Мерцание ускользающей истины

Ожесточённая борьба; запах пота смешивался с ярким запахом тёртой резины; скрип кроссовок эхом разносился по залу, исчезая в самых тёмных уголках спортзала. Напряжение росло с каждым забитым очком, и совершенно неважно в чьё кольцо оно было забито — ребята переживали. Беспокоились за обоих игроков на этой площадке, ведь предсказать, кто победит, было совершенно невозможно! Они играли так, что никто не мог понять — кто сильнейший? кто победит, а кто останется ни с чем? Это была борьба за честь каждого, и никто не решался вмешаться в эту ярую борьбу. — Ты дверь закрыл? — повернув голову в сторону черноволосого, спросил Амэ. — Да, — позвякивая ключами в руке, ответил Хироши. — А зачем вы сказали мне закрыть дверь? — Потому что это зрелище не для любопытных глаз, — серьёзно пояснил второгодка, — и я очень сомневаюсь, что кто-то из этих двоих захочет, чтобы нежеланные гости видели их поражение. — Вы правы. Будь я на их месте, тоже не захотел бы, чтобы это кто-то видел, — прикрыл глаза Насаоми, — но я удивлён. — Удивлён? — вскинул брови баскетболист. — Чем же, позволь узнать. — Тем, что Куроко-кун так хорошо играет. — негромко ответил зеленоглазый. — Я тоже, но… ты разве не был с ним знаком ранее? — удивился член баскетбольного клуба. — Нет. — покачал головой Хироши. — Он пришёл к нам только вчера, а приехал в город и вовсе в выходные. Я никогда его раньше не видел, и, судя по его словами, он из Токио. Больше о нём я ничего не знаю. Амэ пристально смотрел на лицо второго зрителя, не решаясь задать вопрос, что крутился у него на языке. Но, решив, что лучше не трогать «друга моего врага», Амэ вновь устремил взгляд на площадку, где борьба стала ещё сильнее. Вот Ашита ведёт мяч, и, кажется, что он рушит своей аурой всё вокруг, заставляя смотреть на него и не отрывать взгляд. Бросает мяч. Трёхочковый. Он видит мимолётную радостную ухмылку на его лице, которая тут же скрывается за маской безумия и неутолимой жажды победы. И тут же переводит взгляд на голубую шевелюру, замирая в… страхе? Руки сильнее сжимаются на поручнях трибун, а костяшки пальцев белеют, невольно чувствуя холод металла рядом с телом. Хироши и Амэ застыли. Замерли и не могли пошевелиться, чувствуя, как тело будто наполняют свинцом, будто его сковывают, и никакая маломальская попытка сдвинуться не увенчалась успехом! Они стали камнем, способным только видеть и наблюдать, без способности пошевелить онемевшей конечностью. Черноволосый громко сглотнул, устремив свой взор на площадку, стараясь не смотреть на своего одноклассника. Но, как бы он ни старался, его глаза вновь обращали своё внимание на яркую макушку. И кровь стыла в жилах от осознания того, что перед ним стоит тот же самый Куроко, что был пару минут назад. Игра будто замедлила свой ход, практически остановившись, а воздух в зале резко стал тяжёлым, сковывая лёгкие. Свет солнца прорезал воздух сквозь высокие окна, но он будто бы мерк, когда проникал через прозрачную поверхность внутрь помещения. А всё из-за него. Вокруг Тецуи была така-а-ая пугающая до мозга костей атмосфера, что хотелось, как маленькая собачка, задрожать и спрятаться в угол, где тебя никто не достанет. Можно было практически руками пощупать тёмные волны, что исходили от него. И пусть выражение лица не изменялось, пусть взгляд сохранял привычную хладнокровность, что-то внутри парней настойчиво кричало: «Бежать! Бежать!» Бежать как можно дальше от него, больше никогда в жизни не попадаясь этому типу на глаза.

Как сказал бы сейчас Аомине: «Лучше не злить Тецу. Никогда не злите его. Никогда.»

