Часть 3
17 октября 2017 г., 15:10
В отделении полиции Западного округа стоял гвалт, как это всегда бывало по понедельникам. Получив пропуск благодаря Россу, Сара шла по длинному широкому коридору в Отдел особо тяжких преступлений, надеясь застать там старшего следователя Волчека или хотя бы Купера Чейни. В идеале они были нужны ей оба, но Сара понимала — чудес не бывает, и в этот момент кто-нибудь из них обязательно находился в поле.
Вежливо постучав в открытую полупрозрачную дверь отдела, Сара вошла внутрь. Она сразу увидела исписанную разноцветными маркерами доску, красным на ней были помечены нераскрытые убийства, зеленым — те, что детективы уже закрыли. За столами, заваленными отчетами и ориентировками, Сара заметила сотрудников отдела — молодую белую девушку, по-видимому, стажерку и чернокожего мужчину, погруженного в чтение журнала о рыбалке. Почти тут же до неё долетел строгий голос детектива Чейни, который в невероятном розовом галстуке восседал на подоконнике напротив тощего черного парня, уныло расшатывавшего стул.
— Эй, Гиллман, ты давай, что ли, на жопе своей поменьше ёрзай, — он махнул Саре и, сердито насупившись, скрестил руки на груди. — Колись уже, что там за обсосок твоего босса порешил.
— Я не знаю, — парень лениво щелкнул пузырем от жвачки, — на ниггере маска была. Рожу его я не рассмотрел.
— Маска, значит? — Чейни ядовито передразнил. — Хочешь сказать, вашу сраную прачечную ебучий Зорро грабанул?
— Блять, мужик, да ты на всю катушку не врубаешься! — он резко выпрямился и почти закричал, энергично жестикулируя. — Маска, говорю, как у налетчика у него была, чёрная такая, до подбородка! И нихера я там больше не видел!
Случайно встретившись с Сарой взглядом, девушка-стажер с усмешкой покачала головой.
— Ты, Гиллман, просто кое-что забыл, наверное? — соскакивая на пол, Чейни ткнул в него пальцем.
— Ни хрена я не забываю, чё я мог забыть?! — Гиллман тоже поднялся, уперев руки в бока.
— Что я не твоя мамаша, а грёбаное убийство тут расследую! Ты кого катаешь-то, мартышка?! — снова толкнув его на стул, Чейни быстро подошел к Саре и кивком указал на дверь. — Чтобы когда вернусь, назвал мне имя этого сучонка с ебучим стволом, а то я тебя из свидетеля быстро в соучастники запишу!
— А вот и нихуя, — тот резко вскинулся, — никого я не видел!
— Я сказал, прижми зад к стулу, ублюдок черножопый, и жди! — он резко махнул рукой в сторону исписанной маркером доски. — Ты видишь эту доску раскрываемости, Гиллман? Еще вчера она была почти девственна, тебе ясно? Никаких красных, мать его, имён. А из-за того мудака с «ругером» её девственность сейчас, фигурально выражаясь, похоронена и обосрана, и думаешь, я, злой черный мужик, все это так спущу и не усажу на жопу вашего грёбаного капюшонника?!
На лице Гиллмана появилась кислая мина. Он послушно сел и сказал намного спокойнее, чем прежде:
— Чувак, блин, да я-то тебя понимаю, но рожи я его не видел, значит претензий-то нет? Так?
Посмотрев на Сару, Чейни устало потёр лоб рукой:
— А я вот чую, сынок — кто-то где-то врёт, так что ты ещё посиди тут и подумай о том парне или о прелестях мужской любви в предвариловке, куда я тебя, возможно, упеку хотя бы за незаконное ношение оружия.
Он захватил со стула пиджак и, взяв Сару под руку, повёл из кабинета.
— Если этот кузнечик заговорит, — бросил Чейни стажерке, — найдите понятого и ведите обоих во второй кабинет. Пусть Росс или О’Брайан его там дожимают, а у меня на сегодня ордер и два слушания в суде.
