Дар памяти

Эухения Виктория закончила завтракать и поудобнее устроилась в подушках, подтягивая к себе книгу на французском. Потом с помощью беспалочковой магии задвинула тяжелый шелковый полог так, чтобы не смотреть в окно. С кровати было видно только крошечный кусочек – сейчас серо-стального - неба, остальное загораживал соседский дом, а она не хотела думать о том, что когда-то ей позволялось видеть все. Призвав с полки у входа два ажурных масляных светильника, Эухения Виктория погрузилась в чтение. Это была книга о проявлениях стихийной магии. С тех пор, как Макс высказал свои догадки, она искала подтверждение его теории, пытаясь понять, отличалось ли ее колдовство от колдовства братьев и сестер. Тот огонь на ферме – был ли он результатом проявления стихийной магии? Она по-прежнему не могла вспомнить, что произошло в тот момент, когда она звала на помощь, что же помешало ей воспользоваться вассальной клятвой. И ей по-прежнему снились сны о том, как она убивает людей, преследующих ее. Иногда с помощью того же заклинания, иногда - дедушкиным кинжалом, нанося одну рану за другой, чувствуя сначала страх, что у нее не получится убить, а потом торжество, когда удавалось (иногда с помощью Полины Инессы) скрыть все следы преступления. Просыпаясь, она теперь тратила время на то, чтобы спрятать воспоминания как можно тщательнее. По счастью, Ковальский пока что был занят в доме старого герцога, и за неделю Эухения не видела его ни разу. Но этот человек пугал ее до дрожи в руках. Она никак не могла забыть те отвратительные ощущения, которые испытала, пока он пытался залезть ей в голову. Как бы то ни было, в чем-то он ей даже помог. Полина Инесса, конечно, вначале расстроилась от того, что Эухения Виктория смотрела ее воспоминания, и четыре дня вообще не разговаривала с ней. Однако, в конце концов, сама стала обсуждать с сестрой мучившие ее видения. И, хотя Эухения Виктория продолжала чувствовать недоверие Полины Инессы, и отчуждение ее тоже никуда не делось, в итоге они даже несколько сблизились. Полина Инесса теперь реже пропадала на целый день в мастерской и охотнее делилась тем, что с ней происходило. На этот раз, едва Эухения прочла двадцать страниц, дверь комнаты открылась, и Полина Инесса мигом оказалась на кровати, подгребая под себя ноги в тесных джинсах. - Я хотела рассказать тебе сегодня, как проснулась, - заговорила она, - но потом решила дать тебе поспать. И хорошо, что я это сделала, потому что… я проверила кое-что, - Полина Инесса замолчала и, затолкав заколку в рот, стала собирать волосы в хвост. - Что ты хотела мне рассказать? – Эухения Виктория с улыбкой вынула заколку изо рта сестры и оставила ее висеть в воздухе. - Мои видения… Ты помнишь дату смерти из моих видений? Ту, в которую погибла большая часть наших? - Это трудно забыть! – безрадостно хмыкнула Эухения Виктория. – Второе мая 1998 года. - Да. Но там не было Ромулу и Грегори. - Но они погибли в пожаре на драконьей ферме. - Да. Но мы думали, что этот пожар будет намного позже… А сегодня я лежала с открытыми глазами, и увидела… Увидела надгробие с датой смерти, с одной датой. Я и раньше его видела, просто к дате никогда не приглядывалась. - И? На секунду Эухении стало так страшно, что она едва не закричала. А что, если они оба должны умереть уже вот-вот?.. Господи, неужели с нее недостаточно Чарли? Недостаточно Джафара? Недостаточно всего… - Это сбило меня с толку, - призналась Полина Инесса. – Потому что это 8 декабря 1993 года, день, когда на тебя напали. Эухения Виктория во все глаза уставилась на сестру. - Ну да, я подумала, что это бред, - согласилась Полина Инесса. - И утром я пошла и аппарировала наугад, в это место. И это оказалось кладбище с другой стороны Санта-Катарины, оно там действительно есть. И