А что, если бы...

- Оливье? - Оливье. Даня положил перед братом на мраморный пол прозрачную миску, наполненную традиционным салатом, и сам сел на прогретый пол перед телевизором. Весь дом был украшен мерцающими огоньками, елка, украшенная лишь Данилой и Иваном, стояла прямо за диваном, рядом с которым они сидели. На полу был накрыт почти весь стол, только Данила доносил отдельные мисочки с оливье и винигретом. Запах шампанского, открытого на двенадцатый удар курантов и разлитого по бокалам с соженным листочком желания на дне. Парни не знали, что по сути желания у них были одинаковые... - Что теперь будем делать? - Ваня ковырял салат, приготовленный Катей перед уходом. - Можем глянуть Гринча, - Даня уже доедал свою порцию. - Что глянуть? - Ты не видел Гринча - похитителя Рождества?! - Даня едва ли не выплюнул все, что уплетал. Ваня покачал головой, а Даня уже подлетел и убежал в комнату, проводимый удивленным взглядом Вани. Он закусил губу, глядя на такого взбудораженного Данилу. Хотел бы он довести его до такого состояния в другом смысле. Вернулся Даня через пару минут с кабелем и ноутбуком. Пару минут махинаций - и на экране заставка восьмидесятых, заявляющая о том, что это за фильм. Даня положил голову на плечо Вани где-то посреди фильма. Ваня едва ли не завизжал. Его сердце замерло, словно ударься оно хоть раз о грудную клетку, Даня сразу уберет голову. Волосы Данилы щекотали щеку второго парня, он был до такой степени близко, что его запах полностью окутал Ваню, сводя с ума и рассеивая его внимание окончательно. Данино же сердце билось так сильно и громко, что даже та рысь могла бы проснуться от этого стука. Ни одна просьба Дани не заставила его утихомириться. Он почувствовал нос забывшегося Вани, что тот зарыл в светлые волосы брата. Да, вроде как брата. Поцелуй. Какой же сладкий поцелуй. И не скажешь, что они только что съели по килограмму кислейших мандаринов. Рука перебирает рыжие прядки на затылке, вторая поднимает хрупкое тело на диван за спиной. Резкий бросок. Ваня уже сверху. Даня толкается вверх, словно ему это нужно, как воздух. Поцелуй возобновлен, и теперь ему нужен уже и сам воздух. Парадная футболка Дани уже снята, Ваня хотел ее просто откинуть, но вспомнил, что это Данила. - Ты в порядке вообще? - Даня вылупился на Ваню, который аккуратно повесил на спинку дивана его синее поло и разглаживал. - Ты потом будешь ныть о том, что она смялась из-за меня, - он вернулся к Даниле и его шее. - Придурок, - прошептал тот. - Сам такой. Остальные вещи были разбросаны в разных направлениях (кроме их импровизированного стола - Ваня мог пожертвовать своими джинсами за пару тысяч, но оливье было очень вкусным). - Сходи к нам в комнату, там есть вазелин, - попросил Даня, когда оказался совсем нагим. - Я не буду спрашивать откуда он, ладно? И я с тебя не встану, не в этой жизни. - Тогда я из-под тебя вылезу, мне вообще-то больно будет, - Даня свел ноги. - У нас есть майонез, - засмеялся Ваня. - Иди нафиг, придурок! - Данила постарался его скинуть. - Да шучу я, - Ваня в одних боксерах побежал наверх. За то время, что Ваня носился по их комнате в поисках этого тюбика, Данила понял, что его трусит. Прямо так всего и конкретно. Единственное, чего он не мог понять, - от холода, возбуждения или страха. Скорее всего, от всего и сразу. Ваня был очень горячим, поэтому после его ухода, холодный воздух, который вообще-то таковым не являлся, но был прохладнее самого тела Вани, начал блуждать по его телу и заставлять дрожать. - Заждался? - Ваня перегнулся через перила и смотрел на полностью обнаженного Даню в свете переливающихся огней гирлянд на перилах и елке. - Очень, - слегка ломающимся голосом сказал Данила. Крышу Вани от такого голоса снесло окончательно и бесповоротно. Слетев с лестницы и, едва не сбив елку, так старательно украшенную парнями, он буквально набросился на Данилу. Кусая каждый милиметр кожи шеи Данилы, он вымазал в скользкой жидкости три пальца, которые поочередно вводил в парня под ним, целуя и поглаживая его плечи. Со временем, когда понял, что Данила не морщится и жмется, а стонет и толкается на встречу, он заменил длинные пальцы своей уже порядком твердой плотью. Обивка пострадала от сжавшихся пальцев Дани. Он никогда не понимал, как может быть одновременно больно до слез и хорошо до криков. Но сейчас, видимо, пришел тот момент, когда он смог это не просто понять, но и прочувстовать. Когда та самая абстрактная вершина была достигнута, ни одна капля не упала на диван. Все осталось на и внутри Дани. - Мне нужно в душ. - В первую очередь тебе нужно полежать. Потом салфетки, а потом можно и душ, - нос Вани снова был в волосах Данилы, как и полчаса назад. - Я могу спросить, что это было? - Нет. Ты и сам понял. - Но Гринча мы досмотрим утром! - Ага, - Ваня уткнулся в ложбинку ключиц Данилы и тихонько засопел. Хорошо, что родители приедут лишь второго утром - было бы очень неловко просыпаться под страшным взором четырех пар глаз. Даня попытался дотянуться до порции оливье Вани, но тот уложил его обратно. - Не трогать. Оно мое. Даня лег обратно и повернулся спиной, потому что диван очень узок. Крепкая рука обняла его со спины, и он услышал сонный шепот: - И ты...