В коридоре они остановились напротив кофейного автомата. Чейни купил два капучино и, протянув один Саре, с наслаждением отхлебнул из маленького пластикового стаканчика.
— Не «Старбакс» конечно, но тоже сойдет, — он подмигнул.
— Думаешь, этот Гиллман и правда знает налетчика? — разглядывая его сразу смягчившееся лицо, Сара с благодарной улыбкой обхватила свой стаканчик ладонями.
— Господи, Сара, это же Западный Балтимор, — хмыкнул Чейни, покачав головой. — Толстый лысый парень с двадцать вторым «ругером» — да у нас каждая собака знает, кто это такой, только вот собачьи показания в дело не пришить.
— А я уверена, что парнишка-свидетель просто напуган, — она пожала плечами.
— Угу, как и я, — тут же ответил Чейни. — У нашего майора большой блестящий черный член и, глядя на увеличивающуюся красноту на доске, я что-то начинаю сильно опасаться за свой зад на вечерней перекличке.
Он сделал еще один большой глоток и быстро взглянул на круглые часы на стене.
— Ну? Я в больницу упаковывать Джексона в Балтимор, как ты и просила. Начальник отдела по наркоте мне вчера только что руки не целовал, всё старьё мужики там на Бакса списали. Ниггер этот прямо соловьем поёт. Барыги, небось, тоже рады до усрачки — все подозрения с ребят Веста как в воду. Ты-то со мной сейчас или как?
В его взгляде Сара заметила некоторую игривость, не особенно свойственную моменту, но в отличие от докучливых приставаний Оллмэна, внимание Купера Чейни ей странным образом льстило.
— С тобой, — она аккуратно отпила кофе, — я кое-что обещала Дензелу за содействие. Он ведь уже почти поправился, насколько мне известно?
— Так, более или менее, — не отводя взгляда, он повел плечами, — врач говорит, остались только перевязки, лежать на койке ему уже не обязательно.
— Легко отделался, — она с улыбкой отвела глаза и зачем-то убрала за ухо прядь волос.
— А я тебе так скажу, — он забрал у Сары пустой стаканчик, — если бы тот кузнечик хотел его убить, он бы его убил. Хотел бы покалечить — шмальнул бы в колено, например, или по яйцам. Так что, по моему скромному разумению, никакого покушения на Бакса там и близко не было. Сучонок этот, стреляя куда попало, как говорят, душу отвел. Не станет он Бакса на нарах валить, то ли кишка тонка, то ли еще что, но лично я бы насчет этого вообще не мандражировал.
Чейни небрежно выкинул стаканчики в корзину для мусора, а Сара вдруг подумала, что он полностью прав. Злость Лэйни, вероятнее всего, была вызвана не жаждой убить Дензела, а осознанием своей беспомощности и полной невозможностью лишить его жизни. Возможно, это понимал и сам Дензел, и теперь его желание помочь бывшему товарищу и, тем более, любовнику становилось еще более простым и понятным.
В голове Сары быстро созрел довольно рискованный план и, следуя за Чейни к полицейской машине, она всё думала, хорошо ли будет поступить с мальчишками именно так.
