Против стаи

The Exploited — Boys in Blue Police vans screech to a halt Out jump the law Chasing youths down the street Beat them with a stick You resist, they hit you more What can you do Dragged away into their van? So they can bully you*

      В этом городе у панков было мало друзей среди других неформалов. Только гонщики, которые, в основном, свободное время проводили вместе со своими мотоциклами. С ними можно было выпить, но чаще всего этим общение двух субкультур и ограничивалось. Обкуренные хиппи с пропагандой любви во всём мире панков откровенно раздражали своим бездействием, поэтому ребята из этих субкультур старались не пересекаться. Металлисты же панков откровенно недолюбливали. По идее, у них не должно было быть особых противоречий, но в этом городе они появились. Единственное, что удерживало две группировки от открытого конфликта — общие музыкальные вкусы. Частенько сталкиваясь на концертах, ребята старались игнорировать друг друга, но пренебрежение металлисты скрывали с большим трудом, готовясь по малейшей причине ввязаться в драку. Кроме того, у самих панков внутри культуры были разногласия. Ника могла доверять лишь некоторым из них: тем, кто разделял её взгляды.       Додя был первым панком, которого встретила Луговая. Они учились в одной школе, в последнем классе. В начале десятого парень перевёлся к ним из Москвы, поразив всех своим внешним видом. Одноклассникам новичок, откровенно говоря, был неприятен, и они даже его немного боялись. Хотя Додя никогда не вёл себя агрессивно и ни разу ни с кем из ребят не подрался, любил учиться и вёл себя воспитанно. В отличие от других, Ника считала, что он великолепен. Парень был самым обычным школьником, но в то же время особенным. Девушка восхищалась его храбрость, ведь панк выглядел так, как действительно хотел. И Луговая, которая какое-то время боялась заговорить с ним, всё же подошла однажды на перемене и представилась. Додя вполне добродушно отреагировал на её попытку познакомиться, и ребята подружились. Панк открыл для девушки культуру, рассказал о своём мировоззрении и дал послушать пластинку с группой «Ramones». Додя был тем человеком, который перевернул мир Ники с ног на голову. Луговая поняла, что они с панком очень похожи. Ей нравилось, как выглядели косуха и синие волосы одноклассника. Нику привлекали его мысли о протесте и свободе, и ей чертовски понравились «Ramones». Но самое главное, Додя не стремился навязать Луговой своё мнение — он просто делился своими мыслями и идеями. И спустя какое-то время девушка отважилась покрасить волосы. Одноклассник поддержал её затею и даже поделился с Никой своей краской. Родители были в ужасе, преподаватели были в ужасе, а Луговая была счастлива. Она поняла, что сделала всё правильно.       До знакомства с Додей Ника ничего не знала о панках. Родители следили за тем, чтобы их дочь посвящала своё свободное время учёбе. Как правило, именно дворецкий контролировал девушку, в случае её неповиновения готовясь сообщить об этом хозяевам. И панк Луговую в какой-то степени освободил: лишил её страха. Когда Ника впервые покрасила волосы, она поняла, что не совершила ничего сверхъестественного. Жить в своё удовольствие на самом деле просто, но немногие решаются сделать первый шаг. Ника наслаждалась свободой и делала всё, что хотела. Её больше не пугали запреты родителей, ей было плевать на их осуждение. Но, незаметно для самой себя, девушка потеряла грань. Луговая серьёзно увлеклась алкоголем, который первое время придавал ей храбрости для осуществления смелых поступков. И в какой-то момент она испугалась, однажды проснувшись совершенно в незнакомом месте, грязная и избитая. Той весной Ника часто пила и гуляла в одиночестве, потому что Додя усиленно готовился к поступлению в университет. Сначала девушка употребляла потому, что никогда не делала этого раньше, и ей это нравилось. Потом она уже пила по привычке, не замечая, как часто алкоголь стал фигурировать в её жизни.       Обычно Луговая покупала спиртное самостоятельно, но в тот день её карманные деньги закончились. Она решила взять из домашнего бара бутылку с бренди. Девушке эта затея показалась забавной, ведь родители бы точно заметили пропажу такого дорогого алкоголя и разозлились. Ника решила выпить бренди красиво, в одиночестве провожая закат под мостом. Это было любимым местом девушки, и она частенько туда приходила. Тот вечер Луговая запомнила особенно хорошо. Несмотря на то, что сильно напилась. Пробуя бренди впервые, девушка не рассчитала дозу и опьянела, выпив всего полбутылки. Ей было невероятно плохо, и она даже упала на траву от того, насколько сильно дрожало её тело. Ника долго лежала, не желая шевелиться, и смотрела на заходящее солнце. Ей тогда подумалось, что солнце — её жизнь, которая стремительно подходит к концу. Это была невероятно романтичная мысль, которая заставила её слабо улыбнуться. В тот вечер панк спас Нику во второй раз.       