Куроко стоял. Стоял неподвижно напротив Ашиты, будто кошка, учуявшая опасность, готовясь к прыжку на противника, чтобы вонзить свои когти в его плоть. Но это было лишь мимолётное видение, и через секунду, голубоглазого уже не было на том месте, где его видел русоволосый. А через мгновение мяч из его руки был выбит так, что он даже не почувствовал вмешательства голубоглазого. Оторопев, его глаза следили за невероятным явлением, нет, даже не явлением, аномалией, призраком, что двигался к его кольцу. Шина погнался за ним. Пытался достать и отбить мяч рукой. Но Тецу то появлялся, то бесследно исчезал за секунду до того, как сильная рука баскетболиста коснётся его тела. Это… было страшно. Страшно было вмешиваться в эту борьбу. Но было до жути, до боли в ладонях, наблюдать за этой незримой войной. Обычная игра? Нет-нет, это самая настоящая война. Война двух людей, исход которой пока не ясен. А счёт лишь показывает, кто лидирует. Но каждое лидерство рано или поздно заканчивается, каждый лидер может быть свергнут, и нет гарантии, что твоё правление продлится вечно. Каждая секунда сопровождалась очередным звуком кроссовок и еле слышимым ругательством второгодки. Каждый удар мяча ассоциировался с ударом мечей двух враждующих лидеров разных армий. Решающий момент мог настать в любое мгновение, и было совершенно неясно — будто всё происходило в тумане — кто сорвёт победный куш. — Знаете, Амэ-сан, — поёжившись от атмосферы, прошептал Хироши, — мне кажется, что Куроко-кун раньше играл. Более того, он наверняка выходил на площадку во время матчей, но мои познания в баскетболе крайне поверхностны, но даже так я не могу определить, кем он был. — Пожалуй, соглашусь с тобой, — не смотря в сторону черноволосого, кивнул баскетболист. — Даже я не могу понять, кем он был: защитником, бомбардиром, а может, даже капитаном. Его стиль игры меня даже немного беспокоит, ибо таких выкрутасов я никогда прежде в своей жизни не видел. Но, если ты утверждаешь, что он из Токио, то это неудивительно. — Неудивительно? — удивлённо спросил Насаоми. — Да. — вздохнул собеседник. — В Токио много сильных школ, возможно, даже толком не занимаясь в клубе, он достиг таких высот. Там даже не ходя можно много чему научиться. Но… что привело его в наш город? — Я его во время обеда спросил, мол, почему ты так внезапно пришёл к нам в школу и так далее… Он ответил, что это семейные обстоятельства. — Ясно. Ашита сделал данк, забив, в очередной раз, мяч в кольцо Тецуи. Его настораживал паренёк, что смотрел взглядом невинного ребёнка, а действия были схожи разве что с шалостями демона. Его немного пугала та зловещая аура, что исходила от него, и от этого тело напрягалось до предела. Он старался не поддаваться панике, чувствуя, как уверенность в победе растворяется в подходящей пелене неведомого доселе страха. Возможно, он бы отступил, зная, что победа ему не светит, но только не сейчас! Сейчас ему хотелось только размазать этого донельзя спокойного противника по стенке, сделать так, чтобы тот продул вчистую, и ощутить своё превосходство над ним! А Куроко был спокоен. Совершенно спокоен. Но, в том-то и дело, что был. В настоящее же время, его выводила из себя мысль, что может ему продуть. Продуть зазнавшемуся выскочке, что свысока на него смотрит, пусть и не скрывает медленно зарождающийся страх в душе. Давно его никто так не выводил. Вообще, он по жизни тихий и спокойный скромняга, не вмешивающийся ни в какие проблемы, не бывающий в неловких ситуациях, и просто уравновешенный парень. Однако, сейчас он был не то чтобы зол, нет. Он был, скажем так, «немного» раздражён на этого высокого второгодку. Знал бы этот Ашита, какой ценой ему достался покой! Знал бы, что ему пришлось сделать, чтобы уединиться и спрятаться от всех своих бывших знакомых, близких друзей, команд, в которых он состоял! Знал бы, как он хотел наконец-то нормальной жизни. Так нет, надо ворваться в его мирок резко, заставить шататься по школе, вступать в клубы и участвовать в глупых поединках! Гр-р, бесит. Глубоко вдохнув, Тецуя попытался успокоиться. Сейчас срывать свой гнев ни к чему хорошему явно не приведёт. Сейчас самое рациональное решение забить как можно больше очков, чтобы покончить с этой ерундой. Да, конечно, Тецуе было интересно посмотреть на баскетболиста, когда голубоглазый выиграет, но и вероятность проигрыша нельзя