Полюби меня вновь

Придя в себя, я почувствовал лёгкое головокружение. Было ощущение чего-то нереального, будто расплываюсь или что-то подобное. Ноги как ватные. Я их еле чувствовал, будто меня распотрошили на кучу мелких частей и разбросали по всему миру. Попробовав слабо пошевелить всеми частями тела, я успокоился, ведь всё при мне. Глаза открывать не хотелось. Отрицать очевидное я не стал — мне страшно. Не понимаю, что происходит и это ужасно пугает. В голове остались отголоски прошлого, но всё не складывалось в общую картину. Может, я этого и не хочу делать? Ведь ясно, что не произошло ничего хорошего. Иначе, не был связан. Осторожно пошевелившись, я всё же смог открыть глаза. Перед этим глубоко вздохнул, готовя себя к чему угодно. Лишь бы моя психика выдержала… Ведь за прошедшее время произошло слишком много непредсказуемого и ужасающего. Тут даже взрослый человек не выдержал, что говорить о ребёнке. Открыв глаза, я заметил, что всё не так ужасно. Хотя и тело начинало мелко дрожать. То ли от холода, то ли от ужаса. Я находился в какой-то хижине, ведь здесь всё практически сделано из дерева. Стены, двери, потолок. Да и сам пол, на котором я находился. Он был весьма холодный, будто это и не дерево, а какой-то бетон. Меня что, похитили? Зачем? Кому это надо? Хотя, кто знает, что у этих людей на уме. Может, я попал на их путь случайно? Нужно вспомнить, что произошло. Я должен понять, как сюда попал. Но почему-то всё внутри выло, не давая этого сделать. Возможно, просто боюсь узнать правду. Но воспоминания сами пролетели, а вместе с ними защипало глаза. Мы вчера гуляли с Антоном допоздна. Весело болтали. Но потом… Крепкая хватка какого-то человека, снотворное, занесенный нож над моим другом, который на раз протыкает истекающего кровью мальчика… Нет, лучше бы я не вспоминал. Слишком больно. С этого момента я понял… Как бы не стремился к свету, он сам будет отдаляться от меня. Лучи солнца не примут меня в свои объятия, ведь я чёрный, как окутавшая меня тьма. Она будет тушить любые лучи света возле меня, потому что ей я нужен. Ведь мгла — часть меня. За дверью послышались шаги и грубые голоса. Стало очень неприятно, от чего я невольно поёжился. Сжавшись в угол, вспомнил тех полицейских, которые говорили о каких-то маньяках, жертвами которых становятся, в основном, подростки. И как можно быть таким безрассудным, чтобы забыть о них и преспокойно гулять в тёмное время суток? Крики стали громче, и в них отчётливо слышались грязные выражения. Что же это за ублюдки такие? И если они убили Антона, то почему я ещё жив? Зачем притащили меня сюда? Неужели им тоже от меня что-то нужно? В последнее время я задаю этот вопрос слишком часто. Дверь с шумом открылась, проливая свет из другой комнаты сюда с тенью высокого и упитанного мужчины. С первого взгляда он стал мне противен. Маленькие и насмешливые глаза, наглый оскал во все зубы, половина которых были золотые. Лохматые волосы, которые достают до плеч. Увидь я такого человека на улице, то здорово испугался бы. Как он только живёт со своей внешностью? Мужчина осмотрел меня взглядом, который не предвещал ничего хорошего. В душе, кроме страха, зародилась ненависть и некая жалость к этому человеку. С чего это вдруг? Наверное, из-за того, что у него был вид, будто по нему автобус проехался. Хотя, с моего разрешения, я бы пустил ещё пару троллейбусов по нему. — Чего ты на меня так смотришь, гаденыш? — похититель оскалил зубы. Дрожью пробрало мгновенно. — Что я здесь делаю? — на удивление, мой голос прозвучал спокойно и твёрдо. — Ишь ты, какой смелый! Варежку закрой и помалкивай. Будешь выдавать какие-то сюрпризы — зарежу! — Но ведь ещё не зарезали. Почему? — я склонил голову немного набок. Мгновенно страх к этому мужчине пропал. Осталась лишь усмешка. — Слушай ты, козявка, удастся случай, обязательно заколю, как скотину. А пока ты мне живой нужен, ты понял? — похититель состроил угрожающую морду. — Значит, головой об дверь я не смогу убиться? — обидчиво улыбнулся я, откровенно насмехаясь над ним. — Ах ты, тварь! — мужчина подошёл ко мне, и сильно пнул большим ботинком в живот. — Борзый, что ли?! Всё равно сдохнешь! Боль прошлась по всему телу. Плохо, очень плохо. Будто внутри всё превращается в общую кашу. Раньше меня никогда никто не бил, и я даже представить не мог, каково это. — Карл, хватит, там нужен живой товар. А ты его сейчас прикончишь, — послышался голос из другой комнаты. — Ладно, иду… — мужчина поправил коричневый жакет и перед тем как выйти, бросил на меня презрительный взгляд. — Увидимся, чертёнок. Оставшись снова в более тёмном помещении, я издал прерывистый стон. Телу так больно… Попытавшись встать, я сплюнул кровь, снова опустившись на пол. На губах остался металлический привкус, от чего начинало мутить. Очень сильно болела правая рука, будто её сломали. Надеюсь, что это не так. На глазах выступили слёзы. Я не любитель показывать свои эмоции, но сейчас мне больно… Мне очень больно.

