Дар памяти

Кажется, стоит признаться самому себе – мне нравится этот мальчишка. Ему не откажешь в уме, такте и он смотрит на меня с таким откровенным непрошибаемым восхищением во взоре, что мне приходится осаживать себя и все чаще напоминать себе, что он маггл. Было бы иначе, я бы взял его в ученики. Но, подозреваю, в этом вопросе судьба откровенно смеется надо мной. Иногда она принимает вид Альбуса. Чем еще, как не насмешкой, можно объяснить то, что он взял оборотня на должность, на которую я претендую уже не один год. Но Альбус упорно игнорирует тот факт, что в ЗОТИ мне нет равных. Даже он сам не смог бы преподавать этот предмет. Его защитная магия в большей степени – стихийная, интуитивная. Я же учился защищаться с помощью заклинаний. Конечно, я знаю о проклятии. Альбус все время отговаривается им. Но даже если бы я преподавал всего лишь год - они бы поняли, что такое настоящая защита! Возможно, я слеп. Привык считать себя человеком холодного ума, но в который раз поддаюсь чувствам, и это выходит мне боком. Альбус часто говорил, что восхищается моей смелостью, но в сфере отношений – это, скорее, не смелость, а идиотизм. Я словно раз за разом беру незнакомые ингредиенты, из непонятно каких соображений ожидая, что из них получится хотя бы сносное зелье. Надежда – глупое чувство. И все же, если бы в моей жизни совсем не было Лили Эванс, или Альбуса, или даже, тролль с ним, Люциуса, было ли бы в ней что-нибудь вообще? Ответ однозначно «нет». И значит, пусть так – пусть несправедливость, разочарование, предательство, пусть я умею лишь только так – кусками, а иногда и крошечными частичками, урывать что-то, предназначенное не мне. Но я буду изо всех сил беречь каждый из них, и, может быть, однажды, даже из этих крошечных кусочков, когда их накопится достаточно много, соберу что-то целое? Эти соображения приходят мне в голову, когда я в полночь стою перед отелем Marriott, тупо пялясь на двери, закрывшиеся за моим мальчишкой. Мне пора в Хогвартс. И хоть мы и договорились с Минервой, что в случае чего она пришлет мне Патронуса, вдали от замка я ощущаю себя не на месте. Возможно, потому, что впервые в жизни я вышел оттуда по личному делу. Потому что даже редкие ужины у Малфоев – это больше стратегическое, чем какое-либо еще. Надо же, он даже не обиделся, что я не остаюсь ночевать. Только спросил, почему я так тороплюсь вернуться. Мы сидели за ужином в полутемном ресторане отеля, в получасе от того, чтобы встать и пойти в кино. - Родственник одного из учеников – очень опасный преступник. Он уже пытался проникнуть в школу и тогда пострадал кое-кто из охраны, - объяснил я, делая глоток вина. – Он будет пытаться сделать это не раз, чтобы убить мальчишку. Кроме того, я подозреваю, что один из учителей в сговоре с ним и может выманить этого маленького засранца. Жаль, что нельзя было похвастаться следящими чарами, которые я наложил на Люпина. С другой стороны, и рассказать об этом можно было только тому, кто не был в курсе ситуации в магическом мире. - Ты его не слишком любишь, да? Этого ученика? - Терпеть не могу. Ленивый, заносчивый и самовлюбленный, как… - я остановился в шаге от того, чтобы не поделиться своей личной жизнью с парнем, которого видел третий раз в жизни. Если бы кровь вейлы передавалась по мужской линии, я бы не удивился, узнав, что она течет в нем. Интересно, были ли какие-нибудь другие магические расы, наследники которых способны очаровывать? - Но ты хочешь его защитить? - Тебе не кажется, что в моем положении у меня вряд ли есть выбор? - хмуро отозвался я. Если я и хотел чего-либо в отношении Поттера, так этого того, чтобы он исчез с глаз моих долой. Или хоть раз в жизни был по-настоящему поставлен на место. При мне. Альбусом Дамблдором. - Но ведь ты всего лишь учитель! Что ты можешь сделать против вооруженного преступника? Для этого есть полицейские, охрана. Маггл. Я постоянно забываю об этом. Ну что с ним делать? - Северус, это не потому, что я сомневаюсь в тебе… - Ромулу, что из того, что ты знаешь обо мне из нашего общения, позволило тебе предположить, что это я часто влезаю в неприятности? Он потупился. – Ты прав. Но, черт побери, ты мне не чужой человек! А я… я знаю, каково это – когда силы неравны… - его смуглое лицо пошло красными пятнами. Не чужой человек. Немыслимо. Так говорят, когда степень близости достигает определенной точки. Так говорят, когда кого-то упрекают в