Мерцание ускользающей истины

Победа на Зимнем кубке была чем-то странным и неосязаемым. Поколение Чудес были в шоке, осознав, что их обошёл их бывший сокомандник — самый незаметный и тихий игрок — Куроко Тецуя. Сложнее всего было одержать победу над Ракузан, хотя… Каждая победа давалась Сейрин с огромным, непосильным трудом. Однако, от каждой победы на душе становилось так легко, что, казалось, можно было взлететь высоко в небо. — Ребята, не время расслабляться! Да, мы победили в Зимнем кубке, но многие команды не смирятся с поражением и будут становиться только сильнее! В следующем году победа дастся нам нелегко. Поэтому мы будем тренироваться ещё больше, чем раньше! Итак, начнём тренировку с десяти кругов бега по залу! — Извините, тренер, — перебил Рико Кагами, — Куроко сказал, что может опоздать на тренировку. — Э-э-э? Это ещё почему? — приподняв бровь, спросила девушка. — Он с семьёй выезжал за город, а сейчас, знаете, пробки. — Эх, ничего тут не попишешь. Опоздает, значит опоздает. — вздохнула тренер. Тренировка началась, но без Куроко. Но они ещё не знали, что Тецуя сегодня вообще не придёт.

***

Капли дождя били по лобовому стеклу машины, собираясь в ручейки и плавно скатываясь вниз. Дворники бродили по стеклу, размазывая воду по прозрачной поверхности. Автомобиль медленно колесил по шоссе, зная, что сейчас слишком опасно ездить на быстрой скорости, потому что можно съехать с шоссе и врезаться во что-нибудь, а это очень неприятно. — Тецу, тебе ко скольки надо быть на тренировке? — голубоволосая красивая женщина, сидящая за рулём, спросила своего сына, что сидел рядом с ней и что-то делал в телефоне. — Вообще, я ещё десять минут назад должен был приехать, но я предупредил Кагами, что опоздаю. — Хм, тогда ладно, но всё-таки давай поторопимся, — женщина слегка нажала на педаль газа. — Мам, может не надо? — осторожно спросила девушка, сидящая сзади рядом с отцом, что тихо посапывал на сиденье. — Ой, да ладно тебе, Айюми, — улыбнулась мама. — Но..! — Тише ты, а то папу разбудишь, сестра, — тихо сказал Куроко, поднеся палец к губам. Девушка надулась и отвернулась к окну. Её никто не слушал, и из всей семьи она единственная, кто всё время хотел веселиться. Аргх, даже обидно то, что мама её не слушает, а Тецуя-чан заткнул её, лишь бы отца не разбудить. — Айю, не сердись ты так, — не оборачиваясь, сказал Куроко. «Он что, мысли читает или как?!» — каждый раз удивлялась его старшая сестра, облокачиваясь на спинку сидения. — Не сержусь я. — отрезала она. — Айю, ты и вправду слишком вспыльчивая, бери пример со своего младшего брата. Он всех победил, а твои работы даже не попали на выставку. — говорила Нодзоми, прибавляя ещё скорости, так как на дороге машин почти не было. — Ну я не виновата, что люблю рисовать, но, к моему сожалению, обделена талантом, — пробубнила под нос девушка, держа в руке кисточку. Мимо проплывали мутные пейзажи леса, хмурое небо продолжало ронять на землю свои капли, нагоняя некую тоску и тень на сердце. В течении нескольких дней вместо холода, что так и норовил залезть под шарф, стал лить сильный дождь, будто какой-то нестандартный циклон решил повеселиться над островным государством, закрывая на долгое время солнце. Это немного раздражало. Айюми Куроко — старшая сестра Тецуи, художница, чьи работы пока не получили достойного признания общества. Это и понятно. Она рисует что-то странное, непонятное большинству, что-то абстрактное, исключительно фантастическое. Но, как она говорит, она рисует то, что творится в её душе — переливы красок и незамысловатые узоры; плавные переходы и резкое сочетание; банальная серость и яркая фантазия. Её работы были заполнены противоречивыми чувствами — именно на противоречии основывалось её творчество. Она рисует для своего удовольствия, игнорируя правила, что ей так и диктуют критики, которым она показывает свои произведения. На все их недовольные оценки, она отвечает всегда одинаково: «Изобразительное искусство — это не исполнение вашей прихоти и не рисование по чьим-нибудь правилам, нет, — это личные переживания, эмоции, душевное состояние художника, которое он переносит на холст. Вы просто ничего не понимаете и всё.» Можно сказать, что Айюми Куроко — самая дерзкая личность во всём мировом обществе художников. Она не подчиняется правилам и просто рисует то, что считает нужным. Ей никто не указ. Ну, а зачем «умным» людям с ней спорить. Ей, как-никак, скоро двадцать стукнет, если б была поменьше (и поумнее), то, может быть, послушалась бы окружающих, а сейчас уже поздно. — Тецу, а может, ну, эту тренировку? — вяло протянула мама. — Не знаю. Я уже на полчаса опоздал. — Куроко пожал плечами. — Ладно, попробуем успеть. — тепло улыбнулась женщина. Только… надо было тщательнее следить за дорогой. Визг. Лязг колёс. Звук сминаемого металла. Машина врезалась в ограждения, поскользнувшись на влажном асфальте. Всё-таки, на большой скорости ездить в такую погоду, по меньшей мере, — опасно. Некогда небольшая серебряная машина превратилась практически в огромную кучу металлолома. Стёкла превратились в россыпь мелких кристалликов, что мгновенно покрыли асфальт рядом с автомобилем. Помятый капот и пар, идущий из сломанного двигателя. Айюми была в сознании, но она ничего не видела, кроме окровавленного тела её матери и странно вывернутой руки Тецу, но он был ещё жив. Последнее, что услышала девушка - это звуки сирены приближающейся полиции и скорой помощи, что цветными огнями проглядывались сквозь плотную завесу дождя…