***
Снова оказавшись на рабочем месте, Сара быстро пролистала ежедневник. Кроме бесед с заключенными в ее обязанности входило устройство свиданий осужденных с женами в специальной комнате, где супруги могли провести ночь. Интимная встреча с женой рассматривалась тюремным начальством как привилегия, которую нужно было ещё заслужить. Сара же считала, что подобные свидания очень важны для всех без исключения. Находясь в тюрьме, люди теряли связь с семьей. Из-за невозможности заниматься любовью с мужем женщины часто подавали на развод, и заключенные чувствовали, что после освобождения им будет некуда возвращаться. Кроме того, долгое воздержание добавляло парням нервозности и раздражения, которые порождали конфликты, почти всегда заканчивающиеся дракой, изнасилованием, а нередко и убийством. На этой неделе в комнату для свиданий могли отправиться трое претендентов из двух основных блоков, надо было лишь выяснить у Оллмэна, кто из зэков заслужил встречу с женой больше остальных. Парни часто хитрили, выдавая за супругу подружку или даже проститутку, и задача Сары была такого не допускать. Ей приходилось тщательно проверять всех этих женщин, а некоторые из них ехали в Балтимор из других штатов. Пока Чейни оформлял в СИЗО Дензела Джексона, она успела сделать пару звонков и предупредить старших надзирателей, что групповая терапия у наркозависимых заключенных начнется не в три тридцать, как обычно, а в четыре часа. Сообщив старшему офицеру блока «Т» о своем визите, Сара, захватив блокнот, направилась прямиком в изолятор. У заключенных СИЗО в Балтиморе был не только свой изолятор, но и свой собственный карцер. Иногда человек мог находиться в одиночке годами, ожидая суда. Серийные убийцы, рецидивисты да и просто опасные преступники поступали в блок «Т» сразу же после ареста. Но там содержались и те, чьей жизни могла угрожать опасность от других заключенных. Тюремная администрация просто спасала бедняг, давая спокойно дотянуть до слушания их дел. К одному из таких парней Сара и направлялась. На воле Маркус Бей был завербованным осведомителем. Он получал от патрульных деньги за то, что звонил с уличного телефона-автомата и предупреждал их о грабеже, перестрелке или других подобных вещах. Однако тесное общение с полицией не помешало Маркусу задушить сутенера своей подружки якобы за то, что тот её обирал. Попадая в СИЗО, стукач автоматически становился смертником. Чтобы с Маркусом не случилось худшего, следователь попросил перевести его сразу в одиночку. Но в изоляторе на Маркуса вдруг напала хандра. Оказалось, что у парня сильная клаустрофобия, и после двух панических атак решено было позвать к нему Сару, чтобы выяснить, симулировал он свое состояние или нет. Через сорок минут Сара вышла из камеры с неутешительным для Маркуса вердиктом. — Ну и что с ним, док? — серьёзно спросил её полный немолодой уже надзиратель Джозеф Бейкер. — Похоже на острую депрессию, но я пока не уверена, что именно её спровоцировало. Причины могут быть и биологическими, а иногда это личные тяжелые переживания, как, например, попадание за решетку, — она горько усмехнулась. — Мистер Бей не жаловался на мигрень, боль в спине или ногах, что-то такое? В ответ Бейкер безучастно развел руками. — Да на что этот выродок только не жаловался. Доконал и нас, и зэков — то хохочет, то рыдает, а то и все вместе, да еще и среди ночи орать пристрастился, стервец. Как-то всю решетку дерьмом своим измазал. Уж лучше бы вы утащили его психованную жопу подальше отсюда. И если это правда, болезнь, так её надо лечить, верно? А я не очень похож на санитарку, мисс. Сара подумала что массаж, групповую терапию и частые прогулки на свежем воздухе Маркус Бей вряд ли сможет себе позволить. — Скоро вернется доктор Костелло, думаю, начнем медикаментозное лечение, ну и я буду приходить почаще. Пока