Когда Луговую разбудили, она не сразу поняла, где находится. Осознала, что где-то на улице, и что солнце давно зашло. Чьи-то руки помогли ей сесть и облокотиться о камень, рядом с которым Луговая спала. Она всё ещё была пьяна, и её сильно мутило. Поэтому когда девушка вспоминает эту встречу, ей всегда становится неловко. В тот вечер её вырвало прямо на спасителя, который вместе с другом нашёл её под мостом. Так Ника познакомилась со Шмелем и Хрюней. К её удивлению, брюнет на неё совсем не разозлился и не обиделся, хотя его друг заразительно посмеивался. Это был единственный раз, когда Луговая не могла разглядеть лицо Шмеля, потому что у неё все плыло перед глазами и двоилось. — Ну и как тебя зовут? — спросил брюнет, вытирая штаны протянутым другом платком. Ника немного качнулась вправо, в попытке размять затёкшую ногу, и ничего не ответила. — Фонтанка? — намекая на недавний конфуз, с ухмылкой поинтересовался Шмель. Хрюня снова засмеялся. Он вообще часто смеялся над шутками, даже если они были совсем глупыми. — Ника, — ответила девушка неожиданно хриплым и тихим голосом. — А вы тоже панки? — рассмотрев одежду парней внимательнее, спросила Луговая. — Тоже, — передразнил тон девушки Шмель, явно не приняв её изначально за члена субкультуры. — Слушай сюда, Фонтанка. Мы никому не скажем о том, что произошло. Но помни, что если хочешь получить нормальную кличку, ею сразу нужно представиться. Иначе за тебя кличку придумают другие и, поверь, она тебе не понравится. — Как мне тогда представиться? — беспомощно спросила Луговая, и Шмель, который изначально хотел над ней подшутить, опешил из-за невинного взгляда девушки. Она принимала все его слова за абсолютную правду, очевидно, не имея опыта в общении с другими незнакомыми панками. Неожиданно для самого себя, брюнет решил ей помочь в этом вопросе. — Не знаю, может… — вслух размышлял Шмель, в то время как Ника с интересом рассматривала растрёпанный «ёжик» на его голове. Заметив рядом с ногой девушки бутылку с алкоголем, парень подобрал её и принялся изучать этикетку. — Ничего себе, да ты блатная? Тогда будешь «Бренди». — А почему я «Бренди»? — не поняла Луговая, тоже глянув на бутылку. Шмель тяжело вздохнул и посмотрел на девушку, словно на маленького ребёнка, которому предстоит объяснить очевидную вещь. — Во-первых, потому что ты пить совершенно не умеешь. Это стёб, понимаешь? Во-вторых, ты блатная, раз можешь купить себе такое дорогое бухло, ещё и заграничное. Ну и, в-третьих, бренди — твоя плата за моё молчание. Я могу в любой момент рассказать в компании, что ты на самом деле «Фонтанка». Поэтому ты покупаешь у меня кличку. Понятно? — А тебя как зовут? — пропустив мимо ушей всё объяснение, поинтересовалась девушка. — Шмель, — коротко представился брюнет, открывая бутылку и без спроса делая глоток алкоголя. — А почему ты «Шмель»? — не смогла не поинтересоваться Ника, и тут уже Хрюня вклинился в разговор. Противно посмеиваясь, он коварно посмотрел на брюнета, застывшего с алкоголем в руках. — Потому что его пчела за язык укусила, — рассмеялся парень, плюхнувшись на траву рядом с недовольным брюнетом. — Зато никто не просит тебя объяснить историю твоей клички. Да, Хрюня? — намекая на неряшливость друга, ядовито поинтересовался Шмель. Его приятель не обиделся и протянул Нике ладонь для рукопожатия.       Позднее ребята снова встретились на одном из подпольных концертов, на который Луговую привёл Додя. К тому времени Ника уже научилась пить более осмотрительно. Шмель и Хрюня представили ребят Палке, который поддерживал связь практически со всеми панками в городе. Через него Ника познакомилась с Машкой. Девушки сразу понравились друг другу и подружились, но ключевым фактором, сильнее их сблизившим, оказался как ни странно, университет. При первом же разговоре девушки выяснили, что собираются поступать в одно и то же учебное заведение и, к удивлению обеих, на один факультет. Будущие одногруппницы решили держаться вместе во что бы то ни стало, потому что понимали — группе они вряд ли понравятся.       Машка и Ника никогда не ругались. Во многом благодаря нраву Димитровой, которая была невероятно весёлым и светлым человеком. В то же время, она была ранимой. Хотя Машка и старалась этого не показывать, но её было достаточно легко задеть за живое, и Луговая, зная о её слабости, всегда стремилась заступиться и защитить её. У них была особая связь, теснее дружеской. Они считали себя сёстрами, родившимися в разных семьях. Машка и Ника всегда были вместе и заботились друг о друге. Когда они познакомились, Димитрова уже баловалась амфетамином, но не столь часто. Потом слезла и два года почти не употребляла. Но выдержка в какой-то момент снова дала трещину. Луговая не волновалась по этому поводу, решив, что вряд ли подобное увлечение войдёт у подруги в привычку. Она тогда не понимала всего вреда наркотиков. Очень долго не понимала.

