Сестрёнка

Холодный ноябрьский дождь барабанил по окнам, выбивая свой ритм, как тогда… Тот самый ритм, который полностью отображал душевное состояние девушки, сидящей на подоконнике. Печаль и безысходность. Эти два чувства стали неотъемлемой её частью. Сегодня ночью она не уснула. Она думала… Думала о прошлом. В чём же она ошиблась? Где оступилась? Это больно. Больно, как же больно даже думать о прошлом… Самые несчастные — это счастливые в прошлом люди. Как же это все пережить? Как? И почему эти душевные ссадины такие болючие? Как будто вывернули кишки наружу и свисают они до самого пола. Отвратительное зрелище и чувство. Изначально девушка хотела спрятаться от всех лишь на пару недель. Она знала что Малфой бы мигом нашёл её дома, а Блейз бы уговаривал с ним поговорить. А ей этого не хотелось. Потом Гермионе стало стыдно за свой поступок. Ведь семья и друзья были не виноваты. И тогда уже девушка не знала как сделать первый шаг. Трусиха. Так и шли дни, один за другим. Тишину нарушил стук в дверь: — Солнышко, ты уже встала? — за дверью послышался голос Ванессы. Именно она помогла Гермионе не свихнуться от боли. Она приютила девушку у себя, окружила любовью и заботой. — Да, — Забини спрыгнула с подоконника и открыла дверь. — Я отъеду ненадолго. Если что, звони. Угукнув в ответ, Гермиона закрыла дверь. Как же она устала… Устала притворяться, что всё хорошо. Устала натягивать фальшивую улыбку. Это не она, это не её… — Так, нужно прогуляться, — пробормотала она и стала одеваться. И снова всё на автомате. Шапка, пальто, сапоги. Одевшись, девушка взглянула на своё отражение в зеркале. Всё как обычно: бледное лицо, потресканные губы, синяки под глазами. Вроде обычный вид, но было здесь кое-что и новенькое. Пальто уже не могло скрыть выпирающего животика. Гермиона улыбнулась. Вот та причина, ради которой она держалась всё это время. В ней росла маленькая жизнь. Только ради неё она теперь жила. Ребёнок стал её ниточкой, которая не позволяла упасть. — Ну что, солнышко, — тихо заговорила она. — Погуляем сегодня в парке? Закрыв за собой дверь, она вдохнула прохладные воздух. И тут у неё в голове что-то щёлкнуло. Она быстро достала палочку из кармана, и воздух разорвал хлопок аппарации.

***

Девушка стоит посреди длинной улочки. Каждый домик, каждая скамейка были ей знакомы. Почему здесь? Она и сама не знала. Но именно сейчас захотелось снова пройтись по улочкам Хогсмида, зайти в уютное кафе и выпить чашечку горячего шоколада. На улице было мало народу, все куда-то спешили, о чём-то разговаривали. Никто не обращал на неё внимания. Боялась ли она встретить кого-то из знакомых? Нет. Она знала, что все сейчас заняты и им не до прогулок в Хогсмиде. Но все магазины, ларьки и ресторанчики ей были не интересны. Она хотела лишь в одно место. Маленькое кафе, которое находилось почти на окраине деревни. Когда-то они с Драко чисто случайно нашли его, и с того момента оно стало их местом… И вот она уже сидит за маленьким столиком у окна и ждёт свой заказ. Ничего тут не изменилось. Те же маленькие столики с диванчиками. Те же бежевые стены. Тот же персонал. Всё как тогда… От воспоминаний на глаза снова навернулись непрошенные слёзы. — Ваш заказ, — тоненький девичий голосок вырвал её из мыслей. — Спасибо. — Какой месяц? — милая черноволосая девочка указала на живот Забини. — Кого ждёте? — Пятый, — Гермиона погладила животик. — Ещё точно не знаю, но почему-то уверена, что будет сын. — Поздравляю, — она мило улыбнулась. — Представляю, как рад ваш муж. — Да, наверное… — Гермиона уставилась в чашку и попыталась незаметно вытереть слёзы. — Простите, я что-то не то сказала? — Нет, всё хорошо. — А я вас помню, вы приходили к нам раньше с молодым человеком. Он потом ещё часто заходил к нам, один. Только вид у него был… Прямо как у вас сейчас. Как будто ему жить не хотелось, — девочка печально посмотрела на Забини и оставила её одну. «Как будто ему жить не хотелось», — отдавалось эхом в голове Гермионы. Малфою не хочется жить? Глупость. Или нет? Ну вот, опять… Опять эти мысли. Опять больно. Хотя нет. Больно всегда, а мысли лишь усиливают эту боль. Если бы люди могли умирать от мыслей, она давно была бы уже мертва. Из раздумий её вырвал знакомый голос: — Как чувствовал, что встречу сегодня вас, мисс Забини, — голос Альбуса Дамблдора нельзя ни с чьим спутать. Его ярко-синие глаза, выглядывающие из-под очков-половинок, как всегда, смотрели на неё приветливо. — Профессор Дамблдор? — глаза у Гермионы расширились. — Простите, я не заметила вас. — О, ничего страшного. Я присяду? — Д-да, конечно… Дамблдор удобно разместился на диванчике и внимательно уставился на девушку. Он изучал её около минуты, а потом: — Долго будете притворяться? — Что, простите? — Гермиона впала в ступор. — Вы знаете, о чём я. — Профессор, вы ошибаетесь. У меня всё чудесно, — она попыталась как можно беззаботнее засмеяться, но, увидев взгляд Дамблдора, тут же затихла. — Громким смехом не скроешь дикой боли, — от его пронзительного взгляда хотелось спрятаться. — Я же вижу, в чём дело. И она не выдержала, она выдала всё. Как ей тяжело, как больно. Как узнала, что беременна. Как плакала по ночам. Как потом боялась вернуться. Всё… Всё что болело, все, что на душе. Раненой, изрезанной ножом душе. Прошлое… Как-то ей сказали: «Прошлое бывает слишком тяжелым для того, чтобы повсюду носить его с собой. Иногда о нем стоит забыть. Хотя бы ради будущего». Но факт в том, что невозможно забыть те дни, когда ты был счастлив. Они навсегда запечатываются в твоей голове, воспоминаниях, мыслях. Ты живёшь с этим, неся на своих плечах невыносимо тяжёлую ношу. Дамблдор внимательно её слушал. Его лицо выражало полную умиротворённость. Он знал всё… — Любая физическая боль переносится гораздо легче душевной. Для душевной боли нет анестезии и лекарств. Ее надо пережить. Боль уйдёт лишь тогда, когда ты перестанешь любить человека. — Значит, моя боль на всю жизнь? — пробормотала Гермиона, почти шёпотом. — Кто знает? — он пожал плечами. — Может, боль пропадёт. — Но как она пропадёт? В чём секрет? — Секрет в том, что с каждым разом ты будешь чувствовать ее все меньше и меньше до тех пор, пока не потеряешь способность что-либо чувствовать, — Дамблдор снова внимательно взглянул в глаза Гермионы. — Но я надеюсь, что этого не случится. Очень скоро боль пройдёт. Главное, не сглупи в определённый момент. Дамблдор быстро встал и направился к выходу. — Приятно было поговорить, мисс Грейнджер. Всего доброго. Гермиона ещё не успела рот открыть, как профессор уже скрылся в дверном проёме. Девушка пыталась переварить его слова. О чём он? В какой момент не сглупить? Много вопросов — ни одного ответа…