пропишу ему лёгкий антидепрессант, Кристина выдаст вам таблетки. — Что ж, и на том спасибо, мисс, — произнес он без особого энтузиазма. — На сегодня у нас все? Сара быстро оглядела камеры одиночников, откуда за ней уже жадно следили глаза самых отпетых преступников и убийц. — Знаете, какой самый лучший мужской парфюм, мисс Сара? — весело гаркнул ей плотно прижавшийся к решетке серийник Куинси Хёрт. — Духи О’де пизда! Вот в твоей киске, детка, я бы весь измазался! Он расхохотался, и этот смех поддержали остальные заключенные. — Заткни пасть, Хёрт! — надзиратель несколько раз сильно ударил дубинкой по его решетке. — А ну, ебло завалили все разом, суки ебучие! А то зайду и лично отмудохаю каждого засранца! В блоке стало немного тише, но полностью парни, конечно, не угомонились. — Верни нам порнуху, Бейкер! — Пусть эта тёлка у меня отлижет! — Сперва ты отсосёшь у меня, крыса черножопая! — Ты чё, бля, сказал?! Сам ты крыса ссученная! — Я имею право дрочить на что хочу! Верни мою порнуху, жирдяй! В ответ на эти и другие выкрики Бейкер устало покачал головой и потянулся к рации. — Джонни, какой там счет? — услышав ответ, он довольно усмехнулся. — А я тебе что говорил? Сегодня янки уже не отыграются. Слушай, тут зэки опять бузят, так что бросай бейсбол и тащите свои задницы сюда вместе со шлангом. — Я хотела бы повидать Лэйни Кича, — Сара осторожно коснулась его руки, — думаю, много времени разговор не займёт. — Кич вроде тихий, — он знаком велел Саре следовать за собой, — хотя чёрт его разберёт, может, тоже психованный, не зря же вас к нему направили. Через несколько минут в коридор зашли еще трое надзирателей с большим, похожим на пожарный, шлангом в руках. — Ну и чё, суки, кого из вас первого искупать?! — громко крикнул молодой чёрный парень, стоящий впереди. Увидев их, почти все заключенные замолчали и отошли от своих решеток. Сара поняла, что на этом инцидент был временно исчерпан. Её подвели к маленькой темной камере. Когда они подошли, Лэйни лежал на койке, накрытой застиранным бледно-голубым матрасом, и заложив руки за голову, с отсутствующим выражением лица сверлил взглядом потолок. Бейкер вынул дубинку и громко постучал ей по толстым железным прутьям. — Кич, к тебе гости, мисс Неплер, наш мозгоправ. Так что подойди к решётке, сынок, и протяни-ка мне свои руки. Сара хотела сказать, что наручники будут лишними, но вспомнив, где находится, благоразумно промолчала. В изоляторе был свой жесткий порядок, который не изменяли даже для приходящих по вызову врачей. Тем временем Лэйни лениво поднялся и, подойдя, позволил Бейкеру себя заковать. Встретившись с ним взглядом, Сара приветливо улыбнулась, но ответной улыбки, разумеется, не последовало. — Я могу попросить, чтобы нас ненадолго оставили, офицер? — войдя в камеру, Сара встала напротив кровати. Стульев или чего-то подобного в одиночках не было, только койка и совмещенный с раковиной металлический унитаз. Заключенным тут не выдавали даже постельного белья, потому что на нем можно было повеситься. Обувь со шнурками забирали по той же причине, начальство делало все возможное, чтобы оградить себя от ненужных смертей. — Можете, мисс, — взгляд Бейкера сложно было назвать довольным, — только недолго, у меня скоро обед. Когда он ушёл, Лэйни с ногами залез на кровать, и Сара за неимением другой мебели присела рядом. — Ну и зачем вы пришли? — он выставил руки перед собой, словно заняв оборонительную позицию. — Мне нужно кое-что тебе сказать, — Сара пожала плечами, — думаю, будет правильно, если ты узнаешь это от меня. — То, что Бакса перевели в Балтимор, для местных ниггеров уже не новость, — он с деланным равнодушием отвёл глаза. Сара в очередной раз искренне поразилась тому, как же быстро в СИЗО разносились слухи. Дензелу ещё не выдали тюремную робу, но о том, что он находился