***

      Проводив удаляющиеся силуэты Соколовых взглядом, Ника свернула к бару, на миг потеряв из вида излишне активную Машку. Девушка оторвалась от подруги, желая как можно скорее присоединиться к друзьям, но уже через несколько минут вернулась, осознав, что убежала достаточно далеко. Прыти Димитровой оставалось только позавидовать, и Луговая со смехом рванула следом за Машкой. Вот тут она и почувствовала, что бренди успешно ударил в голову: перед глазами всё поплыло, а ноги стали удивительно легкими. Мысленно сделав заметку, что пора притормозить с алкоголем, Ника едва не врезалась в неожиданно остановившуюся Машку. Выглянув из-за её спины, девушка увидела компанию панков и сразу внутренне насторожилась. Все ребята были ей незнакомы, кроме одной девушки — Шишки. Ника узнала её ещё в баре. Это была та самая девушка, с которой они встретились в обезьяннике и едва не подрались. Поэтому её долгое время преследовало чувство, будто они с ней раньше встречались.       Машка выглядела взволнованной и быстро решала, как обойти компанию так, чтобы её и Луговую не заметили. Узнав, что именно дурь Шишки отправила её в больницу, Димитрова теперь относилась к дилеру чрезвычайно осторожно. Но панки уже обнаружили девушек, резко сменили траекторию пути и направились прямо к ним. Ника встала рядом с Машей, предчувствуя не самый приятный разговор. Шишка смотрела прямо на Луговую — она совершенно точно узнала её. — Мальвинка, — протянула она, остановившись напротив девушек и насмешливо улыбнувшись. — Точнее, теперь уже не Мальвинка. Теперь уже Белоснежка. — Чего надо? — совсем недружелюбно спросила Ника, явно не собираясь церемониться с этой девушкой. Машка ошарашенно посмотрела на подругу, будто увидела её впервые. — Так вы знакомы? — слабым голосом произнесла Димитрова, понимая, что Ника её обманула, когда пыталась выведать информацию о Шишке. Луговая уже повернулась, чтобы всё объяснить Машке, но дилер посчитала нужным не дать ей такой возможности, заговорив первой. — Ты помнишь, за что меня взяли менты? — обращаясь к немного растерянной Нике, поинтересовалась Шишка. Луговая нервно фыркнула, понимая, что с подругой поговорить ей никто в данный момент не даст. — За драку. Дальше что? — нетерпеливо отозвалась девушка, наконец посмотрев на собеседницу. Заметив её раздраженный взгляд, Шишка самодовольно улыбнулась. — Хочешь продолжить начатое? — с вызовом спросила Ника. Товарищи дилера заметно оживились, но Луговая не обратила на них никакого внимания, сосредоточенно сверля взглядом оппонентку. — Раз ты сама предложила, — отозвалась Шишка, мгновенно изменившись в лице. От её насмешливого настроения не осталось и следа, появилась непривычная решимость. Луговая видела, что её вызов оппонентка восприняла серьёзно и теперь была готова надавать ей по голове. Но и сама Ника была не против это сделать, всё ещё злясь на девушку за Машку. Масла в огонь добавляла провокация Шишки, из-за которой Димитрова и Луговая могли поссориться. Ника понимала, что и сама поступила с подругой не очень хорошо, но в данный момент винила в сложившейся ситуации только лишь дилера.       Шишка сделала несколько уверенных шагов в сторону Ники, вскоре уже угрожающе над нею возвышаясь. Дилер стояла совсем близко к Луговой, но каких-то насильственных действий пока не предпринимала, решив надавить на девушку сначала психологически. Ника молча смотрела оппонентке прямо в глаза, с вызовом задрав подбородок из-за высокого роста Шишки, но затем не выдержала и оттолкнула от себя нарушительницу своих границ. Видимо, дилер любила провоцировать своих соперников, вынуждая именно их сделать первый шаг. Толчок Луговой она восприняла, как сигнал к нападению, и незамедлительно ответила, ударив девушку в лицо. Панки одобрительно загалдели, двое из них под руки схватили Машку, которая уже была готова ввязаться в драку. Удар заставил Нику отойти на несколько шагов назад, а выступившая кровь только сильнее разозлила девушку. Пульсирующая боль в носу окончательно вывела из себя Луговую, заставив рассудительность смениться животное яркостью. Будто позабыв о том, что была ниже и худее своей