Зеркало и Волшебство

Голова болит, как после недельного запоя, а мышцы нестерпимо ноют, будто Хосок долгое время занимался спортом. Виски неприятно гудят, но парень не может даже пальцем пошевельнуть, чтобы их хотя бы помассировать. Да, так прескверно он себя давно не чувствовал. Пару минут он продолжает лежать неподвижно, ощущая под собой жёсткий диван. Хосок на пробу ощупывает его и, по порванной в определённом месте обивке, определяет, что находится у себя дома. Вдруг до его сонного мозга доходит, что какое-то время назад он был в другом мире. Хосок широко распахивает глаза, о чём тут же жалеет, потому что солнечный свет из окон нещадно ослепляет. Когда он привыкает к яркости дня, Чон поднимается на локтях и осматривается: ну точно, он дома, лежит на своём древнем диване, смотрит на свои облезлые обои, которые оторвались возле шкафа, видит свои коллекционные фигурки, которые покрылись тонким слоем пыли. В общем, картина маслом: Хосок находится в собственной съёмной квартире. Он подрывается со скрипучего дивана к окну. Пару раз споткнувшись, он добирается до места назначения и припадет к заляпанному стеклу, которое скорее захотелось отмыть. За окном стоял невзрачный серый и скучный пейзаж. Голые деревья с поломанными ветками, медленно собирающиеся грозные тучки, неторопливо скрывающие за собой тёплое солнце, пожухлая трава, в некоторых местах припорошённая снегом. Похоже, в том мире, если он, конечно, не приснился Хосоку, время идёт чуть быстрее и сейчас здесь где-то середина ноября, в то время как там уже декабрь. Хосок вдруг вспоминает о том, что если всё это было взаправду, то его одежда и рюкзак остались в том мире. И зеркало тоже.  — Чёрт, ну и как мне теперь попасть обратно? — задает риторический вопрос в пустоту Хосок. Теперь все пути назад отрезаны. Почему? Да потому что у Хосока силы на исходе и ближайшее время, когда они восстановятся — неизвестно. Во-вторых, он не помнит того заклинания, которое помогло бы ему высвободить магию. В-третьих, он понятия не имеет, как ему связаться с другим миром, ведь не факт, что даже если ему удастся перенестись обратно, он вдруг не окажется в совершенно другом месте. Хосок грузно оседает на пол и прикрывает лицо руками. А вдруг это всё нереально, вдруг ему просто всё приснилось, пока он уставший от работы завалился спать? Вдруг никогда и не существовало никакой академии Мей, Монкута с Бельхером, Чимина, Тэхёна, Чонгука, Намджуна, Джина и… Юнги тоже? Хосок не хочет в это верить, он просто не может. Некоторое время он неподвижно сидит на полу, предаваясь раздумьям, но после решает заняться хоть чем-то, чтобы отвлечься. Когда Хосок встаёт, он слышит шелест бумаги в кармане джинс (и когда он только переоделся?). Чон аккуратно достаёт свёрток и видит на нём надписи. Он не может поверить своим глазам. Сердце начинает стучать быстрее, отбивая неровный темп. Хосок узнает этот почерк из тысячи. Это Юнги написал. Чёрт, да он миллион раз видел его красиво выведенные буквы, чтобы точно определить, как какой-нибудь сыщик, что это точно написал Мин, а не кто-то ещё. На записке написано всего три слова, но Хосок как и ранее не может ничего разобрать. Всё, что ему удаётся понять, это маленькую, еле заметную приписку «От Юнги»». Он горько улыбается, осознавая, что это всё же был не сон, но в тоже время, получается, что он оставил всех там, даже не попрощавшись.

