, увидев их рядом, никто бы не подумал, что прокачанный и отлично сложенный парень когда-то имел отношения с маленьким тощим бегунком, больше похожим на пятнадцатилетнего подростка. Она так же предположила, что в суде этот контраст, возможно, сыграет Лэйни на руку: всё-таки его избили и унизили двое сильных рослых парней.       Выходя, офицер в обычной грубой манере приказал Дензелу ждать, на что тот лишь лениво мотнул головой, даже не удостоив его взглядом. Когда дверь закрылась, Сара почувствовала невольное волнение. Между этими двумя определённо что-то происходило, слишком уж долгой и многозначительной показалась ей затянувшаяся пауза. Время шло, а они просто сидели и смотрели друг на друга.       — Хорошо выглядишь, ниггер, — хмыкнув, наконец-то сказал Дензел.       — Ага, слежу, блядь, за собой, — Лэйни кивнул, сосредоточенно глядя на него.       Было ясно, что он злился, но Дензел почему-то улыбнулся. В отличие от Лэйни, сидевшего как на иголках, он казался Саре абсолютно расслабленным и даже довольным.       — Всё ещё хочешь пристрелить меня? — в его голосе так же не было ни волнения, ни страха.       — Нет, — Лэйни раздражённо дёрнул плечом — один из характерных жестов, который Сара успела у него подметить ещё во время первой встречи.       — Нет? — Дензел удивился, впрочем, так же, как и Сара.       — Нет, — он вскинул голову. — Хочу застукать тебя одного в душе, оглушить сзади чем-нибудь тяжёлым и запереть дверь шваброй. Потом поставить раком и намотать твои ёбаные кишки на толстую пружину, выдранную из железной кроватной сетки. А после дёрнуть со всей дури и смотреть, как ты медленно подыхаешь, залитый собственной кровью и дерьмом. Вот чего я теперь хочу, Бакс. Хотя чё-то думаю, сильно ты не удивлён.       Он хмыкнул, точно нехотя. Большие губы Дензела снова растянулись в открытой мальчишеской улыбке. Когда он улыбался вот так, от души, Сара исподволь начинала ему симпатизировать.       — А чё, хороший план, Коротышка, кто знает, может, когда-то у тебя и получится, — он похлопал себя по карманам, как если бы искал сигареты. — Теперь мы с тобой часто будем видеться.       — Значит, надолго ты здесь? — в тоне Лэйни будто проскользнул интерес.       — Ага, — тот хохотнул, изображая мексиканский акцент, — сиеста комплета, папа.       —Да не гони мне, Бакс, — Лэйни тоже усмехнулся, опуская глаза.       — В натуре, мужик, лет восемь точняк за братву отмотаю. Ну, если ты раньше не уделаешь меня, конечно.       Сара подумала, что в том, как Дензел говорил с Лэйни, как он смотрел на него, чувствовалась странная теплота. Обычно так разговаривают с младшими братьями или очень близкими друзьями. Казалось, что угрозы Лэйни для него совершенно ничего не значили, Дензел словно не придавал им значения, он просто шутил и улыбался, как будто зная, что всё это обычная бравада. А ведь в больнице этот парень был совсем другим.       Теперь Сара не видела больше перед собой крутого уличного гангстера, точно стеной отгородившегося от всего мира тщательно поддерживаемым имиджем. Сейчас Дензел вёл себя так просто и естественно, словно они оба находились не в тюрьме, а где-нибудь на детской площадке на задворках Винчестер-стрит или на крыше одной из тех высоток, в которых бедняки получали социальное жилье, — словом, в неком месте, которое они хорошо знали, и где им было спокойно.       Сара вдруг осознала, что той внутренней несвободы, которую она так часто ощущала у взрослых заключённых, не было сейчас ни в одном из этих ребят. Стены Балтимора не давили на них так же, возможно, потому что в душе у каждого находилось что-то помимо тоски по воле, и это что-то перекрывало все остальные эмоции, в том числе глухое отчаяние и страх перед неясным будущим.       — Народ говорит, тебя со старой партией повязали? А чё тебя, а не Майка или Большого Лу? От Монро и до Пейса вроде их квартал был?       Спокойный голос Лэйни прервал поток её мыслей. Сара поняла, что слишком отвлеклась и почти потеряла суть беседы.       — Потому, что я хотел, чтобы повязали именно меня, — усмешка Дензела теперь показалась ей немного более самодовольной, чем нужно в этих обстоятельствах.       Видимо, Лэйни подумал так же, потому что выражение его лица тут же изменилось.       — Тогда поздравляю, блядь, — он холодно отвёл взгляд.       — Сколько ты отдал за меня тому ниггеру с Восточного района? — достаточно сухо спросил Дензел.       Сара не совсем понимала, что происходит, но настроение обоих явно изменилось, и эти перемены были точно не к лучшему.       — Полкосаря обещал, — Лэйни упрямо поджал губы.       — Полкосаря — да за такое бабло я бы даже котёнка не грохнул, — казалось, Дензел не был раздражён, но ответ ему точно не понравился. — Я же всем салагам тогда разъяснял — мокруха меньше трёх кусков нигде не стоит. А если стоит — наебалово это.       Он уставился на Лэйни, а тот, недовольно скривившись, резко хлопнул ладонью по столу.       — Ага, говорил, видать. Только, походу, я, когда дома отмудоханный валялся, как-то пропустил твой ебучий мастер-класс!       Лэйни хотел уйти, это было очевидно. Сара поднялась и уже собиралась сделать знак офицеру, но тут Дензел протянул руку и сказал, словно пытаясь дотянуться до Лэйни:       — Комбез свой расстегни.       — Да пошёл ты, — он машинально отпрянул, — может, ещё хуй тебе пососать?!       — Спокуха, просто засвети броню. Я тебя не трону, — Дензел снова попытался поймать его запястье.       — Сказал же, отъебись нахуй!       Сара с тревогой подумала, что если бы не железные кольца, удерживающие обоих на месте, ситуация могла бы совсем выйти из-под контроля. Она понимала, что беседу пора заканчивать, но профессиональное чутьё или просто интуиция подсказывали, что для этого ещё не время.       — Блядь, ниггер, это важно, тебя тут в натуре вальнуть могут, — теперь голос Дензела показался ей глухим и глубоким, как во время того телефонного разговора. — Ты не знаешь папу Тайриза, а вот он знает, кто ты и что сделать пытался. Я смогу тебя защитить, только если мудить не будешь. Я нихуя не против того, что ты меня там ненавидишь и сраной железкой выебать собрался — ладно, я это заслужил. Но ради себя самого — просто позволь мне вытащить отсюда твою мелкую чёрную жопу. Дотяни до суда, и, богом клянусь, я и на шаг к тебе больше не приближусь. И дёргать в сторону не стану, делай чё хочешь. Сможешь завалить — пусть так и будет, я бы за крысу ссученную и сам не вступился, так что правда за тобой, Коротышка. Правда за тобой.       Повисла пауза. Нагнувшись над столом, Дензел внимательно смотрел на Лэйни, а тот словно застыл на секунду, обдумывая его слова. «Представляю, как тебе сейчас больно», — Сара тяжело выдохнула и дала отмашку офицеру.       — Слушай, Бакс, иди-ка ты нахуй, — Лэйни произнёс это твёрдо и на удивление спокойно, — просто держись подальше от меня, ясно? Всё четко?       — Да, конечно, — тяжело опускаясь обратно на табурет, Дензел был явно разочарован, — всё в норме, чувак.       Когда охранник выводил его из комнаты для допросов, Сара молча стояла в дверях, не зная, что сказать. Она хотела доверять Дензелу. Пусть раньше он и лгал, и наверняка часто поступал бесчестно, но сейчас Саре почему-то казалось, что этот парень вполне искренне хотел помочь Лэйни. Возможно, по отношению к другим людям он остался всё так же жесток, но тут был явно особый случай. Немного расстроенная Сара стояла и смотрела на него, словно ища подтверждения собственным мыслям.       — Всё в порядке, мисс Неплер, — уходя, Дензел, неожиданно повернулся к ней.       — Прости, Дензел? — она прищурилась.       — Вы же помочь хотели, я понимаю, — он как-то грустно усмехнулся. — Короче, не вините себя.       Сара опустила голову и вдруг спросила, сама не зная, почему:       — Броня — это же просто толстые журналы, примотанные к телу скотчем, верно?       — Типа, да, а что? — он кивнул.       — Ничего, — Сара снова подняла глаза, — просто есть у меня парочка старых биржевых вестников в кладовке, да и скотч, уверена, найдётся.       Дензел промолчал, лишь улыбнувшись в ответ. Охранник грубо пихнул его в спину, принуждая идти вперёд, а Сара поймала себя на том, что настроение у неё странным образом улучшилось. Появилась надежда, что на суде против Лэйни они ещё смогут побороться за него

***

      В среду в кафе у заправки было необычайно людно. С утра в тюрьму с очередной инспекцией прибыла партия чёрных правозащитников, в том числе и преподобный Квонтрэлл Паркер — настоятель библейской церкви Святого Петра, которого очень уважал начальник тюрьмы, являвшийся его прихожанином. Чтобы не мозолить глаза всем этим господам, добрая половина охранников и конвойных на время перебралась в кафе.       Правозащитники часто жаловались, что заключённых может нервировать слишком большое количество людей в форме рядом, а значит, стоило создать видимость незримого присутствия офицеров. Чёрных офицеров, разумеется. Преподобный Квонтрэлл считал, что белым нежелательно работать в тюрьме, где большинство сидящих — цветные. Это якобы унижает достоинство заключённых. Хотя его мнения никто из администрации не разделял, на время инспекции белым сотрудникам было вежливо предложено задержаться в кафе чуть подольше.       — Ну и надоели же мне эти проверки, — сидя рядом с Сарой на веранде, офицер Бейкер недовольно надкусил пончик, — поищу-ка я себе работу где-нибудь в баре на Кёртис-бей. Вот же красота — море, чайки и ни души кругом, одни туристы с фотоаппаратами. Там, глядишь, и до пенсии дотяну.       — Отлично придумано, старина, — хохотнул присоединившийся к ним парень из охраны блока «Р», — так и вижу тебя в костюме ковбоя, зазывающего всяких там китайцев есть креветки с пивом.       — Ковбоя, говоришь, — Бейкер хитро прищурился, — смотри, как бы я не оседлал твою белую задницу, паршивец.       Они расхохотались, а Сара, улыбнувшись, спросила, поглядев по сторонам:       — Если тут сидит чуть ли не половина надзирателей СИЗО, как оставшиеся ребята справляются с дисциплиной?       Бейкер только пожал плечами.       — Держат особо ретивых зэков у нас в одиночках, но всех мудаков в изолятор не запрёшь, так что ситуация там так себе. Ну да на то и отряд спецназа, чтобы всякие там беспорядки пресекать, за что-то же им здесь платят.       Парень из блока «Р» отхлебнул кофе и сокрушённо покачал головой.       — Ага, говорят, директор давно бы их распустил к чёртовой матери, только вот я лично против. На вчерашней проверке мы этих грёбаных заточек из щеток и ручек штук десять насобирали. А то ещё и пики попадаются — это уже вообще край.       — Пики? — быстро переспросила Сара, которая не особенно хорошо разбиралась в таких вещах.       Оба охранника понимающе переглянулись.       — Пика, мисс, это такая палка с лезвием на конце, — снисходительно сообщил Бейкер, — лезвие вытаскивают из бритвенного станка, насаживают на палку или карандаш, потом приматывают покрепче. Страшная штуковина получается. Когда я ещё в СИЗО работал, у нас как-то в столовой парня такой порезали, кровищи было, я вам скажу…       Он выразительно возвёл глаза к небу. В этот момент в кафе вошёл комиссар Оллмэн со странным выражением лица, по которому ничего нельзя было понять. Судя по всему, Оллмэн направлялся к ним, и Бейкер сразу заподозрил неладное.       — Так-так, если взглянуть на брюки, член у нашего комиссара не стоит, а значит, директор его не похвалил, следовательно, и нас с вами не ждёт ничего хорошего.       Сара тоже невольно почуяла тревогу, в конце концов, Оллмэн должен был сопровождать гостей, а не носиться по территории с видом человека, только что проглотившего слизняка.       — Джозеф, — сухо поздоровавшись, тут же обратился к Бейкеру Оллмэн, — ты нужен в изоляторе. В спортзале СИЗО было нападение, охранник не уверен, кто зачинщик, на всякий случай задержали двоих. Одного, того, что был с заточкой, поместили в карцер, другого — в одиночку, ещё одного парня с ранением в живот увезли в медицинский блок. Как старший надзиратель ты должен присутствовать, и плевать, что думают эти чёртовы цветные либералы.       — Ну, вот и накаркали, — молодой охранник угрюмо покачал головой.       — Надеюсь, пострадал не Лэйни Кич? — спросила Сара обеспокоенно. — Просто недавно ему вроде бы угрожали, и я подумала…       — Нет, — Оллмэн смерил её внимательным взглядом, — он как раз в изоляторе. Сцепился с новеньким, не помню, как его, а — Лоренс Клир, кажется. А второй парень — Джексон, этого Клира и подрезал. Видимо, поганец заточку заранее при себе имел. Помнится, кто-то божился, что проблем с этими двумя у тюрьмы не будет. И вот, не прошло и недели — у нас уже долбаная поножовщина, и виновник — Дензел Джексон!       Оллмэн картинно развёл руками. Сара видела, что он на взводе, понимала, что должна была предупредить администрацию об угрозе, возможно, грозящей Лэйни, но по-настоящему виноватой себя не чувствовала. С неё взяли слово, и Сара его держала.       — Заточка могла изначально принадлежать и Клиру, а Дензел лишь пытался защитить Лэйни, — сказала она, старательно сохраняя нейтральный тон.       — Правда, что ли? — нервно хмыкнул Оллмэн, уставившись на неё чуть ли не враждебно. — А как я это докажу? Думаешь, хоть кто-то из этих долбоёбов, что были там и всё видели, даст показания? Или мне самому, может, их написать? «Просто подпиши и не пизди» — так, что ли, я должен сказать Кичу и остальным?!       Сделав короткую паузу, он резко хлопнул себя по лбу.       — Мало, блядь, того, что скрутил этого Джексона белый охранник, он ещё и дубинкой от души приложился, в такой-то день! Просто невероятно! Невероятно, блядь!       В припадке бешенства Оллмэн сильно ударил ногой стоявший рядом стул, отчего тот с грохотом упал, чем, конечно, привлёк всеобщее внимание. Теперь находившиеся в кафе охранники, конвойные и официанты молча таращились на распоясавшегося тюремного комиссара.       — Бейкер, живо за мной, — приказал он и быстро окинул присутствующих злым, немигающим взглядом. — Что?!       Большинство сотрудников тут же предпочли отвернуться. Ещё раз ядовито хмыкнув, Оллмэн развернулся и большими уверенными шагами пошёл на выход.       — Этого нам сейчас только не хватало, — буркнул Бейкер, устремляясь за ним следом с неожиданным для толстяка проворством.       — А вы умеете попасть под горячую руку, мисс, — сочувственно протянул молодой охранник, почесав подбородок.       «Уж лучше бы я ответила на его домогательства», — Сара мысленно попрощалась с премиальными.       Набрав номер Чейни, она как-то неуверенно кашлянула в трубку, но далёкий вой сирены и чей-то громкий голос на другом конце квартала непонятным образом придали ей сил.       — Йоу, офицер, думаете, можно просто так хватать и трясти ниггеров?! Я тут в натуре не работаю — у меня был этот, эксперимент!       — Эксперимент, значит? — тут же ответил парню Чейни, как видно, в данный момент патрулирующий улицы. — Вот как? Так ты кто у нас теперь, Ньютон, что ли, ебучий?       Представив выражение его лица, Сара невольно улыбнулась.       — Прижал жопу к асфальту, Крэйг, я с тобой ещё не закончил! — он словно отошёл подальше от шумного тротуара. — Слушаю тебя, Сара. Только не говори, что ресторан на сегодня отменяется. Я нашёл симпатичное место в центре, забрал костюм из химчистки, одолжил у Росса шикарный галстук, да и столик уже заказан.       — Купер, мне так жаль, — она тяжело вздохнула, — у нас была очередная проверка, Дензел порезал какого-то парня, Лэйни тоже замешан. Думаю, Сэму придётся вновь перелопатить его дело, суд же буквально на днях. Боюсь, сегодня, я буду не лучшим собеседником.       Она ещё раз кисло улыбнулась и продолжила говорить:       — Оллмэн тут как с цепи сорвался, думаю, премии мне не видать.       — Жаль, что тут скажешь, — судя по тону, Чейни был разочарован, — тогда суббота? У тебя ведь выходной? Днём покатались бы на катере, а потом поужинали на пристани свежей рыбой, приготовленной на углях? А вообще, ты у нас девушка, так что проси, что хочешь.       — Чёрт, звучит многообещающе, — она тихонько рассмеялась, — но катер и рыба мне определённо подойдут. Ещё раз прости меня, Купер, я правда хотела бы повидаться с тобой.       — Я тоже. Как там говорят: «Предвкушение — половина удовольствия?» — теперь его голос сделался бархатным и тёплым, — короче говоря, буду ждать выходных.       Когда они попрощались, Сара убрала телефон в карман, буквально переломив в себе желание позвонить маме и сообщить, что она наконец-то с кем-то встречается. Правда, то обстоятельство, что это детектив из отдела особо тяжких, родителей не особо порадует, ну да это уж точно будет не их дело.

***

      Накануне суда над Лэйни Сара долго не могла заснуть. Сэм сказал, что вызовет её в качестве эксперта по вопросу его вменяемости. Доктор Кастелло тоже должен был присутствовать — вернувшись из Бостона, он по просьбе Сэма осмотрел Лэйни и нашёл несколько относительно свежих травм, что полностью подтверждало версию избиения. Дензел Джексон, заявленный в качествен главного свидетеля обвинения, хотя и находился в карцере, должен был быть доставлен в наручниках в зал суда. О чём он собирался говорить, Сара понятия не имела. Его адвокат мистер Браунштейн показался ей весьма неприятным типом — одна только манера перебивать собеседника на полуслове чего стоила. Но этот человек считался профессионалом своего дела, и данный факт не мог не волновать.       Примерно около часа тридцати ночи Сара наконец-то задремала, в сотый раз прокручивая в голове текст заключения. Ей снилось глубокое холодное море. Огромные тяжёлые волны ворочались прямо под окнами её старой университетской квартиры, а Сара сидела на подоконнике и, вытащив откуда-то удочку, то и дело вынимала из толщи воды огромных рыбин и даже гигантского осьминога, который был почему-то абсолютно белого цвета.       Когда зазвонил будильник, Сара поняла, что в тюрьму ей уже не успеть, и, пожалуй, лучше поехать сразу в суд.

