Мерцание ускользающей истины

Тецуя, решив не оставаться после «поединка» в спортзале, мигом свалил оттуда, чтобы скрыться от любопытных глаз. Не хватало ещё, чтобы его засекли люди из баскетбольного клуба, а то посыплются вопросы, мол, что ты там делал, зачем пришёл, почему Шима такой подавленный, что в нашем спортзале делает ещё один странный паренёк и так далее. Как уже понятно, голубоглазому хотелось поскорее избежать такого печального исхода. Тихонько выглянув из-за угла, Тецуя, словно ниндзя на важном задании, прошмыгнул мимо толпы высоких баскетболистов, что, не спеша, шли в спортзал. Голубоволосый остался незамеченным. Резко выдохнув, парень поправил лямку сумки и попытался так же незаметно исчезнуть из школы. К сожалению, ему это не удалось. — Куроко-ку-у-у-у-н!!! — абсолютно заснеженный школьный двор превратился в «место поиска сбежавшего одноклассника». Куроко укутался поплотнее в шарф, будто прячась от быстронесущегося Хироши, что активно размахивал руками и пронзительно кричал, пытаясь привлечь к себе внимание. Куроко лишь закрыл глаза, не противясь судьбе, которая не дала ему спокойно свалить из школы. — Ку-ку-ро-ко-к-кун, — остановившись перед спокойным голубоглазым пареньком, Насаоми упёрся ладонями на колени, пытаясь отдышаться. — Чего, Насаоми-кун? — отвёл взгляд Тецуя, смотря в другую сторону. — Почему ты сразу же убежал? — Не хотелось оставаться, — пожал плечами тот. — Но почему?! — искренне удивился черноволосый. — Ты же выиграл! — М, скажем так, я не люблю светиться, Насаоми-кун. Мне привычнее оставаться незаметным, чем выделяться. Возможно, не всем понятна моя точка зрения… — Куроко не посчитал нужным продолжать свою мысль. А Хироши и так всё понял. — Ох, прости, надо было раньше догадаться… Ты же по моей вине «засветился»… — Ничего, — голубые глаза устремились в серое небо, — я не жалею об этом. Маленькие снежинки медленно опускались на остывшую землю, смешиваясь с холодным воздухом. Но, попадая на нос или щёки, снежинки тают, оставляя после себя только маленькое мокрое место на замёрзшей коже. Голубоглазый провёл рукой по волосам, будто смывая с себя всю грязь, что осталась на нём, даже после того, как он уехал из Токио. Из шумного и огромного города, в котором очень легко заблудиться. Телефон в сумке неприятно завибрировал. Слегка нахмурившись, Куроко извинился перед Хироши и немного отошёл в сторону. Вытащив аппарат из сумки, голубоглазый откинул крышку, что-то пробормотав. Такого раньше никогда не было. Никогда такого не случалось, чтобы высвечивалось на дисплее… «Номер засекречен» Почувствовав что-то неладное, но не решившись игнорировать, Тецу приложил телефон к уху: — Алло. Застыв спиной к зеленоглазому однокласснику, Хироши заметил, как за пару секунд напряглась спина и плечи Куроко, но голосов из телефона не было слышно, поэтому Насаоми не знал, из-за чего его одноклассник так напрягся. А через пару секунд Тецуя сорвался с места, сжимая в руке телефон. Сердце колотилось как бешенное, а душа предчувствовала что-то неладное. Что-то, что как раз и должно называться «бурей». «Бурей», что может всё испортить. — Куроко-кун, ты куда? — успел крикнуть вслед убегающему парню Хироши, но, увы, его не услышали. А Тецу бежал домой. Домой, подальше от любопытных ушей, что подслушивают всякий разговор, постепенно пуская сплетни в клубок серых людей… Ему нужно поговорить с сестрой. А безопаснее всего говорить сестрой в своей квартире, где нет никого, кроме Куроко и призрачного ощущения присутствия кого-то постороннего. Но это просто ощущение. А в висках стучало всего одно предложение, который произнёс незнакомый человек, что пару минут назад звонил голубоглазому: — Тецуя Куроко, Вы знали, чем занималась Ваша мать — Нодзоми Куроко?

***

Захлопнулась входная дверь в квартиру. И помещение снова погрузилось в безмолвную тишину. Прерываемую лишь частым дыханием голубоглазого. Куроко медленно сполз вниз по двери, скрывая своё лицо в коленях и шарфе. Почему-то ему очень хотелось расплакаться. Почему? Он не знал. Тело дрожало, а душа выла от безысходности. Что могла скрывать его мать? Почему этот мужчина — а это был определённо человек этого пола — задал такой странный вопрос? Что он имел в виду? Нет, Тецуя знал, что мама работает в каком-то супер-секретном месте, но кем и где — не знал. Похоже, он ничего из прошлого своей матери не знал. Отец мог бы рассказать, но… он сейчас явно не в таком состоянии, чтобы рассказывать о своей погибшей жене. «Не стоит сейчас его беспокоить. Если он вернётся — это будет знак того, что он готов.» Подняв небесного цвета глаза, Тецуя печально взглянул на экран телефона, набирая номер сестры. Айюми — единственная, кому полностью доверяет Куроко. Поэтому, ей выговориться сейчас — будет самым правильным решением. Не стоит от неё ничего скрывать, всё-таки, она его сестра, его семья.