оппонентки, Ника ринулась на Шишку с чётким желанием хорошенько её отделать. Оппонентка, очевидно, не ожидала от Луговой такой прыти и была не готова к её напористости. Неожиданное нападение позволило Нике повалить обескураженную соперницу на землю. Но Шишка сдаваться не собиралась и, прежде чем ладонь Луговой врезалась в её щеку, схватила девушку за волосы. Неизвестно, как долго продолжалась бы схватка оппоненток, если бы не вмешался проходящий мимо мужчина. — Немедленно прекратите шуметь! Иначе вызову милицию! — подбежав к панкам, сформировавшим вокруг дерущихся небольшой кружок, заверещал он. Воспользовавшись минутным замешательством, Димитрова вырвалась из рук парней и подбежала к Нике. Та пыталась освободить свои волосы из хватки Шишки, и оказавшаяся рядом Машка принялась ей помогать. — Дядь, иди куда шел, а, — лениво отозвался один из панков. Прохожий возмутился, но всё же отошёл от компании неформалов. — Пусть милиция с вами разбирается! Что за наглость?! — продолжал причитать мужчина, отдаляясь от панков и изредка оборачиваясь.       К тому времени, как прохожий окончательно скрылся за углом, Луговая успела подняться на ноги и уже отряхивала безнадёжно испачканные джинсы от прилипшей грязи. Машка молча наблюдала за её действиями, пока Шишка не сделала несколько смелых шагов в сторону девушек. Подруги заметно напряглись, и Ника преждевременно выпрямилась. — Спокойно. С тебя хватит, — насмешливо улыбнувшись, дилер разжала ладонь с выдернутыми чёрными волосами. — Без обид, Мальвинка. Ты мне нравишься, но я видела твоё желание мне навалять, — объяснила Шишка вполне миролюбиво, в то время как Ника хмуро следила за каждым её движением. — Приходи послезавтра ко мне на «встречу». Я не плохая девчонка, вот увидишь. Заодно расслабишься.       Девушка всунула в руки Луговой бумажку с адресом и, не прощаясь, удалилась вместе со своими друзьями. Через несколько минут Машка и Ника остались наедине. С каждой секундой напряжение между ними становилось всё ощутимее. Луговая отчаянно желала извиниться, но что-то, отдалённо напоминающее гордость, мешало ей произнести первые слова. Машка же обиделась настолько сильно, что даже если бы брюнетка и попросила её простить, Димитрова бы всё равно продолжала на неё злиться. Понимая, что в данный момент не хочет слушать оправдания подруги, зелёноволосая молча направилась к своим друзьям. — Машка! — с отчаянием в голосе окликнула девушку Луговая, вытерев всё ещё текущую из носа кровь рукавом куртки. — Отвали, Ника, — достаточно грубо бросила через плечо Димитрова. Брюнетка тяжело вздохнула и направилась за подругой. — Что мне было делать? Ты бы не одобрила моих разборок с Шишкой, — попробовала оправдаться Ника, остановившись вместе с Машкой. — Потому что ты лезешь не в своё дело! Меня уже достала твоя неуместная забота, — обернувшись, выкрикнула девушка, напугав Луговую той злобой, которой были наполнены её слова. От неожиданности брюнетка ответила не сразу. — Мы ведь подруги. Ты очень дорога мне, и я волнуюсь за тебя, — беспомощно произнесла Ника, сделав несколько шагов навстречу девушке. — Неужели ты сама не замечаешь, что меняешься? — Это ты меняешься, Ника. Соколов на тебя плохо влияет, — безжалостно ответила зелёноволосая, отступая от брюнетки. — Дружба строится на доверии. Я начинаю думать, что для тебя это слово ничего не значит. — Преувеличиваешь, Машка, — нахмурилась Луговая, понимая, что девушка начинает обвинять её незаслуженно. — Да, я не рассказала тебе всей правды по поводу моего знакомства с Шишкой. И придумала всю эту ерунду с Гусеницей и коксом. Я фигово поступила. Но я всегда доверяла тебе. Просто в этот раз не хотела тебя впутывать. Я боялась, что это плохо на тебе отразится. — Об это я и говорю. Побоялась сказать мне правду, потому что не доверяешь. Думала, что я буду покрывать Шишку потому, что у неё есть мука. А я в твоих глазах конченая наркоманка. — Это не так, — поспешила возразить брюнетка, но Машка её уже не слушала, направляясь к сидящим на трубах ребятам. Понимая, что при компании ссориться с Димитровой неразумно, Ника временно оставила свои попытки достучаться до зелёноволосой.       