Um Haaresbreite (рабочее)

— Наличие диплома позволит вам ошибаться гораздо увереннее… Эльза вздрогнула и выронила ручку. — Простите? — Мисс Шперлинг, у Вас есть какие-то вопросы? — преподаватель сложил ладони «лодочкой» и в упор взглянул на студентку. В аудитории воцарилась тишина. Эльза поёжилась, чувствуя себя крайне неловко. — Кажется, нет, — девушка замялась и опустила голову. — Скорее всего, я просто неправильно расслышала. — Продолжим, — профессор встал из-за стола, пронзительно скрипнув стулом. Эльза уткнулась в тетрадь и сделала вид, что крайне увлечена конспектом. Студенты, что сидели перед ней, оживлённо зашептались. Преподаватель продолжал говорить, прохаживаясь взад-вперёд вдоль доски, но Эльза никак не могла сосредоточиться на его словах. Однокурсники тоже не проявляли особого энтузиазма. За окнами гудел ветер, периодически бросая в стёкла очередную порцию дождевых капель.       Девушка сидела, вырисовывая узоры на полях тетради, до тех пор, пока в зале не осталось всего несколько человек. Ей не хотелось ни идти на следующую лекцию, ни возвращаться в общежитие. От заграничного института она ожидала гораздо большего. Если бы она знала, что ей вместо учебного материала большую часть времени придётся выслушивать высказывания в духе «как ни крутись, а жопа сзади», то осталась бы дома. Ещё немного, и она начнёт верить в стереотипы про типичных американцев… — Не обращай внимания, — раздалось прямо над ухом. От неожиданности Эльза снова выронила ручку, на этот раз — прямо на пол. Блондинка, что стояла рядом, подняла её и положила на край стола. — Спасибо, — пробормотала девушка, судорожно запихивая письменные принадлежности в сумку. — Извини, если напугала, — однокурсница улыбнулась чудаковатой иностранке и завела прядь волос за хорошенькое круглое ушко. — Так вот, не обращай внимания на этого идиота. Он до сих пор здесь работает только потому, что спит с ректором. — Но они же оба мужчины, — удивилась Шперлинг. — Ты точно с этой планеты? — собеседница рассмеялась, откинув волосы назад, и Эльза заметила, как красиво сверкают её серьги. Ей самой не хватит и полжизни, чтобы заработать на такие украшения. — Ты что, не слышала о геях? — Я просто об этом не думаю. Разреши мне выйти, пожалуйста. — Ты всегда такая хмурая, и мы с девочками решили, может быть… — Мне нужно выйти! — Ладно, ладно, — блондинка подняла руки и отступила назад. Эльза вылетела в проход между рядами, едва не сбив её с ног, и вдруг остановилась, напряжённо раздумывая. — Я Оливия, но все зовут меня просто Лив... — Эльза, — устало отозвалась иностранка, — Эльза Шперлинг. Извини, у меня просто очень болит голова. — Это из-за погоды, — с умным видом произнесла Оливия. — Попробуй выпить кофе, может быть, тебе станет легче. — Я лучше покурю, — девушка похлопала себя по карманам, чтобы проверить их на наличие зажигалки. — Курение убивает, — округлила глаза Лив, — Брук Шилдс как-то сказала, что если человек убит, то он теряет важную часть своей жизни! Эльза почувствовала, как у неё дёрнулась бровь. Да они что, издеваются все? — И тебя в этой цитате ничего не насторожило? — Ну… не особо, — растерялась Оливия. — Глупо загонять себя в гроб, когда вокруг столько классных вещей. — А что вы с девочками, — Эльза сделала ударение на последнем слове, — хотели мне предложить? — Да ничего особенного, — дёрнула плечиком однокурсница, — просто погулять по магазинам, сходить в кафе, всё такое. Тебе ведь совсем неуютно тут, правда? — Правда, — согласилась немка, обхватывая в кармане металлический корпус зажигалки. У неё было такое чувство, что если она разожмёт пальцы, то её душа вырвется из тела, как воздушный шарик, наполненный гелием, и улетит куда-то подальше отсюда. — Может быть, поближе к выходным? — Будет здорово, — начала Лив, но Эльза бросилась к выходу, не дослушав её. Кажется, в медицине такое состояние называется «паническая атака» — чувство невыносимого беспокойства, которое на несколько секунд ослабевает, если сменить окружающую обстановку. Иностранка буквально выпала на улицу, едва справившись с турникетом, и направилась к огороженной площадке, над которой виднелась вывеска «место для курения». А потом она увидела его.       Эльза недоумевала, почему в этом университете такое странное распределение учебной нагрузки — зачем ей, будущему инженеру-проектировщику в области тяжёлой промышленности, дополнительный курс всемирной истории? Какого чёрта на лекции по основам экономики вместе с её группой сидят другие студенты, будущие педагоги, социальные работники и дизайнеры окружающей среды? Однако, пользуясь моментом, она часто скользила взглядом по лицам однокурсников, но не находила среди них никого, кто бы смог её заинтересовать. На педагогическом факультете с мужчинами вообще была катастрофа, на социальный, по всей видимости, набирали тех, кто не годился для интересных профессий, а художники массово носили бороды и щеголяли голыми щиколотками, от чего Эльзу буквально бросало в дрожь. Именно поэтому она не могла отвести глаз от высокого темноволосого парня, с жадностью втягивающего сигаретный дым. Забыв и о головной боли, и о беспричинном страхе, немка опустилась на край скамейки. Как она могла не заметить такую неординарную внешность? — Огонька не найдётся?       С огромным трудом Шперлинг заставила себя отвернуться и взглянуть на очередного креативщика с перекинутой через плечо сумкой-планшетом. У них там что, не факультет дизайна, а конвейер по производству хипстеров? Девушка пощёлкала зажигалкой, дождавшись, пока та выпустит язычок пламени, и собралась снова заняться пристальным разглядыванием таинственного незнакомца, но его место уже успели занять несколько тощих девиц в тяжёлых ботинках. Эльза беспомощно огляделась, пытаясь отыскать высокую фигуру в кожаной куртке. Попытки оказались тщетными, и немка растёрла окурок ногой, брезгливо подняла его с асфальта и отправила в урну, наполненную его собратьями.

