Антрацитово-серый

Пробуждение было довольно типичным для такой ситуации, он воспринял его спокойно — хотя Данила не каждый день просыпался в одной постели с Русланом Усачевым, прижимающимся к нему, как к чему-то невообразимому. Руслан всё утро в основном прятал глаза, но иногда даже открыто улыбался и в те моменты, когда поднимал взгляд, показывал всем своим видом, что действительно замечательно выспался. Лицо друга заметно посветлело, тонкая морщинка между бровями, еле заметная все эти дни, полностью разгладилась. Даня даже не понял, почему так сильно подмечает эти детали, не то чтобы задать себе вопрос, почему произошли все эти изменения. Было действительно приятно видеть друга таким. Они пошли на улицу и взяли по стаканчику кофе, после чего Данила спросил у Усачева, как у того распланирован день. Руслан замялся. Довольно серьезно, смущённо опуская взгляд, поглаживая бумажный стаканчик, разглядывая всё что угодно кроме собеседника и посыпая в ответ междометиями. — Успокойся, Руслан — протянул Даня, опустив голову и заглянув в лицо друга, — Я просто хотел свериться с твоим мнением, если у тебя запланировано что-то другое. Я то знаю, что ты больше всего хочешь пошариться по магазинам. Усачев улыбнулся. — Не представляю, как ты догадался, — с добрым сарказмом (и, кажется, облегчением) ответил он. — Камон, попав в Лос-Анджелес будет просто «грех» не попасть в хоть один магазин! Окей, я правда тоже хочу этого, так что можем ходить хоть весь день. Обстановка разрядилась настолько, насколько она вообще могла разрядиться. Словом, этот день обещал быть максимально переполненным ощущением восторга и усталости. Так и произошло. Руслан, находясь в магазинах техники и видеоигр, мало скрывал чистое восхищение. Честно говоря, Данила тоже — выбор был огромен, в любых направлениях, размерах, качестве, великолепии, и, естественно, они оба могли по достоинству оценить всё это. И именно поэтому Даня восхищённо повышал голос, подмечая мощность, крутость и качество той или иной модели всевозможной техники. В разделе видеоигр оказалось действительно сложно остановиться на какой-либо одной игре, хотелось взять все замечательные коробки и диски, что были на гигантских прилавках магазина. Естественно, за всем великолепием стояли максимально заоблачные цены, но насчёт этого Даня волновался не сильнее, чем за важность. Так сказать, его восхищало то, что он может сейчас поставить желание выше цены. Они перекусили пару раз в кафешках приятного вида (хотя все кафешки, которые попадались им на глаза, были точно приятными), но чувство усталости всё равно сбивало с ног ближе к вечеру. Только начинало чуть сходить к горизонту огромное южное солнце. Стоило только вспомнить, что он находится в самом изобильном великолепными продуктами техники и одежды месте, в США с полным правом набить чемоданы мощным оборудованием и многими штуковинами. Сразу же появился начальный энтузиазм и он, подцепив с собой с лавочки Руслана, пошел в очередной сотый магазин смотреть ни разу не повторяющиеся вещи для видео. В целом, о большей части этих вещей — по отдельности — можно было снять по двадцати-минутному видео. Примерно после девяти часов вечера они попали в квартиру. Ноги действительно подкашивались от усталости. Эта усталость, если подумать, была физической и не такой сильной, а ложиться спать сейчас было нельзя. Подошёл к концу последний день, как они находятся здесь, и завтра утром уже надо будет вылетать в Россию, поэтому надо было быстро собрать свои вещи и покупки обратно в чемодан. Данила управился со своим багажом примерно за пол-часа — около часа, если считать максимально бережное отношение с его покупкой — она была довольно объёмная, тяжёлая, но хрупкая, и при этом её надо было запихать в чемодан. Поэтому лишние пол-часа с ней повозиться пришлось. У Руслана дела обстояли посложнее, поэтому пока друг занимался вещами, Данила успел сходить в душ, съесть несколько мармеладок из той коробки, которую