в здании, знали даже парни, наглухо закрытые в изоляторе. — И что станешь делать? — Сара серьёзно посмотрела ему в лицо. — Ждать, когда он сдохнет, — Лэйни быстро обернулся, но в его глазах читалась лишь прежнее напускное безразличие. Вообще-то такой ответ Сару не удивил. Сейчас ей предстояло принять нелёгкое решение: позволить парням увидеться и наконец-то поговорить или оставить всё как есть до суда, на котором Лэйни убедится, что Дензел ему больше не враг. — Он всё рассказал мне, Лэйни, — Сара решила пойти ва-банк. — Я долго думала о том, что вы оба скрываете, и, кажется, наконец-то знаю всю правду. Теперь твой адвокат будет давить на то, что убивать Дензела ты не собирался, а тот подтвердит эти слова в суде. Сара ожидала вполне определённой реакции, но на его лице не появилось ничего, даже отдалённо напоминающее злость, гнев или стыд. — Бакс вам соврал, — бросил Лэйни, отворачиваясь к стене. — Ты ведь даже не знаешь, о чём мы говорили. — Да плевать, — теперь его рот раздражённо скривился, — этот уёбок пиздит всем вокруг, даже себе. Его слово нихрена не значит, мисс. Ниггер корчит из себя крутого, типа, весь такой по понятиям тележит, но это всё долбаная пыль в глаза. На самом деле, у него сейчас конкретный мандраж. Тайриз, та девка, что от него залетела, капюшонники с района, братва на нарах — Бакс боится, что я заложу его перед кем-то из них. Теперь он хочет моего прощения или типа того? С шумом выдохнув, Сара кивнула. — Так и подумал, — он усмехнулся, оскалившись, точно озлобленный пёс, — видите, мисс, я этого ниггера слишком хорошо знаю. Если план с вами не сработает, ему придётся самому меня грохнуть, а в Балтиморе это сделать удобнее. — Да, ты его знаешь, — задумчиво сведя брови, произнесла Сара, — но мне показалось, что про своё раскаяние Дензел говорил вполне искренне. Иначе для меня он бы тоже выдумал историю попригляднее. И потом, ты ведь и без прощения никому не сдал его, верно? Выдержав паузу, он молча кивнул. — Ты поклялся ему, Лэйни? — её вдруг посетила догадка. — Поклялся, что будешь молчать? Сара только сейчас осознала, что подобное обещание должно было быть обоюдным, иначе оно просто не имело смысла. Что, если, прекрасно зная о патологической честности Лэйни, Дензел с помощью клятвы просто обезопасил себя? А потом рассказал заезжему приятелю из Нью-Йорка об «одном бегунке», которого без лишних свидетелей надо проучить за тягу к другим парням? Действуя таким образом, Дензел сжёг бы все мосты без какого-либо ущерба собственной репутации. Единственное, чего он не учёл — это месть. Лэйни пошёл против правил, поднял оружие на своего смотрящего, тут же став для банды изгоем. А изгою уже нечего терять, и значит, уличные понятия вроде клятв на крови для него могли превратиться в ничто. «Это была подстава, от начала и до конца», — Сара вспомнила слова Лэйни в их первую встречу. Вспомнила и страх в голосе Дензела, который она ошибочно приняла за волнение. Больше всего её поражала теперь не жестокость его поступка, а то, что Лэйни продолжал молчать, даже теперь храня верность данному слову. — У меня в нагрудном кармане, — он будто прочитал её мысли, — та бумажка, что вы просили. Я написал всё как было, типа, представил, что я как Дарк Мэн или Снуп, чтобы вроде рэпчик получился. Правда, с рифмой у меня никак, да и вообще хуёво вышло… Короче, можете забрать её себе, если хотите, мне это дерьмо не нужно. Только обещайте, что оно нигде больше не всплывёт. — Я обещаю, Лэйни, — она осторожно достала из его кармана сложенный вчетверо тетрадный листок. — Тебе хоть чем-то помогло то, что пришлось вспомнить и пережить всё это снова? — И да, и нет, — Лэйни закрыл глаза. — Гнев почти прошёл, но боль, типа, осталась. Любят же не только хороших и прекрасных, верно? Иногда самая ссученная крыса бывает дороже всего мира. В