том, что этот кто-то не принимает заботу. Иногда что-то похожее, но более завуалированное, я слышал от Альбуса. – И я не понимаю, зачем тебе рисковать собой! - Я… служил в особом отряде. Изумление в его глазах не поддавалось описанию: - Ты? - В это так сложно поверить? - Нет, - помотал головой Ромулу. – Ты кажешься таким сильным. Ну, не в смысле телосложения. Но это, конечно, все объясняет. - Что объясняет? - Твою грацию, то, как ты двигаешься, - сказал он. - Как Брюс Уиллис в «Крепком орешке». Реакцию – как ты вскочил между мной и Эрнесто. Уверенность, с которой ты расправился с теми парнями. И ты всегда знаешь, что делать. Его юношеский энтузиазм и стремление заваливать комплиментами порой ставили меня в тупик. Конечно, парочка-другая моих почитателей находилась на каждом курсе, и даже вне Слизерина. Одна девица из Хаффлпаффа как-то поставила меня в известность, что, вызывая Патронуса, она представляет урок по зельям на пятом курсе, тот момент, когда она поняла, что я – внимание! – мужчина ее мечты. И что ее Патронус якобы имеет форму летучей мыши. Не знаю, не врала ли она. Все-таки заклинание Патронуса – высшая магия. Проверить оный факт я, как вы понимаете, не стремился. А пылкие восторги я не люблю по той простой причине, что они имеют быстрое свойство угасать. Я фыркнул и спросил, чтобы перевести тему: – Что ты там говорил, про то, что знаешь, когда силы неравны? - Это… эхем… Немного нечестный прием с твоей стороны, - тихо сказал он. Я пожал плечами: - Что есть, то есть… - Это из-за сестры, - помрачнел Ромулу. - Один раз на нас уже нападали, и нам удалось сбежать. А в этот раз ее чуть не убили, но там что-то взорвалось, и она спаслась, а все остальные погибли. Я нашел пять трупов. Тех, кто на нее напал, и ее друга детства. А пока тушил пожар, все тела сгорели, и я не успел... Я видел, как он выдавливал из себя каждое слово. Мерлин мой, он же, в сущности, ребенок. Я, конечно, уже всего перевидал в двадцать лет. Но он не был мной. И жил в другом мире, где таких вещей просто не должно было быть! Я протянул ладонь и инстинктивно сжал его руку. - Спасибо, Северус, - сказал он, накрывая мою ладонь другой рукой. Внезапно передо мной вспыхнула картинка. Я сижу на корточках в подворотне где-то на задворках маггловского Лондона, обнимая невысокого плотного парнишку, устроившегося рядом со мной. «Спасибо, Северус, за все, - говорит он, укладывая голову на мое плечо. – Надеюсь, не тебе поручат меня убить». Вздрогнув, я вырвал руку. - Северус, что? Я помотал головой. Он кивнул: – В твоей жизни тоже было всякое, да? - Это не стоит обсуждать. - Я понял. - Но я готов тебя слушать. Ромулу еле заметно покачал головой: – Не сейчас. Лучше мы допьем вино и пойдем наслаждаться фильмом. Он так и сказал – «наслаждаться». Что ж, это было… занятно. Местами смешно. Но, к сожалению, всего лишь сказка, в жизнь ее не воплотишь. Можно было бы применить хроноворот, чтобы прожить один и тот же день дважды, трижды и даже еще несколько раз. Но вероятность столкнуться с самим собой и наследить - слишком велика. И тогда будет не просто «плохо», которое ты пытаешься изменить, а гораздо хуже. Впрочем, у Альбуса наверняка есть парочка хроноворотов. Его бы такие соображения вряд ли остановили. Альбусу бы фильм точно понравился, думал я, когда двери кинотеатра выплюнули нас в холодную январскую ночь. Очень похоже на все эти его фразы о том, как важна в жизни любовь. И Лили бы точно плакала. Она всегда плакала, независимо от того, плохо кончалась лента или хорошо. Интересно, был ли Альбус в кино когда-нибудь? Маггловские сладости он любит, и в шахматы играет маггловские. Даже транспортом маггловским пользуется иногда. На внутренней стороне его левого бедра ближе к колену – шрам в виде карты лондонской подземки. Мне нравилось ощущать его, когда мы занимались сексом. Это возбуждало. Мое имя, произнесенное Ромулу, вырвало меня из воспоминаний. Он шел рядом со мной, такой красивый, стройный в своем длинном пальто, том самом, которое я подобрал с асфальта. - Тебе понравилось? – спросил он, пытаясь поймать мой взгляд. - А тебе? – ответил я вопросом на вопрос. - Мне – да. Но мне небезразлично, что ты думаешь об этом. Я усмехнулся: – Думаю о том, что девчонки будут от этого фильма в восторге. - Значит, не понравилось, - мрачно сказал он. - Я бы сходил с тобой еще раз, - мягко произнес я прежде, чем он успел окончательно расстроиться. Это