Мерцание ускользающей истины

Айюми впустила в квартиру своего внезапного гостя. Ну не прогонять же его? А если и прогнать, то мало потом не покажется. Слишком уж подозрительная личность в плане «прости, я случайно». Такое с Акаши-младшим не прокатит; слишком проницательный паренёк, а это не будет играть сейчас на руку Куроко-старшей. Голубоглазая осторожно оглянулась, но тут же отвела взгляд в сторону. Холодные глаза Сейджуро слишком сильно давили на девушку, и она не знала, что ей делать. Поэтому, собрав всю оставшуюся волю в кулак, она направилась на кухню, не заботясь о том, идёт ли за ней гость или нет. — Что привело тебя сюда, тем более, в мою квартиру? — облокотившись о дверной косяк, непринуждённо (как она думала) спросила Айюми. — Думаю, ты догадываешься, — дёрнул плечом Акаши, вставая напротив хозяйки. — Уж прости, ничем не могу помочь, — всплеснула голубовласая руками, — не к тому обратился за… — Я не то спрашивал, — слишком быстро и холодно отрезал Сейджуро. — А что же тогда? — с лёгким прищуром глянула на него Айю. — Уже почти месяц прошёл с тех пор, как Тецуя исчез. Бесследно исчез. — гетерохромные глаза в упор смотрели на мигом сжавшуюся девушку, приводя ту в некий необоснованный ужас. — Ты же всё знаешь. Сглотнув поступивший ком к горлу, Айюми попыталась говорить уверенно: — Сожалею, но я не могу ничего тебе рассказать. — Тебе совсем не жалко его друзей и бывших сокомандников? — вскинул бровь экс-капитан. — Жалко. — твёрдо ответила Куроко-старшая. — Но я не буду предавать своего собственного брата. Так что я ничего тебе не расскажу. Не пытайся давить на жалость. — А я и не пытался. Просто немножечко интересно. Последняя фраза была произнесена таким странно-страшным голосом, что Айюми невольно отвернулась, чувствуя, что молчанием тут не отделаться. Сейчас ей оставалось только молиться, что через пару минут придёт Яритэ и успокоит своего младшего брата. Иначе Куроко-старшей не сдобровать. Видеть Акаши в гневе — врагу не пожелаешь. — Что ты имеешь в виду? — То что и сказал. — отрезал парень. — Я не могу тебе ничего рассказать. А если и расскажу, то… Тецу будет в гневе. А из вас всех, напыщенных игроков, — голубые глаза загорелись недобрым блеском, — никто не видел моего брата в таком состоянии. Никто не знает его лучше, чем я. И я прекрасно осознаю, чем моё молчание может кончиться. Коли хочешь, чтобы ваш Фантом возненавидел всех вас всей своей душой — пожалуйста. Гнев в девушке закипал всё больше, но она старалась держать себя в руках. Никто не имеет права ей указывать; никто не может ущемлять её права и критиковать её мнение. Никто. Потому что это её решение. Она решила так не просто потому, что хочет позлить Акаши, нет, она приняла его, потому что так будет лучше. Лучше для всех: для всего Поколения Чудес и Сейрин. Но они не хотят принимать очевидных вещей. Безусловно, голубовласая понимала то, что они беспокоятся о своём друге, но выдавать где он, чем он занимается и каково ему сейчас было не в её силах. Его секрет знают и так слишком много человек — она, а ещё и Огивара, не считая Куроко. Если рассказать Сейджуро, то всё может кончиться очень плачевно (как для Тецуи, так и для Айюми). Почему нельзя просто смириться с тем, что он ушёл? Да, конечно, сначала будет больно и сложно, но ведь время лечит. лечит же? Облизнув высохшие губы и сжав их в тонкую полоску, Айюми налила себе мигом чаю и сжала горячую чашку в руках, более не в силах совладать с собой. Акаши, с непроницаемым взглядом, смотрел на сестру бывшего сокомандника, которая еле сдерживала истерику. Успокаивать её не хотелось, совсем не хотелось. Ладно, разве что чуть-чуть. Не более. Признавать своё волнение — пускай оно и было совсем незаметным — было чем-то запретным. Это доселе незнакомое чувство, странный комок, порой, мог настолько сильно застрять где-то в глотке, что начинает мешать дышать, заставляя в судорожном страхе просыпаться посреди ночи, устремляя в никуда вытянутую руку. События некогда минувших дней мигом всплывают в памяти яркими обрывками блёклых воспоминаний, которые буквально несколько лет назад были самыми ценными событиями в жизни. Это дурацкое волнение сбивает с толку, заставляя мозг работать с утроенной силой, пытаясь хоть что-нибудь понять. Это было бы не вредно, если бы не влияло на настроение. Если бы… Но, увы, такое расположение дел могло выводить из себя. Причём, очень сильно. Если бы не воспитание и гордость, то вполне можно было бы на ком-нибудь сорваться. Воспитание.