***

Через пару дней Хосок находит в себе силы и приходит в университет, где преподаватели долго отчитывают за настолько длительный пропуск и грозятся отчислением. В этот же день Чон возвращается на работу, где на него уже орёт начальник и косо смотрит Чжухон, которому приходилось всё это время работать за двоих. На следующий день позвонив в компанию, куда его должны были принять ещё в начале октября, Хосок узнаёт, что его место занял какой-то другой парень. Разбитая мечта больно колет сердце, а тупая боль, проходящая по всему телу, ноет и назойливо повторяет одно и тоже: «Домой». То, что так жадно просится обратно, называя это «домом», подразумевает другой мир, тот, которому и должен принадлежать Хосок. Увы, за него всё решили ещё до его рождения. С сестрой Хосок больше не общается. Давон каждый день приходит к брату, но тот никогда не открывает. Постоянные звонки на стационарный телефон докучают Хосоку, поэтому он перерезает провод. Мобильный остался в другом мире, поэтому с этим проблем нет. Подходит к концу вторая неделя пребывания Хосока здесь и Давон прекращает свои попытки связаться с братом и уезжает обратно в Кванджу. Хосок продолжает ходить в университет, работает теперь за троих, потому что родители совершенно перестали присылать деньги, но Хосоку плевать. Его обучение проходит хорошо, за месяц он успевает нагнать всю пропущенную программу и учится на уровне однокурсников. На работе Чунмён жалеет бедного студента и доплачивает надбавку за упорную работу. Потихоньку жизнь налаживается. Лишь душа Хосока продолжает пребывать в смятении, а маленький клочок бумаги обжигает разум приятными воспоминаниями. Записку Чон теперь носит всегда с собой, как оберег или талисман, прячет рукопись Мина в своём худом кошельке, в котором деньги бывают реже, чем в шляпу бездомного кладут монетки.

***

Март наступил довольно скоро, Хосок даже заметить не успел, как быстро пролетело время. В Феврале он перешёл на пятый курс и справил Китайский Новый год в одиночестве, за просмотром какой-то сопливой дорамы и банкой с пивом в руке. Недавно Хосок решил найти себе вторую работу и его выбор пал на одно милое кафе под названием «Волшебство». Оно постоянно напоминало о минувших днях, о приятных воспоминаниях, о друзьях, о любви, обо всём на свете, отчего душа готова была взвыть голодным волком. Хосок понимает, что прошло уже три месяца с того момента, как он вернулся сюда. Осознание тяжело давит грузом навязчивых идей попасть обратно, но за последнее время он стал реалистом, который уверен в том, что путь отрезан навеки. Хотя маленький огонёк надежды всё ещё теплится в его сердце. Хосок продолжает носить записку Юнги с собой и никогда не оставляет её без присмотра и никому не доверяет. В один ничем ни примечательный день Хосок, как обычно, работает в своём излюбленном кафе, готовя посетителям кофе. За окном садится красное солнце, под цвет перекрашенных на днях волос Хосока, заливая всё небо яркими тонами. Кафе расположено на краю города, поэтому никакие бетонные постройки не мешают видеть закат. Люди восхищённо любуются пейзажем живописных гор и начинающих покрываться почками деревьев, в свете закатных лучей солнца. Хосок же вяло листает твиттер на своём новом смартфоне, потому как такую картину он наблюдает постоянно. Неожиданно, как гром среди ясного неба, ему пишет сестра, которая невесть откуда достала его номер.

От кого: +82 3*** 35 Время: 16:20 Привет, это Давон-нуна, прости меня за всё, что я когда-либо делала. Я правда сильно виновата перед тобой. Прости, что пишу спустя столько времени, просто раньше мне не хватало духу. Прости. Я знаю, что «там» ты нашёл любовь и друзей, которых я у тебя отобрала, но не могла по-другому. Тот мир опасен для тебя, в первую очередь, как для наследника Мей, но… Тебя ведь не переубедишь, верно? Ты наверное меня ненавидишь, но послушай, пожалуйста. Если ты так страстно желаешь вернуться назад, то у тебя это получится. Завтра будет лунное затмение. Я привезла Вавилонскую свечу тебе. Просто подумай о том месте, где хочешь оказаться и высвободи чуть-чуть своей силы, на одного человека этого вполне хватит. Или на двоих. Как доберёшься поблагодари дедушку Сыквана, это он передал мне свечку. Ох, я так много написала, но ты так ничего и не ответил. Ну и ладно, всё равно я вижу, что ты читаешь. Извини меня, я правда люблю тебя, Хоби.

От кого: Вы 17:01 Я тоже люблю тебя, Давон-нуна. Спасибо. И да, я простил тебя ещё месяц назад. И… Прощай?

От кого: +82 3*** 35 Время: 17:05 Да, прощай, мой младший братик. Не забывай обо мне, пожалуйста. И не волнуйся, я объясню родителям всё. Возможно, мы ещё увидимся. Если позволишь, мы с родителями когда-нибудь навестим тебя. Ах, мне так жаль. Ещё раз извини, пока.

