Витязь в камуфляже

* * * Бесшумно спрыгнув с забора, Хан ещё раз возблагодарил высшие силы — потому что напавшие на дом гондоны почему-то не включили освещение во дворе, видимо, из соображений экономии. Теперь даже под прицелом камер в наступившем полумраке можно было прикинуться тенью, что Хан и сделал. Яростно желая, чтобы налётчики оказались рассеянными слепошарыми кретинами, он короткими перебежками двигался вдоль забора. Двор был абсолютно тих и пуст, а дом и вовсе казался нежилым. Может быть, налётчики уже вывезли отсюда Рика и Реджи? Но куда? И был ли смысл светиться где-то ещё с двумя пленниками, если всё бабло можно было вытрясти из них прямо здесь и благополучно свалить? Присев за поленницей возле бани, чтобы чуток передохнуть и поразмыслить, Хан перевёл дыхание… и вдруг отчётливо услышал тихий, очень знакомый скулёж. Сердце у него так и подпрыгнуло. — Лорд? — шёпотом окликнул он и весь обратился в слух. Гондоны не добили пса, и тот отполз, притаившись в поленнице?! Но Лорд больше не скулил. Вместо этого раздался такой же тихий, срывающийся от волнения, шёпот: — Хани? Мы тут. Мы в… ба-ня! Последнее слово Реджи выдавила на всхлипе, но по-русски. — Вы целы? — вполголоса выдохнул Хан, вскинув голову и до рези в глазах вглядываясь в окошечко бани, откуда доносился этот панический шёпот. — Они вас что, там заперли? — Не-ет! — пролепетала Реджи, шмыгая носом. — То есть… они не знают, что мы тут… я пошла смотреть бан-ник, когда они пришли! Я держала Лорда, чтобы он не кинулся на них, а потом он держал меня, когда я увидела, что они тащат Рика! — Рик в доме? — быстро спросил Хан. — Да-а! — прорыдала Реджи. — Ой, Хани, они его би-или! Хан стиснул зубы, а потом сказал: — Это чтобы он расклеился и делал всё, что они велят. Особого вреда ему не причинят, не дураки же они. Про себя он подумал, что напавшие не просто дураки, а олигофрены в стадии дебильности. Не обыскать баню! И Лорд остался жив! О Господи! Хан мысленно поклялся, что скупит в поселковой церкви все свечки, целую вязанку, если этот пиздец закончится благополучно! Он выждал ещё несколько минут и всё той же тенью — неслышной, невидимой — проскользнул в баню. Он тут же попал в объятия Реджи, залившей его слезами. Лорд тоже кинулся на Хана, облизывая его везде, куда смог дотянуться. Хан, не обращая внимания на боль в боку, крепко обнимал одной рукой Реджи, а другой — Лорда, пытаясь их успокоить. — Молодец, бро, — прошептал он Лорду, и тут Реджи наконец заулыбалась, распознав знакомое слово, и принялась вытирать глаза. Когда все немного утихомирились, Хан спросил: — Как они вошли? — Я не знаю, — взволнованно проговорила Реджи, прижав руки к груди. — Мы с Лордом искали бан-ник. Лорд нюхал, а я смотрела там, где он нюхал. А когда мы выглянули в окно, они уже были во дворе. — Сколько их? — так же бесстрастно продолжал Хан. — Трое. Значит, он рассчитал правильно. – Один обыскивал дом, а двое других пошли туда, — Реджи махнула рукой на окно, и Хан догадался, что она имеет в виду обрыв. — Этот… первый… заглядывал сюда, но нас не заметил. Я удержала Лорда, потому что у бандита был пистолет, а у Лорда не было, — добавила она на полном серьёзе. «Очень жаль», — меланхолично подумал Хан. Ещё он подумал, что банник тоже молодец, отвёл заглянувшему подонку глаза. Надо будет потом поставить старику чеплашку со сметаной. — Когда остальные притащили Рика, то все вошли в дом, — упавшим голосом закончила Реджи. Она судорожно всхлипнула, видимо, опять вспомнив, как били Рика, и Хан погладил её по растрёпанной голове. Бедолага! Она наверняка только в кино видела, как одни люди бьют других — жестоко, наотмашь, чтобы сделать побольнее… а может, и вовсе не смотрела такие фильмы. О том, что эти подонки сейчас делают с Риком, Хан старался не думать. — А вы куда ходили? — спохватилась Реджи. — Мы… тренировались, — виновато объяснил Хан, поднялся с пола сам и поднял женщину. — Ты извини, мы тебе наврали про молоко, чтобы ты не волновалась. Полезли снизу на утёс. Хотели проверить, можно ли таким образом забраться в дом. А эти гады тем временем взяли и просто вошли в ворота. — А почему ты мокрый? — продолжала испуганно допытываться Реджи. — Купался, — легко ответил Хан. — Где твой мобильник? Без её ответа он уже понял, что телефона при ней нет. Иначе бы она уже точно до кого-нибудь дозвонилась. — На зарядке, — уныло отозвалась Реджи. — Как всё нелепо получилось… В этом Хан был с ней полностью согласен. — Что им надо, этим? — гневно прошептала она. — Денег, конечно, чего же ещё. Послушай, Реджи… — он коснулся ладонью её влажной от слёз, горячей щеки. — Послушай меня внимательно. Хочу, чтобы ты помогла мне, договорились? — он дождался ответного кивка и безапелляционно продолжал: — Сейчас я выведу вас с Лордом наружу, а Лорд отведёт тебя в посёлок. К полицейскому. Его зовут