Чёрт.

— Слушай, Акаши, — медленно, разрывая тишину едва тикающих стрелок часов, начала Айюми, — я не хочу вражды между мной и тобой. Ты просто должен понять, что я ничего тебе не расскажу; и ты должен осознать, насколько сейчас тяжело не только твоим друзьям и сокомандникам — пускай и бывшим, может и врагам — а именно Тецуе. Его психическое состояние на данный момент не пределах нормы, оно крайне неуравновешенно. — Это не причина исчезать. — Не перебивай! — повысила голос голубоглазая. — Если хочешь, ищи его, я думаю, тебе не составит труда его отыскать (сама в шоке, что ты ещё этим не занялся). Я понимаю, что мои слова вряд ли дойдут до тебя, но хотя бы это ты должен запомнить: не попадайся ему на глаза. Наблюдай, следи, запоминай каждый его шаг — пожалуйста! — только не делай ошибок и не будь замечен. Куроко-старшая резко замолкла, стараясь привести сбившееся дыхание в норму. Её начинала бесить эта обстановка и то, с какой лёгкостью она разрешила Сейджуро влезать в личную жизнь младшего брата. Нутро подсказывало, что это может обернуться для неё большими проблемами, но… Слово не воробей. Что сказано, то сказано. Прошлого не воротишь. Её самокопание в голове было прервано настойчивым стуком в дверь, который и не думал хоть на секунду замолкать. Айюми перестала дышать, вспоминая, кто в такое время может к ней стучаться? А потом будто по голове треснули битой, и голубовласая вспомнила, что к ней должен был прийти Яритэ. Господи, как она могла забыть?! Махнув Акаши рукой, чтобы тот смылся в гостиную, девушка мигом привела себя в порядок, смахнула небольшую влагу с ресниц и с тёплой улыбкой пошла открывать дверь. Двадцатилетний красноволосый ураган мигом оказался внутри прихожей хозяйки. Зелёные глаза отражали полное недоумение со взволнованностью в одном флаконе. Айю даже чуть не засмеялась. — Айюми-тян, всё в порядке? — Да, конечно. — кивнула головой голубоглазая. — Тогда ладно… Он стоял и не знал, что ей сказать. Было слишком невежливо вот так вот врываться в гости, тем более, узнав номер не у самой хозяйки, а у её подруги. Яритэ это понимал. Но он не мог просто сидеть дома, сложив руки на груди и закинув ноги на стол (хоть это и невежливо). Какое-то чувство глубоко внутри стало так сильно сдавливать лёгкие в тиски, выбивая весь кислород, что бездействовать было равносильно самой смерти. Это просто… ужас… — Не стой на пороге. Проходи, коль пришёл, — сложила руки на груди Куроко-старшая, сдув со лба выбившуюся прядь. «Лишь бы он обувь Акаши не заметил…» — Кстати, а чья это обувь стояла в прихожей? — пройдя на кухню, спросил Яритэ. «Сглазила.» Девушка уже было раскрыла рот, чтобы ляпнуть первую пришедшую в голову отговорку, как входная дверь тихо хлопнула. Застыв в немом недоумении, молодые люди одновременно обратили свой взор на недавний источник шума: Яритэ — с подозрением, Айюми — с удивлением. — Я сделаю тебе чаю. — резко встала голубоглазая со стула, мигом оказываясь у чайника, повернувшись спиной к красноволосому. Она чувствовала стыд. Просто невыносимый стыд. Хотя… она не будет от него скрывать. Скрывать от Яритэ-куна что-то… бессмысленно. Благодарно приняв из рук девушки чашку, старший брат Акаши сделал несколько глотков и посмотрел на затихшую хозяйку. — Так… кто только ушёл? — Твой брат. — обречённо выдохнула Айюми. — Сейджуро? — красные брови медленно поползли вверх. — Угу. — голубоглазая поникла и обхватила немного остывшую чашку с чаем руками. — А зачем он приходил? — Яритэ понимал, что давит на больное место своей подруги, но нужно было узнать истинные мотивы своего братца. — Про Тецу хотел хоть что-нибудь узнать. — Узнал? — Только то, что у моего брата сейчас не всё в порядке с психикой, и встреча с ним может повести за собой неприятности и пожизненную ненависть. — Господи… Голубовласая спрятала глаза за ладонями и опустила плечи. Почему-то безумно захотелось плакать. То ли от безысходности, то ли от страха перед будущим. — Айюми?.. Куроко-старшая лишь замотала головой, но ладони от лица не оторвала. Она не знала что ей делать… С каждым днём жизнь становилась всё труднее и сохранять позитивный настрой стало практически невозможно. Ещё немножко — и она упадёт в бездонную пропасть, в которой царствует темнота и одиночество. Но она не хотела этого! Никогда не хотела! Так почему же именно сейчас она в шаге от поражения? Почему сейчас все её старания катятся коту под хвост?! Неужели уже ничего нельзя изменить?! Чьи-то тёплые руки медленно опустились ей на плечи, сначала неуверенно, а потом полностью обняли рыдающую девушку, что старалась не издавать ни звука. Правда… выходило у неё из рук вон плохо. — Айюми, не плачь… — большая мягкая ладонь медленно гладила голубые волосы, пытаясь усмирить истерику старшей сестры Тецу. — Я… такая бесполезная, — прошептала она, медленно приходя в себя. — Не смогла уберечь брата, хотя могла оттянуть время, когда его найдут… Я слишком лояльно относилась ко всему, что происходило вокруг меня. Хотела лишь защитить остатки своей семьи… Ни отец, ни брат не желают больше быть семьёй… Я не смотрела вокруг себя, дальше носа не видела события, что мелькали передо мной. Хотела восстановить то тепло, что жило в нас до потери матери. Но никто из них не пошёл мне навстречу. Может, брат и пытался, но он сейчас слишком слаб и не хочет никого видеть… Я бесполезная… Могла сохранить всё, что мне было дорого, но разрушила то, что было построено колоссальным трудом. Я уже ничего не могу сделать… Ничего. Куроко-старшая рыдала на груди у Яритэ. А он просто слушал её слова, что накопились в сердце бедной девушки, и не знал чем помочь. Единственное, что он мог дать ей сейчас — тёплые объятия и спокойные поглаживания по голове.