Хосок крепко сжимает телефон в руке и еле сдерживает эмоции. Хочется и смеяться и плакать, счастье и приближающая эйфория затуманивает разум, мысли резко пропадают из головы, оставляя после себя приятную негу пустоты. До конца рабочего дня осталось всего пару часов, но хочется сорваться прямо сейчас, ведь ещё чуть-чуть и он окажется дома. Там, где его настоящий «дом». Время идёт непозволительно долго, поэтому как только часы наконец показывают 20:00, Хосок резво срывается с места и быстрее прочих рабочих собирается, пулей летя к своей съёмной квартире. Уже возле подъезда он вспоминает, что не вернётся сюда никогда, потому стоит запомнить напоследок пейзаж дворов спального района. Он с каплей грусти смотрит на знакомые-незнакомые улицы и разматывает свой шарф. Сейчас не очень тепло, но Хосоку вдруг становится жарко, будто на дворе лето. Домой он убегает так же быстро и несказанно радуется, когда видит маленькую коробочку с той самой заветной свечой под входной дверью. Жизнь становится ещё лучше.

***

На следующее утро Хосок просыпается от настойчивой трели еле хрипящего дверного звонка, который через некоторое время превращается в громкий стук кулаков в дверь. Он неспешно поднимается и даже не удосуживается нормально одеться, оставшись в шортах со Спанч Бобом и голым торсом. Глазка у двери нет, и никогда не имелось, поэтому невозможно было узнать, кто разрушил такой прекрасный сон Хосока в столь раннее время (если быть точнее, в 12:30, но давайте промолчим).  — Сейчас-сейчас я открою, прекратите стучать! — говорит Хосок и копается с проржавевшим замком. Стук прекращается. Когда дверь открывается, Чон теряется и глупо начинает рассматривать лицо напротив. Нет, это не может быть галлюцинацией или больным воображением. Тот, кто стоит сейчас перед ним действительно реален. Юнги стоит в красивом чёрном пальто и рваных джинсах. Его лисьи глаза упрямо смотрят в ответ недоуменному Хосоку и в них можно заметить смешливые искорки. Но самое главное и поражающее Чона — у Юнги нет привычных белоснежных лисьих ушек и хвоста. Сейчас он выглядит как обыкновенный житель Кореи. Хосок даже успевает заметить в одном (человеческом) ухе теперь красуется длинная серёжка в виде креста, а в другое вставлено маленькое серебряное колечко.  — Эм… — одновременно выдают парни, а Юнги вдруг переводит взгляд с лица Хосока чуть ниже и тут же заливается краской. Чон хмыкает на реакцию Мина и наконец пропускает его во внутрь. Тот быстро заходит, разувается и раздевается, стараясь не смотреть в сторону юноши. Хосок вздыхает и поняв, что разговора у них не состоится, если он не оденется, Чон уходит в свою комнату, чтоб надеть футболку и переодеть штаны. Когда он возвращается, Хосок видит, что Юнги уже прошёл в зал и присел на потрёпанный жизнью диван.  — Я скучал, — выдаёт Мин, поднимаясь с места, он подходит и обнимает Хосока. У того перехватывает дыхание и он не может даже слово вымолвить. Хосок обнимает Юнги в ответ. Ему интересно, как тот сюда попал, что приключилось с другими и многое другое, но сейчас всё, что у него выходило — это плакать. Да, Хосок заплакал, тихо, с улыбкой на губах и ямочками возле них, крепче сжимая тело Мина, боясь отпускать, вдруг тот окажется миражем, вдруг вновь пропадёт и они больше никогда не увидятся. Юнги и сам еле сдерживает слёзы счастья, позволяя обнимать себя так сильно, как Хосоку заблагорассудится. Когда хватка становится слабее, Мин аккуратно вытирает солёные дорожки с лица Чона и нежно, невесомо целует в губы. С такой заботой и теплотой, что Хосок понимает, вот его дом. Это не какое-то сооружение — это сам Юнги. Нигде он не чувствовал себя таким защищённым.  — Давай выпьем чая и поговорим? — предлагает Хосок, отстраняясь.

