Дар памяти

«Дорогая девочка! Как я уже писал тебе, я не хотел рассказывать тебе об этом, но раз ты так настаиваешь, то я, конечно, выполню твою просьбу. Дело в том, что я застал тебя обыскивающей мой кабинет, и мы с тобой имели крупный разговор по этому поводу. Надеюсь, что у тебя не возникнет чувства вины, потому что мы с тобой уже обсуждали это неоднократно, и ты много раз просила прощения, и я, конечно же, тебя простил. Подростковое любопытство иногда толкает на поступки, о которых потом жалеешь. Помню, с меня сталось взломать защитные чары в кабинете нашего преподавателя трансфигурации, потому что я хотел посмотреть, что он прячет в своем личном шкафу. Обошлось мне это в целую прядь седых волос и две недели в больничном крыле. Не считая, конечно, субботних отработок в его кабинете до конца года. В любом случае, помни, что я на тебя не в обиде. PS. Наследственные дела полагаю закончить к началу февраля. Однако меня задерживает в Англии масса других дел, о которых можешь спросить у матери, и которые много важнее наследственных. Жду новых писем. Любящий тебя Грегори 28 января 1994 года». - О Господи! – сказала Эухения Виктория, в потрясении уставившись на пергамент, лежащий на ее коленях. Такого просто не могло быть! Что на нее нашло?!! Неужели те видения в Хэллоуин два года назад так повлияли на нее, что она позволила себе настолько неадекватный поступок в отношении столь близкого человека? Накричать, нагрубить – да. В одиннадцать-двенадцать лет она мало чем отличалась от других подростков и вспыхивала по любому поводу, словно камин от Инчендио. А Грегори не был герцогом Толедским, на которого и помыслить нельзя было повысить голос. Или Джафаром, при виде которого в голову приходило слово «благоговение». С Грегори можно было ссориться и спорить, отстаивая свое право жить, как ей хотелось, и потом признавать его правоту, мириться, просить прощения и быть прощенной. И слов Эухения в запале, помнится, часто не выбирала. До тех пор, пока в тринадцать лет при занятиях окклюменцией не пробила память баронессы и не нашла в ней просмотренные воспоминания Грегори. После этого не то что грубить, слово лишнее долго боялась сказать. И все думала: как? Как он все это выдержал? Даже сейчас собственное пережитое на драконьей ферме казалось куда меньшим, это-то и держало, что он смог. Не просто выжил, а стал тем, кем стал. И что-то познал в жизни такое важное, что у нее никак не получалось. Эухения перечитала пергамент, и обнаружила внизу приписку: «Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога…»(Псал.42:5) - Бог? – сказала она со злостью. Губы ее скривились в ироничной усмешке. – Где он? Где ты его нашел?!! Почему он бросил меня теперь здесь? С этими снами? Что он дает людям? Зачем он вообще?!! – и она упала на постель лицом в подушку и зарыдала. Перед ее глазами вновь была сцена с фермы, когда Чарли слизывал с перчаток драконью желчь, и какой-то невообразимый гнев рос, ширился внутри нее. Через пару минут она проплакалась и села, прислонившись затылком к ветхому гобелену, жесткими быстрыми движениями вытирая следы слез. – Ты был неправ, Пиппе! – сказала она. – Я бы смогла это сделать. И я это буду делать.* Через час барон де Ведья-и-Медоре, только что оттрахав хорошенькую секретаршу Анхелику, довольно щуря усталые близорукие глаза, пил кофе, сваренный секретаршей, а также читал письмо, полученное с домашней серой совой. «Папа, ни за что не поверю, что в мире не осталось ни одного известного целителя, который бы меня не посмотрел». – Похоже, мой друг, - пробормотал Леонардо себе под нос, старательно отводя взгляд от чересчур ревнивой Анхелики, - наша девочка начинает выздоравливать. Еще через час Полина Инесса зашла в свою комнату, посмотрела на спящую сестру и тихо попятилась назад. Через пятнадцать минут баронесса, искавшая дочь для серьезного разговора, нашла ее в пустой комнате мальчиков в левом крыле второго этажа. Полина Инесса сидела на корточках между кроватью Эухенио и окном, безжалостно наматывая на палец длинную темную прядь. В ответ на вопросительный взгляд баронессы она произнесла: - Она черная, мама. Теперь она совершенно черная. -------------------------- - По-видимому, у тебя особая связь с любым из членов семьи, и каким-то образом ты вписала в поле родовой