Увидев девушек, панки засвистели и приветственно замахали им руками. Кровоточащий нос Луговой и её потрепанный вид не ускользнули от их внимания, как и ощутимое напряжение между подругами. Хрюня даже в шутку предположил, что это Машка зарядила Нике, а Палка сочувственно протянул брюнетке салфетку. Заметив появление девушек самым последним, Шмель не на шутку испугался, когда внезапно увидел перед собой хмурую Нику. Луговая молча забрала у него свою бутылку бренди, которую парень уже присвоил себе и почти полностью осушил. Сев рядом с брюнетом, девушка сделала несколько глотков и уставилась в стену бара. Панки о чём-то говорили и смеялись, не придавая значения ссоре подруг, считая её несерьёзной. Только Шмель сосредоточенно вглядывался в лицо Ники, разглядев на нём тень расстройства. Панк понимал, что ссора с Машкой серьёзно задела брюнетку. — Ты как? — спросил парень, и Луговая сделала новый глоток алкоголя. — Отвратительно. Ты, как я посмотрю, тоже не очень, — мельком взглянув на брюнета, ответила девушка. Шмель предсказуемо усмехнулся, разгадав намёк Ники на его помятый вид. — Иди сюда, — обняв девушку за плечи, произнёс панк, притягивая брюнетку к своей груди. Он больше не говорил с ней и не спрашивал, кто её побил. И Луговая была благодарна ему за это, и без расспросов ощущая его поддержку.       Горечь и досада медленно отступали, освобождая место долгожданному спокойствию. Ника от усталости прикрыла глаза, постепенно погружаюсь в сон. Растворяясь в предоставленном уюте, девушка почувствовала, как рука Шмеля спускается с её плеча к пальцам, аккуратно касаясь их. Луговая удивлённо обернулась и, встретившись взглядом с брюнетом, замерла. Всё это время Шмель неотрывно смотрел на неё, и не тем привычно озорным взглядом, а каким-то откровенно прямым и глубоким. Словно он не просто рассматривал её лицо, а заглядывал ей прямо в душу. Брюнетка невольно приоткрыла рот от внезапно охватившего её волнения, и взгляд Шмеля недвусмысленно переместился на её губы. Осмелившись нарушить оставшееся расстояние, брюнет стал медленно приближаться к лицу Ники, как внезапно сидящий рядом с ним Хрюня навалился парню прямо на спину. Шмель едва сумел избежать падения, в последний момент успев одной рукой схватиться за выступ в стене, а второй удержать покачнувшуюся из-за выходки Хрюни девушку. Раздражённо ударив друга по плечу, Шмель ввязался с ним в шутливую потасовку. Луговая же поспешно спрыгнула с трубы, желая как можно скорее прогнать остатки нарушенной близости. Больше всего её поразила не та серьёзность, с которой парень намеревался поцеловать её. Они целовались не один раз, и поцелуи эти были шутливыми, ничего не значащими. По крайней мере, так считала сама Ника. Сильнее её удивила собственная реакция: то желание и томительное ожидание, которые она испытала за такой короткий промежуток времени.       Разобраться с собственными чувствами девушке помешали раздавшиеся на улице крики. Толпа неформалов высыпалась из клуба и отчаянно шумела, взбудоражив сидящих на трубах панков. Повскакивав со своих мест, они недоуменно переглянулись. — Концерт уже закончился? — наивно спросил Шнобель, испугавшись сильнее остальных. — Там что-то происходит, — озвучил очевиднейшую мысль Хрюня, получив новый удар в грудь от Шмеля. — Да хорош уже, алкаш недоделанный. — Пойду посмотрю, — обернувшись к друзьям, оповестила Луговая, отправившись на место событий и почти сразу же услышав шаги за своей спиной. Ребята решили последовать за девушкой и воочию лицезреть причину их нарушенного спокойствия.       Когда панки обогнули бар, и в их поле зрения попал главный вход в здание, они дружно остановились на месте. За сценой, развернувшейся на улице, безопаснее всего было наблюдать на расстоянии. Перед входом творился настоящий хаос: неформалы кричали и свистели, кто-то умудрился ввязаться в драку, а другие переворачивали чей-то микроавтобус. Повалив транспорт набок, толпа принялась разбивать его окна и ломать двери. Некоторые пытались образумить неформалов, и таких сразу же втягивали в драку. Люди стремились выпустить накопившуюся агрессию всеми доступными способами, не замечая, как начинают утопать в бессмысленном насилии. Ника испуганно отошла назад. — Чё за хрень тут происходит? — выдавил Додя, продолжая следить за разрушительными действиями толпы. — Они будто с ума посходили, — ошарашенно пролепетала Машка, тоже не в силах отвести взгляда от возникшего зрелища. Шум толпы неожиданно разбавил приближающийся вой сирены. — Надо сваливать, — взяв Димитрову под руку, крикнул Палка, утягивая девушку за собой. Ребята молча с ним согласились, последовав за друзьями и не прекращая оглядываться.       