оставила хозяйка квартиры и посидеть в интернете, переписываясь с Кшиштовским. Они общались довольно лаконично, так как договорились, что они с Усачевым расскажут всё, когда приедут, а тут слишком дорого, но обсудить многое успели. Потом Миша написал: — «Он тебе ещё не сказал, что ли. Слишком ты спокойный.» — это было очень-очень загадочно, Данила смог почувствовать это даже через текст, хотя прокрутил в голове, что при разговоре Кшиштан мог бы сказать это довольно спокойно и легкомысленно. Ещё при разговоре из Миши можно выпытать что-то. Через сообщения сложнее. — «Что.» «Нет, Миш, серьёзно. Вбрасывать инфу и не раскрывать её некультурно!» «И не смей игнорировать. Серьезно, я не скажу тебе, какой ништяк купил.» «И не дам потрогать.» — последнее сообщение было максимально угрожающим, так что Миша ответил. — «Окей.» «Ну нет, на самом деле.» «Руслан же сам расскажет тебе скоро. Ничего особенного в этом нет, так что фактически ты сам построил проблему из ничего.» — «Я надеюсь, что ничего особенного.» — «Надейся.» Руслан вышел из душа уже в пижамных штанах и майке, заметно потрепанный, но усталость в его глазах была свежей и здоровой, не то что вчера. Данила решил, что довольно не тактично будет в лоб спрашивать у друга насчет «того, что он должен был сказать», так как это в первую очередь сдаст Мишу, а во вторую — снова накалит обстановку, так легко расслабившуюся утром. Они поели заказанную на ужин пиццу с колой — у Дани кола была с несколькими каплями виски, как традиционный атрибут к любому напитку — и пообщались по поводу снижения качества «Игры престолов». Потом Данила задержал взгляд на глазах Руслана чуть больше, чем на полсекунды. Конечно, тот сразу же отвёл взгляд в сторону. — Боже. Ну конечно я понимаю, что этого разговора не избежать. — Спасибо на этом, — чуть улыбнувшись, хмыкнул Даня, — Слушай, ну ты же должен понимать, что я в любом случае не отвернусь от тебя и не стану оспаривать твоё мнение как бы то ни было… Ну… Ну даже если ты решишь стать верующим. — с выразительным взглядом развёл руками Поперечный. Руслан тихо рассмеялся. — Нет, точно не это. — Правда, Руслан. Я, блин, не понимаю, что со мной не так, по твоему, если ты рассказал это даже Мише, но не рассказал мне. И тут на лице Усачева действительно отразилась тревога. Даже отголоски страха. — Он сказал тебе? — Он сказал мне, что ты… — спокойно и медленно начал Данила в попытке успокоить друга, но на его лице только больше отражалось отчаяние, — Ну тише. Он сказал мне, что ты должен рассказать что-то. И ничего больше. Правда. Руки друга всё ещё были нервно сжаты. Опережая озвучку банального вопроса, показавшего бы сомнения Вихлянцева в его словах, Поперечный быстро сказал: — Да, точно. Он правда не сказал мне ничего. Хоть немного, но Руслан успокоился. Он сейчас выглядел очень, максимально уязвимо и хрупко — меньше всего сейчас Даниил хотел задеть его. — Х-хорошо. — Усачев попытался, видимо, взять себя в руки. — Спасибо, Дань, я правда ценю твоё отношение. — Если ты не считаешь нужным говорить это, ты правда можешь не говорить, — успокаивающе начал Поперечный, — но я думаю, тебе всё же станет лучше после этого. — Конечно мне станет лучше! — повысил голос Руслан — я хотя бы буду точно знать наперёд, а так… — с грустью затих, — Я почти никогда не чувствовал себя настолько беспомощно, Дань. — Из-за того, что не можешь сказать? — осторожно спросил Поперечный, конечно же понимая, что этот вопрос был очень эгоистичным. — Да. — Усачев опустил голову. — Ты прав. — Слушай… — немного помолчав, начал Данила. — Давай ты возьмёшь себя в руки и скажешь это? Ты ведь сам понимаешь всё, сам сказал: после этого больше не будешь чувствовать себя беспомощно и будешь знать всё на несколько шагов вперёд. — Хорошо. — Руслан вздохнул, набираясь смелости. У него действительно был такой вид, словно он собирается сказать что-то самое страшное впервые за всю свою жизнь. Тишина. Вдох. Выдох. — Я люблю тебя, Дань.