Дар памяти

Ромулу очнулся от яркого серебристого свечения, бьющего в глаза. Он прикрыл глаза рукой и огляделся: пещера была той же, только вместо пленников на цепях вдоль стен росли абсолютно одинаковые деревья с листьями, сделанными будто из зеленого золота. От них же доносилось пение невидимых глазу птиц. Из расселины вместо дыма летели брызги, на ее дно стекал поток, который брал начало на стене пещеры. Слава богу, весь этот кошмар был только сном! Ромулу дополз до расселины и подставил лицо и руки брызгам. Пальцы слушались все еще не очень хорошо, но чувствовал он себя куда лучше. Что-то смущало его, и он на всякий случай оглядел пещеру еще раз, потом встал и обошел доступную ее часть, с замиранием сердца выискивая хоть малейший признак того, что история ему не привиделась. Не нашел. И все же… - Значит, ты решил, что магия не работает, огонь зажечь нельзя, а заживляющее работает, хоть и не настолько хорошо, как в магическом мире? Интересно. Ромулу обернулся. Свечение, переместившееся на его половину пещеры, слегка приутихло, и теперь стало видно, что в центре его находится женщина. Она вся, казалось, состояла из этого серебристого света. Ее полупрозрачное вытянутое лицо с резкими скулами и ярко-выделяющимися темно-серыми глазами, белые пряди, выбивающиеся из высокой прически и падающие на прикрытую кружевной тканью грудь, руки, скромно опущенные на юбку из темно-серых и серебристых волокон. За ее спиной трепетала, создавая довольно ощутимый ветер, пара огромных, таких же прозрачно-серебристых крыльев. - Кто ты? – воскликнул Ромулу, надеясь, что она не превратится сейчас в кого-нибудь наподобие монстра с пистолетами. - Можешь считать меня хозяйкой горы, - хмыкнула она. – Кажется, ты раздумал двигаться дальше? - Скажи, - спросил он, не обращая внимания на подколки, - это все было только испытание, да? Я прошел его? - Ты ищешь вовне ответы, которые следует задавать себе самому, - нахмурилась волшебница. – Все вы, люди, этим грешите. - Но как я могу узнать, прошел я его или не прошел? И что, если я решу, что этого на самом деле не было, а потом окажется, что было? Вдруг сон – это то, что сейчас? Он вспомнил, как целовал всего в нескольких шагах отсюда измученного Северуса. И ужас от того, что ему пришлось выбирать между ним и Ритой, накрыл его вновь. - Иногда ответ приходит не сразу, - ответила волшебница, перелетела через поток и, свернув крылья и тем самым погасив свечение, села на край расселины с той стороны. – Но это не повод его не искать. Прогуляйся вдоль деревьев и возвращайся назад – ты же не собираешься здесь торчать вечно? Ты, кажется, собирался искать какую-то книгу? Ромулу пошел к стене, вслушиваясь в пение птиц. Ветки и листья на деревьях колыхались совсем как настоящие, однако при этом издавали еле слышный звон. Гоблинская работа. Он зашел сбоку, недоумевая, что же он должен здесь найти, но птиц нигде не было. Потом вспомнил, что волшебница говорила «вдоль деревьев». Он последовал ее словам, все больше и больше странно успокаиваясь при переходе от дерева к дереву. У дальней стены смутная мысль догнала его. - Как называется это место? – спросил он. - Пещера Утешения, - отозвалась почти невидимая на фоне брызг волшебница. - И вы сказали, что все это было моим решением? Волшебница слегка развернула правое крыло, подсвечивая себя, и склонила голову к плечу, что, видимо, должно было заменить «да». - То есть если я сейчас скажу, чтобы мои руки зажили, они заживут? Он взглянул на пальцы и увидел, как они становятся тоньше. - И я создал коридор без магии, жуков, яму со змеями, потом… - он глубоко вздохнул, пытаясь изгнать из груди что-то, мешавшее ему дышать, - Северуса с Ритой и эти пистолеты, и эту пещеру сейчас? Волшебница пожала плечами. - Но что это