***

      Так как официальным свидетелем она не являлась, Саре было разрешено находиться в зале с остальными.       К тому моменту, как мистер Браунштейн вызвал Дензела, присяжные уже успели заслушать показания нескольких свидетелей обвинения, в том числе хозяина забегаловки и нескольких бегунков, что находились рядом в момент происшествия. Все как один заявили, что Лэйни виновен в убийстве и нападении, и это было вполне ожидаемо. На перекрёстных допросах Сэм показал себя отлично, хотя все понимали — как защитник от штата, не ведущий частной практики, он, в отличие от того же Браунштейна, не имел материального интереса к делу.       Сидящий рядом с Сэмом Лэйни казался Саре полностью погруженным в себя. Его голубые глаза были всё время опущены, шея напряжена, а руки, скованные наручниками, сжаты на коленях в замок. За всё время слушания он не проронил ни слова и ни на кого не посмотрел. Сара знала, что в зале должна была присутствовать и его мать, но она не пришла.       — Обвинение вызывает Дензела Джексона, ваша честь.       Сара нервно поёрзала на стуле.       Когда сопровождаемый конвойным Дензел шёл по узкому проходу, Лэйни на секунду поднял голову, а Дензел, видимо, поймав его взгляд, подмигнул и широко улыбнулся. Сара вдруг почувствовала в его поведении и манере какую-то странную перемену. Насколько она успела узнать этого парня, он никогда не держался так развязно и не пялился на людей с явным вызовом. Сара пока не понимала, зачем ему стало нужно разыгрывать спектакль.       Дензел занял место за кафедрой и помощница судьи протянула ему Библию.       — Сэр, вы клянетесь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды?       — Да, ёпт, — он криво усмехнулся и, достав жвачку, небрежно прилепил её под столешницу.       По рядам прошёлся недовольный ропот, а рот судьи Фихтнер заметно скривился.       — К порядку, свидетель! — она раздражённо ударила молотком. — Уберите это и следите за языком!       Дензел оглянулся и, нехотя кивнув, убрал жвачку за ухо.       — Простите, ваша честь, — рассмотрев присутствующих, он самодовольно хмыкнул.       Браунштейн встал и, прихватив со стола какие-то бумаги, энергично направился к трибуне.       — Для протокола, сэр, — начал он, размашисто жестикулируя, — назовите ваше полное имя.       — Дензел Клиффорд Джексон, — без особого интереса ответил тот, разглядывая потолок.       — Сколько вам лет, мистер Джексон?       — Вроде двадцать три вчера было, — Дензел опять широко улыбнулся.       — Какова ваша профессия, мистер Джексон? — обернувшись к зрителям, Браунштейн сложил ладони лодочкой.       Услышав вопрос, Дензел, негромко хохотнул.       — Да я на углу чисто дурь толкаю. Да, чувак, такая вот у меня профессия.       В зале послышались смешки, отчего Фихтнер снова недовольно нахмурилась.       — То есть, вы наркоторговец, мистер Джексон? — осторожно уточнил Браунштейн.       — Без бэ, чувак, — он кивнул и развалился на стуле.       На этот раз молоток судьи прозвучал уже как минимум трижды. Сара знала, насколько Рона Фихтнер недолюбливала ребят из трущоб, но ситуация почему-то стала казаться ей забавной. Дензел явно старался её разозлить, и большинство присутствующих, как видно, это понимало.       — Сэр, я вновь попрошу отвечать подобающим образом. Иначе я удалю вас из зала за неуважение к суду.       Угроза была серьёзной, Браунштейн нервно кашлянул, а Дензел только пожал плечами.       — Уж простите, мэм, то есть, это… ваша честь, я простой ниггер с Западного района, не знаю всяких ваших тонкостей.       Рона Фихтнер устало покачала головой.       — Мистер Браунштейн, прошу, продолжайте.       — Спасибо, ваша честь, — он поправил щегольской галстук-бабочку. — Итак, сэр, вы утверждаете, что обвиняемый мистер Кич несколько раз хладнокровно выстрелил в вас девятнадцатого октября сего года, когда вы с приятелем, мистером Дэем, находились в закусочной «Сюда еда» на Глимар-стрит, Западный Балтимор. Это так?       Браунштейн словно невзначай повернулся к присяжным.       — Типа того, — подтвердил Дензел.       — Заметьте, с покойным мистером Деем, — явно заостряя внимание, Браунштейн поднял указательный палец. — Мистер Кич, он как-то объяснил свои действия?       — Нет, базара вообще не было.       — И в результате этого жестокого необоснованного нападения, мистер Дэй был убит, а вы получили серьёзные ранения?       — Протестую, ваша честь, — Сэм поднял руку, — используя эпитеты, обвинение давит на свидетеля и присяжных.       — Принимается, — Фихтнер кивнула, — мистер Браунштейн, впредь воздержитесь от эмоциональных оценок во время допроса, свидетель ваш.       — Простите, увлёкся, — он вновь обернулся к залу, изобразив сконфуженную улыбку. — Итак, я повторяю вопрос, мистер Джексон. В результате нападения мистер Дэй был убит, а вы получили серьёзные ранения?       Наблюдая за Браунштейном, Сара подумала, что из него вышел бы очень недурной актёр. Этот маленький лысоватый человек в старомодном костюме и бабочке каким-то непостижимым образом удерживал на себе всеобщее внимание. Казалось, что любой его жест был не случаен, а присяжные так и вовсе следили за ним, как змеи за дудочкой заклинателя.       — Неа, — ответ Дензела прервал ход её размышлений.       — Простите? — тут же переспросил Браунштейн, покосившись на кого-то в зале.       По рядом снова пробежал шёпоток. Обернувшись, Сара увидела, что невеста Дензела Таша, сидевшая рядом с какими-то суровыми чёрными парнями, недовольно надула губки.       — Нихера я серьёзного не получил, — между тем, самого Дензела реакция зрителей, похоже, вовсе не волновала, — три эти царапины сраные, да из-за них никакой чёрный мужик бы вообще не парился.       Лэйни на секунду вскинул голову. На лице судьи промелькнуло недоумение, ну, или, во всяком случае, Саре так показалось, потому что Фихтнер приподняла бровь с таким видом, словно ответ потерпевшего её немало удивил.       — Хорошо, но мистер Кич, вне всяких сомнений, пытался вас убить?       Браунштейн уже явно настаивал, и Сэм, обернувшись к Саре, не смог сдержать многозначительной ухмылки.       — Да нихрена он ни пытался, — горячо парировал Дензел. — Что-что, а уж стрелять в башку этот засранец умеет, я сам его натаскивал. Он хотел убить только Питбуля, меня это мелкое ссыкло боится! Его белый папаша, поди, в натуре додик какой-то был, так и Коротышка вышел таким же — много мандражирует. Он бы меня не грохнул, я перед ним реально величие! Величие — вы меня поняли, мэм, ой, ну, типа, ваша честь?       Когда речь зашла о белом папаше, Сара подумала, что вот теперь «осьминог Фихтнер» крепко заглотила наживку. Спасти пусть даже наполовину белого мальчика от долгого срока и чёрных гангстеров она захочет с очень большой вероятностью. Наверняка Дензел понятия не имел о том, кем был отец Лэйни, но его карту перед судьей он разыграл очень грамотно.       Тем временем явно озадаченный Браунштейн тряхнул одной из своих бумаг.             — Мистер Джексон, но в подписанном вами полицейском протоколе сказано…       — Так меня копы заставили подписать, — лихо перебил его Дензел, — а тут я, типа, правду говорить должен. Это же суд США или как?!       Он снова обернулся к судье, а та лишь утомлённо отвела взгляд.       — Протестую, ваша честь, это давление на свидетеля, — Сэм ещё раз приподнялся со своего места.       — Отклоняется, — Фихтнер промокнула лоб бумажным платком. — Обвинение, свидетель ваш.       — Мистер Джексон, значит ли это, что вы лгали в участке? — кивнув присяжным, хищно усмехнулся Браунштейн.       — А чё, мне пришлось, — Дензел недовольно хмыкнул.       — Хорошо, — Браунштейн вновь поправил галстук, — тогда, вероятно, вы можете назвать причину, по которой Лэйни Кич стрелял в вас?       Сара замерла, не зная, чего ожидать.       — Нет, но я знаю, за что он мочканул Питбуля.       Зрители снова загудели. Сара посмотрела на Ташу, а та, поймав её взгляд, как-то слишком быстро отвела глаза. Теперь эта девушка вовсе не казалась Саре дерзкой, скорее, усталой и сильно чем-то расстроенной. Даже её вид — скромное синее платье, аккуратная чёрная сумочка и гладкая прическа — мало напоминал о той грубой богатенькой девице из гетто. В этот момент Сара почувствовала к ней нечто вроде жалости: в конце концов, с одной стороны, её будущему мужу грозил солидный срок, а с другой, как женщина Таша вряд ли вообще когда-то интересовала Дензела по-настоящему.       — Пожалуйста, отвечайте только на поставленный вопрос, — в голосе Браунштейна послышались нервные нотки.       — Протестую, суду это может быть интересно! — тут же подключился Сэм.       — Принимается, — Фихтнер кивнула. — Мистер Джексон, изложите суду вашу версию мотива мистера Кича.       Лицо Дензела исказила странная гримаса, свойственная не очень умным людям. Он нахмурил лоб и, снова взглянув на потолок, начал рассказывать, словно нараспев растягивая слова:       — Ну-у… Коротышка, то есть, мистер Кич, он… психанул из-за своей мамаши. Питбуль хотел её конкретно передозить… Она же наркошка, а мелкий как-то про всё узнал. — В зале поднялся шум, на что Дензел никак не отреагировал, продолжив говорить уже в более бодром темпе: — Просто этот ниггер недоделанный собирался, типа, в школу вернуться, а так у нас в Западном дела не делают. Это, как бы, чё, пока другие парни на углах зависают, этот пацан будет, типа, учить какие-то теоремы ебучие? А дальше чё, начнёт чистить духовку и печь печенье, как баба, что ли?!       Он хохотнул, но, взглянув на буквально перекосившуюся Фихтнер, быстро добавил:       — Упс… это, как женщина, простите, ваша честь, но реально же гнилая тема! Если он мой товар толкать не согласен — значит, этот ниггер меня катает, и тогда его надо отмудохать! Ну, верно же, братва?! Мы с Питбулем так и сделали, пару там рёбер ему сломали, только он реально не просёк тему.       Многие присутствующие одобрительно закивали, Сара даже услышала хлопки и несколько выкриков, но молоток судьи быстро навёл порядок.       — У меня больше нет вопросов, ваша честь, — явно понимая, что Дензел зачем-то закапывает сам себя, Браунштейн вернулся на своё место.       — Вопрос есть у меня, — судья Фихтнер поджала тонкие губы. — Мистер Джексон, с чего вы взяли, что мистер Дэй собирался устроить передозировку матери мистера Кича?       — Так он сам сказал мне, да там ещё и другие ниггеры слышали, — он торопливо шмыгнул носом, вытерев его о рукав рыжей тюремной робы. — Типа, формальдегид тухлая тема, копы сразу поймут. А вот «китайца» понадобится всего щепотка, и поди разберись, отчего эта баба конченая сдохла.       Дензел прервался на минуту, и в его глазах Сара увидела тоску, которой не было раньше. Он словно только сейчас понял, что сам продляет себе срок, и никто никогда не узнает, почему. Возможно, в эту минуту он смотрел на Лэйни, чья голова всё так же была опущена.       — Если бы мамаше Коротышки реально устроили передоз, другие бегунки сливаться с наших углов бы не стали, — продолжил он, быстро взяв себя в руки. — Но я-то был против, баба… то есть, женщина, она и есть, типа, женщина, чё с неё взять? Да и сопляк этот крепко любит мать свою, он бы с нами не зависал, если бы её там долги по наркоте не отрабатывал. Питбуль тётку реально грохнуть хотел. Он же не местный — мочканул бы, да и свалил тихо. Если бы этот мужик был жив, ничё бы вы от меня не узнали, а так Питбулю уже до фени, а мне так тем более. Лишнего на местного пацана я не хочу вешать. Если по понятиям, он меня всё равно что не трогал. Вот так-то, ваша честь.       В зале вновь поднялся гул, а свидетели начали активно переглядываться друг с другом. В этот момент в сумочке Сары запищал телефон. Сообщение пришло с незнакомого номера, но она всё равно решила перезвонить и, воспользовавшись паузой, быстро выскользнула в коридор.

