Дар памяти

В тот январский вечер он долго плутал по всей Англии, запутывая след аппарации. Он дал себе слово не думать ни о чем, и теперь держался его. Люпин выпил зелье и закрылся в своих покоях. Все нужные чары, о которых передумалось со вчерашнего вечера, были наложены. Книги остались лежать на столе в лаборатории, дожидаясь его возвращения. Первое, что сказало ему, что он поступил правильно, были расширенные глаза Ромулу, после того как Северус поднялся на третий этаж здания с огромными окнами и попросил охранника позвать архитектора из офиса 329. Северус не помнил, кто и когда еще смотрел на него с такой радостью, искренне и открыто, как… Лили. Интересно, потом, когда он сотрет Ромулу память, останется ли в ее закоулках хоть что-то от всего этого? Он подумал об этом в первый раз, но жалеть о принятом решении было нельзя. Слишком многое поставлено на карту. В том числе жизнь любого человека, кто будет связан с ним. Особенно – маггла. Ромулу тут же отпросился, погода была тихая, без дождя или снега, и они пошли обратным маршрутом, как еще не ходили никогда – до того самого входа в парк напротив клуба. Всю дорогу говорил Ромулу: о своем новом проекте, о том, что они восстанавливают старое имение, и что он теперь там главный, и какие будут комнаты на первом этаже, и он не знает пока, куда перенести библиотеку, потому что из-за озера очень сыро. И что на самом деле все это вранье, что они так только говорят, чтобы он сам все сделал, и он совершенно запутался, потому что каждый хочет чего-то своего. И что они все видят это имение не таким, какое оно было, а как они нарисовали в своем воображении. - Но ты меня понимаешь, правда? Северус слушал картавый голос и ловил себя на том, что улыбается. - А старые чертежи? - Эээ… если бы еще что-то сохранилось. - А что случилось с домом? - Ээм… рухнул. - Ясно. Тогда старые чертежи точно не нужны, - хмыкнул Северус. - Угу. Точно, - отвечал со смехом Ромулу. А потом опять погрустнел: - Но ты понимаешь, мама вроде как главная. И бабушка тоже. Но дом принадлежит сестре. А сестра ничего не хочет. - А почему нельзя послушать маму и бабушку? – они, не сговариваясь, свернули с главной дороги на боковую тропинку, и Северус присел на постамент гипсовой статуи. Ромулу устроился рядом и оперся на его плечо. Еще не стемнело, но фонари уже зажглись. Редкие прохожие, торопившиеся по домам после долгого рабочего дня, скользили по сторонам равнодушными взглядами. - Это все неправильно как-то, - сказал Ромулу со вздохом. – Потому что сестра должна решать. Она заслужила это имение как никто, я думаю. Дядя его выкупил, мамин брат. Его у нас не очень любят в семье. У него склочный характер. Ну он же герцог. Да еще Вильярдо. Хотя дедушка тоже герцог, но он с детства нам внушал, что титул нужно заслужить. Что это вообще ничто, погремушка. Что имеет значение только то, что ты делаешь. А герцог Вильярдо… В-общем, ты видел Эрнесто. Они с Эрнесто два сапога пара. Этот кого хочешь достанет, и тот… А сестра с дядей ладила, они переписывались постоянно, когда он уехал. Они даже виделись тайком, так, чтобы мама об этом не знала. - Тайком? Ромулу помолчал. – Во-первых, мама болела. Во-вторых, что-то он такое ей сделал не очень хорошее. Попробуй допытайся, что. У нас вся семья со своими секретами. Один крестный нормальный. И Эухения, на самом деле. С ней можно вообще обо всем говорить. Ну, а в-третьих, почему его не жаждут у нас видеть - жена дяди все время хочет убить мою сестру. В первый раз, когда она попыталась ее убить, он мог посадить ее в тюрьму, а вместо этого создал ей алиби. - Зачем она хочет ее убить? Ромулу пожал плечами, и это движение передалось Северусу. Оба вздрогнули. - Зачем убивают? Ты можешь мне назвать хоть одну причину, по которой человека следует убить? - Враг, который нападает? - Врага можно обезоружить. - Не всегда, - осторожно заметил Северус. - Да… Не всегда… - вздохнул Ромулу. – Иногда мне кажется, что в этом мире так