Дар памяти

Квартира Ромулу оказалась самая что ни на есть холостяцкая: разбросанные всюду книги и журналы, полная раковина посуды на кухне, подозрительные пятна на столе в гостиной. Северус поскреб одно из них ногтем и принюхался. - Что ты делаешь? – весело спросил Ромулу. - Это не очевидно? - Ты, что, нос? - Я химик. - Ну и как, определил? - Спирт и вишня, - ухмыльнулся Северус. - Ага, наливка, - охотно объяснил Ромулу, прислоняясь к обшарпанному книжному шкафу. – Ее делает наш знакомый у себя в поместье. А химия – это здорово! У нас и мама, и бабушка, и дедушка – химики. - Ты говорил, что твоя мать… - Ну, я не думаю, что должен звать ее мачехой, - сказал Ромулу, приглашая Северуса сесть в не слишком чистое кирпичного цвета кресло, с которого он сбросил стопку каких-то бумаг. – Она все-таки меня вырастила. Нас. С моим братом, которого я искал сегодня. - И много у тебя братьев? – поинтересовался Северус, устраиваясь в кресле и с удовольствием откидывая голову на спинку. Все-таки он порядочно устал. - Трое. И три сестры. И еще Хуан Антонио и Диего – они двоюродные. Еще, конечно, Инес, сестра Хуана Антонио, но она совсем не в счет, потому что… - Ромулу вздохнул. – Нет, про нее лучше вообще не говорить. - Да уж, - с усмешкой сказал Северус. – Про Инес лучше вообще не говорить, поэтому, пожалуйста, уволь меня от немедленного запоминания имен всех своих родственников… Ромулу улыбнулся. - Извини. У меня никогда не было друзей, - просто ответил он. У Северуса аж рот приоткрылся. – Сколько тебе лет? – спросил он с подозрением. Ромулу был слишком симпатичен и раскован, чтобы поверить в его заявление. - Двадцать два. И я всегда общался только с родственниками. Коллеги по работе не в счет. Я никогда никого не приглашаю домой. Я вообще-то люблю уединение. - Что ж, в таком случае следует спросить, почему ты сделал исключение для меня? Ромулу скрестил руки на груди и нахмурился, задумавшись. – Я не знаю, - сказал он через некоторое время. – Ты спас меня, - продолжал он не слишком уверенно. – Ты захотел продолжить знакомство со мной. Наверное, поэтому. - Вот как? Ромулу пожал плечами: - Разве это имеет какое-то значение теперь? Я схожу за чаем. Северус посмотрел ему вслед. Странный парень. Или это он сам слишком отвык от общения с магглами? Да и когда он встречал нормальных магглов, кроме мамы Лили? Пожалуй, еще бабушка со стороны отца была сносной, но она слишком рано умерла. Он подошел к книжному шкафу: книги по архитектуре, страноведческие альбомы, собрания сочинений английских и французских классиков. Книг было много, и это ему понравилось. Маггл, который читает, - лучше маггла, который этого не делает. Ромулу вернулся и стал осторожно устраивать на столе поднос с красивыми, но треснутыми чашечками, заварочным чайником такого же тонкого фарфора, но другой расцветки, и с плетеной корзиночкой с сухим печеньем. Даже одной рукой он управлялся со всем этим довольно ловко. - Ты не живешь с женой, - заметил Северус. Ромулу покраснел. – Нет, - проговорил он быстро. – Это сложный вопрос, но нельзя сказать, что я с ней не живу. Она у матери в загородном доме. Просто мне легче оставаться здесь, пока я... – он кивнул на руку. - Что с тобой случилось? Ромулу помрачнел. Он сел в кресло с другой стороны стола, еще более продавленное, чем то, которое он предложил Северусу, заправил выбившиеся прядки за уши, провел тыльной стороной кисти по глазам. - Не хочешь, не говори, - пожал плечами Северус. Загадки Ромулу уже начинали его раздражать, но, с другой стороны, тот не был его студентом: и баллов не снимешь, и отработкой не пригрозишь. - Нет, – Ромулу покачал головой. - Я хочу поговорить об этом. Просто тяжело. Я ни с кем еще не обсуждал. - Даже так? Тот пожал плечами. – Семье было, мягко скажем, не до этого. Эухения Виктория уже две недели в коме. И хоть папа говорит, что все будет нормально… - его голос дрогнул. - И я даже ему верю, потому что он великий врач, и я не видел, чтобы он когда-нибудь ошибался… Это моя младшая сестра. На нее напали, и я не успел немного, точнее, совсем не успел. Знаешь, давай не будем об этом, ладно? - Хорошо, - Северус