***

Холодный ветер хлестал по лицу, и даже длинный шарф не мог спрятать лицо парня от жёстких хлыстов непогоды. Но, несмотря на жуткие погодные условия и невозможность нормально идти, Акаши с плохо скрываемым интересом разглядывал фотографию в своём телефоне. Эту картину он увидел у Айюми, когда она сказала ему уйти в гостиную. Сейджуро мог бы там и дальше посидеть, но слушать их «воркование» ему не хотелось. Может, они ещё сами не осознали, но выглядели уже как «парочка». Но сейчас не об этом. Тряхнув головой и прикрыв на секунду слезящиеся от ветра глаза, Акаши никак не мог понять, что же его привлекает в этой картине, что стояла на мольберте в гостиной. Обычные серые краски, мягко переливающиеся в сумерках комнаты… Но что-то в этой картине было, что зацепило его за живое. Но… что же это? И тут в его голову залетела мысль, мигом распространившаяся по всему мозгу и включившая мурашки по телу. Убрав телефон и укутавшись поплотнее в шарф, красноволосый ускорился. «Время действовать.»

***

Ночь медленно укрыла своим тёмным одеялом ночной город, усыпав тот светом миллионов ярких звёздочек. Окна во всех домах погасли, все спали. Завтра выходные, можно выспаться, а со следующей недели у учеников начнётся учёба. Куроко ворочался на кровати. Он пытался уснуть, но его всё время преследовали кошмары; стоило лишь на секунду прикрыть глаза, как голова начинала нестерпимо болеть, а в глаза будто тыкали фонариком. Почему его стали мучать кошмары — никому неизвестно. Может, страх перед завтрашней поездкой обратно в Токио и встреча с сестрой. Он едет туда по работе, нужно не выделяться. Будет очень неприятно, если его заметят разгуливающим по Токио кто-нибудь из бывших сокомандников. Нигоу мирно спал на мягкой подушке в гостиной (чёртов спокойный пёс), а Тецу тупо пялился в потолок. Завтра ранний подъём, все люди в городе уже давным-давно спят, только он один, такой исключительный, страдает бессонницей и не может даже банально подремать. — Что ж такое? — тихо выругался голубоглазый, медленно вставая с кровати, пытаясь не разбудить Номер два. Немного приоткрыв окно и встав рядом, Тецу полной грудью вдыхал холодный воздух. Ледяные порывы отрезвляли и приводили беспорядочные мысли в порядок. Луна ярко освещала пол комнаты, заливая пол и стены бледно-голубоватым светом, создавая ощущение умиротворённости и спокойствия. Но это было только ощущение. Последние два дня он не мог нормально спать. Было такое чувство, будто за ним кто-то тайно наблюдает, но не наблюдает физически, а хочет наблюдать за его душой… Паранойя? Вполне себе возможно. Небольшие мешки под глазами и слегка побледневшая кожа - недостаток сна давал о себе знать. Причём очень сильно. Но самыми страшными кошмарами за эти два дня были те, в которых присутствовала его семья и кто-то из сокомандников. Такие сны разрывали сердце, заставляя корчиться от боли и дышать глубоко-глубоко, чтобы вернуть кислород в лёгкие и вытереть холодный пот со лба. Неприятное ощущение, если честно. Закрыв окно и задёрнув его шторкой, Тецу пошёл в гостиную, в надежде, что чай с молоком его успокоит. Горячая чашка мягко согревала замёрзшие руки; тёплый чай обжигал горло и разносил по всему телу мимолётное ощущение чего-то тёплого, такого родного и близкого…

того, чего уже давно нет

Прикрыв глаза и облокотившись о спинку стула, Тецу пытался привести мысли в порядок. Избавиться от ненужных идей в голове, забыть дорогих людей и нажать на выключатель, чтобы боль навсегда исчезла из жизни. Слишком много от неё проблем, а пользы никакой. Только вечная депрессия и серость прошлых дней, без надежды на цветное будущее. Совершенно никакой надежды. А говорят, что надежда умирает последней… Говорят… Это была тёмная комната без какого-либо источника света. Только сверху находилось маленькое зарешечённое окошко, сквозь которое на пол медленно падал лунный свет. В помещении пахло чем-то горелым и сырым, будто совсем недавно шёл дождь, а рядом в какое-нибудь дерево ударила молния. Ничего не было видно, но Тецуя отчётливо различал свои бледные руки с синими отметинами и красными кровоточащими полосками в этой кромешной темноте. Почему он здесь? Почему он изранен? Что это за жуткое место? Огромная куча вопросов и ни одного разумного ответа на них. Только лунный свет, тёмное помещение и падающие листья, которые без особого труда преодолевали решётку. Куроко схватил руками волосы, сжав ладони до противного хруста. Почему именно сейчас он вспомнил этот страшный сон? Он просто хочет уснуть, а вместо этого мозг «по-доброму» подбрасывает ему обрывки этих дурацких кошмарных воспоминаний. Здесь не было входа; не было и выхода. Сплошь ровные серые стены, давящие на сознание. Было неуютно. Казалось, что это место было лишь воображением какого-то сумасшедшего учёного, который создал эту комнату. И в эту комнату посадили его. Но почему именно Тецу? Как его сюда доставили? За что? — К-кто здесь? Это была самая страшная часть из всего сна… Будто прошлое вернулось к нему и нанесло ещё большие раны, чем их было раньше. Благо, запомнились только отрывки, а этого ужаса он не помнил.

Слава богу.

Тяжко вздыхая и ставя опустошённую чашку на стол, голубоглазый прикрывает глаза и решается досмотреть эти воспоминания. Возможно, станет легче. Огромный тронный зал.

Почему тронный?