***

      С неба по-прежнему падали мелкие холодные капли; они отскакивали от козырьков и зонтов, сползали по пожухлым листьям, впитывались в асфальт. Эльза шла навстречу потоку людей, засунув озябшие руки в карманы пальто. Иногда их приходилось доставать из тепла, чтобы поправить постоянно сползающий капюшон, и в эти моменты девушке хотелось сесть посреди дороги и зареветь, как ребёнок, которому вместо щенка на день рождения подарили кальсоны. Проклиная всё на свете, она добралась до телефонной будки, которую через несколько лет можно будет смело назвать музейным экспонатом, и принялась рыться в кошельке онемевшими от холода пальцами. Отец Эльзы, Хорст Шперлинг, был уже пожилым человеком, который категорически отказывался идти в ногу со временем. Мобильные телефоны, по его мнению, были зловещим атрибутом, который порабощает людей и цепко удерживает их внутри своей паутины. Доля истины в словах старого Шперлинга определённо присутствовала — ну кто из нас не нервничал, когда приходилось бывать в тех уголках мира, где нет сигнала? Однако Эльза считала, что отрицать технические достижения — это удел невежд. Да и преимущества сотовой связи никто не отменял — вместо того, чтобы тащиться в дождь к старым городским кварталам, она бы могла мирно попивать дома чай с ежевичным джемом, точно так же разговаривая с отцом. — Слушаю, — прозвучало в трубке. — Здравствуй, папа, — обрадовалась девушка, — это я, Эльза. — Боже мой, я так рад тебя слышать! Как твои дела? Как учёба? — Хорошо, — студентка по привычке скрестила пальцы в кармане. — Только в общежитии очень холодно. Я даже готова спать в обуви. — Я бы мог передать тебе немного денег через твоего брата, — предложил мужчина, но Эльза в ужасе зажмурилась, представив эту процедуру. Бенни, папин сын от первого брака, тоже был абсолютно беспомощен, когда дело касалось каких-то финансовых операций. — Нет, нет, не нужно, у меня скоро стипендия, — девушка пожалела, что не может сложить в защитном жесте ещё и пальцы ног. Деньги действительно обещали перечислить к концу недели, но если она пойдёт гулять с Оливией и её приятельницами, то о зимних ботинках можно будет забыть. — Точно? Ты уверена? — Абсолютно, — заверила Эльза. — Беньямин хочет устроить свадьбу незадолго до Рождества, — в трубке что-то зашуршало. Должно быть, отец, как обычно, ест сахарное печенье. — Ты ведь сможешь ненадолго прилететь домой? — За месяц многое может измениться, — осторожно ответила Эльза. — У меня небольшой конфликт с одним из преподавателей, я… — Снова за своё, — горько констатировал папа. — И таблетки, наверное, опять пьёшь? Эльза мысленно заглянула в свои жалкие запасы реланиума и вздохнула, прикрыв трубку шарфом. — Да, но только если совсем перестаю спать. — Тебе нужно найти себе занятие, — а вот эта реплика всегда действовала на девушку, как красная тряпка на быка. Ну неужели отцу не ясно, что если она устроится на работу, то не сможет посвящать всё время учёбе, а значит, и претендовать на повышенную стипендию и гранты от государства? Зачем же тогда ей было улетать за океан? — Тогда ты будешь слишком уставшей для того, чтобы рефлексировать по ночам. — Я справляюсь, — отрезала Эльза. — Бенни будет ждать твоего ответа, — напомнил Хорст, — ему важно, чтобы ты присутствовала. Ты должна понимать, что свадьба — это очень важное событие, и… — Даже если в третий раз? — не удержалась девушка. — Именно! — Хорошо, я попробую освободить себе несколько дней, — Эльза пошевелила замёрзшими пальцами ног. — Но пока ничего не обещаю. — Позвони, пожалуйста, когда будешь знать точно. Иначе он не уймётся и продолжит ездить ко мне каждый вечер. Мне уже пришлось купить лишнюю пачку чая на этой неделе! — Хорошо, — студентка улыбнулась, наверное, в первый раз за последние несколько дней. — Я побегу домой, потому что погода действительно очень плохая. — До свидания, дочка. Береги себя.       Эльза опустила тяжёлую трубку на рычаг, с наслаждением натянула на пальцы рукава вязаного свитера, которые торчали из-под пальто, и побежала к метро, смешавшись с разноцветной толпой.