***

— Полиция сообщает об инциденте, случившемся в 17:27 на шоссе возле пригорода Токио… Кисе сидел на скамейке во время перерыва и читал новости, случайно напоровшись на этот сайт. Что его привлекло? Яркое название, только и всего. Обычно про аварии ничего такого не пишут, но в такую погоду, хм, нестандартную, наверняка решили на этом акцент сделать. Внезапно жёлтые глаза остановились на какой-то строчке, а зрачки сузились в страхе. Касамацу недоумённо присел рядом с ним и мельком заглянул в телефон, отметив про себя, что где-то подобное имя уже слышал. Список пострадавших: Нодзоми Куроко (мать детей; скончалась на месте происшествия), Хиро Куроко (отец детей; находится в больнице), Айюми Куроко (дочь; находится в реанимации), Тецуя Куроко (сын; находится в реанимации) Большая просьба, всех знакомых приехать в больницу номер *** и сообщить полиции всё, что вы знаете! Рёта мгновенно вскочил с места и выбежал из здания, игнорируя крики капитана, набирая номер всех ребят Поколения Чудес и ища номер друга Куроко — Кагами. «Кто же мог подумать, что такое случится! Куроко-ччи в больнице! Да быть этого не может!» — думал блондин, слушая гудки телефона, дождавшись, когда абонент по ту сторону возьмёт трубку: — Куроко-ччи в больнице! Срочно зови всех! Номер больницы скину СМС-кой!

***

Резкая боль пронзила тело, доставляя крайние неудобства. Попытавшись пошевелить рукой, Куроко ощутил лишь то, как сильно напряжены были его мышцы. Боль вновь заполнила всё тело, отравляя мозг, и Тецуя вновь канул в небытие, надеясь в скором времени узнать, что же случилось. — Он будет жить. — послышались облегчённые выдохи со всех сторон вокруг больничной койки. Стройная медсестра сменила капельницу и наложила на голову голубоволосому специальную мазь. Поправив одеяло и посчитав пульс, она удалилась, предупреждая посетителей, чтобы они не задерживались здесь надолго. В палате находилось семь человек: Кисе, Кагами, Аомине, Сацуки, Акаши (без комментариев), Мидорима (с талисманом, а как же без него?), Мурасакибара (опять со своими сладостями, достал уже). Виновником их собрания был подозрительный типчик с блондинистыми волосами. — Ну и на кой-чёрт ты нас сюда позвал? — вяло возмутился Аомине. — Аомине! Ну ты чего? Тецу же так сильно досталось, — проливая слёзы, хныкала Момои, — а ты тут ругаешься. Хоть бы посочувствовал немножко. — Ладно. Прости, — сдался парень. — А как это случилось? — поправляя очки, спросил Мидорима. — Ну… одним зимним вечером, семья Куроко ехала в школу Сейрин на тренировку, но из-за жуткой погоды автомобиль съехал с шоссе и — бам! — Куроко здесь. — активно жестикулируя, сопровождая свой рассказ различными звуками, говорил Кисе. — Твои шутки сейчас не к месту, Кисе. — строго отрезал Акаши. — Согласен. — напустив на лицо серьёзный вид, согласился Рёта. Куроко медленно приходил в себя. Он уже начал слышать разговоры своих друзей, но сознание отчаянно подбрасывало воспоминания о недавнем происшествии. Авария и… Куроко вздрогнул, практически открыв глаза. Медсестра выгнала посторонних и снова сменила капельницу, прикрепив к здоровой руке побольше проводков, считывающих пульс. Затем, увидев, что пострадавший начинает открывать глаза, девушка удалилась, предоставив парня своим мыслям. Тецуя пришёл в себя резко, неожиданно для самого себя, он вскочил, за что сразу же поплатился жуткой головной болью, отдающейся в висках. Голубоглазый присел и опустил взгляд вниз, смотря на руку, что была в гипсе. Сознание яркой вспышкой показывало то, что в последний раз запечатлел разум Куроко. Мама Слёзы покатились по бледным щекам, скатываясь по шее к белой форменной одежде местной больницы. Куроко редко плакал, но сейчас сдерживать слёзы было просто бессмысленно. Так больно терять самого близкого родственника, так больно лишаться такой сильной опоры, как мама. «Я во всём виноват», — винил себя во всём Куроко, — «если бы я не просил её ехать на тренировку, то этого бы не случилось…» Куроко сжал руками голову, замерев в немом крике, пытаясь набрать в лёгкие воздуха, чтобы продолжить дышать, но рваные всхлипы не позволяли ему этого сделать. Он будет всю оставшуюся жизнь помнить последние мгновения жизни своей матери; будет всегда помнить вину за случившееся, пускай полиция и подтвердила, что это всего лишь случайное происшествие. Случайное?! Да разве можно назвать это случайностью?! Может, это судьба так издевается над бедным Куроко, преподнеся ему такой вот подарок. Или Вселенной стало так скучно, что она решила сменить тихую размеренную жизнь обычного первогодки на жизнь, полную страданий и боли? За что, спрашивается?! Это было больно. Как удар под дых, как сотни ножей в спину, как выкачивание кислорода из лёгких — это сильно подорвало психику Тецуи, и он решил полностью изменить свою жизнь, чтобы больше не терять тех, кто ему дорог — он решил бросить баскетбол навсегда.