много ненависти, – пробормотал он. – Крестный говорит, что любовь преодолеет все. Но иногда… - он оборвал себя. – А Марта - ревнует. Сумасшедшая. Мы же испанцы, дикий народ. - Это точно. Чуть что, на дуэль друг друга вызываете, - заметил Северус, слегка отодвигаясь и разглядывая Ромулу. Легкий ветерок трепал его длинные черные пряди, обвивая мальчишеское лицо. «Как он еще молод!» - подумал Северус. В груди словно что-то сжалось. Ромулу спрыгнул с постамента и встал напротив Северуса, руки в карманах. Он был все в том же достопамятном пальто, нараспашку, в джинсах и сером свитере, высокий толстый воротник подчеркивал красоту шеи. - Ты мне помешал тогда, с Эрнесто. Я даже не помню, поблагодарил тебя или нет, - сказал он, краснея. – Чувствую себя последним мудаком. Все это на самом деле выеденного яйца не стоило. - Да, не стоило, - мягко согласился Северус. Ромулу отвернулся, переминаясь с ноги на ногу. Северус смотрел в его худую спину. - У меня даже воображения не хватает представить, что было бы… Он, конечно, придурок, но мама его любит… и я его тоже люблю. Она меня чуть не убила, - сказал Ромулу со смехом, поворачиваясь обратно. - Дала пощечину, представляешь? Кричала, что он меня в детстве защищал, а я ему чем плачу? – Он машинально потер щеку. – И это маму надо знать – я ее почти никогда такой не видел. Она всегда такая спокойная, холодная. В дедушку. У дедушки потрясающий самоконтроль. Он был шпионом во время войны. Северус пристально посмотрел на Ромулу. - Ага. И он, и бабушка, и ее брат, предыдущий герцог Вильярдо. Бабушкин брат вообще был двойным агентом. Правда, после войны он, говорят, вел себя ужасно, и дедушка его убил на дуэли. Говорят, он был влюблен в его жену бабушку Миранду, а герцог ее бил и все такое. Но если бы ты видел бабушку Миранду, - Ромулу хихикнул, - она, кажется, сама бы убила любого, кто бы посмел ее тронуть. Но она классная, реально классная. Северус прикрыл глаза. От многодневной усталости, от журчащего голоса клонило в сон. - Собственно, из-за этой истории я и решил… тоже… В детстве бабушкиными дневниками зачитывался. Романтика же! А теперь боюсь маме лишний раз на глаза показываться, переписываемся с ней пока что. Когда она злится… Ромулу замолчал. Было слышно, как под его ботинком шуршит прошлогодняя трава. - А в тебе ведь тоже есть испанская кровь или арабская, - сказал он вдруг уверенно. - С чего ты взял? – резко спросил Северус, распахивая глаза. - По твоему лицу! Мы с тобой похожи, забыл? А Хуан Антонио говорит, что ты вообще как две капли воды похож на герцога, ну на маминого брата. Я его не очень хорошо помню, но Хуан Антонио часто с ним встречается. - Безмерно счастлив, - сухо сообщил Северус. - Да ладно! – сказал Ромулу. – Ну вот на что ты злишься? В этот раз я же ничего такого не сделал! Хуан Антонио только всего и сказал, что ты, по его мнению, интересный человек. - Я был бы тебе благодарен, если бы ты не обсуждал меня со своими братьями, сестрами и остальными родственниками. И испанской или арабской крови, к твоему сведению, во мне нет. Согласно семейному древу, все мои предки на десять поколений назад – англичане. Ромулу присвистнул: - Десять поколений! Так ты тоже из дворян?!! - Мама, - неохотно сказал Северус. - Ну, по тебе, в общем, видно. - Безмерно польщен. Ромулу вздохнул и сел рядом. – Не сердись на меня, - тихонько сказал он, носом утыкаясь Северусу в плечо. Северус подавил вздох: – Я не сержусь, Ромулу. Просто не вижу смысла в том, чтобы обсуждать меня. Ромулу внимательно посмотрел на него и, затаив дыхание, осторожно обхватил двумя руками, словно проверяя, как далеко может зайти. Северус вздрогнул, но отстраняться не стал. Ромулу облегченно выдохнул и положил голову ему на плечо. - Можем обсуждать меня, - фыркнул он. – Я вчера услышал, как про меня спросили: «А где этот ваш уродливый мальчик, ну, испанский архитектор?». - В твоей внешности нет ничего уродливого. - Ты так думаешь? - Да, я так думаю. - Я