По всей видимости, прохожий, ранее вмешавшийся в драку, осуществил свою угрозу и вызвал милицию. Этим объяснялся тот факт, что хранители порядка уже подъезжали к бару. Понимая, что толпа неформалов с большой радостью встретит милиционеров и задержит их, ребята поспешили выбежать на проезжую часть и отправиться к остановке. Но они явно не ожидали, что патруль будет проезжать именно по этой дороге. Увидев яркие вспышки сирен в ночной темноте, которые стремительно приближались к их компании, панки бросились в рассыпную. Так они решили сбить милиционеров со следа, но и сами рисковали попасть в западню. Ника не успела выбрать себе какой-то особенный путь, плюс ко всему, её задержал Шмель. Парень, как всегда перебравший с алкоголем, был просто не в состоянии быстро скрыться с места событий. Панки стремительно разбежались, позабыв о том, что их друг в данный момент был не столь проворным. Но Луговая, заметившая состояние друга, теперь не могла так просто убежать и бросить его. Схватив Шмеля за руку, Ника быстрым шагом повела парня к газгольдерам, находившимся за каменным забором прямо рядом с остановкой. Надеясь переждать налёт там, Луговая посадила послушного брюнета рядом с собой и спиной прижалась к забору. Девушка отчаянно надеялась, что их не заметили, и напряжённо вслушивалась в отдалённый шум у бара. Стоило Нике немного успокоиться, как послышались чужие размеренные шаги. Они становились всё громче, и в какой-то момент брюнетка поняла, что неизвестные направляются в их сторону. С каждым шагом страх Луговой усиливался, и она неосознанно крепко сжала руку Шмеля, что тот, безусловно, заметил. Брюнет приподнялся, чтобы узнать, что так напугало девушку, как внезапно замер. — Выходите, сосунки, мы вас видели, — раздался голос совсем рядом. Посмотрев наверх, Ника увидела ухмыляющийся лицо милиционера. Мужчина, сложив руки на заборе, смотрел на парочку сверху вниз. Неожиданно перед ними появились ещё двое, грубо схватили ребят за руки и подняли их с земли. — Мы ничего не сделали! — зло выкрикнула девушка, дёрнувшись из-за неприятного холода наручников. — В отделении расскажешь, — равнодушно произнёс ранее говорящий, складывая руки за спину. Безмятежно посвистывая, он направился к ближайшей милицейской машине, в то время как его сослуживцы повели неудачно попавшихся следом.       Луговая сделала несколько попыток вырваться, но довольно быстро поняла, что хватка у мужчины была крепкой, поэтому оставила свою затею. К тому же, она не могла бросить Шмеля, который явно не сумел бы сбежать от настырных ментов. Кинув мрачный взгляд на главного, Ника залезла на заднее сидение машины. Сразу за ней затолкали и брюнета. Один из милиционеров отправился к бару помогать товарищам, двое других сели спереди. Заведя двигатель, водитель посмотрел в зеркальце и заметил мрачный взгляд Ники. Казалось бы, решив его проигнорировать, он отвернулся и повёл машину по дорожной части. Но позже подал голос, вновь кинув взгляд в зеркальце: — Чего уставилась?       