поднял вверх ладони, показывая, что больше не будет трогать эту тему. - Черт, я не знаю, о чем говорить, если не о семье. Я так не привык с кем-либо вообще общаться по-настоящему. - А что для тебя по-настоящему, и что не по-настоящему? – зацепился за фразу Северус. Чай был вкусный, с мятой и мелиссой, и он понял, что ему начинает нравиться здесь. Несмотря на то, что он терпеть не мог неубранных помещений, в квартире Ромулу было по-своему уютно. Безопасно. - По-настоящему – это когда не о погоде. Но в семье все все друг о друге знают, ну или почти все, и о многих вещах вообще не нужно говорить. А с тобой я пока теряюсь. Может, ты уже о себе расскажешь? Северус пожал плечами: – Основное я сказал. - Ты вообще сказал только, что ты учитель. - Это и есть все обо мне, - он ухмыльнулся. - Хочешь сказать, ты больше ничем другим не занимаешься? - Сейчас ничем другим, - подтвердил Северус. - Почему? Или это слишком личный вопрос? - Личный. Но в какой-то степени я отвечу. Я декан факультета в школе, и круглосуточно несу ответственность за сотню детей. Следовательно, ни на что другое просто не остается времени. - А каникулы? - Каникулы остаются мне на исследования. Ромулу смотрел на него широко распахнутыми глазами, как на диковинное животное. «Интересно, что бы ты сказал, мальчишка, если бы узнал, кто я такой? - ухмыльнулся Северус про себя. - Но этого ты, по счастью, никогда не узнаешь». - Сколько тебе лет? - А сколько бы ты дал мне? - осторожно спросил он, внутренне готовясь к неприятному разглядыванию. Но Ромулу, похоже, уже успел изучить его лицо раньше. - Тридцать пять? - спросил он с ходу. - Тридцать три. - Возраст Христа, - задумчиво сказал Ромулу и теперь уже посмотрел на Северуса пристальнее. Тот почувствовал себя неуютно: - Что ты хочешь сказать? - Только то, что в этом возрасте Христа распяли, - пожал плечами Ромулу, отворачиваясь, чтобы сделать глоток чая. – Разве ты не знаешь этого? - Нет. Я не хожу в церковь. - А я практически вырос в монастыре. Мой крестный – его настоятель. Он, видимо, хотел еще задать вопрос, но Северус прервал его взмахом руки: - Если ты не возражаешь, сменим тему? - Хорошо. Назначай темы сам, - согласился Ромулу. Северус задумался. О чем вообще можно говорить с магглом? И тут в соседней комнате раздался телефонный звонок. – Извини, - Ромулу сорвался с места. Вернулся он почти тотчас же. Глаза его сияли от восторга. - Моя сестра вышла из комы! – живо сказал он. – Я сейчас поеду к ней. Оказывается, Эрнесто не было в клубе, потому что он был у нее в больнице. Северус кивнул и встал: - Не буду тебе мешать. Выражение лица Ромулу мгновенно перестало быть радостным. - Но ты ведь вернешься? – спросил он с напряжением в голосе, которое удивило Северуса. – Ты придешь ко мне в гости снова? - Ты так этого хочешь? – насмешливо спросил Северус. - Я... Что-то не так? Северус двумя пальцами приподнял подбородок Ромулу, заглядывая ему в глаза. - Зачем тебе это? – спросил он. Ромулу вздохнул, высвободился из рук Северуса, поежился и отвернулся. – Ты всегда во всем ищешь причину, да? – тихо спросил он. - Но ведь она должна быть. - Я ее пока не нашел. Или… - Ромулу вдруг взял его за руку и повел в прихожую. От удивления Северус позволил ему сделать это. В прихожей Ромулу поставил его перед зеркалом и сам встал рядом. – Ну, и как тебе эта? – спросил он и здоровой рукой распустил свои волосы. Северус вздрогнул. Но не от того несомненного сходства в их лицах, на которое указывал Ромулу. Действительно, существенных отличий было только два: у него был большой нос с горбинкой, а у Ромулу - прямой, классический. И, конечно, цвет кожи – смуглая у Ромулу и бледная, нездорово-желтоватая у него самого. Но именно эти различия оказались, по мнению Северуса, фатальными: все, что было так прекрасно в Ромулу, в его собственном лице выглядело дурным. Он как раз поворачивался к мальчишке, чтобы произнести гневную отповедь насчет выходки с зеркалом, когда тот, зачарованно глядя в его глаза, произнес: - Северус, ты... такой... - К-какой? - рявкнул он, разозлившись окончательно. - Особенный, - тихо сказал Ромулу.