означает? Это должно что-то означать? - Иногда ответ приходит не сразу, - напомнила волшебница и, разом развернув крылья и перелетев на его сторону, осветила стену пещеры с другой стороны – расселина ныряла под нее аккуратной каменной лестницей. – Пойдем, я покажу тебе настоящую гору. *** Спустившись по лестнице в пещеру, которая была, наверное, в несколько тысяч раз больше предыдущей, они ступили на теряющуюся в сумраке узенькую ленту моста. Вдобавок к ширине – на нем едва могли поместиться рядом два человека, он был еще и весь покрыт трещинами, а ближайший его конец обрывался в пропасть, на дне которой, судя по звуку, бурлила вода. Ромулу взглянул на свою спутницу, но та невозмутимо взяла его под руку. Лишь длинные ресницы чуть насмешливо дрогнули. Они пошли вперед, мост то приближался к отвесной стене до такой степени, что можно было достать рукой, то отдалялся, оказываясь на расстоянии нескольких футов. Несколько раз к нему подсоединялись полоски других мостов, точнее, их остатки. Уцелела лишь одна, широкая – по такой свободно проехали бы две телеги, на другой стороне пропасти она упиралась в закрытые ворота высотой с хороший особняк. Нижняя часть створок была завалена камнями. Ромулу, должно быть, разглядывал их дольше положенного, потому что волшебница ненавязчиво нажала на его локоть, призывая двигаться дальше. Минут через двадцать дорога стала казаться бесконечной. В голову начали приходить одна за другой все эти истории про фэйри, которые кружат путников по лесу, и потом те выходят из него постаревшими на двести лет. Вдобавок вода внизу сменилась чем-то другим, и воздух все больше пропитывался удушливыми парами. Ромулу вначале прикрывал нос концом мантии, но затем стал задыхаться так сильно, что уже не мог идти. Он повернулся к волшебнице, и она, оглядев его, усмехнулась: - Прости, забыла о том, что ты смертный. Стой спокойно. Ромулу, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, опустился на колени и лег на мост. Он повторил себе, что выживет, что никто из его предков не погибал еще в горе, но сейчас верилось в это с трудом. Тем более, как он понимал теперь, иллюзия, которую создавал он сам, прекратилась. Однако не прошло и минуты, как сквозь пелену, застилавшую слух, до него донесся далекий рокот обвала, и рука волшебницы опустилась ему на голову, лаская: - Оставила целый поселок без заработка ради тебя. Удушливый воздух действительно рассеивался. - Почему ты просто не могла выкинуть меня из горы? – пробормотал Ромулу сквозь попытки выкашлять из легких остатки смрадного пара. - Потому что это решаю не я, мой милый. - А кто же? – Ромулу сел на мосту, свесив ноги в пропасть. Перед глазами плыли волны с багровыми гребнями. Волшебница села рядом с ним, поддерживая его. - Ты сам, милый мой. Ты загадал получить пророчество во что бы то ни стало. Пока ты его не получишь, книга не выведет тебя отсюда. Вставай и пойдем. - А как же эти люди? – спросил Ромулу. – Если они потеряют доход, как они будут кормить свои семьи? Волшебница усмехнулась: - Да, им придется создавать что-то новое взамен разрушенного. Повод вспомнить, что они тоже наделены силой. - Ты не понимаешь, - покачал головой Ромулу. – Они магглы, они не волшебники. У них нет силы. То есть магии. И никто из волшебников им не поможет. В моей семье не так много денег, мы не сможем их прокормить. - Тебе и не придется. Ты забудешь обо всем, кроме пророчества, как только переступишь порог книжной пещеры. - Но им тогда придется очень тяжело! - Да, - улыбнулась волшебница. – Им придется тяжело. Но ты заблуждаешься, когда говоришь, что у них нет силы. Я знаю, что такое маггловский мир. Я ведь знаю все то, что знает каждый приходящий сюда. Стоит мне раз взглянуть кому-то в глаза, и я уже читаю книгу всей его