Дар памяти

- Ты ничего не хочешь мне рассказать, Эухения Виктория? - Ты так похожа на Грегори, - усмехнулась та, опускаясь на подушки. – Сто раз слышала от него эту фразу. Полутемная спальня освещалась всего двумя свечами, зависшими высоко в воздухе над головой баронессы. Сама она сидела на стуле, задумчиво глядя на дочь. - Мне нечего тебе рассказать, - отвечала Эухения Виктория, видя, что мать продолжает ждать ответа. Баронесса кивнула, не отрывая от нее взгляда. - О нет! Даже не пытайся! – фыркнула Эухения Виктория, уловив попытку матери установить легиллименторский контакт. - Научила на свою голову, - беззлобно усмехнулась та. – Кто же знал, что это обернется против меня самой. - В чем тогда смысл обучения, если не в том, чтобы ученик со временем превзошел учителя? - Не думаю, что дело в навыке. У тебя всегда были способности к этому выше, чем у всех остальных. Как и у Берилл. В комнате воцарилось неловкое молчание, как всегда бывало после того, когда кто-нибудь называл имя пропавшей родственницы. - Тебе ведь не удалось узнать ничего нового о ней? – осторожно, словно пробуя носком туфли зыбкую почву, спросила Эухения. Мать медленно помотала головой: – Ромулу должен был возобновить следящие чары на всех ее шотландских родственниках в декабре, но теперь он не сможет сделать это раньше мая. Но и так понятно, что если бы она хотела найти их и просить у них помощи, то давно бы с ними связалась. - Но не может же человек вот так уйти в никуда? Просто раствориться в воздухе. - Она это сделала, - возразила баронесса. Ее взгляд скользнул по комнате и наткнулся на книжку. - «Девушка в очках и с ружьем в автомобиле». Вот как? – спросила мать. - Ты читала ее? Баронесса усмехнулась. – Да. Она напомнила мне другую, которую я читала в детстве, – мать остановилась, словно спрашивая, стоит ли идти дальше, но Эухения Виктория кивнула, и та продолжила: - Эта история случилась во время мавританского пира в крепости, когда убили всех глав семейств и старших наследников. Как ты помнишь из магической летописи, их всех обезоружили и обездвижили, а потом сожгли живьем. По легенде, которая описывалась в этой книжке, из всех знатных магов и магглов тогда спасся только один человек, совсем юноша. Он узнал мысли мавра, приглашавшего его, и понял, что что-то не так. Он хотел скрыться и обратился за помощью к родственникам. А брат жены хотел убить его, чтоб его жена стала наследницей большого состояния. Он дал юноше дракона, чтобы тот укрылся у его друга в соседнем городе, рассчитывая, что убьет его там. А юноша, когда оседлал дракона, решил, что хочет увидеть море, и отправился через всю Испанию к морю. И там с помощью дракона спас из плена дочь мавританского повелителя. После чего женился на ней, и его наградили. А брата жены казнили, разумеется. - Хорошая сказка, - сказала Эухения Виктория. - Как выгодно обучаться легиллименции! - Он ей не обучался. Он был из людей ота. - Ота? - Сейчас магов из этой народности не осталось, они, кажется, вымерли все еще в средние века от какой-то наследственной болезни. А сквибы ота стали цыганами. Поэтому цыгане могут ненадолго подчинять людей – они владеют остатками ментальной магии. Когда они смотрят людям в глаза, это действует как Империус. - Так вот почему их так не любят! – воскликнула Эухения Виктория, невольно вздрагивая. - Но как защититься от этого?! - В первую очередь, не смотреть в глаза, точно так же, как с легиллиментом. - А во вторую? Баронесса вздохнула: – Я не знаю. В принципе, цыгане не опасны для магов. После того, как, допустим, цыган выманит у мага кошелек, маг, догадавшись, в чем дело, запросто может вернуть его обратно. - А вдруг ота не все вымерли? Вдруг кто-нибудь остался? Представляю, какая у такого мага сила может быть! - Не помню, чтобы я когда-нибудь слышала об ота в наши дни. - Брр, теперь я каждого мага, похожего на цыгана, буду подозревать в том, что он ота. Хотя мы и сами на них немного похожи! Особенно Ромулу. Или… - она резко замолчала. - Эухения Виктория, ради всех святых! Я не умру от того, что ты назовешь его имя передо мной! – раздраженно сказала баронесса. И уже спокойнее продолжила: - Я не помню, чтобы люди ота обладали особой силой. Из того, что я читала о них, было ясно, что подчинять они также могли ненадолго. Они могли заставить рассказать что-то, но мыслей не читали. Баронесса посмотрела на часы: - Максима и Рита вот-вот должны вернуться с похорон. Надеюсь, он не забывал принимать оборотное каждый час и не выкинул очередной пакости. - Не думаю, что он вообще в состоянии связно думать, - вступилась Эухения Виктория за брата. – Я никогда его не видела в таком состоянии. - Ты не видела его, когда… - баронесса на секунду остановилась - …он не отходил от тебя несколько ночей, пока мы с отцом не заставили его поспать, и только наше жесткое давление, взывание к долгу перед семьей и тобой заставило его вернуться в Дурмштранг. Боюсь, что ему слишком много всего за один месяц. - Поэтому я и уговаривала его остаться на каникулы у Крама! – воскликнула Эухения Виктория. – Черт, лучше бы он провел их с Мэри! Тогда бы… - Тогда бы это случилось в другом месте и в другое время, - живо прервала ее баронесса. Она поднялась, прямая, как статуя. – Что суждено, то всегда исполняется. - В зеленых глазах был холод. Она была уже у двери, когда Эухения Виктория окликнула ее. Баронесса повернулась. Эухения Виктория замялась, чувствуя, как лицо заливается краской. - Да? – подбодрила баронесса. - Прости, это такое личное… Но ведь я все знаю про тебя и Хосе Антонио… Между тобой и Грегори что-нибудь было? Баронесса застыла, впившись в дочь глазами. Потом медленно покачала головой и вышла. Эухения Виктория откинулась на подушки. Выражение лица баронессы осталось непроницаемым, а ответ был достаточно однозначным, но ее не покидало ощущение, что мать соврала.