Жизнь на заказ.

– Мир дому сему, – небрежно бросила матушка. С этих слов ведьмы обычно начинают все свои знакомства. Крайне удачная фраза – она сразу заставляет людей задуматься, а что еще эта женщина может пожелать сему дому. Терри Пратчетт. Ведьмы за границей

      Она в его доме, проходит степенно, будто генерал по улицам павшего города. Он сам пустил её, он открыл ей дверь, он не верит в бога, но Господи, помоги. Она проходит по квартире в комнату, садится на старый, потертый временем стул с грацией королевы на костяном троне. Она смотрит на него, он чувствует пренебрежительный, оценивающий взгляд её неправильных глаз. Мурашки бегут по спине, его потряхивает от страха, осознание того,кто перед ним, что перед ним давит на плечи прижимая к земле. Он хочет закопаться под землю, зарыться в одну из ям, где Врачеватели творили своих химер, и не выбираться никогда. Она смотрит и ждёт , он не может поднять взгляд, он не хочет видеть эти глаза, но не ему перечить ей. Тео с дрожью во всем теле поднимает взгляд, сталкивается с её пустыми неправильными глазами и с дрожащим выдохом падает на колени.       Тео больно и холодно. Его заперли в какой-то железной комнате, вокруг холодный , ржавый металл, с потолка капает вода. Вокруг тёмно и очень холодно. Боль растекается по телу волнами, выкручивает мышцы, выламывает кости, мерцает под зажмуренными веками всполохами красного. Тео слышит голоса докторов, слышит и хочет закрыть уши руками, но боль не даёт двинуться, Тео мучительно стонет и слушает. Они говорят о ней, о Ведьме для которой его создали. О той что ходит по земле так долго, что и сама уже не упомнит сколько. О той что мановением руки развязывала и прекращала войны. О той, что возносила на невиданную высоту и крушила империи в одну ночь. О той, что стирала в пыль города и армии, что сотни раз горела на кострах и сжигала монастыри десятками. О той у кого валялись в ногах короли и кардиналы, в чщетной попытке вымолить милости. О той, которую боялись её сестры-ведьмы. Они говорили и Тео молился Богу в которого пока ещё верил, что бы не справиться, чтобы умереть, здесь и сейчас, на холодном металлическом полу лаборатории и не видеть больше эти неправильные глаза. Господи, он слишком мал, ему девять, он не готов, он не хочет.       Она смотрит. Смотрит прямо в душу и глубже. Она видит его и она не довольна. Он не готов, не завершен, сырой материал, пустышка, слишком слаб, слишком беспомощен. Она смотрит и пробирает до костей холодом. Тео страшно, её недовольство может стоить дорого. Она не просто убьёт. Нет лёгкой смерти от ведьминой руки. Господи, пожалуйста... Она встает, подходит ближе и волна мощи и ужаса не даёт вдохнуть. Мертвенно ледяная рука касается подбородка заставляя поднять голову и чужое сердце в его груди пропускает удар. Она смотрит в глаза и Тео видит на самом их дне её разочарование. -Ты не готов. Ты нужен мне сильным. Я ещё вернусь и ты должен будешь быть сильным.       Лба касаются холодные губы и вдоль позвоночника прокатывается обжигающая волна. Тео зажмуривается и умоляет кого бы то ни было, что бы это был просто очередной кошмар, но знает, что это пугающая явь. Холодные губы исчезают. -Я вернусь маленькая химера, вернусь когда придёт время.       Она отстраняется и Тео открывает глаза. В доме пусто она ушла, пространство вокруг мерцает голубоватыми всполохоми. Тео чуствует силу растекающуюся по телу, ему бы радоваться, но боль медленно растёт в груди, разрастается все сильнее и Тео крича валится на пол. господи спаси...       Они говорят она исчезла, они говорят она скорее всего мертва, они говорят она не придёт , а значит он не нужен. Он никому не нужен. Они убили Тару его руками, он смотрел как умирают родители, он корчился от боли на холодном металлическом полу и больше не нужен. Они говорят это был заговор, её сестры-ведьмы устали бояться, её сестры-ведьмы приговорили её к смерти, её сестры-ведьмы стали её палачами. "Она мертва " говорят Врачеватели. "Она жива" клокочет жуткий сорванный голос в глубине сознания. Тео сидит на холодном металлическом полу и считает удары капель, срывающихся со скрытого во тьме потолка. Тео закрывает глаза и чувствует себя еретиком в руках инквизиции, как наяву слышит скрип замка, словно видит перед собой палача, руки обжигает холод несуществующих кандадов. Тео кажется , будто ему уже сложили костер , чувствует в воздухе запах дыма и горелого мяса. Тео знает, что это морок, Тео знает , что это не его чувства, это осколки Её памяти циркулируют в его жилах вместе с Её кровью. Он теперь связан по рукам и ногам, скован невидимыми оковами, он теперь слуга, он раб, гончий пёс, необученный щенок в её охотничьей своре. Тео знает, что она где то есть, но не чувствует её. Он видит в глубине танцующих теней взгляд ее неправильных глаз, они смотрят ему в спину, они сверлят между лопаток, зовут из темноты и он идет.Тео хочет заполнить пустоту. И он пытается, он хочет создать свою новую семью, свою Стаю, хочет чувствовать себя уверенно, в безопасности но чёрная кровь в венах тянет его во тьму. Он хочет быть сильным, он заливает пустоту чужой кровью, с ужасом осознавая, что наслаждается чужими страданиями. Тео становится монстром, Тео падает в безумие, Тео им наслаждается, он знает это, он знает, что падает все быстрее все глубже в Ад, что заслуживает всей ненависти в глазах окружающих, но раскаяние нет, только злость и пустота, там где у людей теплятся души. А потом он действительно отправляется в Ад и... Здравствуй сестренка. -Тео! Тео очнись, Тео!       Кто-то трясет его за плечо, кто-то взволнованно, испуганно зовёт его и Тео мучительно открывает глаза. Он лежит на полу все вокруг разгромлено, а в теле слышится эхо боли. Перед ним напуганное, бледное лицо Лиама, он тревожно смотрит на Тео и у него трясутся губы. -Ты пропал на неделю, я звонил но ты ты не отвечал, я пытался зайти к тебе но дверь не открывалась, окна тоже. Я пытался пробиться но тут будто рябины насыпали, но даже шериф не смог войти. Лидия звонила, сказала что-то случилось но не знает что именно. Дверь только сейчас поддалась... Я вошёл а ты... Ты на полу, вокруг разгром... Я пытался тебя разбудить, но ты не просыпался... Я испугался Тео...-волчонок переводит дыхание и снова смотрит Тео в глаза- Что случилось? -Я не... Смогу объяснить.       Неделя. Он корчился в агонии неделю. Блуждал в красном мареве боли. Бродил по лабиринтам чужой, такой безмерно долгой жизни, жизни маленькой напуганной девочки . Так же как он не просившей силы, так же как и он молившей о смерти, так же как и он не готовой к этому. Девочки с тысячью жизней, тысячью смертей, тысячью лиц и имён, что произносили дрожащим шепотом, с ужасом, с уважением, с ненавистью, но всегда шепотом, и упаси боже не на ночь глядя. Он ходил бесконечными коридорами её жизни и учился. Он столько знает теперь, столько увидел, столько чужой боли пропустил через себя.       Господи, он так устал.