магии намерение помогать каждому из Вильярдо, - Мария Инесса ходила по кабинету, время от времени поглядывая на дочь, забравшуюся с ногами в одно из кресел. Полина Инесса казалась вся составленной из одних углов, и баронессе невольно приходила на ум сказка про гадкого утенка. – Таким образом, когда он призвал на помощь родовую магию, ты ему помогла. Но поскольку это все же поле родовой магии, а оно никогда не допустит причинения ущерба никому из членов семьи, то опасность быть убитой тебе не угрожает. Соледад не права. – Присев на краешек стола, баронесса переплела пальцы и вновь расплела их. - Но это означает, что он может как бы случайно перетянуть всю нашу защитную магию, и тогда мы все будем в опасности? – еще не до конца убежденная сама не зная в чем спросила Полина Инесса. - Это означает, что вам нужно подтянуть уровень защитных заклинаний. Всем, - отрезала баронесса. - В отличие от большинства волшебников, которые даже никогда не слышали о родовой защитной магии, мы – избалованное семейство. Абсолютно избалованное. Мы полагаем, что она сама все за нас сделает, поэтому не тренируемся в полную силу. Мы забываем, что защитная магия – это всего лишь дополнительная защита, и что к ней нельзя обращаться в любое время, что ею можно пользоваться только, если опасность действительно смертельная! - А как он мог воззвать к защитной магии, если это не был кто-то из вассального круга? Ведь защитной магией могут пользоваться только те, кто давал вассальную клятву тебе, как главе рода? Разве не так? Или… это все-таки был кто-то из наших? Баронесса покачала головой: - Нет, браслеты ни у кого не вспыхивали, даже у Риты. Возможно, магия рода сама пришла ему на помощь… - сказала Мария Инесса осторожно. – Или, возможно, она просто объединилась с родовой защитой Риты, которая на тот момент находилась поблизости. - А не мог ли он просто взять чужую родовую защиту? Защиту того, кто находился под боком? Мария Инесса посмотрела на дочь пристально: - С чего у тебя возникло такое предположение? - Он использовал Вим Дедуко. Знаешь это заклинание? - Полина Инесса вернула матери внимательный взгляд. Та медленно кивнула. - Я понимаю, о чем ты. Хоть я и не слишком довольна тем, что ты знаешь такие заклинания. - Я знаю только, что оно существует. Но я ведь все равно не могла бы произнести его? - С помощью родовой магии, возможно, смогла бы, - отозвалась баронесса. – Ведь это защитное заклинание. Что же касается того, что это кто-то чужой воспользовался нашей родовой магией… Она на то и родовая, что ею не сможет воспользоваться никто чужой. Более того, ею не сможет воспользоваться ни один человек, который желал бы причинить зло вассальному кругу. Следовательно, он однозначно Вильярдо. И как бы ни было лестно, что среди Вильярдо есть столь сильный маг, надеюсь, что Рита ошибается хотя бы в оценке его силы. И что он, как минимум, не является самым сильным магом мира. - Он темный, да? - А это не очевидно? Ты в своем видении стояла в луже крови, а вокруг были трупы, порезанные в лохмотья. Кроме того, чары полета относятся к очень темной магии. - Рита говорит, что это было круто, гораздо круче метлы! - С Ритой я уже поговорила как следует по поводу ее самонадеянного поведения! С тех пор, как они спелись на похоронах Мэри с этой Тонкс, - Мария Инесса вложила в последнюю фразу все свое презрение, - она как будто стала еще более буйной, чем была. Полина Инесса вздохнула. Она полагала, что дело было вовсе не в этой неизвестной Тонкс. – Я не знала, что чары полета относятся к темной магии, - сказала она. – Что они такого делают? Баронесса пожала плечами. – Что обычно делает черная магия? Превращает человека в зверя… - Значит, я помогла темному магу, - еле слышно пробормотала Полина Инесса. И засмеялась: - После всего-то! Я книги по темной магии боюсь даже в руки брать. - Не буду даже спрашивать, когда ты брала их в руки, - задумчиво протянула Мария Инесса. – Что-то мне подсказывает, что это была не твоя затея. – Она помолчала. Потом добавила: - Грегори говорит, что мы должны учиться преодолевать наши страхи, иначе жизнь сама заставит их нас преодолеть, поставив в такую ситуацию, в которой мы не сможем отвертеться от того, чего мы боимся. И мне кажется, что в этом что-то есть. Полина Инесса спрятала лицо