же говорю, ты – испанец, - засмеялся Ромулу. – Поэтому и не считаешь меня некрасивым. Англичане, с которыми я работаю, да и вообще, с кем встречаюсь, все считают меня уродливым, серьезно! - Ты шутишь? – спросил Северус. - Да нет же! Просто это, как… Слушай, ты знаешь сказку про принцессу Эрну*? - Нет. - Тогда слушай. Рассказчик из меня неважный, но я все же попробую. Была однажды горная страна, отрезанная от всего остального мира, и завоевал ее мудрый правитель Эрн, и назвал страну в честь себя Эрнотеррой. Правитель научил народ земледелию, ремеслам и придумал для него письменность. Народ Эрнотерры жил очень счастливо. Еще бы – ведь самый главный закон страны гласил, что в Эрнотерре никто не должен лгать. Прошла тысяча счастливых лет правления династии потомков короля Эрна, и с его времен сохранились лишь один королевский портрет и надпись на непонятном языке. Портрет очень огорчал жителей, ибо добрый мудрый король Эрн Первый был невероятно уродлив. И вот у нынешнего короля династии Эрна тридцать-там-какого-то родилась девочка принцесса Эрна. И она была до того уродлива, что жители всего королевства попрятали зеркала, чтобы ненароком не огорчить принцессу. Но когда ей исполнилось шестнадцать, она увидела свое отражение в ручье, и поняла, что урод, который на нее смотрит – она сама. Тогда она поняла, почему все юноши страны смотрели на нее с жалостью. От отчаяния Эрна бросилась бежать из замка, куда глаза глядят, в горы. По дороге она услышала крик о помощи, сплела из своего платья веревку и вытащила из ущелья юношу, такого же уродливого, как и она сама. И пока она его выхаживала, то решила, что раз он такой же урод, как и она, то она, наверное, не будет казаться ему некрасивой. Они поженились, а в день свадьбы юноша перевел принцессе ту самую надпись на непонятном языке, оставленную королем Эрном. И знаешь, что там говорилось? – со смехом спросил Ромулу. - Нет. Что? Ромулу прикрыл глаза, вспоминая: - А вот: «Мужчины моей страны трудолюбивы и умны, женщины – честны и добры. Но - прости им бог - и те и другие невероятно уродливы». Северус усмехнулся. Объятие Ромулу сделалось еще крепче. – С тобой так хорошо, - сказал тот. – Ни о чем не хочется думать. Понравилась тебе моя сказка? - Да. Только я бы оспорил утверждение автора, что правда приносит людям счастье. - Я бы тоже его оспорил, - пробормотал Ромулу глухо. Теплое дыхание коснулась уха Северуса. – Кстати, как насчет того, чтобы пойти ко мне домой и посмотреть хороший фильм? У меня отличный видеомагнитофон и много кассет. Когда твой поезд? - Около полуночи. Я не против хорошего фильма. И даже не против пива с орешками, если мы при этом купим нормальной еды. - Вау. Я тебя пробил! – сказал Ромулу, отрываясь от Северуса и прыгая перед ним на одной ноге. Его темные глаза горели от восторга. В первом часу ночи Северус ложился спать в холодном подземелье и, вспоминая вечер, обещал себе: «В следующий раз непременно сотру». Снился ему Брюс Уиллис из «Крепкого орешка», который они смотрели вместе с Ромулу. Неправдоподобно огромный, размером с Хагрида, Брюс Уиллис стоял на Астрономической башне, высовывая голову из-под крыши, и держал за шкирку отчаянно барахтавшегося в воздухе таинственного Альбусова незнакомца, встряхивая его, как котенка. Северус был тут же, кружил около башни на метле, пытаясь разглядеть ненавистное лицо. «Ты можешь делать с ним все, что хочешь, Северус», - произнес вдруг из ниоткуда голос Альбуса. Северус кивнул Брюсу Уиллису, и тот сказал: «Окей, так и поступим» и разжал ладонь. И Северус стоял рядом с ним на башне и смотрел, как падает, падает и разбивается о камни темное тело. Утром картинка сложилась сама собой. Вычислить гада, найти возможность обойти его использование силы Альбуса и убить. Даже если после этого Дамблдор убьет его самого. --------------------------------- * Рассказ Александра Куприна «Синяя звезда». Изложение очень приблизительное, так как Ромулу читал его лет пять назад.