душе у Сары словно что-то надорвалось. Ей вдруг неудержимо захотелось обнять его, как ребёнка, подарить немного тепла, сказать, что она сама когда-то пережила измену и предательство, пообещать, что время всё лечит и ставит на свои места, но она не могла. Для Лэйни Кича — мальчишки, которому грозило провести за решёткой как минимум десять лет, — время станет плохим помощником. Десять лет среди насильников и убийц, лицом к лицу с чужой и своей болью и злостью — вот что ожидало Лэйни в тюрьме Балтимор. Сара протянула руку и с чувством сжала его ладони — иногда такие прикосновения помогали её заключённым больше всяких слов. — Только никакого прощения не будет, — Лэйни не остановил её, но его голос остался всё таким же безучастным. — Даже если я так сказал, между мной и Баксом это уже ни хрена не изменит. Я ему не верю, мисс, и не смогу доверять, даже если бы захотел. На выходе из блока «Т» она на секунду задержалась у большой решётчатой двери и, обратившись к Бейкеру, спросила как можно тише: — Джозеф, хотите два билета на четвертьфинальный матч «Балтимор Ориолс» и «Нью-Йорк Янгз»? Места выберете сами. Пристально глядя на неё, Бейкер деловито крякнул и осмотрелся. — Я весь внимание, мисс, — приблизившись, он добродушно улыбнулся. — Надеюсь, вас предупредили, что я женат. — Я хочу, чтобы вы привели Лэйни в комнату для допросов сегодня в три часа. Мне нужно устроить его встречу с одним из заключённых до того, как они оба окажутся в суде. Бейкер молча кивнул.***
Вернувшись в свой кабинет, Сара плотно закрыла дверь, на всякий случай ещё раз проверив расписание. У неё было примерно полчаса, а значит, оставалось время на кофе. Обычно они с Сэмом ходили в кафе для сотрудников около парковки — единственное место на территории тюрьмы, где разрешалось курить, но сегодня Сара решила остаться у себя. Наполнив любимую перламутровую чашку, она села за стол и разложила перед собой листок, который взяла у Лэйни. Убедившись, что это действительно стихи, Сара невольно улыбнулась. Лэйни и тут перестраховался: стихи даже при большом желании нельзя представить на рассмотрение в суде. По сути, они являлись творчеством, а не заявлением или признанием, то есть, вполне могли оказаться лишь плодом воображения автора. Сара отхлебнула из кружки и стала читать, внезапно осознав, что это будет первый рэп, который она воспримет от начала до конца. На популярных радиостанциях такую музыку не крутили, а ходить по клубам в чёрных районах она — благоразумная белая девушка — просто не рискнула бы. Ночью, когда в камерах гасят свет, Я подолгу не сплю, я ищу ответ. Легко сказать: просто сядь и всё напиши, Когда каждое слово выдрано из души. Улица Пэнси кипит, как адский котёл. «Есть чё, Коротышка?» — «Это наш угол, козёл!» Один его «игл» против пяти стволов — К такому раскладу мужик явно не был готов. Бегом вдоль домов, прихватив заначку, Сшибая торчков, огибая тачки. Не сбросим дурь — ниггеры станут стрелять, «Игл» в руке — только курок нажать. Заброшенный дом на углу Пэнси и Гольф, Кошачье дерьмо и матрас, полный клопов, Прячу товар в ванной за ржавой трубой — Кругом ни души, только он за моей спиной. Сердце от бега стучит, словно выпрыгнуть хочет, Окна забиты фанерой, в доме темно, как ночью. Вдруг голос у входа — ниггер там явно чужой. Бакс, подойдя, зажимает мне рот рукой. Скрипнули петли, Бакс левой дёргает ствол, Дуло направил и ждёт, чтоб тот додик вошёл. Мужик за дверью от нас в четырёх шагах, И тут вставший член упёрся мне прямо в пах. Я вообще не просёк, какого хрена там было, Но его стояк возбудил и меня нехило. Бакс прижался тесней, горячо так в шею мне дышит, И всё — моя уже нахрен слетела крыша! Тот ниггер ушёл, в дом зассав соваться, А мы как два пидора стали друг с другом сосаться. Тогда он поклялся — никто не узнает о нас. Я тоже дал слово, о чём