жизни. Раньше волшебники жили ближе к магглам, и я узнавала о них больше. Сейчас мне иногда приходится выбираться отсюда, чтобы что-то узнать, и это большой риск, но я знаю, что такое промышленность и как живут люди. - Тогда ты должна понимать… - Ничего я не должна, красавчик Ромулу. А вот люди привыкли, что им кто-то что-то должен. Раньше они полагались на магов, теперь, когда про магов забыли, они нашли себе кого-то другого. Они полагаются на богов, правительство и друг друга, совершенно забывая про собственную силу. Она есть у каждого, Ромулу, независимо от того, волшебник он или маггл. Посмотри – волшебники перемещаются с помощью аппарации, но магглы придумали ракеты и летают к звездам, куда ни один волшебник не может попасть. Волшебники разговаривают через каминную сеть, но маггловских телефонов гораздо больше, чем подключенных к сети каминов. Волшебники смирились с тем, что рак непобедим, и лишь продлевают зельями жизнь больных, а магглы непрестанно ищут лекарства. Тебе ли не знать этого, ведь ты живешь среди магглов. Вы, волшебники, жалеете магглов, не замечая, что вы не лучше их, что им всего лишь дан другой род волшебства. И их беда в том, что они сами не замечают этого. И единственное, что может напомнить им, как они сильны – это несчастье. - Когда ты несчастен, знаешь ли, трудно вспомнить, что у тебя есть сила, - пробормотал, в очередной раз откашливаясь, Ромулу. - В счастье это еще труднее. В счастье человеку ничего не надо, кроме того, чтобы ему продолжали давать счастье. - Знаешь, я бы предпочел, чтобы мне давали счастье, чем чувствовать свою силу. - Все бы предпочли, - волшебница засмеялась. – Вот только счастье без силы грозит тем, что ты не удержишь счастье. Она взлетела на мост и помогла подняться Ромулу. У него кружилась голова, и волшебница приобняла его, направляя в нужную сторону. - Забудь про магглов, - сказала она. – У каждого из них своя сила, а у тебя своя задача. Пойдем. Наш путь долог. И правда, прошло не меньше часа, прежде чем они дотащились до арки ворот. Вход в нее преграждали две каменные статуи – стражники, покрытые толстым слоем пыли. Их алебарды были скрещены, а ворота позади них, тоже вырезанные из камня, закрыты. Выглядели стражники настолько реалистично, что Ромулу стало жутко. Ослабленные пояса, сползшие на лоб шлемы, довольные ухмылки на лицах – все говорило о том, что стражники только что заступили на пост после сытного обеда в караулке и теперь трепались, обсуждая городские сплетни. И несли они службу в мирной местности, явно не ожидая нападения. Ромулу оглянулся на волшебницу, которая отстала на шаг, под ее ободряющим взглядом вытянул руку и дотронулся до шлема одного из стражников. И тут же отпрянул назад – хорошо, что площадка перед воротами была шире, чем мост: кусочек шлема, а вместе с ним и ухо статуи осыпались вниз каменной крошкой. - Старость никого не красит, - пожала плечами волшебница. Она сделала еле уловимое движение рукой и каменные статуи, пропуская их, подняли алебарды, а ворота со страшным скрежетом открылись. Внутри было светлее, солнечные лучи пробивались откуда-то сверху, но выискивать их источник Ромулу не стал – после многочасовой темноты подземелья смотреть было больно. Прямо за воротами их ждала небольшая площадь, кусочек самого настоящего города с настоящими домами, только, по-видимому, внутри гигантской пещеры. И все, до мельчайших деталей, сделано из камня. Створки распахнутых окон, занавески внутри, цветы в ящиках под окнами и овощи на тележке торговки, статуя которой, вытирая руки о передник, торчала тут же. Фонтан - голова Нептуна - в стене одного из дальних домов выпускал каменную же струю, в распахнутую дверь караулки можно было увидеть каменных стражников, сидящих за каменным столом и играющих в