***

      В общежитии было шумно, а из кафетерия, который уютно расположился на первом этаже, доносился просто возмутительно вкусный запах свежей выпечки. Девушка скользнула внутрь, с наслаждением скинула мокрый капюшон и взъерошила короткие, и без того торчавшие во все стороны волосы. Её любимый столик оказался занят, и ей пришлось устроиться прямо у барной стойки. Обычно Эльза обходила эти места стороной, потому что они заставляли её ощущать себя рыбой в аквариуме — даже хуже, чем у окон! — но ей было действительно скучно, и она надеялась, что кто-нибудь сядет рядом и решится завести с ней разговор. Студенты сновали по залу, общались, смеялись, из колонок лилась ритмичная музыка, и только высокая бледнокожая девушка в бордовом осеннем пальто, которое было слишком велико ей в плечах, одиноко сидела на барном стуле, неуклюже подобрав под себя длинные ноги. — Сколько раз можно вам повторять, — нахмурилась одна из девочек-кассиров в форменных футболках, — верхнюю одежду нужно сдавать в гардероб! — Извините, — пробормотала Эльза, — Вы не могли бы оставить это место за мной? Я сейчас вернусь.       Девушка промолчала, и иностранка решила расценить это, как жест согласия. Она направилась к выходу, на ходу разматывая шарф, и уже приготовилась обменять пальто на яркий пластиковый номерок, когда снова заметила того симпатичного парня из курилки. Он стоял прямо за стеклянными дверями, засунув руки в карманы, и пристально смотрел куда-то за спину Эльзы, в центр зала, где клубилась толпа студентов. — Ты чё, спишь на ходу? — девица с африканскими косичками, которая словно выпала из начала прошлого десятилетия, больно толкнула немку локтем. — Побыстрее можно? Ты тут не одна, вообще-то! Эльза отступила назад, прижимая пальто к груди. — Во даёт! — продолжила девушка. — Ты в очереди просто так стояла? Вешалка не нужна? — Ой, точно, — опомнилась Шперлинг, — спасибо, я просто задумалась… — С факультета физики, наверное, — захихикала гостья из нулевых, — вы там все психи. — Ты не права, — начала Эльза, но девушка схватила свою темнокожую подружку под руку, и они тут же растворились в потоке людей. Иностранка обернулась и увидела, что высокий молодой человек по-прежнему стоит в дверях, что-то напряжённо высматривая. Ей вдруг стало не по себе. Она нервно сглотнула и двинулась вперёд, сжав номерок так сильно, что он больно впился в ладонь. Неумело лавируя в толпе, она добралась до выхода, но опоздала — незнакомец снова исчез без следа. — Простите, — Эльза дёрнула какого-то студента за рукав, — здесь сейчас стоял парень, такой рослый, волосы тёмные, Вы не видели, в какую сторону он пошёл? — Я, по-твоему, гомик? — поморщился тот, и девушка заметила в его речи сильный акцент. — За мужиками слежу? — Нет, но вдруг… — Вдруг даже прыщ на заднице не вскочит, — огрызнулся собеседник. Эльза тяжело вздохнула и отправилась обратно. Её стул за стойкой, естественно, был уже занят, но в углу появилось свободное местечко, и девушка радостно поспешила туда. Получив вожделенный заказ, она впилась зубами в бургер и решила, что жизнь, всё-таки, не так уж и плоха, даже несмотря на манеры американских студентов. Музыка заглушала свист ветра и шум дождя, в зале было тепло, и девушка наконец-то расслабилась и привалилась к стене, вытянув ноги.