***

 — Как ты оказался здесь? — задаёт самый логичный вопрос Хосок, дуя на горячий напиток, после чуть отпивая из кружки. Юнги вяло помешивает чай ложкой и раздумывает о чём-то.  — Всё просто — вытряс с твоего деда Вавилонскую свечу, потом поднабрался сил и подумал о тебе. Правда, кинуло меня куда-то в глухую деревню неподалёку от Сеула, а не рядом с тобой, как я ожидал, — Юнги тихо хмыкает и отпив немного чая, продолжает, — Это было где-то два месяца назад. Я долго пытался найти тебя, но у меня никак не получалось. Знаешь, искать одного-единственного нужного человека в таком огромном городе довольно сложно.  — Но ты всё-таки нашёл меня, — продолжает за Юнги Хосок, откусывая кусочек печенья. Мин согласно кивает, чуть приподняв уголки губ, и прячет смущённую улыбку за большой и глубокой хосоковой кружкой. Тот тоже ласково улыбается Юнги и говорит, — Кстати, а откуда у тебя одежда и… где твои уши и хвост?  — Ах, одежду я украл, — Хосок поперхнулся чаем, — а мои звериные атрибуты просто не видны в этом мире. Видишь, я даже уши проколол, чтобы просто почувствовать — какого это, — Юнги трогает себя за мочку уха и мечтательно вздыхает, — Правда, так как денег у меня нет, мне уши какие-то дети странным прибором прокалывали. Было больно, но не так сильно, как на соревнованиях, — Мин чуть слышно смеётся и Хосок улыбается в ответ. Какой же его п… подождите, они ведь ещё этого не обговаривали, верно?  — Юнги, будешь моим…  — Да! –…парнем? — Хосок хмыкает, когда Юнги его резко прерывает, а сам Мин заходится краской, когда понимает, что выпалил это даже не подумав. Видя, что Мин максимально смущён, Чон решает поговорить на отстранённую тему, — А как дела у остальных?  — Ну, более-менее, — сухо отвечает Юнги, но после поясняет, — Чимина исключили из академии, из-за того, что у него нет фамильяра и он нарушил ряд законов. Его родителей сверг народ за некомпетентность, поэтому теперь он простой парень. Но не волнуйся, он сейчас живёт в доме Джина и Намджуна, они заботятся о нём, как о своём ребёнке, — Юнги отпивает чай и прочистив горло, продолжает, — Кстати о них, парни недавно поженились, поэтому теперь они полноценная семья. С Тэхёном и Чонгуком тоже всё хорошо, они сейчас на каникулы уехали в свою деревню и недавно Гук прислал мне письмо, сказал, что недавно ходил к родителям Тэ и представился им, как парень их сына. Писал, что их удивлённые лица и возгласы он не забудет никогда. М, мои родители тоже теперь не у дел. Брат недавно женился на своей девушке и стал полноценным и полноправным наследником Бельхера. Теперь там намного спокойнее.  — А что насчёт академии? Я помню, как она стала рушиться, когда я выпустил свою силу, — вновь задаёт вопрос Хосок, отставляя пустую чашку.  — Ах да, она была частично разрушена, поэтому её пришлось заново отстраивать. Но на это не потратили и трёх дней, так что всё в порядке. Ой, чуть не забыл, смотри, что я принёс, — Юнги встаёт из-за стола и уходит в коридор, возвращаясь со старым и потрёпанным рюкзаком болотного цвета в руке. Хосок берёт его и открывает. Там лежит всё, что было у Чона при первом его попадании в другой мир: бомбер, потёртые джинсы и кроссовки, мёртвый телефон и зеркало. Да, зеркальце вернулось. Всё вернулось на исходную, кроме того, что теперь рядом с Хосоком есть один человек, которого он по-настоящему любит.