***

      Когда Сара выскользнула из зала, в коридоре, не считая пары охранников, никого не было. Быстро осмотревшись, Сара пожала плечами и уже хотела вернуться обратно, как тяжёлая дверь неожиданно открылась и навстречу вышла Таша.       — Это я звонила вам, — она остановилась, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Просто вы тогда оставили визитку, и… так получилось, что я записала номер.       Она зябко поёжилась, дёрнув за длинную жемчужную нить, висящую на шее. Хотя Сара была немало удивлена, она всё же попыталась не показать этого.       — У вас ко мне какое-то дело, Таша? — Сара озабоченно свела брови к переносице. — Давайте присядем и поговорим.       Кивнув на скамью у стены, Сара взяла Ташу под локоть, тут же заметив, как сильно та дрожит и нервничает.       — Спасибо. — Когда они сели, Таша машинально погладила свой большой живот. — Малышка бьёт меня ножкой в бок с самого утра, скорее бы роды.       — Мама нервничает, и она тоже, — улыбнулась Сара. — Может, хотите водички или кофе?       — О, нет-нет, — Таша лишь отмахнулась, — всё в порядке, спасибо. Знаете, мне так стыдно, что я вела себя с вами как стерва, вы извините. Вообще-то я не такая уж и сучка, просто иногда находит, знаете.       Таша опустила глаза, и Саре показалось, что сожалеет о своём поведении она вполне искренне. Всё ещё не понимая, о чём пойдёт речь, Сара мягко улыбнулась и сказала как можно более дружелюбно:       — Всё хорошо, я вас не виню. Так что случилось?       Лицо Таши исказила болезненная гримаса. Она схватилась за сумочку и начала нервно теребить в руках ремешок.       — Я не хочу выходить замуж, — после небольшой паузы выдохнула Таша, и из её больших карих глаз полились слёзы. — Точнее, я не хочу за Дензела, а лучше сказать, не могу я за него пойти!       — Всё хорошо, Таша, — Сара с участием сжала её руку, — никто не может заставить женщину выйти замуж насильно. Любую проблему можно решить. Я понимаю, что вам больно и, возможно, страшно, но эта ситуация не безвыходная. Вас пугает, что Дензелу грозит большой срок?       — Да, и это тоже, — она громко шмыгнула носом, — он берёт на себя чужие дела, говорит, это ради меня и дочки, типа, чтобы общак содержал его семью, то есть, меня и малышку, пока он в тюрьме. Говорит, нечего тебе жить в доме брата, будешь сама себе хозяйка. Он такой добрый парень, мисс, такой заботливый, а я его просто как козла на поводке водила! Что мне с ним делать?!       Теперь Таша начала рыдать в голос, и Сара снова поймала себя на мысли, что у этой девушки явные проблемы с психикой и самоконтролем.       — Хотите сказать, что не были с ним честны? — она снова нахмурилась.       Таша покачала головой.       — У меня был парень… взрослый, — начала она, из-за слёз с трудом проговаривая слова. — Майк — помощник брата, отстреливает для него ниггеров из тех, что наглеют и не в свой район лезут. Я ещё в старшей школе училась, когда мы с Майком впервые, ну, вы понимаете, что…       Таша быстро показала пальцами неприличный жест.       — Тайриз ничего не знал, а то бы убил его нахрен. Для брата семья — это всё, он меня очень любит! Мы с Майком тайно от всех встречались почти два года, а потом эта сука ебучая Эми Маршал стала жопой своей перед ним крутить в клубе! Я не стерпела и со скандалом ушла. Типа, нахуй козла этого, найду другого, такая тема была… А когда поняла про залёт, так испугалась — вены вскрыть себе хотела. Тайризу сказать про Майка было нельзя, тому почти тридцатник, типа, старый для меня, брат бы не понял. Откуда ребёнок объяснить тоже не могла. А тут на районе намечалась вечеринка у одного барыжки знакомого, ну, я и решила, что пойду на неё и лягу там под первого встречного, скажу, что ребёнок от него, а с Тайризом шутки плохи, и тому ниггеру жениться на мне придётся. Думала, если снова сойдёмся, Майк мужа моего грохнет быстренько, а оно вот как всё вышло.       Она замолчала и, опустив голову, стала жалобно всхлипывать. Глядя на Ташу, Сара почему-то не испытывала негодования и не хотела её осуждать, но и едва возникшей жалости теперь тоже не чувствовала. Эта совсем молоденькая девушка так просто рассуждала об убийстве фактически ни в чём не повинного человека, что казалась Саре персонажем из книги или кино, в реальность которого было непросто поверить.       — Если я стану женой парня, который за своих зону топчет, — продолжила Таша нервно и уже более резко, — ко мне ни Майк, ни кто другой из ниггеров на пушечный выстрел не подойдут, дело же в уважении! Когда Дензел сядет за делишки Майка, тот просто не сможет его пришить потом, и как мне тогда жить?! Мать-одиночка на десять лет?! Десять долбаных лет одна, без мужика, кому это надо, мисс, кому, мать его, это надо?!       Сара глубоко вздохнула, всё ещё совершенно не понимая, чего от неё хотят. Было не похоже на то, что Таша просто хотела выговориться, ей определённо нужна была какая-то помощь, но Сара так и не могла уловить, какая именно.       — Я вам сочувствую, Таша, — видя её состояние, Саре пришлось солгать, — но не лучше ли в вашей ситуации объяснить брату, что вы с Дензелом не любите друг друга? Выходить замуж только ради ребёнка неразумно, если ваш брат так ценит семейные узы, он должен будет это понять и принять тот факт, что речь идёт о вашей, а не его жизни.       Едва выслушав её, Таша замахала руками.       — Нет-нет, так не пойдёт! Тайриз и слушать не станет, — её глаза снова наполнились слезами. — Вот если бы жених мне изменил, тогда я могла бы порвать помолвку, вы меня понимаете, мисс?       — Изменил, находясь в тюрьме? — правая бровь Сары сама собой поползла вверх.       — А что, женщины у вас там не работают? — Таша выглядела искренне удивлённой.       — Работают, конечно, — Сара усмехнулась, — но секс с заключённым — это что-то из мира телесериалов и фильмов для взрослых.       Губы Таши упрямо поджались. Наблюдая за её реакцией, Сара не могла не подумать о том, что, по сути, Дензел действительно изменил ей, только, увы, не с женщиной, а потому рассказать про такое брату ей было бы затруднительно.       — Тогда пусть это будет та жопастая медсестра, что ему лекарства приносила. Первые дни после операции он же под себя ходил, уж член-то его эта жирная стерва точно в руках держала!       Таша сердито насупилась, сжав кулаки, но такому быстрому переходу от горьких слёз к агрессии Сара уже не удивилась.       — Таша, что вы хотите лично от меня? — поняв, что впустую тратит время, она решилась на прямой вопрос.       Та немного замешкалась, но потом ответила уже более сдержанным тоном:       — Я бы хотела, чтобы вы сами рассказали Дензелу, что ребёнок не от него, и на свадьбе я больше не настаиваю. А чтобы Тайриз на меня не взбесился, пусть Дензел скажет, будто бы спал с той коровой из клиники, — она неловко отвела глаза. — Мисс, кроме вас никто не сможет мне помочь, моя жизнь вот-вот кончится!       Она снова расплакалась, нервно тиская сумочку. Сара подумала, что на самом деле Дензел, возможно, будет счастлив сказать всё что угодно, лишь бы избавиться от своей наречённой раз и навсегда.       — Хорошо, Таша, я поговорю с ним, — Сара кивнула, поднимаясь с места. — Обещать ничего не могу, но, мне кажется, у нас с вами всё получится.       Едва услышав её ответ, Таша буквально просияла. Она цепко схватила руку Сары и начала энергично трясти, тараторя слова благодарности.       — Давайте вернёмся в зал, — наконец-то мягко отстранилась от неё Сара, — боюсь, как бы мы не пропустили оглашение приговора.       — Да, конечно, — поднимаясь, Таша аккуратно поправила волосы, — только вы идите первой, не хочу, чтобы парни из банды брата что-то заподозрили.       — Хорошо, — Сара кивнула и пошла к дверям.