в этом месте похоронены два деревенских жителя, старики, которые умерли вот только что, в январе-феврале. И я не знаю, что и думать. Если бы Ромулу и Грегори погибли в тот день, и если бы их хоронили по маггловскому обряду, они были бы похоронены там. Это самое ближайшее кладбище к Фуэнтэ Сольяда. - Но они не умерли! – воскликнула Эухения Виктория. – И вообще, с какой стати они должны были бы умереть?! - Защищая тебя? Мне кажется, когда я в этом видении стою у их могилы, я помню, что мы все защищали тебя там. - Нет! О Боже, нет! – Эухению Викторию затрясло от одной мысли об этом. - Хен! Да успокойся же ты! – прикрикнула Полина Инесса. Зажав рот рукой, Эухения Виктория привалилась спиной к стене, натягивая гобелен. Ветхая ткань не выдержала и, издав жалобный треск, разъехалась под ее головой. В воздух поднялись клубы пыли. Отфыркиваясь, Полина Инесса помогла сестре лечь, и, скомкав гобелен, унесла его куда-то. - Забросила на чердак, в сундуки с хламом, - сказала она, вернувшись. В зачарованных безразмерных сундуках хранилось много всякого – вещи, артефакты и даже кое-какая мебель герцогов Толедских, перемещенная сюда из некогда принадлежавших семье домов в Мадриде и Памплоне, и то, что уцелело после обрушения замка в Фуэнтэ Сольяда. В другое время Эухения Виктория ответила бы, что это вовсе не хлам, она гордилась предками, но сейчас ей было не до этого – удержаться бы и не заистерить. - Этого ведь не случилось, Хен, - сказала Полина Инесса, проводя рукой по ее волосам. - Но если бы я воспользовалась вассальной клятвой, они бы пришли мне на помощь и погибли? – Этого не случилось, Хен. Может, и должны были, но этого не случилось, - настойчиво повторила Полина Инесса. - И мне кажется, важно понять, почему. - Может, твои видения – на самом деле не правда? То, что ты видишь про настоящий момент – правда, а видения о будущем – неправда? Полина Инесса легла рядом, слегка касаясь плеча Эухении теплой щекой. - Помнишь, когда Марта напала на тебя в первый раз, прямо на берегу Тахо, но вы с Ромулу успели аппарировать? Эухения Виктория горько засмеялась: - Ты думаешь, я могу этого не помнить? Полина Инесса поджала ноги и натянула на ладони рукава дырчатого серого джемпера. - Дело не в этом. До этого у меня много раз было видение, как вы с Ромулу убегаете от нее и ее дружков. Видела, как ты стоишь на пороге столовой с подвернутой ногой, и тебя трясет. И в детстве, когда ты еще каталась на лошадях, в тот день, когда Байрон сбросил тебя и раздробил тебе ногу, а Макс потом принес тебя домой на руках, и папа напоил тебя костеростом, а у тебя оказалась аллергия на костерост?… Я уже знала, что он тебя сейчас принесет, и что папе придется везти тебя в город к маггловскому врачу… А змея? Когда Инес тебя чуть не убила? Я вижу то, что происходит, и то, что будет происходить… - Ты так ищешь причину, черт возьми, как будто хочешь, чтобы это сбылось! - Если я найду причину, по которой это не сбылось, может, я найду способ остановить другие смерти? Мы найдем! - А что мама говорила Хуану Антонио про то, что Вильярдо будут преследовать несчастья, пока она будет главой рода? - Это и говорила. - Может быть, есть еще какие-то предсказания, которые помогут с этим разобраться? - Угу, - тоненько вздохнула Полина Инесса и продекламировала: - «Все Вильярдо умрут, если самый сильный маг рода не оставит потомства». Ну, или как-то так? Помнишь это предсказание? - Нет. Я думала, это шутка, что ты его только что сочинила. - Нет, это мне Алисия рассказала. Сейчас ведь я хожу к дедушке, и мы часто с ней разговариваем. Она раньше работала у бабушки Миры, и она говорит, что Алехандро Теодор считался самым сильным магом, сильнее дедушки, и когда он бил бабушку Миру, то всегда говорил ей: «Если ты не родишь мне, все