***

Весь оставшийся день парни гуляли по улицам города, успели сходить в парк развлечений и кино, множество раз подержаться за руки и каждый тёмный угол имел честь увидеть их долгие поцелуи. Они сходили в кафе, в котором работает Хосок и выпили пару чашек кофе, смотря на чудесный закат. Их день удался. Он оказался настолько хорош, что за пару часов до лунного затмения Хосок предложил Юнги пойти в «специальное» место, где можно отдохнуть и расслабится. Лав отель был недалеко от дома Хосока, поэтому зайдя за неизменным рюкзаком, они отправились туда. Когда парни оказались в комнате, Юнги примерно понял, для чего это место. Ароматические свечи заполняют помещение приятным запахом жасмина, медленная, спокойная музыка и большая кровать посредине жирно намекают, даже представителю другого мира, как здесь «расслабляются». Но на самом деле Юнги был не против, поэтому когда тёплые руки Хосока оказались на его талии, а жилистое и подтянутое тело прижалось сзади, он не сопротивлялся. Горячие губы беспорядочно касаются задней части шеи Мина, проходятся по шейным позвонкам. Юнги ловко переворачивается в чужих руках и целует в ответ, вкладывая всю свою страсть и готовность к дальнейшим действиям в губы напротив. Хосок притягивает Мина ближе, медленно двигаясь к кровати, не разрывая поцелуя, и забирается руками под свитшот Юнги. Тот чуть хмурится от мурашек пробежавших по телу и чуть отстраняется. Раздеваются они довольно быстро, Юнги даже не успевает заметить, как с него стягивают последний элемент гардероба. Хосок очень нежен, но в тоже время груб. Он сильно сжимает бёдра Мина и продолжает покрывать поцелуями всё его тело так, будто он самое лучшая сладость в мире, которой Чон никак не может насытиться. Юнги честно сдерживает себя, держась за спину Хосока, оставляя на ней неглубокие царапины. С приближением лунного затмения всё четче становились видны лисьи уши и хвост Юнги. Зрачок в глазах сузился, превратившись в подобие ромба, а ногти удлинились, оставляя после себя более основательные раны. Когда Хосок наконец растянул скулящего и иногда рычащего Мина и вошёл в него, до лунного затмения осталось не больше часа. Звёзды сыпались градом под плотно зажмуренными веками Юнги, а Чон медленно двигался, наращивая темп. Именно сейчас так хотелось сказать миллион слов любви, но к чему растрачиваться на предложения, если можно это сказать действиями? Хосок понял, что Юнги уже доказал свою любовь к нему, проведя в неизвестном ему месте два месяца, пытаясь отыскать Чона, а сам он собирается доказывать свою любовь тем, что через какой-то жалкий час они окажутся в другом мире. Разрядка приходит неожиданно. Сначала волна оргазма накрывает Юнги, который выгибается так, что ещё чуть-чуть и сломается напополам, тчетно пытаясь схватиться за простыни, за Хосока, за тумбочку, за что угодно. С опозданием в две минуты и нескольких глубоких толчков в ослабшее тело, Чон кончает. Хосок падает рядом с Юнги и они оба загнанно дышат, будто пробежали кросс.  — Я люблю тебя, — спокойно выдыхает Хосок, переворачиваясь к Юнги лицом. Тот, весь такой раскрасневшийся и потный, кажется Чону супер привлекательным. Он кратко целует его в плечо и смотрит в глаза. Юнги вяло машет хвостом, пока Хосок не берёт его в руки и не начинает гладить. Мин ещё сильнее краснеет, чувствуя, что вновь возбуждается.  — Отпусти, меня на второй заход не хватит, — бурчит Юнги, а Хосок смеётся. Так заразительно и мило, что Мин и сам не сдерживает улыбки. Чон хвост отпускает, предварительно разгладив примявшуюся шёрстку. Юнги привстаёт на локтях и запоздало решается ответить, — Я тоже.  — Что? — Хосок притворяется, что не расслышал и получает быстрый чмок в губы и тычок в грудь.  — Придурок ты, вот что! — выкрикивает Юнги, вставая с кровати. Когда он скрывается за дверью ванной, предварительно собрав всю свою разбросанную по полу одежду, Хосок хмыкает и растягивается на кровати. Да, с настолько идеально-неидеальным человеком он ещё не встречался.

***

Парни еле успевают достать зеркало, которое более эффективно, чем свеча, и схватившись за руки и притронувшись вместе к крышке, они открыли её, обнажая зеркало, где отражались их взъерошенные силуэты. Хосок и Юнги досчитали до трёх, одновременно выпуская небольшую часть своей магии, представляя и выкрикивая название академии. Из зеркала начинает струится синий дым и влекущий в себя искрящийся запах волшебства. Никто не знает, чем оно пахнет, но все знают его запах. Теперь Хосок не паникует, он совершенно спокоен, ведь теперь он знает куда попадёт и зачем, теперь у него есть тот, кто точно поможет и не оставит одного. Он и Юнги теперь вместе, поэтому им не страшно. Теперь Юнги не паникует, ведь он знает, что больше никто не сможет причинить ему вред пока рядом с ним Хосок. Его не оставят одного, не предадут и не бросят. Он и Хосок теперь вместе, поэтому им не страшно.