было забавно – то, как он легко обижался или сердился на меня. Пожалуй, мне нравилось его дразнить. При моих словах его лицо просияло. - Ты… правда? - Не в этом месяце, возможно. Послушай, я до сих пор не понимаю, зачем тебе это? – не выдержал я. – Я старше тебя на одиннадцать лет. У нас совершенно разная жизнь, и ты даже не представляешь себе, насколько разная… - Возраст вообще не имеет значения. Моему крестному уже за семьдесят , а мы с ним очень дружны. А про жизнь - почему же нет? - представляю, - вздохнул он. – Ты ведь даже понятия не имеешь о моей. - Тем более. Он покачал головой: – Значит «нет»? - Я… не понимаю, что ты во мне нашел, - усмехнулся я. Я не хотел, чтобы он уходил. И в то же время, не хотел, чтобы у нас обоих были какие-то иллюзии. – И жизнь, в которую ты меня втягиваешь, - не для меня. Я не люблю людей, и вряд ли изменюсь, как тот парень из фильма. - Ясно, - сказал он твердо. – Но я же не жениться тебе предлагаю, а просто дружить. Ты - первый, к кому меня так притянуло. Как будто ты был для меня свой там, в баре. И в Англии вообще. В баре я, кстати, сразу заметил тебя, как ты только вошел в зал. И, - он выдохнул, - мне стало неприятно, когда я подумал о том, что ты – гей. Но ты вел себя не так, как они, и я в какой-то момент подумал, что, может быть, ты натурал. А потом ты сказал, что твое свидание деловое, и… - Вот как? Он покраснел: – Я неплохо отношусь к геям, ты знаешь. То есть, некуда деваться просто. Когда твой брат – гей… Я кивнул. Все было предельно ясно. Что ж, свою ориентацию я могу и не озвучивать. Он ведь на самом деле так меня и не спросил. Как часто люди принимают за чистую монету свое собственное видение вопроса! - Как, кстати, твой брат? - Мы не виделись, - фыркнул Ромулу. – Он ушел из дома сразу же. То есть он даже там не был. Прислал записку, что будет жить у своего друга Фелиппе. Но я должен сказать тебе спасибо… тогда, за то, что ты увел меня. Если бы не ты… Я махнул рукой, прерывая его излияния: - Вопрос в том, чего ты ждешь от меня? Как ты хочешь, чтобы выглядели наши отношения? Он задумался: – Видеться. Писать друг другу письма. Писать друг другу письма. Конечно. Завтра пришлю тебе сову с пергаментом в лапках. Спорим, половина твоего офиса упадет в обморок? - У нас в школе вся личная корреспонденция просматривается. - Понятно, – он потер лоб, придумывая, что сказать. И отвернулся: – Нет, я все понимаю… - Тааак. Я крепко зажал его подбородок пальцами и развернул к себе. Слезы. Ромулу пытался отвернуться, но я удерживал его, и он прекратил дергаться и посмотрел на меня. В карих глазах был вызов, была гордость, все, что угодно, только не поражение. Я вспомнил его обещание ходить в гей-бар до тех пор, пока я не появлюсь там вновь. Щенок с задатками львенка. - Я не говорил «нет», - сказал я тихо. Он кивнул с достоинством, которого трудно было ожидать от человека, только что проявившего слабость. И мне опять вспомнился тот, другой, уходивший от меня по темному переулку с маленьким огоньком Люмоса на конце палочки, и с невероятной твердостью для обреченного на казнь. Тот, которого я больше никогда не видел. Слизеринский ловец Регулус Блэк. Кто его убил, Люциус или сам Орион, или авроры, мне так и не удалось узнать. С Ромулу мы договорились, что я зайду за ним в Лондоне через три недели, когда буду в городе по делам (отправлюсь в Косой переулок пополнять запасы ингредиентов). Все-таки, с точки зрения маггла, не умеющего аппарировать, он требовал от меня чересчур многого. Что бы сказал об этом Альбус? Возможно, ему не понравилось бы, что я обрастаю привязанностями, думаю я, продолжая смотреть на отель и щуря глаза от резкого ветра. Это удобно – когда никого нет. Ты не отвечаешь за них, и угрожать им, в случае, если надо надавить на тебя, не смогут. С точки зрения шпиона позиция идеальная. Если все это далеко зайдет, Темный Лорд вернется, и я не смогу скрыть от него существование друга-маггла… Холод пробирает меня. Я представляю, как Ромулу корчится на полу у ног Лорда под Круциатусом, как Макнейр отрезает ему член после группового изнасилования (он это не раз проделывал с магглами и предателями крови на моих глазах). Нет. Это слишком много. Даже для меня. Я не смог спасти Лили, но больше никто из моих близких не умрет из-за моих ошибок. Я знаю, что мне делать – я встречусь с ним еще раз, а потом сотру ему память. И он просто забудет меня. Решено.