Федотыч. Поняла? Повтори. — Фе-до-тыч, — послушно повторила Реджи. — Он там один и пожилой, но он толковый, и его внучка знает английский. Ты расскажешь ей, что тут произошло. Расскажешь, что Рика взяли в заложники. А она пусть позвонит по номеру, который я тебе дам. Трубку возьмёт Цыган. Пускай она ему скажет, что Хан просил взять Тошку и Прохора и срочно приехать в Заречье. Повтори. — Цы-ган, Тош-ка, Про-хор, — кое-как проговорила Реджи, глядя на него круглыми глазами. — А я тем временем выручу Рика, — решительно закончил Хан. — Их трое! — простонала Реджи. — А нас с Риком двое, — твёрдо ответил Хан. — Мы их всех отымеем, как сучек, честное слово. И с удовольствием услышал дрожащий смешок Реджи. Написать номер было не на чем, и он просто заставил Реджи повторять десять цифр, пока она их накрепко не запомнила вместе с названными раньше именами. Потом посмотрел на вилявшего хвостом Лорда и строго сказал: — Отведёшь Реджи к Федотычу. Ты понял? Федотыч! Лорд тихо заскулил в знак понимания. Хан перевёл взгляд на Реджи: — Повтори номер. Она послушно повторила. — Кому надо звонить? — Цы-ган, — отрапортовала Реджи. — Позвать Тош-ка и Про-хор. Хан облегчённо вздохнул и крепко её обнял. Они бесшумно выскользнули из бани и замерли, осматриваясь. Проблема состояла в том, что ворота можно было открыть только из дома, раз у Хана не было электронного ключа. Тогда он сделал то, что давно обдумал, ещё когда топтался тут у поленницы — содрал с себя ветровку и швырнул её так, чтобы она повисла на угловой камере, закрыв обзор. Уже не давая ни себе, ни Реджи времени на раздумья, Хан подсадил её на ограду, машинально отметив ещё одно слабое место в охране особняка — по верху следовало натянуть «колючку». Если бы это было сделано раньше, шансы уцелеть у них были бы сейчас минимальны. Лорд взлетел на забор с поленницы, посыпавшейся под его сильными лапами, но всё равно позволившей оттолкнуться для прыжка. Как в кино про Комиссара Рекса, подумал Хан. Лорд, право слово, был не глупее хвалёного немецкого пса. Хан знал, что Лорд приведёт Реджи куда нужно, и надеялся, что та сумеет объяснить участковому и его внучке Верочке всё, что твердил ей Хан. Но сам он не собирался дожидаться подмоги. Ему страшно было представить, как эти твари выбивают из Рика деньги. А они именно что выбивали, иначе бы давно ушли. Каждая минута была на счету, Хан и так слишком долго проваландался, взбираясь на утёс и утешая Реджи. Так что он рывком вытащил из чурбака топор, которым не так давно вместе с Риком колол дрова, и, прячась в тени, направился к ярко освещённому крыльцу особняка. Когда на это крыльцо выскочил козлина с «береттой» наперевес, заполошно вертя башкой по сторонам — всполошился он потому, что погасла одна камера, — Хан, к тому времени притаившийся за крыльцом, очень аккуратно тюкнул его обухом топора по макушке и отволок в баню. Под присмотр банника. Разумеется, связав и подперев дверь снаружи поленом — для надёжности. Потом он сунул в карман взятую у олуха «беретту» с глушителем, перехватил поудобнее колун и направился в дом. * * * Хан уже понял, что похитители были прежде всего чудовищными раздолбаями, решившими, что у них на руках все козыри. Окончательно он убедился в этом, заметив, что без вести пропавшего третьего гондона двое первых даже не начали искать, более того, они, очевидно, вообще не заметили его исчезновения, занятые Риком. Хан мог бы сказать, что ему везло, если б не заходился так от тоски и тревоги. Если б не осознавал, сколько косяков самолично напорол. Если бы не видел перед собой паука, восседавшего в центре этой паутины. Одна радость — Реджи и Лорд оказались вне досягаемости гондонов. Войдя в дом, Хан замер, прислушиваясь напряжённо, как зверь в чащобе. Куда бы он сам отвёл пленника, из которого надеялся безнаказанно выбить бабло? В подвал? Но ведь похитителям не стоило опасаться, что вопли жертвы кто-нибудь услышит – дом стоял на отшибе. Так что лучше было бы отволочь Рика в его собственную комнату, где могли найтись какие-нибудь личные зацепки, дополнительно деморализующие похищенного. Кроме того, там был ноутбук и другие девайсы, которые могли пригодиться. На всякий случай Хан пробрался к двери, ведущей к цокольному этажу, приотворил её и постоял, прислушиваясь. Тишина и темнота. Отлично. Значит, намерения этих козлов он угадывал с полпинка. Развернувшись, Хан снова вышел на крыльцо, завернул за угол особняка и бесшумно взлетел по наружной лестнице, ведущей на второй этаж. Идею такого архитектурного излишества бывший хозяин особняка привёз в Сибирь откуда-то с Югов. Непонятно было, нахрена сдалась такая лестница в местах, где она обледеневает по восемь месяцев в году. Но сейчас Хан благословлял хозяина за эту придумку. Войдя на огибавшую второй этаж галерейку, Хан прокрался по ней до комнаты Рика, держа «беретту» наизготовку. И встал у