в ладонях. - Вообще-то, в том, что он темный, возможно, ничего удивительного, - заметила баронесса. - В семье столько поколений темных магов. - Герцоги Толедские. Они были темными до девятнадцатого века, я знаю. Но Вильярдо никогда не были темными. По крайней мере, с двенадцатого века, когда они отпочковались от португальских королей. То есть ты думаешь, что он Вильярдо де Толедо? Мария Инесса посмотрела на нее с раздражением: - Ты тоже считаешь, что он чей-то незаконнорожденный сын? Ты знаешь, что сама династия герцогов Толедских после начала девятнадцатого века сомнительна**. И поскольку мы не можем со стопроцентной вероятностью утверждать, - менторским тоном сказала она, - что человек, который ее продолжил, был действительно тем самым умершим сыном-сквибом, мы не можем утверждать, что с этой стороны линия Вильярдо, с которой герцоги Толедские объединились в семнадцатом веке, не была прервана. Таким образом, я ничего не могу думать насчет того, что он Вильярдо де Толедо, или просто Вильярдо, но если бы он был Вильярдо де Ведья-и-Медоре, позволь заметить, я бы об этом знала, - добавила баронесса холодно. – У меня, знаешь ли, есть привычка интересоваться делами своего мужа. Полина Инесса кивнула. Она смотрела на мать, словно бы решая, заговорить или не заговорить о чем-то, но в конце концов промолчала. - Таким образом, он может оказаться прямым потомком Вильярдо де Толедо, который не ладил с семьей в каком-нибудь семнадцатом веке, или Вильярдо, который не ладил с семьей в каком-нибудь двенадцатом, и о котором мы просто не знаем в силу каких-нибудь семейных обстоятельств. - Ну ладно, главное, что, как ты говоришь, я не умру, - вздохнула Полина Инесса, притягивая колени к подбородку. Тесные джинсы затрещали по швам, и лицо баронессы смягчилось. - Тебе уже пора менять одежду, - заметила она, улыбнувшись уголками губ. - Угу. Как только выйду замуж, обязательно это сделаю. - Ты могла бы не откладывать свадьбу. - Ну, - Полина Инесса кивнула в сторону второго этажа, - сейчас не очень-то хочется. Кроме того, хотелось бы, чтобы все происходило в Фуэнтэ Сольяда. - До лета мы успеем сделать максимум десять комнат. Ромулу не железный, Полина Инесса. - У него сегодня такое счастливое лицо было, - заметила та. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. – Ты не хочешь этого? - У меня есть выбор? Мне казалось, это прерогатива Ромулу решать, жить ему с Ритой или с кем-то другим. - Мне кажется, между ними еще все будет хорошо, - задумчиво сказала Полина Инесса. Баронесса вскинула подбородок. - С чего ты взяла? Полина Инесса задумалась: - Ты спрашивала меня про видения… Однажды я видела, что у Ромулу и Риты родится ребенок, и что они оба будут счастливы. Мария Инесса посмотрела на нее с сомнением. – Кстати, о твоих видениях, - раздраженно сказала она, - оставь, ради Бога, в покое Мартину. Если ты видишь ауры, то должна понимать, что она не несет никакой угрозы нашему дому. - Есть люди, чьи ауры я не вижу вообще. У Мартины она белая, как будто ее нет. Как у покойника. Баронесса фыркнула: - Вы с Эухенией друг друга стоите! Что одна, что другая, вечно уверены в собственной непогрешимости! Ну уж, позволь мне тебя заверить, Мартина не покойница. И достаточно того, что причины, по которым она тут живет, знаю я. Полина Инесса кивнула. Они помолчали. Баронесса обошла стол и опустилась в кресло, барабаня пальцами по стеклу на крышке стола: – Мы все обсудили? Ты можешь идти. Но Полина Инесса не двигалась. – Мама, - произнесла она осторожно, - ты сказала, что нам нужно заниматься защитой. Зачем? Какая в этом необходимость? Ты знаешь о какой-то новой угрозе со стороны Марты или Инес? Баронесса замерла на несколько мгновений, потом кивнула каким-то своим мыслям, открыла ящик стола и, порывшись в нем, вытащила пергамент. Многочисленные заломы на нем говорили, что его перечитывали не один десяток раз. Полина Инесса притянула пергамент к себе с помощью беспалочкового Акцио. «Сердечный друг мой, Мария Инесса! Ты спрашиваешь меня, в чем дело, и почему я решил не торопиться с реставрацией монастыря, ведь наследственные дела не являются срочными, и уладить их можно позднее. Все так, но обстоятельства вынуждают меня покинуть Испанию немедленно. Полагаю, что сумею уладить многие вопросы до