Вильярдо вымрут». - Кошмар какой! - Ну да! Я очень понимаю дедушку, почему он его на дуэль вызвал. Хотя прекрасно знал, какова будет цена! - Но как Алехандро Теодор мог это делать? Бабушка Мира сама очень сильная колдунья! - Алисия говорит, что она, - Полина Инесса понизила голос до шепота, - ненавидела его и не хотела с ним спать. Он привязывал ее к кровати, бил, ну и... И чем дольше она не беременела, тем больше зверел… - О Боже! – выдохнула Эухения Виктория. – И этого человека в учебнике Истории магической Испании называют героем! - А тогда еще не было закона, по которому жена могла пожаловаться на мужа. А пожаловаться в семье, попросить защиты – это было унизительно. - Но она же могла попросить защиты в монастыре! Говорят, отец Грегори, Хорхе Павана, был также строг, как и Грегори. Уверена, он не допустил бы такого! - И все равно это был бы позор, все бы узнали о том, что она не живет с мужем. Ее бы осудили в собственной семье. Было видно, что Полина Инесса уже сама задавала все эти вопросы Алисии, и получила на них ответы. - Но, видишь, в конце концов она не выдержала и решилась на позор. Алисия говорит, она потом десять лет жила у себя в поместье очень замкнуто и никуда не выходила. Пока не стала за животными в Африке охотиться. - Сбежала, - улыбнулась Эухения Виктория. – Может, она и Альбалате Пинто, но в первую очередь, Вильярдо. Потому что все Вильярдо бегают от решения проблем. Что ты думаешь о Ромулу? - О Ромулу? – Полина Инесса задумалась. – Ну, он стал спокойнее. - Но не счастливее, правда? – состояние Ромулу беспокоило Эухению Викторию чуть ли не сильнее собственного. И даже, может быть, из-за разницы характеров этих двух - сильнее состояния Макса. - Ну, прошло всего две недели, как он дома, - с некоторым сомнением сказала сестра. Две недели – это много или мало? Действительно ли Ромулу был влюблен в того маггла или он просто так отчаянно нуждался хоть в ком-то, кто его выслушает? Хоть в ком-то, кто мог бы ему заменить Риту, которая всегда в первую очередь была другом и сестрой, а не женой. Эухения Виктория любила ее, но ни на секунду не верила, что та вышла замуж за Ромулу по любви. … Старый дом Майерсов в Оттэри-Сент-Кэчпоул. Лето между шестым и седьмым курсами Риты в Хогвартсе. Август, почти что уже сентябрь. Дождь. В кабинете в башенке на втором этаже немного холодно, и старая шаль Ритиной бабки не греет. Окно в сад распахнуто, и с очередным порывом ветра мокрые ветки стряхивают на письменный стол тяжелые капли. Эухении Виктории восемь, и она, чувствуя себя подавленной от сильной боли в ноге, послушно сидит на коленях у Риты. Та комкает очередное письмо, и ее волосы становятся ярко-красными, а их кончики подсвечиваются электрическими искорками. Рита редко проявляет способности метаморфа при ком-то, и Эухения Виктория чувствует гордость за то, что у них теперь есть общая тайна. «Ромулу… он так на него похож, - говорит Рита. – Почему это не он? – бормочет она, вспушивая волосы Эухении Виктории. – Вот скажи мне, Хен, почему это не он?»… - А у меня голова сейчас разорвется! – сказала вдруг Полина Инесса, и Эухения Виктория вернулась в реальность, сфокусировав взгляд на темных глазах сестры. – Из-за всего этого Святое семейство* опять не получается. Пока леплю, думаю черт знает о чем, и руки не слушаются… - Полина Инесса огорченно потрясла в воздухе тонкими смуглыми кистями, усыпанными мелкими родинками. – Я только и умею, что палочку держать. Хотя утешает, что это пригодится, если на нас нападет кто-нибудь типа Волдеморта с его приспешниками. Наверное, мы всем семейством даже продержимся целых пять минут, - сказала она и со вздохом поднялась. - Ладно, пойду еще раз попытаюсь. В мастерской, кстати, теплее, чем здесь. А что, если класть в этот обогреватель два пакета