окна, которое олигофрены в стадии дебильности даже не удосужились закрыть, оставив откинутым на «форточку». Да и правда, кого им было бояться? Не утонувшего же телохранителя! Выбив из Рика бабло переводом со счёта на счёт, они свалили бы в туман с концами, и он бы отродясь их не опознал: видео и фотоматериалы, по словам Реджи, отсутствовали, а записи с камер нападавшие должны были уничтожить в первую очередь, едва войдя в дом. Хан знал, что и это был его косяк: прошляпил, что клиенты собираются встречать каких-то котов в мешке. Не полезь он с Риком на обрыв, эти «коты» положили бы его и Лорда прямо во дворе. Он скрипнул зубами и очень осторожно заглянул в окно, откуда доносились приглушенные голоса. Картина ему открылась ещё та. Рик сидел на стуле посреди комнаты, его лодыжки были скованы, как и запястья рук, заломленных за спину. Голова низко опущена, но всё равно невозможно было не заметить лиловый кровоподтёк, заливавший левую сторону его лица, и рассечённые губы. Ногой небось пнули лежачего, автоматически определил Хан. Сначала опрокинули наземь, потом ногами поработали. Причём от души. От всей широкой натуры, суки, с удовольствием пиздили беспомощного связанного человека. Нет, не человека, по их мнению. Пидора. Богатея. На таком грех не оттянуться! Волосы и рубашка у Рика были хоть выжми: водой отливали и, видать, не раз. Хан начал было примеряться топором к окну, но решил ещё послушать. Тем более, что в комнате явно начался следующий раунд «деловых переговоров». Двоих подонков, пытавших Рика, Хан намертво запомнил за считанные мгновения на обрыве: оба в цивильном, в неприметных футболках и джинсе; один белобрысый, другой тёмно-русый, с весьма смазливыми и тоже незапоминающимися физиономиями. Но в анамнезе у них, судя по выправке и повадкам, явно имелась служба в каких-то структурах. Один стоял перед Риком, второй маячил позади. Ни тот, ни другой так и не сняли с рук тёмных тонких перчаток. Тот, что был постарше и пониже ростом, белобрысый, – очевидно, Глеб, – шагнул к Рику и приподнял его опущенную голову за подбородок, всматриваясь в распухшее лицо. Уцелевший глаз Рика блеснул остро и зло. А Глеб изрёк почти ласково, причём на неплохом английском: — Ты чего вообще добиваешься? Чтобы мы эту твою Реджи притащили сюда и при тебе пялили? — Нету её у вас, — облизнув разбитые губы, прохрипел Рик. — нету, суки. Иначе давно бы уже привели. Это прозвучало крайне логично, но неразумно. Был ли Рик уверен, что Хан мёртв? Наверное, нет, потому что он явно тянул время. Хан подумал, что ублюдки прокалывались раз за разом — они не добили его самого, упустили Реджи и Лорда, а Рик оказался крепким орешком. Слишком крепким, к несчастью для себя. Хан ждал, что Глеб сейчас снова врежет Рику, но тот наклонился ещё ближе к нему и сказал ещё ласковей: — Если мы сейчас начнём пялить тебя, тебе это только понравится, верно? Иван, усевшийся позади них за стол с раскрытым ноутом в руках, коротко и похабно хохотнул. — Суки, — равнодушно проронил Рик, за что всё-таки получил от Глеба удар рукоятью пистолета в лицо. Он успел дёрнуть головой, и удар пришёлся вскользь, но его и без того разбитая скула тут же закровила. — Хватит уже в игрушки играть, — холодно процедил Глеб. — Короче. Пальцы тебе ломать и зенки выдавливать резону нет, так ты бабло перевести не сможешь. А вот если штаны с тебя снять, у твоего стула сиденье выбить, да под него паяльную лампу подставить, будет куда эффектней. И эффективней. Хан едва не присвистнул. Изобретательный, падла! — Пойди, пошукай девайс в гараже, — распорядился Глеб, обращаясь к Ивану, но тот с досадой скривился и пробубнил, не отрываясь от ноутбука: — Чего сразу я-то? Брякни Серому, пусть поищет и принесёт. — Поговори, ага. Ты там что, в «Одноклассниках» сидишь? — раздражённо бросил Глеб, но всё-таки достал из кармана мобильник. Затолкав связанного «Серого» в баню, Хан не изъял и не отключил его сотовый, это снова был его косяк, но то, что подельник не отвечает, в любом случае насторожило бы остальных. Послушав длинные гудки, Глеб озадаченно пробормотал: — Что за хуйня? Дрочит он там, что ли, или бросил мобилу где-то, придурок? Говорю, пойди проверь, — сердито скомандовал он, поворачиваясь к Ивану. — Давай, давай, шевелись, айтишник херов. Тот нехотя поднялся и, что-то недовольно бормоча себе под нос, шагнул к двери. Субординация у них, однако, была аховая, отметил про себя Хан, собираясь перед броском. Он отсчитал двадцать секунд после того, как за «херовым айтишником» захлопнулась дверь, тщательно прицеливаясь, пока отсчитывал, и хладнокровно всадил пулю в правое плечо маячившего перед Риком Глеба. В следующие несколько мгновений он несколькими ударами топора раскурочил приоткрытое пластиковое окно и влетел в комнату. Рик смотрел на него, как смотрел бы, наверное, на явление архистратига Михаила с