каменные кости. И ни одной живой детали, кроме кленового листа, который принялся гонять по площади ворвавшийся в арку ветер. Ромулу поймал его, и они с волшебницей двинулись вверх по одной из боковых улиц, и навстречу им попалась стайка бегущих ребятишек, покрытых толстым слоем пыли. Ромулу смел ее с пятки одного из мальчишек и разглядел на ней крупинки грязи. Футах в десяти вверх по улице с балкончика свешивалась дама с пышными формами, вместе с остатками каменного ковра в одной руке и выбивалки в другой. Дальше им еще попалось штук двадцать статуй, которые были так естественны, что Ромулу мог только удивляться искусности мастеров. Потом он вспомнил про слухи о заброшенном городе гоблинов. Но зачем им статуи людей? Или это что-то типа насмешки? Они вышли на большую площадь, пронизанную солнечными лучами и всю заполненную людьми. Здесь статуи были не пыльными, а грязными, в темных потеках, и между ними на каменных плитах лежал снег. - Но зачем кому-то целый город каменных скульптур? – спросил Ромулу с недоумением. – Да еще таких реалистичных. Он обошел кругом ближайшую статую. Это была женщина, и она держала на руках ребенка, не младенца, а пацаненка лет двух. Нахмурившись, она смотрела прямо перед собой, а мальчишка – поверх ее плеча - в другую сторону. Лицо его было искажено ужасом. Ромулу уставился в это лицо, не в силах оторвать взгляда, и вдруг почувствовал, как холодная дрожь пошла по позвоночнику и волосы на голове у корней встали дыбом. - О боже! – воскликнул он, обхватывая себя руками. - Это заклятие окаменения, да? Это гоблины сделали? - Это я сделала, Ромулу, - спокойно ответила волшебница. - Но зачем? Господи, зачем?! - Я дух горы, - сказала она, отлетев на расстояние трех шагов и зависнув в воздухе, как будто опасалась мести. – Если гора обрушится, то умру и я. Когда здесь жили гоблины, они относились к горе бережно, укрепляли ее и заваливали старые штольни. Они спрашивали у меня разрешения и никогда не шли против моей воли, если получали отказ. Потом они проиграли войну, - ее голос стал печальным, - и на смену им пришли волшебники людской расы. Они перерыли всю гору в поисках миридиума. Я предупреждала их обвалами, напускала ядовитые пары, прятала жилы, но они только взрывали гору все больше, не останавливаясь… - И ты их убила. - Вообще-то нет. - Нет?!! То есть они… Господи… - Они живы и слышат каждое наше слово? Да. – Она отлетела еще дальше. Ромулу неверяще смотрел на нее. - Все это время они находились в сознании, - подтвердила волшебница. Она опустилась на тумбу памятника, стоявшего посреди площади, и примостилась у ног действительно вырезанного из камня завоевателя. - Но это же… - Жестоко? Это моя гора, - жестко ответила волшебница. - Здесь живет еще несколько сотен разных духов, и мы никого сюда не приглашали. Конечно, она была права, защищая свое пространство, и Ромулу не должен был винить ее. И все же он не мог не чувствовать ужас, пробиравший его. - Неужели нельзя было найти какой-то другой способ? - Какой? Я не владею людской магией. Мне подвластен только камень. - Но почему ты не заколдовала хотя бы нескольких? Разве людей это не испугало бы? - Ромулу, ты забыл, что это были волшебники. И что я читала в их умах так же, как читаю в твоем. - То есть… ты хочешь сказать, что заклятье против окаменения существует? Неожиданно мысль пришла ему в голову. Он вскочил и, выхватив палочку, выкликнул: - Фините Инкантатем. Ничего особенного, конечно, не произошло. Лишь несколько пустяковых искр сорвались с кончика палочки, и это все. - Ах, Ромулу, Ромулу, - со смешком сказала волшебница. – Магия здесь не действует, ты забыл об этом. - Но почему же действует твоя магия? – он опустил взгляд, сосредоточенно запихивая палочку в карман. - Волшебник, который делал