***

      После оглашения приговора прошло уже три с половиной часа, а довольная Сара всё никак не могла приступить к ежедневным обязанностям тюремного психолога.       В суде всё прошло как по маслу. После показаний Дензела и бывшей учительницы Лэйни, которую Сэм каким-то чудом вытащил в качестве свидетеля защиты, вердикт присяжных был ожидаемо мягким. По всему выходило, что хороший неглупый парень волею судеб стал жертвой жестокого окружения и отсутствия должного внимания со стороны матери-наркоманки.       После пламенной речи Сэма преступление Лэйни не было признано тяжким, а многие обстоятельства дела большое жюри признало смягчающими. То, что обвиняемый отказался от последнего слова, к счастью для него, никак не повлияло на решение судьи. В этот день Фихтнер была более чем снисходительна: за убийство и нападение Лэйни дали три года условно. Ему также предписывалось посещать занятия в группе по контролю гнева и курсы лекций из раздела школьной программы. Фихтнер обещала, что лично проследит, чтобы Лэйни Кич по окончании своего условного срока получил аттестат о среднем образовании. Освободить Лэйни из-под стражи надлежало в течение двадцати четырёх часов, и теперь Сара ждала его для небольшой прощальной беседы.       — Вы на месте, мисс Неплер? — офицер Бейкер торопливо постучал и сразу же заглянул внутрь.       — Да, конечно, — она приветливо кивнула, — пусть он зайдёт. Спасибо, что снова помогаете мне, Джозеф, я это не забуду.       — Да чего уж там, — толстяк хитро подмигнул, — мы тут, вроде как, все свои.       Когда Лэйни вошёл, на нём уже не было тюремной робы: теперь, в длинной белой футболке и широченных джинсах, он выглядел почти как обычный мальчишка из западного гетто. Для полноты картины под названием «Портрет балтиморского бегунка» не хватало только чёрного пуховика, но Сара надеялась, что с углами Лэйни завязал навсегда.       — Крутой прикид, мистер Кич, — она тепло улыбнулась, жестом пригласив его присесть напротив.       — Ничего особенного, — садясь, он пожал плечами, — в этом меня повязали копы из Особо тяжких. Дома валяется ещё шесть таких же — по два бакса за штуку.       Он небрежно дёрнул футболку, откидываясь на спинку стула. Сара снова вспомнила то ощущение странной неловкости, когда впервые увидела Лэйни живьём. В этом парне, несмотря на кажущуюся хрупкость, чувствовались уверенность и железная воля, которые она очень ценила в людях.       — Я вписала твою маму в бесплатную муниципальную программу лечения от наркотической зависимости. Вообще-то по квоте для бывших заключённых, но врачи из клиники при церкви Святого Петра не особо цепляются к формальностям, — Сара сделала паузу, потому что Лэйни быстро отвёл глаза, явно испытывая смущение. — Она согласилась.       — Спасибо, — он кивнул, точно не находя, что ответить. — Не знаю, почему вы возитесь со мной, мисс, я ничем это не заслужил.       — Представь, я задаю себе тот же вопрос, — Сара хмыкнула, сцепив руки в замок. — Возможно, мне впервые захотелось быть по-настоящему полезной. Когда ты только пришёл сюда, то не верил системе, не верил мне, не верил адвокату, людям, и своему другу тоже не верил. У тебя были на то серьёзные причины, но… Скажи, Лэйни, сейчас хоть что-то внутри тебя изменилось?       Сара не ждала особых откровений, отлично понимая — Лэйни слишком закрытый, его эмоции, по большей части, остаются внутри — лишь тугая пружина, сдерживающая гнев или раздражение, сжимается сильнее или чуть ослабевает. Чтобы понять его чувства, Саре хватило бы простого кивка, но она услышала намного больше того, на что рассчитывала.       — Я могу поговорить с ним перед выходом отсюда? — голос прозвучал глухо, но вполне уверенно.       Сара невольно улыбнулась. Желание Лэйни в последний раз увидеть Дензела было хоть и маленькой, но победой над ненавистью и страхом снова поверить человеку, который его так жестоко предал.       — Да, думаю, в качестве исключения это возможно, — она встала и, велев Лэйни следовать за собой, направилась к двери.       Через несколько минут Сара и Лэйни уже находились в изоляторе, согласно тюремной инструкции их всё так же сопровождал офицер Бейкер, получивший новую взятку в виде двух билетов на ответственный бейсбольный матч.       Когда они шли по коридору блока «Т», многие зэки сразу обратили на них внимание и, прижавшись к решеткам, азартно улюлюкали вслед Саре или кричали гадости Лэйни, который отлично знал многих из них, и на особо злобные выпады реагировал лишь молчаливой демонстрацией средних пальцев.       Со стороны всё выглядело так, словно освобождённого заключённого вели сквозь изолятор, чтобы сократить время и не петлять по тёмным тюремным коридорам. У остального персонала это не вызывало подозрений, потому что так, нарушая правила, и без того замотанные охранники поступали довольно часто.       Находясь в своей камере, Дензел, конечно же, слышал вопли остальных. Когда Лэйни проходил мимо, тот уже ждал его, уперевшись животом в решётку и обхватив ладонями толстые железные прутья.       Привлекая внимание Лэйни, Дензел тихонько свистнул, улыбаясь одними глазами. Сара знала, как важно было парням сохранять лицо в присутствии остальных заключённых: слишком бурная радость могла выйти им боком, и они, видимо, хорошо это понимали.       — Хотел сказать тебе спасибо, — Лэйни остановился, медленно, точно нехотя, повернув голову в его сторону.       — Серьёзно? — Дензел тихо хохотнул. — А я думал, ты хотел засунуть мои яйца в блендер.       На губах Лэйни мелькнула едва заметная усмешка. Он подошёл к решётке на позволительное расстояние и сказал, беззастенчиво разглядывая его лицо:       — Вообще-то, так и было, ниггер, потому что ты конченый гондон.       В ответ Дензел знакомо заулыбался и якобы виновато пожал плечами.       — Мог бы хоть напоследок сказать что-нибудь уважительное.       