огненным мечом — неверяще и благоговейно, приоткрыв распухшие губы. — Привет, — выдохнул Хан, запыхавшись. Чёртово окно оказалось достаточно прочным, следовало включить в полевые тренинги выбивание пластиковых окон, причём уже без топора. — Прости. Прости, я щас. Глеб, отлетевший к стенному шкафу, не двигался, под ним расплывалась багровая лужа. Отлично, подумал Хан, переворачивая его ногой и поднимая вылетевшую у того из рук «беретту». Рик, конечно, уже изрядно насиделся скованным, но ещё пара минут ничего не решала — вот-вот должен был вернуться Иван, заслышавший грохот и возню. Вряд ли он сразу скипнёт, не проверив, что происходит в комнате. Хан спокойно встал между Риком и дверью. Когда дверь чуть скрипнула, он, не раздумывая, пару раз шмальнул по ней сразу из двух стволов, морщась от грохота и пороховой вони. За дверью, в которой моментально образовалась дымящаяся дыра, воцарилась поистине гробовая тишина. Рик, невольно пригнувшийся на стуле, продолжал смотреть на Хана во все глаза, один из которых был подбит, но сверкал так же восторженно, как здоровый. — Щас-щас, потерпи ещё минутку, — прохрипел Хан и кашлянул. В ушах у него всё ещё звенело. Что уж говорить о Рике, которого вот уже больше часа мудохали эти подлюки! Пнув покачивающуюся на петлях дверь, Хан со стволами наперевес выглянул в коридор. Иван валялся у стены и слабо скрёб по ламинату ногами, то ли пытаясь встать, то ли агонизируя. Оружия в его руках не было. Хан засунул один из пистолетов за ремень, вышел в коридор и свободной рукой поднял закатившего глаза гадёныша за шкирботник. Тот был жив, даже не ранен и пытался что-то невнятно блеять. Хан для верности приложил его пару раз башкой об стену, обыскал, нашёл ещё один ствол и присоединил к своей коллекции. Потом вернулся в комнату, волоча Ивана за собой, и небрежно швырнул в угол рядом с подельником. Глеб, немного прочухавшись, поспешно отполз в сторону, оставляя на полу скользкий кровавый след. — Ключи от наручников, — не повышая голоса, скомандовал Хан и, нагнувшись, ткнул Глеба стволом в подбородок. — В кар-кармане… — заикаясь, прокаркал тот. — В левом. В куртке… Хан брезгливо, двумя пальцами, достал ключи, подошёл к Рику и завозился с наручниками. Тот уронил затёкшие руки, едва освободившись, и пробормотал: — Спасибо. Как… ты… выбрался? Хан, присевший на корточки возле стула и отпиравший браслеты на его лодыжках, поднял голову, всматриваясь в его исказившееся лицо. — Повезло, — отрывисто ответил он — В айфон шмальнули. А дальше всё просто было. Выплыл и обратно на эту же стенку влез. Мы же там крючьев очень кстати понабивали. Мы долбоёбы, но молодцы. Рик длинно выдохнул и вытянул ноги. Потряс головой: — А Реджи? Она где? — В бане пряталась с Лордом, а сейчас за подмогой в посёлок побежала, — легко объяснил Хан и выпрямился. — Всё хорошо, правда. Он хотел похлопать Рика по плечу, но вышло так, что погладил. По плечу, по шее и по влажным от воды взъерошенным волосам. Лежащий на полу Глеб выстонал что-то невнятное. Иван вообще не подавал признаков жизни, запрокинув посеревшее лицо. Притворялся или в самом деле был без сознания, Хан выяснять не стал. — Ты почему не сделал так, как они говорили? — негромко и сердито спросил он, помогая Рику подняться на ноги. — Сколько они у тебя требовали? Миллион небось? Или два? — Три, — Рик растянул в усмешке запёкшиеся губы. — У меня даже нет таких денег. Всё в активах, — он покачнулся, и Хан поддержал его под локоть. — И я ждал… я знал, что ты всё равно придёшь. Хан стиснул зубы. — Да за такие деньги они тебя запытали бы! А если бы я не пришел? Если б не выплыл, твою мать?! — Тогда бы тем более хуй им, сукам, — едва слышно прошептал Рик, глядя на него упрямо и радостно. — Но ты же пришёл. Хан на секунду прикрыл глаза. А потом глубоко вздохнул и сказал: — Ты иди пока в ванную. Иди, умойся. А я тут с этими гондонами… потолкую. О жизни и любви. Он шагнул в сторону гондонов, нагнулся и подобрал с пола брошенный там топор. — Мистер Тайлер! Не уходите! — захрипел Глеб, приподнявшись на локте и в ужасе уставившись на Хана. — Он сумасшедший! Он нас убьёт! Хан расхохотался — ей-Богу, это было даже трогательно! — и мягко подтолкнул к ванной озадаченного Рика. Подождал, пока за дверью зашумит вода, и негромко сказал, обращаясь к обоим говнюкам: — Это да, я сумасшедший. Вы меня убивали, его пытали. Вы же не ждёте, что я с вами цацкаться буду? — он подбросил топор в руке. — Мне отмщение, и аз воздам, как в Библии написано. Давайте, суки, начинайте молиться. — Чего ты хочешь? — простонал Глеб, вновь пытаясь отползти, но было уже некуда, он упирался лопатками в стену. — Чего… ты… не надо! — отчаянно вскрикнул он. — Мобилу достань свою, — коротко велел Хан и, дождавшись, когда тот торопливо, трясущимися от боли и страха пальцами нащупает в кармане мобильник, бесстрастно продолжал: — Камеру на запись поставь и начинай рассказывать, падла. — Ч-что рассказывать? — запнувшись, квакнул Глеб. — Всё, — лаконично ответил Хан. — С самого начала. Пой веселее, канарейка херова. И ты можешь подпевать, — кивнул он бледному, как полотно, Ивану. Когда Рик вышел из ванной, вытирая полотенцем мокрые волосы, обе «канарейки» как раз закончили выступление, и Хан деловито опустил в карман выхваченную у Глеба мобилу. — Всё нормально? — тревожно спросил Рик. — Более чем, — заверил его Хан. Нормально не было. Отнюдь. Было тошнотно и мерзко, но размышлять об этом времени не оставалось: в коридоре раздался дружный топот нескольких пар ног. Через секунду в комнату ворвалась целая толпа: запыхавшаяся Реджи, державшая за ошейник сурового Лорда, облегчённо заулыбавшиеся Прохор с Тошкой, оба в камуфляже, и участковый Федотыч с табельным ПМ в здоровенной ручище. Реджи на миг застыла, а потом зарыдала в голос и кинулась на шею покачнувшемуся Рику. — Привет, — весело гаркнул Цыган, влезая в выбитое окно. Он тоже был в полном полевом обмундировании и даже с болтавшейся на шее чёрной маской. Пижон! — Развлекаешься тут без нас, татарва? Оттопыриваешься не по-детски? — Присоединяйтесь, босяки, — через силу ухмыльнулся Хан и подмигнул ему. Жизнь налаживалась. Но не совсем. Вернее, совсем не. * * * Кабинет Кэпа тонул в полумраке, освещённый только зелёной настольной лампой. Когда Хан без стука вошёл в этот кабинет, уже наступила полночь. Глухая сибирская полночь. Но Кэп сидел в своём директорском кресле. Ждал, сцепив большие руки на полированной столешнице. При виде Хана он чуть откинулся назад и то ли коротко улыбнулся, то ли покривился. — Вот чуял же я – что-то не так пошло. – Всё не так, – ровным голосом подтвердил Хан. – А ты когда догадался? — спокойно и почти весело поинтересовался Кэп, глядя, как Хан приближается к его столу с «береттой» в руке. За последние часы эта чёртова «беретта» будто вросла в его ладонь. — Да, наверно, сразу, — так же легко отозвался Хан, останавливаясь перед столом. — Реджи, конечно, могла сдуру открыть калитку этим уродам, но она не открывала. Значит, кто-то им электронный ключ дал. И про то, что я болтаюсь на утёсе, знал только ты, отче. Они пришли именно туда. И наоборот, то, что Рик со мной, ты как раз не знал. То-то они обрадовались, как дети малые, когда его увидели, — Хан брезгливо поморщился. — Ну и ебланов же ты себе набрал. Просрали все полимеры. — Они бы не просрали, — неторопливо возразил Кэп, продолжая с сожалением его разглядывать, — если бы ликвидировали тебя, как я приказал. — Вот и я говорю, ебланы, — пожал плечами Хан. — И сдали тебя сразу же, раскололись до жопы. — Ай-я-яй, печаль какая, — вздохнул Кэп, наморщив лоб. — но, как говаривал в своё время Иосиф Виссарионович, других писателей у нас для вас нет. Ведь ты бы не согласился? Хан лишь тяжело посмотрел на него, и Кэп усмехнулся краем твёрдых губ. — Тебе что, бабла мало было? — всё-таки не выдержал Хан. — Нахера так мараться-то? — Кризис, Слава, — Кэп назидательно поднял палец. — Кризис и санкции. А таких клиентов, как эти извращенцы, сам Господь велел драть, не жалея. — Он тебе лично об этом сказал? Господь? — процедил Хан. Ему стало трудно дышать от ярости и отвращения. — В огненном кусте явился, как апостолу Павлу? Кэп ёрнически округлил глаза: — Что-то ты так активно за этого пидора и его мадам вступаешься, просто как за родных. Подружился, что ли, м? Крепкой мужской дружбой? — и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Так как же ты выкарабкался, Слав? Чисто теоретически интересно. Меня заверили, что пуля тебе в бочину угодила, и ты со скалы в воду грохнулся. Там глубоко, я знаю. И промахнуться в упор они не могли. Соврали? — Нет. Не соврали. Пуля в айфон попала, он у меня в футляре металлическом, — равнодушно пояснил Хан. — А-а, вот оно что, — Кэп уважительно покрутил бритой головой, — Умеют же иногда китаёзы что-то ваять. Чудеса! Ну, а режиссёрша куда запропастилась? Эти дурни доложили, что она типа в город поехала. — Вот тут соврали, чтобы не париться, — пожал плечами Хан. — В бане она с Лордом сидела. — Вот же долбоёбы, прости Господи, — вздохнул Кэп и потёр ладонью затылок. — Это называется — тогда возьмите лучших из худших. Но знаешь, Слав, я отчасти даже рад, что они тебя не ухайдокали. Невзирая на то, что я сейчас из-за этого надолго сяду. — Ну да, ну да, — раздумчиво согласился Хан, — верю, что ты рад. А остальные наши пацаны ведь и не знали ничего? Это ты мне специально наплёл, что они, мол, отказались от таких випов, западло им стало? Он не спрашивал об этом ребят — не до того было. — Угу, — лениво подтвердил Кэп. — Я-то знал, что ты, толерантный ты наш, согласишься, а остальные могли не только отказаться, но и раззвонить лишнего про этих голубков заморских. А те начали бы трындеть, что охраны мало, и