жалею сейчас. Быстро, тесно, сладко и горячо. «Ты уже кончил?» — «Ага, но хочу ещё». Любовь — это роза на грёбаной мусорной куче, Не там проросла — так выдери с корнем лучше! Стрикер, тупик, облезлый железный гараж. «Эй, Коротышка, может, и мне тоже дашь?». Он рядом стоял и, дурью закинутый, ржал, Пока тот жирдяй дерьмо из меня вышибал. Потом были гнев, ярость, боль, разбитые кости, Я лежал на постели, ныл и рычал от злости. Надрать ему зад — всё, о чём я тогда мечтал. И взялся за «моссберг», как только на ноги встал. Если решился — тюрьма по любому ждёт. Рана в душе по любому не заживёт. Ложь останется ложью, кто бы мозги ни крутил. Труса убить несложно, но я его не убил. Сара читала медленно и вдумчиво, будто пытаясь пропустить каждую строчку через себя, и несколько раз ловила себя на невольной улыбке, которую тут же пристыженно подавляла. На самом деле, ничего смешного в стихах не было. Просто сочетание какой-то ребяческой наивности, неуклюжего ритма и переплетения уличного жаргона и неожиданного лиризма обескураживало. Но стихи были настолько искренны и хлёстки, что после финала у Сары на душе остался горьковатый осадок. Может, поэтом Лэйни и не стать, но он ведь просто откровенно выплеснул всё, что было на душе. Саре не требовалось оценивать его дарование: она вообще не знала, что ответить Лэйни, но этот мальчишка определённо произвёл на неё впечатление. Саре вдруг захотелось сделать ему подарок, и она почти придумала, какой именно. Быстро набрав номер офиса соцзащиты, она предупредила Сэма, что ненадолго заглянет к нему.***
Сидя рядом с Сэмом на жёлтом диванчике, Сара низко нагнула голову над стареньким радиоприемником, который он держал на коленях и пытался настроить на нужную волну. Из динамика, прерываемые помехами, доносились чёткий бит и суровые голоса парней, читавших рэп о тяжёлой уличной доле, безответной любви или погибших корешах. Один трек сменялся другим, но ди-джей почему-то упорно не объявлял имена исполнителей, словно слушатели этой маленькой радиостанции и так были в курсе дела. — Сэм, а кто это сейчас был? — наморщив лоб, Сара ткнула пальцем в динамик. — Айс Кьюб? Биг Дэдди? — уставившись на неё, Сэм пожал плечами. — Девочка, думаешь, если я чёрный, то разбираюсь во всей этой гангстерской хреновине? Мне, конечно, льстит, что ты считаешь такого старика, как я, крутым парнем, но, говоря откровенно, моей чёрной жопой разве что голубей в парке пугать. — Жаль, — она тепло улыбнулась, тронув Сэма за плечо, — знаешь, а мне правда нравится. И ещё тот парень, что читал про свой пистолет. «Ты мой единственный друг, самый верный и близкий. Ты никогда меня не предашь…», я бы купила для Лэйни его кассету, у меня где-то валялся старенький плеер. Я его уже не слушаю, а парню в камере, думаю, пригодится. Надо только вставить батарейки. — Это был Тупак, — голос Росса в дверях заставил обоих обернуться. — А сейчас раздают Пит Рок и Си Эл Смуф. Сэм и Сара переглянулись. — Правда, что ли? — она по-собачьи склонила голову набок. — Угу, — Росс весело подмигнул. — Ты хоть знаешь, где такие кассеты можно достать? — Да уж явно не в музыкальном магазине на Ганновер-стрит, — внимательно глядя на него, Сэм поправил очки. — Скажи-ка мне, мелкий засранец, чего такого важного мы о тебе ещё не знаем? — Да ладно вам, народ, — подойдя, Росс широко улыбнулся, пожимая им руки, — поездите год в патрульной машине с Чейни, всякого разного наслушаетесь. Лично я люблю Ти Джея Бо — это прямо крутющий мужик! Типа, гангстер из местной братвы, но рэпчик у него улётный. Поднявшись с дивана, Сэм многозначительно приподнял бровь и направился к картотеке. — Ну просто день чудесных открытий, Росси, — остановившись, он принялся быстро перебирать карточки. — Ты ко мне по делу? Наблюдая за ним, Росс уселся рядом на край столешницы. — Нет, я