книги, поставил ловушки для людской магии, но не для моей. - Расскажи мне о нем, - попросил Ромулу. - У него был величайший дар создавать книги пророчеств, но делал он одну книгу так долго, что только очень богатые семьи могли себе позволить это оплатить. Последний этап книги делается в горе и привязывается к ее магии, и мы с ним провели немало времени, болтая о том о сем. - Но почему в горе? - Я не знаю, Ромулу. Может быть, гора, как и я, считывает мысли каждого из вас и делает прогнозы? Гора – это ведь часть магии земли, а земля носит на себе не одну расу миллионы лет. - Но предсказания же сбываются? - Ну, - усмехнулась волшебница, - у каждого из вас достаточно силы, чтобы заставлять их сбываться. Тебе пора. Идем, - продолжила она резче, слетая с пьедестала. – Я не могу весь день сидеть тут с тобой. У меня, знаешь ли, есть и другие дела. Ромулу пошел за ней, вверх по очередной извилистой улочке, то и дело отвлекаясь на застывшие фигуры по пути. Теперь он замечал, что они были вовсе не такими примечательно целыми, как показалось ему в начале. У одной статуи раскрошились пальцы, у другой вообще голова валялась у ног, у смеющейся женщины, которая при жизни держала младенца за ножки вниз головой, должно быть, раскачивая его, в руках остались только эти самые ножки, а самого младенца нигде не было видно. Ромулу заозирался, разыскивая его, и отстал. Волшебница спустилась вниз и дернула его за рукав. - Внизу где-нибудь лежит, - с нетерпением сказала она. Ромулу подчинился ее настойчивости, но несчастный младенец никак не шел у него из головы. Заклятье настигло его, когда мама играла с ним, он только что был сыт и доволен, и вся жизнь была у него впереди, и вдруг из этого детства и счастья он в один миг попал в каменную тюрьму, и если взрослые еще могли хоть как-то понять происходящее, то что должен был испытывать он, кроха, которая не различала даже еще человеческую речь? Какие невыносимые страдания выпали на его долю за все эти столетия! Волшебница давно уже вывела Ромулу из города и вела его через пещеры с зелеными, оранжевыми, голубыми сталактитами и сталагмитами, а он едва замечал, что происходит. Он смутно осознавал, что вначале волшебница делала попытки обратить его внимание на красоту вокруг, но вскоре оставила эту затею, и между ними повисло тягостное молчание. Однако примерно через час пути путь им преградило озеро. Тут уж волей неволей пришлось очнуться. Волшебница зажгла факел и вручила его Ромулу. - Внимательно смотри под ноги, - велела она. – Пробуй каждый камень прежде, чем наступить. Ромулу поднес факел поближе к воде и разглядел под ней несколько камней дорожки, по которой ему, видимо, предстояло перебираться на ту сторону. Далекий берег терялся в темноте. - И на твоем месте я бы разулась, - заметила волшебница, и сквозь ехидцу Ромулу расслышал обиду. - Прости, - покаянно сказал он. Волшебница повела плечами, показывая, насколько он ей безразличен, перенеслась на несколько шагов вперед и зависла, паря над озером. Но едва он ступил в воду, как она вернулась и предупредила: - Рыба может наброситься на тебя. Отпихивай ее и не останавливайся. - Вперед, не останавливайся! – прикрикнула она, когда Ромулу после ее слов задумался, не стоит ли вернуться назад и обуться. Впрочем, должно быть, она была права, ходить в мокрой обуви - тот еще подарок. Путешествие оказалось нелегким. Дорожка отчаянно петляла, и не на каждый камень можно было наступать – обманки тут же уходили вглубь, норовя увлечь за собой. Таким образом большая часть пути представляла собой балансирование на одной ноге. Когда Ромулу добрался наконец до обросшего мохом камня на середине озера, он чувствовал себя совершенно вымотанным. Камень оказался неровный и узкий, максимум фута полтора в ширину и