дом на отшибе. А тут всё шито-крыто оказалось, полное инкогнито, и ты их устроил на все сто, Ха-ани, — он издевательски хохотнул. – В порнухе небось поедешь сниматься, а? — Вопросик можно? — бесстрастно проронил Хан, пропустив его слова мимо ушей. — А Васильну свою ты тоже велел бы ликвидировать, если б она между тобой и тремя лимонами баксов встала? — Ну ты сравнил, — Кэп укоризненно нахмурился. — Она супруга мне, сколько лет вместе, из Чечни меня ждала, сам знаешь. — А, то есть за три лимона бы не укокошил, — Хан поднял бровь. — А за сколько? За пять? За десять? Кстати, она знала о твоих сучьих задумках насчёт Рика и Реджи? — Нет, — отрезал Кэп. Массивное лицо его внезапно побагровело — всё-таки Хан попал в больное место. — Ни к чему ей было знать. Жалостливая она. — Ну что ж, значит, сейчас из тюрьмы будет тебя ждать, — безразлично констатировал Хан и вдруг, не меняя позы, снова вскинул «беретту». Кэп и бровью не повёл, а он тщательно прицелился и выстрелил — в большую фотографию в позолоченной рамке, висящую над директорским креслом. Ту, на которой тогдашний премьер-министр вручал Кэпу, то есть капитану Михаилу Полуэктову, Звезду Героя. Осколки стекла брызнули во все стороны, посыпались вниз, на ковёр. Кэп так и не шелохнулся. Распахнулась дверь — в кабинет ворвались Цыган с Прохором и менты. — Слава! — тревожно выкрикнул Цыган, бросил взгляд на невредимого Кэпа и облегчённо перевёл дух. — Слава КПСС! — отрапортовал Хан с вымученной улыбкой и протянул ему «беретту» рукоятью вперёд. — На, забирай. А вы, ребята, — он повернулся к ментам, — вы этого паука забирайте. На продолжавшего сидеть за столом Кэпа он больше не смотрел. Его как-то сразу попустило после выстрела. Цыган обнял его за плечо, и они вместе вышли в слабо освещённый коридор бывшей «швейки». Хан автоматически огляделся в поисках Рика и Реджи, и Цыган успокаивающе объяснил: — Тошка с Лордом их в больницу повезли, американцев твоих. — Понял, — бесцветным голосом откликнулся Хан. — Мобилу дай, я им позвоню, надо же узнать, где они теперь захотят жить. Навряд ли в Заречье. Но Реджи и Рик наотрез отказались съехать из зареченского особняка в гостиницу, твердя, что за оставшиеся дни их пребывания в России с ними ничего страшного уже не случится. И что этот дом стал для них прямо родным. Реджи так вообще заявила, что в бане она видела «бан-ник» и хочет с ним ещё пообщаться. Хан даже развеселился, всё это услышав. Так что к полудню того же дня, после больницы и ментовки, где Хан, Рик и Реджи давали показания, все они, вместе с Цыганом, Прохором и Тошкой, вернулись в зареченский особняк и стали доводить его до ума во всех отношениях. В первую очередь в отношении безопасности. Вместо того, чтобы упасть и спать, они принялись вешать дополнительные камеры, менять высаженное Ханом окно и разнесённую вдрызг дверь, а также вытаскивать из скалы под домом вбитые туда крючья. Понятное дело, всё это уже после того, как в особняке похозяйничали менты и зафиксировали все детали места преступления. — Вам улететь-то разрешат? — на ломаном английском поинтересовался Цыган у Реджи, когда они все собрались внизу, в столовой, перекусить, чем Бог послал — а Бог послал внучку Федотыча Верочку, прикатившую из посёлка на велосипеде с мешком картошки и двухлитровой банкой солёных огурцов. Картошка оказалась свежего урожая, разваристой, с постным маслом — за уши не оттащить. — Главный терпила здесь я, — важно похвастался Хан, хрустя огурцом. — А Интерпол на что? — удивился Рик. — И Интернет. — Мы задерживаться не можем, — сказала Реджи с сожалением. — у нас виза, билеты… и скоро съёмки, Надо готовиться, — она расстроенно покосилась на разбитое лицо Рика, которому в больнице зашили рассечённую щёку и бровь, а тот весело ей подмигнул. Здоровым глазом. Цыган понимающе кивнул и заявил: — А у нас теперь будет новое начальство. Тактичностью он никогда не отличался, и за это Хан был ему даже благодарен. Но посмотрел на него с таким же удивлением, как Тошка и Прохор, не понимая, про что этот трепач толкует. — Вот сидит, — объяснил Цыган, нагло ткнув пальцем в сторону Хана, и тот чуть не подавился картофелиной. — Темирханов Вячеслав Олегович, можно не только жаловать, но и любить. И заржал, оглоед. А Тошка и Прохор переглянулись с Риком и Реджи… и радостным хором взвыли: — Йез-з-з! Рик даже вскинул над головой большие пальцы обеих рук. — Издеваетесь?! — свирепо осведомился Хан, глотнув рассола прямо из банки. У него даже в ушах зазвенело. — Ну, а кому ещё рулить? — Цыган театрально развёл руками. — Слав, реально смотри на вещи. Больше некому. Ты у нас тут самый умный. Культур-мультур опять же. И по-английски шпрехаешь, как Шекспир Уильям. И юрфак закончил. И герой, — он опять перешёл с русского на английский, — всех спас, как Чёрный плащ. И вообще красивый. — Издеваетесь, точно, — безнадёжно