Потому что в центре стоял большой трон, увитый золотыми лозами и красными рубинами, похожими на яблоки. Длинная люстра в самом центре освещала всё, что находилось снизу. На стенах висели пылающие свечи, отбрасывающие тёплые тени. Тецу был здесь один. С теми же странными красными порезами и фиолетовыми синяками. Высоченные витражные окна и едва пробивающийся восход сквозь толстую пелену стелющегося тумана. Больше ни-че-го. Грудь Фантома равномерно вздымалась и опускалась, а брови лишь изредка хмурились, выдавая настроение голубовласого. Нигоу проснулся и переместился на ноги к своему хозяину, чтобы хоть немного успокоить его. Сейчас Куроко нужна поддержка. Нужна как никогда раньше. Только некому его поддерживать. Лишь маленький пёсик, который чувствует его настроение. Больше никто. Снова новое место. Только теперь не замкнутое пространство, а широкий простор с ласковым и тёплым ветром. Голубое море и оранжевый закат. Холодный песок под голыми ногами и барашки от морских волн щекотали ступни. Мелкие капли били в лицо, и приходилось жмуриться, чтобы противная соль не попала в глаза. Прекрасное сочетание красного, жёлтого, фиолетового, голубого и почти чёрного на небе делали это место поистине завораживающим. Бездонное море и плавающие разноцветные рыбки… Что может быть лучше? Выстрел сзади и снова темнота. Только теперь без моря, без заката и без мелких солёных капель на лице. Первые лучи утреннего рассвета ложились на спящий город, смещая ночь и уступая место прохладному утру. Ресницы парня слегка подрагивали, когда на глаза попадали первые лучи, но Тецу не просыпался. Многие ночи бессонницы давали о себе знать. Нигоу точно так же спал на его коленях, сложив лапки под мордочкой. Косяки птиц летели по выцветшему небу, исчезая за высокими кронами деревьев. Лёгкий шелест листьев приятно ласкал слух. Стоило лишь ненадолго прикрыть глаза, как перед тобой возникал образ чего-то прекрасного и таинственного, никому неизвестного, но очень дорогого тебе. Те же самые исцарапанные руки, те же самые тёмные синяки… Но обстановка вокруг приносила только спокойствие, заставляя забыть несуществующие проблемы. Здесь было хорошо. Куроко лежал и смотрел на небо, протянув вверх свою руку. Это было словно не его… Нет, его. Только это была его душа. Измученная, истерзанная душа, что ищет успокоения в различных местах. Это не физическое тело, нет. Это отражение прошлого, которое перестало стремиться к будущему. Тело — оболочка. Сейчас Тецу выглядит именно так. Без преувеличений. Незнакомая рука нежно коснулась голубых волос, что заставило Тецу немного вздрогнуть, но глаза он не открывал. Длинные пальцы перебирали непослушные пряди, умиротворяя сломанную душу. Это было… приятно. Очень даже. Движения не прекращались, а Тецу и не думал останавливать. Ему здесь нравилось. Вот бы здесь остаться навсегда. Резко распахнув глаза и практически вскочив, голубоглазый не мог поверить, что уснул и что ему снова приснился этот странный, кошмарный сон… Некоторые моменты были красивыми, прекрасными, идеальными… но это только сон. Такого никогда не будет в реальности, как бы этого ни хотелось. Протерев глаза и заметив спящего Нигоу у себя на коленях, Тецу аккуратно переложил его на подушку и, потянувшись, пошёл в ванную. Как ни странно, он выспался, хоть эта ночь и была очень, очень… странной. Особенно последнее. Самой странной частью сна был тот последний отрывок. В том месте было так спокойно и очень красиво… Коснувшись пальцами своих волос, голубоглазый хотел на мгновение вернуть то ощущение защищённости… Будто мама была снова жива… Жаль, что всё самое прекрасное происходит в мире дядюшки Морфея. Вот бы и в этом мире присутствовали чудеса. Такие же, как и там. Хотя, нет, лучше не надо. Если так и будет, то люди перестанут понимать, где сон, а где реальность. Это плохо. Отогнав мешающие мысли, голубоволосый принялся одеваться. Он встал как раз вовремя, чтобы успеть на автобус в Токио. Стоило только немного поесть, одеться, собрать остатки вещей, захватить Номер два — и вперёд. Работа в столице должна немного развеять Куроко перед долгой учёбой и тестами. Скоро Тецу станет второгодкой. Как быстро летит время… Собрав небольшой портфель и сделав себе скромный завтрак, с которым он очень быстро расправился, Тецу начал теребить своего домашнего питомца, который ну уж очень крепко спал. Забив на попытки его разбудить, Куроко оделся, нацепил на спину рюкзак, проверил все свои вещи и аккуратно взял на руки спящего щенка. Бесшумно закрыв за собой входную дверь, голубоглазый быстро спустился на первый этаж и вышел из подъезда, идя навстречу резким порывам ветра. Может, безусловно, не надо было соглашаться ехать обратно в свой родной город, но изменять своё решение было уже слишком поздно. Либо всё, либо ничего. В жизни слишком часто приходится делать выбор. Каждый день приходится сталкиваться даже с мелочными выборами. Выбор преследует нас везде. Он повсюду. Им пропитан городской грязный воздух. Жизнь — сплошной выбор. От него нельзя убежать и нельзя скрыться. Господи, как глупо. Укутавшись ещё сильнее в шарф и проигнорировав короткую вибрацию в телефоне, он пошёл навстречу новым событиям. Обратно в Токио. Обратно к матери и к сестре.