Рождества, чтобы, как прежде, отпраздновать его с теми, кто составляет мою семью и отраду сердца столь долгие годы. Основное, ради чего я оставляю вас, это информация, и она сейчас важна, как никогда. Друг мой, мы неоднократно обсуждали с тобой вероятность возвращения Волдеморта. Увы, вчера я получил подтверждение нашим догадкам. По всей видимости, Волдеморту, если и не удалось обрести секрет вечной жизни, то удалось найти способ возрождения после смерти. Все это время он существовал вне тела, однако уже близок тот день, когда он обретет его вновь. И вероятно, сила его будет куда больше той, которой он обладал ранее. Полагаю, что мне нет нужды спрашивать тебя, присоединишься ли ты ко мне в моем намерении продолжить борьбу с ним. Ты не раз заверяла меня, что не откажешься от своего обещания, последний раз не далее, как в сентябре этого года, и я не обижу тебя своим недоверием. Однако я буду благодарен тебе, если ты потихоньку начнешь обсуждать это с остальными. Мы оба понимаем, что всей семье Вильярдо придется занять свою позицию, и чем скорее она будет определена, тем лучше. Береги себя и не выходи надолго в сырую погоду. Обнимаю тебя, мой друг. Любящий тебя Грегори 5 декабря 1993 года». С расширившимися глазами Полина Инесса перечитала письмо еще раз. - Что значит «семье Вильярдо придется занять свою позицию»? – спросила она. Мария Инесса набросила на себя согревающие чары. - По определенным обстоятельствам мы никогда не обсуждали в семье тем, связанных с Пожирателями. Однако все вы знаете, что в войну с предыдущим темным лордом – Гриндевальдом - и Вильярдо, и Толедо работали в магическом сопротивлении. Сейчас, кроме славы нашей семьи, которая, надеюсь, имеет в этой жизни не последнее значение, - Мария Инесса гордо вскинула голову, - есть два факта непосредственной угрозы. Марта Вильярдо – не просто человек, который пытается убить твою сестру. Она - дочь человека, который хотел присоединиться к Волдеморту, и был убит во время зачисток в восьмидесятых годах. Она не раз высказывалась в духе, что обязательно присоединилась бы к нему. Отец Инес, Риккардо Антонио, едва не присоединился к Пожирателям, они были частыми гостями у него в доме. Ее дед, князь Антонио Микеле Раванилья был сподвижником Гриндевальда. После его поражения и заточения в Нурменгарде он вернулся на Сицилию и возглавил мафиозную группировку. После его смерти у группировки сменилось несколько боссов, однако, по последним данным, теперь ее возглавила Инес. У нас с Грегори нет сомнений, что она захочет стать как минимум союзницей Волдеморта. Я уже не говорю о том, что с нее станется попросить жизнь твоей сестры в награду. Мария Инесса вернула пергамент обратно в ящик и захлопнула его с резким звуком. Полина Инесса вздрогнула: - Ты говорила уже с кем-нибудь? - С Пиппе, с Хуаном Антонио, с Риккардо и Лидией***, с их сыном Пабло и его женой Анаис, с доньей Мирой, с моим троюродным братом Морисом и его женой Элейн****. - И? - Они все подтвердили вассальную клятву. - Я поговорю с Бернардо и его отцом, - сказала Полина Инесса. – Его отец, конечно, всего лишь архитектор, но в молодости он учился боевой магии. - Следует ли это понимать, что ты?.. Полина Инесса со вздохом сползла с кресла, размяла руки и ноги, обошла вокруг стола и впервые в жизни обняла баронессу. - Да, мама, - сказала она. – Я тоже. ---------------------- *Отсылка к разговору из главы "Пиппе". **Реальная династия герцогов Толедских прервалась в начале 19 века. Сейчас титулы этой семьи носит герцогиня Каэтана Альба, которая не является прямым потомком рода. В волшебном мире династия была продолжена сыном одного из герцогов Толедских, который был объявлен умершим в раннем возрасте, а на самом деле под чужим именем воспитывался в монастыре. Умершим его объявили, поскольку мальчик из семьи сильных волшебников не проявлял ровно никаких волшебных способностей. Однако его родители, которые во избежание позора предпочли отослать сына-сквиба с глаз долой, ошиблись: это был один из редких случаев, когда магия проявилась в позднем возрасте. ***Португальские родственники Вильярдо, на семейном дереве - на ветке матери Марии Инессы, в дальнейшем будут иногда встречаться **** Английские родственники Вильярдо, племянница которых учится в Хогвартсе и читает книжки на испанском