и беспомощно повторил Хан. Он как-то сразу понял, что соскочить не удастся, придётся принимать командование тонущим кораблём. Репутацию предприятия Кэп, конечно, своей подлянкой попортил, но — тут Цыган был прав — история чудесного спасения звёздных американцев уже получила в Интернете широкую огласку, и можно было надеяться, что корабль всё-таки выплывет. Однако сейчас Хан не хотел об этом думать. Просто не мог. У него и без того башка трещала, как грецкий орех в безжалостной ладони. К вечеру, когда все домработы были закончены, Цыган обеспокоенно спросил: — Нам, может, тут остаться? — Да на фига, — Хан благодарно потрепал его по плечу. Он знал, что дома Цыгана дожидается беременная жена, Прохора — двое спиногрызов, а Тошку — девушка. Они и так отдали Хану и его випам кучу времени и сил, а назавтра всех ждало дежурство на разных объектах. — Я сейчас сигналку включу, — заверил парней Хан, — и мы все спать завалимся. Сил уже никаких нет. А вы езжайте по домам, мужики. Спасибо вам. — Ну смотри, — озабоченно сказал Цыган. Все трое обнялись с Ханом и Лордом, пожали руки американцам и отчалили на «крузаке» Прохора, громадном, как трамвай. Когда ворота за ними закрылись, Реджи, Рик и Хан посмотрели друг на друга. — Идите, правда, ребята, отдыхайте, — мягко велел Хан. — Мы чёрт-те сколько уже на ногах. Идите, идите. И те послушно, гуськом, как в детском садике, поднялись по наружной лестнице в спальни. Хан тем временем включил сигнализацию, отправил Лорда во двор и рухнул на кровать в своей комнате за кухней, даже не разбирая постели и не раздеваясь. Сил и правда не осталось. Но сон не шёл. И дело было не в том, что болел разбитый бок и ободранные о скалу руки. Болело и заходилось от тоски сердце. «Кризис и санкции. А таких клиентов, как эти извращенцы, сам Господь велел драть…» «Как говаривал в своё время Иосиф Виссарионович, других писателей у нас для вас нет. Ведь ты бы не согласился?» «Я отчасти даже рад, что они тебя не ухайдокали…» «Что-то ты так активно за этого пидора и его мадам вступаешься, просто как за родных...» Голос Кэпа всё звучал и звучал у него в голове. Кто-то осторожно поскрёбся в его дверь, почти неслышно. Хан подумал почему-то, что это, наверное, Реджи – за столом она то и дело с тревогой на него взирала, несмотря на весёлую болтовню про «бан-ник». — Входи, — устало разрешил он, спуская ноги с кровати, и потёр обеими ладонями лицо. Но это оказался Рик. * * * Вот кому пришлось гораздо хуже, чем Хану, хотя в больнице ему выдали обезболивающее. Его симпатичное лицо ещё сильнее распухло, и вообще он был похож на жертву автокатастрофы. Хан только языком сожалеюще цокнул, разглядывая его. — Чего не спишь? Больно? — сочувственно спросил он и встал. Рик качнул головой и коротко отозвался: — Неважно. Тебе больнее. Голос его был тихим и хриплым, а взгляд — тревожным. Хан мгновенно понял, о чём он толкует. Вернее, о ком. — Мы же воевали вместе. Он меня прикрывал. Всегда. Всегда, — глухо и сбивчиво проговорил он, чувствуя, как садится голос. — Полковник наш рождён был хватом, слуга царю, отец солдатам… — пробормотал он по-русски и стиснул зубы. — И тут… из-за бабла… просто из-за бабла… это хуже, чем когда меня духи подстрелили, – он с силой выдохнул, пытаясь успокоиться, и кое-как улыбнулся. – Ничего, я тогда выжил и сейчас выкарабкаюсь. Ты не переживай… Он запнулся. Рик стоял так близко, что он чувствовал тепло его тела. И смотрел в упор. Не шевелясь. Не произнося ни слова. Но Хан вдруг понял, зачем тот пришёл сюда – понял так ясно, как если бы Рик сам об этом сказал. Он пришёл его утешить. Так, как умел. Как хотел. Хан затаил дыхание. «Химия». «Ты отдаёшь человеку себя. Как и он. Это полное доверие, абсолютное…» Так, всё. Хорош. Он сцепил руки за спиной, чтобы не коснуться Рика. Чтобы не задеть собственный спусковой крючок. Прикусил губу на миг. И спросил почти беззаботно: — Ты обезболивающее принимал? — Нет ещё, — тоже помедлив, чуть удивлённо отозвался Рик. — Это хорошо, — вздохнул Хан и шагнул мимо него к двери. — Тогда пошли. Узнаешь, как русские мужики в горе утешаются и от рефлексий избавляются. Давай, пошли. Рик снова помолчал. Потом глубоко вздохнул и поднял на Хана потемневший взгляд. У того даже сердце защемило, таким растерянным и беззащитным он был… но он решительно потянул Рика за собой. Они спустились по лестнице в столовую, и Рик, натянуто улыбаясь запёкшимся ртом, подошёл к кухонному бару. Распахнул его, достал бутылку «Белой лошади» и взвесил в ладони: — Ты про это? — Поставь фигню на место, — командирским голосом распорядился Хан, чуть усмехнувшись. — Сейчас ты будешь инициирован в настоящие русские мужики. Только Реджи надо взять с собой. И Лорда. Нельзя их тут одних больше оставлять. Он думал, что Реджи придётся нести на руках, но она, к его изумлению, сбежала по лестнице бодро, как