сразу? Вдруг сработает? Когда дверь за сестрой захлопнулась, Эухения Виктория снова села и приложила ладонь к голой светло-серой стене. Без гобелена она была гораздо холоднее, но неприятным оказалось не это. Без всех этих предков за своей спиной она внезапно почувствовала себя брошенной. --------------------------------------- Не прошло, однако, и часа, как ее уединение было вновь нарушено. - Нашел что-нибудь? – с любопытством спросила Эухения Виктория, посылая книгу на телевизор и одновременно придвигаясь ближе к проходу. - Нет, - ответил Макс, прикусил и без того припухшую губу и нервно забарабанил по краю книжной полки. Стоявшая на ней чернильница недовольно подпрыгнула, расплескивая ярко-зеленые капли, перо в ней угрожающе заколыхалось. - Что-то случилось? - Я все утро провел в монастырской библиотеке, все утро, - ответил он, затем, подумав, перешел через всю комнату и бросился на стоявший у постели стул. Раздался предупредительный треск. Макс вытащил палочку и прошипел скрепляющее заклинание. Эухения Виктория засмеялась. - Этого хватит всего на пару часов. Надо поставить кресло, - сказала она. – Так что ты там не нашел? Макс вытер пот со лба. - Практически ничего. О том периоде, который нас интересует, и о Гриндевальде тоже ничего. И это кажется странным. Ведь в монастырскую библиотеку собирают все выходящие книги. По крайней мере, на основных европейских языках. А после каждой войны мемуары выпускают все, кому не лень. А подшивки газет? Я не нашел ни одной подшивки «Болетин дель мундо махико»** или «Оракуло диарио»***, начиная с 1895 года и заканчивая пятидесятыми годами. Причем британский «Ежедневный пророк» за эти годы там есть. Эухения Виктория присвистнула. - Выглядит так, как будто кто-то не хотел, чтобы важная информация была найдена. - Или она просто кому-то понадобилась, Хен, - заметил Макс, внимательно рассматривая свои ногти. – И он просто-напросто спер подшивку и все нужные книги. - Или и то, и другое? Но тогда все должно быть в общем каталоге монастырских книг. - Дело в том, что и каталога тоже нет. - Э-э-э? Но он совсем недавно был. - Когда? - Две недели назад? Можно уточнить у Полины Инессы, она искала мне книги. - А-а-а, те самые, которые у меня под кроватью лежат? – протянул Макс, лукаво глядя на сестру. Эухения Виктория смутилась. – Извини, - буркнула она, чувствуя, что краснеет. - Ну, брось, у меня не такая тонкая натура, как у Полины Инессы. Мне это даже интересно, так что одну из них я уже зачел. Про проклятия, из-за которых люди чернеют, например, очень интересно. - Брр, не хочу даже думать об этом! - А, может быть, напрасно? – спросил Макс. – Жаль. Он посмотрел в пол между своих широко расставленных ног, и Эухения Виктория поняла, что он очень хочет, чтобы она спросила, почему ему жаль, а он бы помялся, а потом ответил, что она могла бы изобрести зелье, которое спасает людей от этих проклятий. С детства он мечтал о том, что она станет великим зельеваром, чуть ли не больше нее самой. Но даже ради исполнения всех желаний Макса она не прикоснется к котлам вновь! Конечно, как только он понял, что Эухения Виктория не собирается задавать вопрос, то сразу переменил тему. - Национальная библиотека сгорела, - все еще не глядя на сестру, Макс переплел пухлые пальцы и, по своей любимой привычке, стал сгибать и разгибать их. - Фернандо Ферейра, - сказала она. Он посмотрел на нее заинтересованно. - На прошлой неделе Хуан Антонио сказал, что его сделали помощником министра информации. Наверняка, он знает, где добыть книги. А подшивки газет - в редакциях. - Перед тем, как вернуться домой, я побывал в обеих редакциях. У них подшивки сохранились только с послевоенного времени. Мне обещали скопировать их, но, сдается мне, это мало поможет. - Тонкая итальянская