было отрицать. Самое сложное на данный момент было оставаться спокойным и не давать волю чувствам. Тем более, воспоминания и так делали своё дело, терзая его душу стальными когтями. — Счёт 13:12 в пользу Куроко, — прошептал Амэ, — а твой одноклассник жжёт. — Если Ашита забросит трёхочковый — конец игры. — следил за положением дел на площадке зеленоглазый. — Но, если Куроко-кун забьёт двухочковый — тоже конец игры. Никогда не думал, что такая короткая игра будет такой напряжённой. Рвано выдохнув, Хироши уже в сотый раз на дню мысленно умолял, чтобы этот бедлам поскорее завершился. Не было сил смотреть на уставших соперников, с которых ручьём стекал пот. Хотелось кричать, чтобы они уже закончили, но до победы остался один рывок. Для каждого из них последний рывок может стать как победным, так и позорным проигрышем. Или два очка, или три — дело времени. Но это время ползёт так медленно, что хочется выть! Выть, рвать и метать, лишь бы больше не лицезреть эту борьбу! Рывок. Теперь время будто бы бежало, а стрелки на часах вертелись в тысячу раз быстрее. Парни двигались быстро, отчаянно пытаясь завершить этот поединок. Каждый старался для себя. Каждый был сам за себя. Никто не был в ответе за их поступки, лишь они сами. Они сами вершили свою судьбу, сами решали, что в данный момент правильнее всего, сами играли свои роли и сами стремились к победе. Никто им был не указ на этой площадке, они — диктаторы, что диктуют правила, которым следуют. И эти правила должны им помочь одержать вверх над другим. Должны… Голубая макушка вновь исчезла и появилась, только теперь перед носом Ашиты, выбивая из сильных рук резиновый потёртый мяч, вновь растворяясь перед лицом парня. Но на этот раз Шита не растерялся, тут же сорвавшись с места и погнавшись за Куроко. Что-то в душе оборвалось, и сердце замедлило свой ход. Шина видел, чувствовал, что ему не видать победы, но тело упорно продолжало борьбу, противясь голосу разума. Да, он повёл себя глупо, да, он разозлил этого паренька, да, он не заметил в нём раньше сильного противника… Но разве сейчас это что-то изменит? Разве его раскаяния повернут время вспять? Осознание слишком поздно дошло до его головы, но, на площадке, в эту секунду, нет смысла отступать. Нет смысла идти назад, есть только путь вперёд и безграничная жажда победить! Больше Ашита ничего не чувствует! Ничего, с этого момента. Он обогнал Тецу, чувствуя прилив сил, и тут же подпрыгнул, закрывая этим прыжком кольцо. Мир перед его глазами прояснился, пелена спала, и он смог чётко оценить ситуацию. Он сможет. У него всё получится. Куроко поздно понял, что бросил мяч неправильно. Понял лишь тогда, когда широкая рука накрыла мяч и направила его вниз, заставляя того, свистя около уха голубоглазого, пронестись мимо. Но, не отчаявшись, Тецуя погнался за Ашитой, твёрдо намереваясь отобрать его почти-забитый-в-это-чёртово-кольцо мяч и, наконец, победить. Победить и уйти домой. — М, Насаоми-кун, можно тебя спросить? — Да, конечно, а о чём? — Ты когда-нибудь ещё видел такую борьбу? Когда никто не хочет проиграть, а желание выиграть у обоих на высоте? — Ответить вам честно? — Пожалуй, хотелось бы услышать правдивый ответ. — Да, видел, — тяжко вздохнул Хироши, — но это было давно. И рассказывать я не очень горю желанием… — Ну, как знаешь, — пожал плечами Амэ. Голубоволосый уверенно остановился перед носом Шины. Тот замер, но мяч не отпустил, начав его чеканить. Никто не хотел проигрывать, потому что проигрыш поменяет их стиль жизни. Изменит их устрой, изменит отношение к самому себе, а этого очень не хотелось! Никому не хотелось! Мяч в руках Куроко. Очередная попытка — провал или успех? Желание или упорство? У Тецуи было упорство, было мастерство, но было и желание, застилающее разум. Было лишь поле боя, и два кольца, которые были, по сути, воротами. Кто туда попадёт — побеждает. Их час подходил к концу. Жестокая борьба заканчивалась и этот рывок был последним. Голоса за дверью были всё отчётливее слышны, но, наверное, это были люди из волейбольного клуба. Амэ знал это, но всё равно коленки начинали дрожать, а глаза - слезиться, ибо веки не смыкались, будто боясь, что карие глаза что-то упустят из виду. Упустят… что-то важное. Сигнал. Время вышло. Конец. Это конец игры. — Игра окончена. Счёт 15:12.

Никогда он не чувствовал себя таким уставшим. Вот прям никогда.