футов пять в длину, и когда Ромулу ступил на него, с другого конца в воду посыпались бледно-рыжие рачки. И все же это была единственная возможность отдохнуть, Ромулу наклонил факел, прикидывая, нельзя ли как-то сесть, но поскользнулся и, уронив факел в воду, едва не полетел туда сам. - Поздравляю, - сказала, подлетая, волшебница, - я не смогу теперь быстро принести тебе новый. А свечение крыльев здесь поглощается. Пошли. Она зависла рядом с камнем, освещая темную воду тусклым, едва видимым, светом, и Ромулу ничего не оставалось, как последовать за ней. С одной стороны, это облегчало дорогу, так как волшебница страховала его, с другой стороны света теперь было очень мало, и у Ромулу заболели глаза. Ему приходилось то и дело останавливаться и давать им отдых. Волшебница больше не подгоняла его, но он явно чувствовал исходящее от нее недовольство. Они прошли ярдов пятьдесят, и, по прикидкам Ромулу, оставалось еще не меньше ста пятидесяти, когда вдруг он почувствовал, как что-то впилось ему в ногу. Он вскрикнул, едва не сделав от неожиданности шаг вперед, но волшебница удержала его. Пришлось сначала нащупать следующий камень, и только после этого, перейдя на него, стряхивать рыбу. Удалось это далеко не сразу, и когда та наконец отлетела и шлепнулась в воду, у Ромулу возникло ощущение, что она при этом вырвала из его ноги порядочный клочок мяса. Боль была ужасная, на грани обморока он непонятно каким чудом добрался до другого берега и повалился на холодный камень. Потом, сообразив, что нужно остановить кровотечение, принялся осматривать ногу. К его удивлению, оказалось, что кровь свернулась, однако ступня и правду выглядела не лучшим образом. - Что это за гадость? – пробормотал он, всматриваясь в рваную рану, заполненную желтой слизью. – Она ядовитая? - Рыба пометила тебя, чтобы другие могли учуять. По счастью, течение с другой стороны и вода в верхнем слое не так быстро перемешивается. Заживет, - отмахнулась волшебница. - И для этого ты сказала мне снять обувь? – съехидничал Ромулу. - Это мой подарок, - с такой же ехидной улыбкой согласилась волшебница, и прежде чем Ромулу успел понять, шутит ли она или говорит всерьез, продолжила: - В следующей пещере твоя книга. Выйдя отсюда, ты не вернешься назад. И мы больше не увидимся. Прощай, Ромулу. Она отлетела, зависая над озером. - Постой! – воскликнул он. – Подожди. - Неужели ты наконец решил меня поблагодарить? – подлетая, поинтересовалась она. Ромулу смутился. - Ну да, конечно, - волшебница улыбнулась. - Я благодарю тебя, - сказал Ромулу, ему ужасно хотелось опустить взгляд, но он заставил себя смотреть волшебнице в глаза. - Но?.. - Не можешь ли ты как-то позволить мне освободить их? Я сделаю все, чтобы они не мешали тебе, клянусь! Я… Волшебница усмехнулась: - Могу. Иди к книге. - Но я же все забуду! - Вспомнишь. - Но как я смогу вспомнить, ведь никто никогда?.. - Вспомнишь, когда найдешь настоящую любовь. Ромулу словно молнией ударило. Он застыл, глядя на волшебницу, которая невозмутимо парила в воздухе. - Постой, то есть Северус, то есть он… не моя настоящая любовь? – не узнавая своего голоса, выдавил он. Волшебница нахмурилась. - Разве я такое сказала? – спросила она. – Вечно вы, люди, игнорируете то, что происходит на самом деле. Вечно вас больше интересует доказывать свою правоту, чем рассматривать факты. - Я не понимаю тебя! – воскликнул Ромулу в отчаянии. - Ты и не поймешь пока, - вздохнула она. – Прощай, Ромулу Вильярдо, интересно было познакомиться. Возвращайся, когда вспомнишь. Миг, и она перенеслась на камень посреди озера, еще миг – исчезла, растворившись в глубине пещеры. Ромулу еще несколько мгновений вглядывался в темноту, а потом напомнил себе, зачем он здесь, и, решительно отвернувшись от озера, пошел вперед.