так, заглянул на минутку, заскочил сюда за напарником, — он зачем-то бросил быстрый взгляд на Сару. — Кстати, скоро заценишь мои сержантские нашивки, бро. Росс с довольным видом погладил рукав своей кожаной куртки. — О, малыш, наконец-то я смогу умереть счастливым, — прижав правую руку к груди, Сэм широко улыбнулся. — И когда назначен твой экзамен? — Это тайная информация, детка, — взяв со стола чьё-то дело, Росс открыл его и принялся заинтересованно листать страницы, — типа, всё равно что назвать имя училки, которая как-то сосала у твоего одноклассника. — Что ж, похоже, всё очень серьёзно, — Сэм весело хмыкнул, и, забрав у него папку, убрал в ящик стола. Пошлая шуточка Росса невольно напомнила Саре о Дензеле Джексоне. Она всё же решилась позволить ребятам поговорить, хотя понимала: из её затеи вряд ли выйдет хоть какой-то толк. В конце концов, проверить подозрения Лэйни иначе не получится, а пока тот в одиночке, Дензелу и другой братве достать его будет трудновато. — Чёрт, мне уже пора, — она встала, машинально одёрнув помявшуюся юбку. — Росси, ты же купишь для меня кассету этого Тупака? Деньги верну с получки. — Попроси лучше моего напарника, он тебе всё бесплатно запишет, — мордашка Росса расплылась в хитрой ухмылке. «Этого ещё не хватало», — Сара мысленно возвела глаза к потолку. Мало того, что всю дорогу из отделения они с Купером болтали и хихикали без умолку, как два сопливых подростка, так теперь ещё и Росс начнёт трепаться о них на каждом углу. Сара, конечно, имела полное право на личную жизнь, но её возможный роман с детективом из Особо тяжких грозил стать одной из самых обсуждаемых сплетен во всей Балтиморской тюрьме. — Даже не начинай свои подковырки, наши отношения с мистером Чейни носят сугубо деловой характер, — почувствовав, что краснеет, она не смогла удержаться от смешка. — Пока ещё носят, — добавил он, издевательски кивнув. — Если что, милая, я ничего не слышал! — Сэм с серьёзным лицом поднял обе ладони, после чего они с Россом переглянулись и бессовестно рассмеялись. — Да ну вас обоих, как дети, — якобы обиженно фыркнула Сара и решительно направилась на выход. Проходя по коридору административного корпуса, Сара заметила Оллмэна и Чейни, оживлённо о чём-то беседовавших с дежурным офицером сборного отделения. Решив, что Дензел должно быть уже в карантинной камере, она быстро кивнула Чейни и поспешила удалиться, не особенно желая общаться с назойливым тюремным комиссаром. В ответ на её кивок тот лишь медленно прикрыл глаза, видимо, давая понять, что всё прошло нормально. Как следователь Чейни имел возможность брать показания у Дензела столько раз, сколько считал нужным, поэтому привести его в комнату для допросов было намного проще, чем вытащить Лэйни из изолятора. Хотя билеты на бейсбол стоили недёшево, Сара не раз проделывала трюк с ними, для пользы своих подопечных подкупая некоторых охранников. На стадионе «Ориолс» много лет работал её дядя Питер, которому любые билеты, кроме финала, доставались почти даром. Сара, конечно, могла оставить парней в своём кабинете, но главное достоинство комнаты для допросов было в том, что в ней имелась камера наблюдения и несколько встроенных микрофонов — щедрый подарок от властей штата. Несколько лет назад в Балтимор за огромные растраты попал помощник бывшего губернатора. Во время пребывания в СИЗО он настрочил столько жалоб на следователя и сотрудников тюрьмы, что на самом верху было принято решение вести наблюдение за тем, как проводятся допросы и не нарушаются ли права столь важного заключённого. Помощника давно оправдали, а вот дорогое оборудование так и осталось в распоряжении тюрьмы. «Ты мой единственный друг, самый верный и близкий. Ты никогда меня не предашь…» — тихонько бубня себе под нос, Сара, миновав металлодетектор, покинула здание административного корпуса.