рука? – хмыкнула Эухения Виктория, с нежностью глядя на брата. Макс опять опустил голову и сплел пальцы, и она в который раз отметила, что он сильно поправился за то время, что провел в Дурмштранге. - Что-то вроде… - хмуро ответил он. В детстве они оба любили тайны, и даже сами выдумывали их, но сейчас Эухении Виктории хотелось простоты и ясности, и она чувствовала, что и Максу хотелось того же. - Что ты будешь делать, если человека, убившего Мэри, никогда не найдут? - Найду и убью его сам? Их взгляды встретились, и Эухения Виктория вдруг поняла, что на самом деле он давно, может быть, весь месяц ждал этого вопроса. Однако неожиданно Макс переменил тему. - Игорь на этой неделе позвал меня к себе, поил водкой и рассказывал, как они со Старым Князем и мамой и еще одним магом устраивали учебные дуэли. И не год, и не два. Вот бы нам так… - Ну, а в чем дело? У нас есть Рита, которой вечно приключений на… в общем, не хватает. Почему бы, в самом деле, не предложить? - Нужно четыре человека, Хен. - Ты, Рита, Ромулу, Полина Инесса. - Думаешь, Ромулу согласится? Его магия еще не в порядке… Эухения Виктория задумалась. - Есть зелья, которые могут напитать магией на час-другой. Раз в неделю – это вполне безобидно, а Эухенио вполне по силам такое сварить. - А ты? - А что я? - Нас четверо, и нас наверняка придется лечить. - Возьмите Соледад. Она будет бурчать и лечить, лечить и бурчать. - И мы будем остро чувствовать собственную ничтожность, - подхватил смеющийся Макс. - А что ты предлагаешь мне? - Ну, ты могла бы поучить целительские заклинания. Когда ты в детстве меня лечила, это тебе хорошо удавалось. - Макс, да ты был неповоротливой толстой скотиной, - возразила она, пытаясь удержать подкатывающий хохот. – Ты все время успевал ногу сломать прямо перед тем, как нам надо было куда-нибудь идти. Так что я лечила больше себя, чем тебя. А потом у меня и вовсе палочку отобрали. Типа, детям не положено. - А мою не отобрали! – фыркнул он. – Она у меня так и лежит с тех пор. А где, кстати, мы их тогда нашли? - Где-то в монастыре? - Точно! В комнатах покойного настоятеля! - Ага, и ты так логично уговаривал меня, что он же покойный, ему палочки теперь не нужны! Они оба покатились со смеху, вспоминая детские проделки. - Ладно, считай, что уговорил меня, - сказала Эухения Виктория, когда Макс затих и, вынув из кармана жилетки аккуратный платок, стал вытирать глаза. – Выучу я целительские заклинания. И Эухенио закажу набор зелий. - Здорово! Значит, образуем кружок по субботам! Посмотрим, может, еще кто-нибудь присоединится. Ладно, я отправляюсь искать Фернандо Ферейра. Надеюсь, что этот тип настолько же отличается от дона Себастьяна внутри, насколько и снаружи. - По-моему, он очень симпатичен, - она вспомнила голубоглазого толстощекого парня, принесшего ей бокал на дне рождении Хуана Антонио. - И вы даже чем-то похожи. Макс фыркнул, вставая. – Я уникальный, - сказал он, подбоченясь и надувая щеки. – Таких гениев, как я, больше не существует. И никогда не существовало! И даже не пытайся сравнивать меня с жалкими и ничтожными существами, ползающими у моих ног! Она еще долго смеялась, глядя на закрывшуюся за ним дверь. Потом легла на постель и под одеялом обхватила себя руками. Надо же, кружок по субботам! Наверное, ей будет тяжело. Наверное, она будет бесконечно завидовать им. Таким здоровым и полным сил. Их быстроте и ловкости, их веселью. Тому, что перед ними открыты все возможности мира. Но быть здесь – значит, быть одной, отделенной от них. Это казалось еще более невыносимым, и она согласилась. ------------------------------------------------ * Полина Инесса лепит барселонский собор Святого семейства **Boletin del mundo magico – «Вестник магического мира» *** Oraculo diario – «Ежедневный пророк»