Оставшаяся часть разрушенной семьи

В последний раз сделав глубокий вдох, голубоволосый приложил крышку телефона к уху, слушая протяжные гудки до тех пор, пока на другом конце не раздался обеспокоенный голос старшей сестры: — Он тебе тоже звонил?

***

Тёмный коридор, кажется, был бесконечно длинным, будто высокие, бордового цвета с крапинками чёрного, стены не устрашали и так жуткое помещение. Однако, в самом конце этого донельзя жуткого места стояла дверь, сделанная из красного дерева, высокого качества отделки. Загадочные вырезанные узоры придавали ей какой-то величественный вид, будто этот предмет вытащили из старого замка Средневековья. Железная тонкая ручка никогда не скрипела, когда её тянули вниз, чтобы открыть взору комнату, что привлекала к себе достаточно внимания. За преградой скрывалась небольшая комната, сделанная в похожем стиле — мрачном. Низкий потолок с облупившейся штукатуркой не внушал совершенно никакого доверия; тёмно-красные стены с маленькими, еле заметными на столь невыразительном цвете ромбиками внушали какой-то необоснованный страх; вдоль стен тянулись стеллажи, доверху забитые книгами, которые, судя по толстому слою пыли, совсем не трогали; тяжёлый дубовый стол был отделан позолотой и серебром, что говорило о богатстве хозяина этого предмета убранства: массивные ножки, будто корни дерева, опирались на светлый — что очень удивительно — паркет, искусственный малахит делал этот стол предметом для морального удовлетворения глаз ювелиров, вот настолько была искусно сделана работа. Большое витражное окно открывало вид на белую, покрытую толстым слоем снега опушку леса, сквозь которую торчали голые ветки, что портили всю идиллию окружающей обстановки. Да и не только ветки. В комнате бродил сизый дым от каких-то дорогих импортных сигар, распространяя по всему помещению запах гари и несбывшихся надежд. На кресле с колёсиками сидел высокий статный мужчина, что как раз и пускал изредка в воздух густой дымок, постепенно рассеивающийся где-то под потолком. Глаза мужчины были спрятаны за толстыми стёклами модных очков и длинной, свисающей на самый лоб чёлкой. Втянув в себя столь желанный наркотик, мужчина, не торопясь, обернулся на вошедшую в его кабинет фигуру и слегка округлил глаза, когда увидел в руках вошедшего интересную вещицу. Возле двери стоял его сотрудник, держащий в руках несколько тоненьких папочек болотного цвета, из которых вылезали уголочки различных бумаг. Заинтересованно подняв взгляд, мужчина вытащил изо рта сигарету и потушил её, уловив краем уха небольшое шипение. Сложив руки на груди и откинувшись на спинку кресла, мужчина постарше заглянул прямо в глаза напротив. — Господин, Вы, всё-таки, позвонили? — разрывая тишину своим голосом, спросил сотрудник. — О, так ты уже в курсе? — насмешливо ответил вопросом на вопрос «Господин». — Но… Босс же не давал никаких указаний, зачем Вы сделали это? — Скоро узнаешь, — рассмеялся мужчина, разворачиваясь на колёсиках обратно к окну, — я более чем уверен, что Босс даже обрадуется тому, что я сделал. — Но это же большой риск! — возмутился мужчина помладше. — Они могут позвонить в полицию! — О-о, ты ошибаешься, мой милый друг, — в его руке появилась зажигалка, что через секунду озарила комнату тёплым светом. Неестественным тёплым светом. — В полицию они никогда не позвонят, и ты даже знаешь почему. — Неужели?.. — Всё верно. Ты абсолютно прав. И комната погрузилась в жуткий смех, прерываемый лишь сильными порывами ветра, что бились в витражное окно.

***

— Стоп, Айюми, — замотал головой Тецуя, будто сестра могла это увидеть, — ты хочешь сказать, что этот подозрительный тип знает о маме больше, чем мы? Куроко успел только снять с себя куртку и сапоги, чтобы потом сесть на диван в гостиной, ибо Куроко-старшая тараторила так, что голова начала болеть уже после трёх минут разговора. — Я не хочу сказать, я это знаю, Тецу! — возмутилась девушка. — Я это сразу поняла, когда он спросил меня! До тебя разве не дошло? — Дошло, просто не хотел принимать к сведению. — голубоглазый потёр свободной рукой веки, чтобы хоть немного снять напряжение. — Я тоже сначала не хотела, но… — она на секунду замолкла. — Это факт. Хотя, казалось, что он чего-то не знает… — Да. Это было по голосу понятно, да и вопрос именно на добычу информации был поставлен. — Но он бы не стал нас спрашивать, если бы ему было всё известно! — Значит, он думал, что мы знаем о нашей маме больше, чем кто-то ещё? — Видимо да. Блин, Тецу, что делать будем? — захныкала старшая сестра. — В полицию сообщать надо? — Куроко знал, что полиция тут же отпадает, но всё равно спросил. — Ни в коем случае! Ты чего, Тецу? Такими темпами мы сами в могиле окажемся, чем сможешь эту проблему решить! — Ладно, соглашусь, это была плохая идея. Ну тогда что? — Жди меня в эти выходные. — она резко прекратила говорить, будто обдумывая. — Я приеду. На следующей неделе всё равно Новый год. — Хорошо. Голубоглазый отключился, захлопнув крышку телефона. Встав с дивана, голубые глаза запечатлели нечто красивое и прекрасное. То, что может порадовать человека всего на пару минут, но подарить самые приятные впечатления.

Закат. И заходящее солнце, старательно выглядывающее сквозь плотную завесу.