девчонка, едва Рик ей позвонил, — открылось второе дыхание, как у остальных. Лорд следовал за ней. Они вышли наружу, и Хан снова поставил дом на охрану. Все пошли через лесок, светя перед собой фонариками и время от времени почёсываясь. Комаров в лесу никто не отменил, но в траве трещали кузнечики, и тёплый ветер пах летом и солнцем. Когда они подошли к посёлку, Хан смело постучал в окошко крайней избы, зайдя в маленький, чисто выметенный, но даже не огороженный дворик. Остальные озадаченно и неловко топтались позади него. — Баб Маш, — торопливо сказал Хан, когда из-за оконной створки высунулась старушечья голова, повязанная белым платком. — Самогонка есть?.. Самогонка нашлась. Хан не зря привёл гостей именно сюда. Баба Маша гнала лучшую в посёлке табуретовку. Они сели пить её там же, на длинной лавке вдоль стола в избе бабы Маши, которая молча поставила перед ними на выскобленную добела столешницу литровую бутыль с прозрачной жидкостью, миску с квашеной капустой и солёными огурцами. А ещё – корзинку с крупно нарезанной ковригой ржаного хлеба, гнутые вилки и три гранёных стакана. Потом подумала и добавила ещё один. Лорд, усевшись на домотканый половик, внимательно и с укоризной взирал на это безобразие. Хан первым опрокинул в себя содержимое своего стакана, коротко выдохнул, крякнул, покрутил головой и смачно хрупнул огурцом. Рик смело последовал его примеру, но всё-таки закашлялся, и Хан заботливо постучал его по спине. Реджи с опаской понюхала свой стакан и простонала: — Какой ужас! Посмотрела на Рика, на Хана… и осушила стакан одним глотком. Хан быстро подсунул ей огурец. — Молодчина, девка! — басом одобрила баба Маша и тоже выпила. Отломила кусочек хлеба, сунула в рот и строго добавила: — Ну вот, остальное пусть мужики пьют. А нам хватит. Мы пока споём. Она размотала свой платок — на плечи ей упали седые жидкие косы — оперлась на стол локтями и завела сильным грудным голосом: — Ой, то не вечер, то не вечер, мне малым-мало спалось… И Хан подхватил, глядя, как у Реджи, которая тоже облокотилась на стол, по бледным щекам покатились слёзы. По щекам, по рукам, капая на столешницу. — Ха-ани… — прорыдала она, отчаянно взирая на него. «Ох, пропадёт, он говорил, твоя буйна голова…» — Всё хорошо, Реджи, — прошептал Хан. Протянул руку и утёр ей слёзы тыльной стороной ладони, как маленькой. И встретил внимательный взгляд Рика. Обратно они возвращались той же протоптанной тропинкой, покачиваясь и спотыкаясь. Тропинка плясала под ногами. Рик тащил на руках Реджи, и Хан всё боялся, что тот её уронит, но Рик упрямо мотал башкой и свою сладко уснувшую режиссёршу Хану не отдавал. Трезвый Лорд бежал впереди, беспокойно косился на них и изредка осуждающе взлаивал. Но они всё-таки дошли до дома благополучно. И даже разобрались с сигналкой, которая Хана к тому времени изрядно задолбала. «Что это, в самом деле, то разуюсь, то обуюсь, на себя в воде любуюсь», — с досадой думал он, кое-как объясняясь с дежурной на пульте. Он не помнил, кто там сегодня, Марьяна или Аня. Попав наконец в дом, Хан из последних сил загнал Рика и Реджи в собственную спальню — на второй этаж те вряд ли сумели бы подняться, — а сам завалился на узкий диванчик у кухонного стола и заснул беспробудным сном. Самогонка бабы Маши и песня помогли. Гештальт закрылся. Всё закончилось. * * * Ещё через два дня Хан, Реджи, Рик и Лорд стояли в международном аэропорту столицы Сибири и смотрели друг на друга. Рик был в тёмных очках, закрывавших синяк под глазом, в бейсболке и потёртых джинсах. Студент студентом, только подгулявший и вляпавшийся в историю. Реджи со своими камерами на плече казалась растерянной и нахохлившейся, как маленькая грустная птица. Они молчали. Что уж тут было говорить? Но Рик нашёл, что сказать. — Мы тебе пришлём приглашение, — решительно заявил он, в упор глядя на обалдевшего Хана. — Тебе и Лорду. Лорд, услышав своё имя, бойко завилял хвостом. — Э-э… — только и протянул Хан. — Нью-Йорк посмотришь, — с жаром продолжал Рик, не слушая этого невнятного мычания. — Теперь наша очередь тебя поить. И вообще… Я уже скучаю. Реджи расцвела, засмеялась и торжественно обняла Хана, а потом Лорда. Рик же сперва обнял Лорда, а потом Хана. Крепко. Очень крепко. Потёрся о его щёку здоровой щекой, разомкнул объятия и шагнул прочь. Хан смущённо чмокнул Реджи в макушку, и та поспешила за своей звездой. Они ещё помахали руками из зоны досмотра и исчезли из виду. «Вот и всё», — подумал Хан растерянно. «Ничего не всё», — прочёл он в весёлых глазах Лорда. — Так что, поедем, что ли? — нерешительно осведомился Хан, и Лорд радостно подмёл лохматым хвостом аэропортовский бетон. — Вот же пижон, — укорил его Хан, сам начиная улыбаться. — Того и гляди, пристрастишься по Америкам раскатывать. Ну, я ещё подумаю. Пошли, чего стоять? Работы полно, за нас никто не сделает. И они пошли. КОНЕЦ