Ника не ответила, продолжая настойчиво смотреть в одну точку. Водителю такой вызывающий взгляд не понравился. По его мнению, Луговая должна была себя вести менее дерзко, раз её задержали. А она свирепо смотрела прямо на милиционера и давала понять, что совершенно его не боится. — Отвернись, сука, иначе пожалеешь, что на свет родилась, — грубо бросил он, нервно переводя взгляд на дорогу. Ника краем губ улыбнулась, понимая, что свою цель она задела. Луговая не собиралась больше провоцировать милиционеров, но тут неожиданно голос подал Шмель. — Менты все такие ушербные или только ты? Она тебе ничего не сделала. Может, ты ещё и дышать ей запретишь, ублюдок? — откинувшись на спинку сидения, с ощутимым пренебрежением спросил брюнет. Ника послала панку предупреждающий взгляд, но Шмель его умело проигнорировал. Очевидно, ему захотелось продолжить злить мужчин. — Не отвлекай меня от дороги, сукин сын. Иначе я остановлю машину и, поверь, тебе не понравится то, что произойдёт потом, — угрожающе произнёс водитель. Брюнет недобро усмехнулся, и Луговой совершенно не понравилась эта улыбка. Звякнув наручниками, парень плюнул милиционеру за рулём прямо в щеку. — Твою ж мать, — выругался мужчина, сворачивая с дороги на обочину и приглушая двигатель. Уверенно выйдя на улицу, милиционер обогнул машину и дёрнул дверцу рядом со Шмелем. Ника внутренне сжалась от страха, догадываясь, что именно задумал сделать мужчина. Брюнет же встретил водителя грозным взглядом, провоцируя этим милиционера ещё сильнее.       Схватив парня за шиворот куртки, мужчина одним рывком вытащил его из салона, и Шмель предсказуемо свалился на землю. Луговая моментально сделала рывок в сторону выхода, но прямо перед её носом дверь захлопнули, а ещё через секунду послышался характерный звук блокировки. С ней в машине остался только младший сослуживец, усиленно делающий вид, что происходящее его не интересует. Приложив руки к окну, Ника со страхом всматривалась в происходящее на улице. Абсолютно не беспокоясь о том, что брюнет находится в весьма нестабильном состоянии, милиционер не стыдился избивать его. Луговая несколько раз дёрнула за ручку, убедившись, что дверь заперта. В отчаянии осмотрев салон и не найдя ничего, способного помочь ей выбраться, девушка вцепилась в переднее сидение и посмотрела на второго милиционера. — Остановите это! — взмолилась Ника, получив в ответ весьма неуверенный взгляд. — Вы же не можете привести его в отделение избитым! Подумайте, чем вам это обернётся!       Мужчина с сомнением вздохнул, посмотрел в сторону своего сослуживца и, разблокировав двери, вышел на улицу. Видимо, осознание перспективы получить нагоняй от начальства помогло ему прислушаться к словам девушки. Понимая, что ей разумнее остаться в машине, Ника снова прильнула к окну. Младший товарищ с явной опаской обращался к сослуживцу, который, в очередной раз замахнувшись, внезапно остановился. С явным нежеланием согласившись со словами милиционера, мужчина так же резко поднял Шмеля на ноги и повёл его в салон. Луговая мигом вернулась на своё место, увидев приближающуюся троицу. Вскоре рядом с ней уже сидел хмурый брюнет, лицо которого теперь украшали свежая ссадина над правой бровью и разбитая губа. Основная серия ударов пришлась на корпус, и Ника волновалась, как бы милиционер не повредил её другу внутренние органы. Разглядев ту ненависть, с которой смотрел на своего обидчика Шмель, девушка не решилась подать голос и всю оставшуюся дорогу ехала молча. Луговая прекрасно знала характер брюнета, и ей стоило раньше догадаться, что парень непременно вступит в перепалку с милиционерами. Если бы Шмель не был настолько пьян, он бы усугубил положение и наверняка бы ответил мужчине на насилие физически.       Спустя некоторое время машина остановилась напротив районного отделения милиции. Сотрудники внутренних органов под руки вывели панков на улицу, не давая возможности осмотреться и сразу заводя их в здание. Процессию встретил сонный дежурный, провёл её равнодушным взглядом и вновь уткнулся в какой-то журнал. Нику и Шмеля сразу же завели в обезьянник, даже не предпринимая попытки заговорить с ними о дебоше у бара. Луговая бесстрашно прошла мимо глазеющих на неё преступников к лавке и устало вздохнула. На сердце внезапно стало беспокойно: милиционеры совершенно точно позвонят её родителям. И тогда Лиза всё узнает. И тогда Лиза от неё откажется. Подобные мысли ранили острее ножа, но Ника мужественно сдерживала слёзы, понимая, что в этом месте не может проявить слабость. Сидящие с ней в камере только и ждали моменты для психологического нападения. Луговая встретилась взглядом со Шмелём и приглашающе похлопала на свободное место рядом с собой. Брюнет приглашение принял и, слегка пошатываясь, направился к девушке. — Ты как? Сильно он тебя? — с сочувствием поинтересовалась Ника. Шмель только хмуро на неё посмотрел, а затем уставился на свои сложенные в замок руки. — Нормально, — отстранённо ответил парень, явно не собираясь разговаривать с Луговой о своём унизительном избиении.       