***

Наступило жаркое июльское лето. В академии ученикам дали два месяца на отдых, поэтому многие разъехались кто-куда. Хосок узнал об этом из письма, присланного Тэхёном, который приглашал их с Юнги приехать (или скорее прилететь) в Монкут, к ним в деревню, чтоб отдохнуть. Главной приманкой было то, что туда приедут все. Хосок клюнул, Юнги пришлось уговаривать.  — - Не хочу никуда ехать! У них там слишком жарко и солнце палит так, что сгореть можно, — Юнги показательно фыркает, сидя за столом с книгой в руках. Она вообще-то Хосока, который наконец научился читать и писать на этом странном языке, но Мину как бы плевать, потому что в их доме давно работает правило — твое-моё.  — Не волнуйся, мне ты нравишься любым. Даже если мой сахарок станет коричневым, я не стану любить его от этого меньше, — игриво говорит Хосок, а Юнги со злости кидает недочитанную книгу в Чона, попадая парню прямо в лоб. Тот айкает и обиженно трёт ушибленное место, — Вообще-то больно, знаешь? — причитает Хосок выпятив нижнюю губу.  — Ох, и зачем я за тобой возвращался, дурак? — задаёт риторический вопрос Юнги и встаёт с насиженного места, кряхтя как старый дед. Он подходит к надувшемуся Хосоку и, приподнявшись на носочках, Мин целует ушибленное место. Чон радостно обнимает гибрида, а когда тот начинает снова злиться и нервно махать хвостом, Хосок дотягивается до самого основания и сжимает. Юнги дёргается и пытается отстраниться, но излюбленный за последние полгода метод безотказно работает, поэтому у Мина ничего не выходит. Хосок чуть поглаживает хвост против шерсти, а Юнги чуть дрожит, хватаясь за хлопковую рубашку Чона. Тот приближается к мягкому ушку и шепчет:  — Ну что, поедем?  — Да… — отвечает разморённый ласками Юнги, а Хосок резко отстраняется. Мин снова злится, что его как лоха развели, и решив, что бой проигран, поражённый скрывается в спальню собирать вещи. Хосок, он же победитель, он же укротитель непокорных лисичек, глупо улыбается и направляется вслед за Юнги.

***

Три года спустя…  — Помнишь, Юнги, как мы поженились? — спрашивает Хосок, медленно перебирая волосы Мина, лежащего на его коленях. Тот фыркает, как любит делать и утыкается носом в живот Чона.  — Не напоминай. Я никогда так херово себя не чувствовал, как в ту ночь, — бормочет Юнги, а Хосок тихо смеётся.  — Да, это было что-то. Интересно, кто был тем подлецом, что подлил Намджуну в пиво зелье ярости? Он же тогда вообще всё к чертям чуть не разнёс. Я думал, так и помрём вместе с тобой в первый же день женитьбы, — посмеиваясь, говорит Хосок и продолжает теребить ушки и волосы Юнги.  — Ага, и было бы у нас, как в глупых сказках: «И умерли они в один день»! — Юнги высовывает нос и поднимает глаза к лицу Хосока, который громко смеётся над шуткой Мина, — Ах, а ведь никто больше и не смеётся над моими шутками, кроме тебя, — неожиданно говорит Юнги.  — Тебе повезло, что есть такой глупый я, который смеётся над всем, что ты скажешь, — весело проговаривает Хосок, получая смущённую улыбку и слабый укус на руке. Он привык, даже не обращает внимания, потому что у Юнги привычка кусать или царапать Чона, когда тот смутит его.  — Кстати, к чему ты это вспомнил? — когда оба успокоились, спрашивает Юнги.  — Вспомнил о той бумажке, которую ты мне вложил в карман, как раз тогда, когда мы оказались с тобой в разных мирах. Ты помнишь, что написал?  — Конечно, помню. Я написал:

Мы вместе навеки.