Сара невольно отвернулась, сделав вид, что решила посмотреть на часы. Взгляд Дензела на Лэйни был таким откровенно влюблённым, что наблюдать за ними дальше ей тут же стало неловко. Очевидно, офицеру Бейкеру от происходящего было ещё более не по себе. Он сердито кашлянул и начал нервно барабанить пальцами по рукоятке резиновой дубинки.       — Даже не начинай, Бакс, — Лэйни опустил голову и тоже уцепился пальцами за прутья.       — Вообще-то, мелкий, всё уже закончилось, — Дензел осторожно положил свою ладонь поверх его руки. — Вали домой и никогда сюда не возвращайся. Такие, как ты, в натуре не созданы для углов и всего этого говна барыжного, понимаешь? Ты не такой, как мы, Коротышка, это не твоя игра. Может, реально того, дантистом станешь или агентом похоронным, а чё, некислый такой бизнес, на районе особенно.       Он хмыкнул, а Лэйни, не отрывая глаз от пола, подошёл ещё ближе.       — Ага, или буду чистить духовку и печь печенье, — он поднял голову, а Сара поняла, что вот сейчас нервы бедняги Бейкера, должно быть, практически на пределе.       Краем сознания она вдруг отметила, что заключённые, ещё недавно встречавшие их свистом и улюлюканьем, сейчас почти не галдят, а их редкие подначивания и пошлые остроты больше напоминают школьное поддразнивание, а не реальные попытки опустить — словно этот спектакль разыгрывался для офицера Бейкера и белой женщины-психолога. Со стороны ситуация выглядела весьма двусмысленно: два парня стоят, разделённые решёткой, так близко, что, кажется, вот-вот начнут обниматься. Сара не понимала, чем вызвано невольное единодушие заключённых, она лишь подумала, что, возможно, в их мире — грубом, жестоком, полном многолетнего одиночества, — искренние чувства двух людей всё ещё вызывали нечто вроде негласного одобрения.       — Блядь, ну и от кого ты этого дерьма набрался? — Дензел снова улыбнулся, почти касаясь лбом жёстких косичек на голове Лэйни.       Видно, посчитав, что для него это уже слишком, Бейкер опять громко крякнул и скомандовал, на всякий случай достав дубинку из-за пояса:       — Ну всё, голубки ебучие, хватит с меня этого говна! Кич, а ну двинул на выход, мать твою! Мне платят не за то, чтобы я держал свечки всякой барыжной швали вроде вас!       Он подошёл и, несмотря на просьбу Сары сохранять терпение, грубо пихнул Лэйни в спину рукояткой. В его тычке и словах не было ровным счётом ничего необычного — простая реакция охранника на неподобающее поведение заключённых, но Дензел по какой-то причине отреагировал чересчур бурно. Просунув руку сквозь решётку, он крепко схватил Бейкера за отворот рубахи и несколько раз хорошенько тряхнул, прежде чем тот успел ударить его дубинкой по запястью.       — Эй, Бейкер, только тронь его ещё раз, я тебя в жопу этой ёбаной палкой оприходую, жирный белый мудак! — Дензел дёрнулся от боли, но отпустил его далеко не сразу.       Покрасневший как рак Бейкер выхватил рацию.       — Джонни, тут у меня зэк взбесился, живо тащите шланг, сукины дети!       Парни в камерах тут же подняли крик, горячо поддерживая Дензела, а в сторону злого как чёрт Бейкера полетели отборная брань и плевки. Сара стояла в растерянности, не зная, что предпринять. Единственное, о чём она беспокоилась, это чтобы Лэйни не вмешивался в потасовку, иначе условного освобождения ему не видать, как своих ушей. Словно читая её тревожные мысли, тот вдруг подошёл к Бейкеру и, не обращая внимания на гвалт, поднявшийся вокруг, заявил совершенно спокойно и холодно:       — Знаете, сэр, последние тесты мисс Неплер выявили, что у меня слабая психика.       — И, типа, что с того, говнюк?! — Бейкер явно не понял и нахмурился, уперев руки в бока. — Просто заткни фонтан и дуй вперёд, грёбаный хуесос!       «Какого чёрта ты творишь, мальчик?!» — перед тем, как Лэйни от души ударил его в челюсть, мысленно простонала Сара, с досадой закрыв лицо руками.

***

      — Сэм, я дура, просто ду-у-ра! — уже порядком захмелевшая Сара была близка к тому, чтобы начать размазывать сопли по лицу.       Они с Сэмом и Россом уже пятый час сидели в любимом ирландском пабе и целенаправленно напивались. Поводов для этого было предостаточно: условный срок Лэйни перестал быть условным, а Росс умудрился каким-то образом завалить явно проплаченный отцом экзамен на сержанта.       — Да ладно тебе, девочка, — Сэм с улыбкой протянул ей салфетку, — только представь, впереди у нашего красавца три года в одной камере с горячим чёрным парнем, к тому же, его бывшим — да этому говнюку позавидовать можно.       Сара на это лишь устало махнула рукой, рассудив, однако, что в одном Сэм прав — три года всё-таки не десять, и, возможно, игра стоила свеч.       — Знаешь, что самое паршивое? — глядя на Росса, который уже сладко посапывал рядом, уронив голову на стойку, Сара подумала, что ей точно надо бы попридержать коней. — Он ведь уже готов был отпустить Лэйни! Серьёзно, сказал, мол, ты для улиц не создан и всё такое… Знаешь, это было так трогательно. А потом вдруг стал трясти Бейкера, как пиньяту, — где, чёрт возьми, логика?!       — Пиньяту вообще-то бьют, — Сэм поправил очки, — трясут обычно яблоню, милая.       — Да хоть банановое дерево, — она щёлкнула пальцами, подзывая бармена, — почему он так поступил, а?       — Может, врал, как обычно? — Сэм закурил.       — Или дал Лэйни выбрать, где тот хочет быть — с ним в тюрьме или один на воле, — она тяжело вздохнула, переведя взгляд на часы. — Лэйни же мог просто стоять в стороне.       Подошедший бармен принял от Сэма деньги, и Сара с ужасом прикинула, сколько же должна ему за все эти попойки. Хотя ни он, ни Росс, никогда не брали с неё деньги, Саре почему-то стало ужасно неловко.       — Очевидно, не мог, — он улыбнулся. — Пьём дальше или берём кофе? И не то чтобы я вмешивался, но у вас с Чейни?..       Сэм хитро прищурился, глядя поверх очков, отчего Сара не удержалась от глупой улыбки.       — Да, сэр, у нас всё прекрасно, — она рассмеялась, вдруг почувствовав себя очень счастливой.       — Тогда какого хрена, пьём до утра, завтра выходные!