Ника хотела перевести тему и немного приободрить Шмеля, как внезапно дверь в камеру открылась. В обезьянник завели металлиста и трёх панков, незнакомых Луговой. Один из милиционеров последовал следом за ребятами и остановился напротив сидящей на лавке парочки. Панки насторожились, но мужчина не подал виду, что это заметил. Вытащив из кармана листок и ручку, он пытливо посмотрел на замерших ребят. — Вы ведь совершеннолетние? — спросил милиционер, и Ника неуверенно кивнула. — Тогда дела плохи, уважаемые. Можете сесть за хулиганство. — Но мы ничего не сделали! И к этому дурацкому автобусу даже не подходили, — мгновенно вспыхнула девушка, раздосадованная подобной несправедливостью. Мужчина не обратил внимания на недовольство Ники, сосредоточенно рассматривая лицо Шмеля. — Подрался во время дебоша? — учтиво поинтересовался милиционер у брюнета. Парень тихо фыркнул и неосознанно прикоснулся к губе, чтобы проверить, остановилась ли кровь. — Если бы, — пробурчала Луговая, привлекая к себе заинтересованный взгляд мужчины. — Ваши сослуживцы избили его. — Вот как, — хмыкнул милиционер, обернувшись на дожидающихся его у входа коллег. — Что ж, есть ли у вас кто-то, кому бы вы хотели позвонить?       Понимая, что в данный момент их со Шмелём положение весьма плачевное, Ника решилась продиктовать номер телефона. Она не была уверена в том, что кто-то из постояльцев находился дома, но и просто так сидеть в обезьяннике не планировала. Луговая также понимала, чем визит матери в отделение ей грозит. Но надежда на то, что родительница не станет рисковать своим единственным инструментом манипуляции и сохранит этот случай перед Лизой в секрете, ещё теплилась в её беспокойном сердце. Как бы не было трудно это признавать, но только родители Ники могли вытащить ребят из тюрьмы. Рассчитывать на благоразумие милиционеров было слишком наивно. Им ведь неважно, кто из неформалов на самом деле участвовал в дебоше — для них все они являлись преступниками и отбросами.       Получив доступ к телефону, Ника с замиранием сердца вслушивалась в долгие гудки. Какое-то время на звонок никто не отвечал, но вот трубку снял сонный дворецкий и поинтересовался, кто звонит в такое позднее время. Луговая судорожно выдохнула, покосилась на рядом стоящего милиционера и решилась на разговор. — Это Ника. Родители дома? — быстро спросила она, ожидая ответа. — Нет. Им что-то передать? — Когда они вернутся, скажи, что я в районном отделении милиции №3, — попросила Луговая, после чего сразу положила трубку. Под внимательным взглядом наблюдающего девушка вернулась в камеру.       К моменту её прихода Шмель уже спал, сидя на полу и облокотившись об стенку. Недолго думая, Ника примостилась рядом и обняла колени руками. Стояла самая середина ночи, большинство сокамерников девушки прекратили буянить и погрузились в беспокойные сны. Сама Луговая боялась уснуть, в тревожном ожидании уставившись на прутья решетки. Ей казалось, будто кто-то наблюдал за ней из темноты, дожидаясь момента, когда она закроет глаза. Из-за усталости мысли девушки спутывались, вгоняя её в дремоту, и Ника сама не заметила, как погрузилась в сон.       Изредка пробуждаясь от того, что в камеру заводили всё новых неформалов, девушка быстро засыпала снова. Спокойствие к ней пришло только утром, с первыми лучами солнца. За всё это время намеренно никто не стремился потревожить отдых Ники, и вот впервые её потормошили за плечо. Дёрнувшись от неожиданности и разбудив этим спящего рядом Шмеля, Луговая сонно огляделась, а затем сосредоточила взгляд на стоящем напротив мужчине. Им оказался милиционер, прошлой ночью любезно предоставивший ей возможность позвонить домой. Удостоверившись, что Ника окончательно проснулась, мужчина отошёл в сторону, давая девушке возможность разглядеть замершего у входа отца.