***

— Не подходи! — белокурый мужчина приставил к моему виску пистолет. Я же чувствовал себя также плохо и подавлено. Но, ощутив у своей головы холодный металл, не почувствовал беспокойства или страха. Было даже смешно, ведь эта крыса всё ещё пытается спасти свою жалкую жизнь. Глупо, не правда ли? — Что ты медлишь? Спаси меня! — я обратился к мужчине в чёрном фраке, который стоял в нескольких метрах от меня. — Но господин, в этом случае вас убьют… — Тц, идиот, хочешь нарушить условия контракта? — О нет, что вы, я лишь боюсь за вашу жизнь. — Так это приказ: спаси меня, Себастьян!

***

Резко открыв глаза, я вскочил. Этот сон… нет, видение? В нём было похищение, как я разобрался ранее, это был Фантомхайв… Но того мужчину в чёрном костюме я видел ранее рядом с графом множество раз. Мальчик назвал его Себастьяном… Эта харизма, голос, манеры, не остаётся сомнений, демон был близок с Фантомхайвом. Но тот похоже знал о его необычных способностях и упоминал какой-то контракт… Нужно расспросить Михаэлиса об этом. Ироничная усмешка исказила губы. Похоже, я не успею, потому что сижу здесь, связанный и избитый. Тот человек назвал меня товаром… Меня хотят продать? Никогда бы не подумал, что моя жизнь может закончится так. Умереть, не познав жизни, много не увидев. И кто бы мог подумать? Мне нужно выбраться отсюда. Даже если это попытка будет неудачной и меня накажут самым жёстким образом. Всё равно, я просто так не сдамся. Попытаюсь бороться, даже если это не даст никаких результатов. Ведь кто буду я, если останусь лежать там, где упал? Хорошенько осмотревшись, я понял, что в комнате нет ни одного окна. Есть лишь дверь, которая, кажется, не заперта. Голосов за ней не слышно, все ушли по своим делам. Мне это будет только на руку. Но то, что не знаю даже своего элементарного местонахождения, настораживает. Также мне неизвестно, в какой стороне выход и столько в этом доме комнат. В любом случае, похитители могут быть в одной из них. Самая моя главная проблема на данный — это верёвка. Она толстая, так что зубами её не прогрызёшь. Можно было бы попробовать развязать пальцами, но, к сожалению, они практически совсем онемели. Кажется кровь к ним не поступала долгое время. Из-за этого всё усложняется. Ведь острого или режущего предмета у меня нет. И почему я не взял на прогулку ту универсальную ерунду, в которую встроен нож? Тяжело вздохнув, я понял, что все мои шансы на побег тают, как воск свечи. Хм, может попробовать тереть верёвку об дерево, и от этого она порвётся? Кажется, это только в фильмах срабатывает. Решив осмотреться в поисках чего-нибудь острого, я, разумеется, ничего не нашёл. А чего я ожидал? Что какой-нибудь ножик будет лежать прям тут, в другой части комнаты, а я протянув ногу, достану его и освобожусь? Вряд ли всё будет так облачно… — Что вы сидите на этом холодном полу? Простынете же… — сбоку меня послышался странный мужской голос. — Вы?! — от неожиданности я отпрыгнул так далеко, как мог. Рядом со мной сидел тот самый седовласый человек, с которым я познакомился в поместье. — Я? — удивлённо произнёс тот. — Странно ты людей называешь, мальчик… — Как вы сюда попали? — А как ты сюда попал? — в тон мне ответил мужчина. — Меня похитили… — рассеянно ответил я. — Я даже не удивлён, — седовласый откинул голову. — А почему вы отсюда не уйдёте? — Как? Я же связан! — раздраженно крикнул я. — Если хотите помочь, то помогите! — А? С чего ты взял, что я пришёл тебе помочь? — я опустил голову. Да этот человек издевается! — Ты сам можешь покинуть это место… — Как? — я не ожидал подвоха. — Просто выйди через дверь! — мужчина залился в смехе. — Вы серьёзно?! — выдавил сквозь зубы я. — Целиком и полностью. — О, отличная идея! — саркастично заметил я. — Думаю, я бы так и поступил, если бы меня не сдерживала эта чёртова верёвка! — М-м? Какая верёвка? — изумился седовласый. — Вот эта! — я пару раз дёрнул руками, показывая ту самую толстую верёвку. — Так избавься от неё! — Я не могу… — опустив голову, я стал смотреть в пол. — Нет, ты просто не хочешь… — мужчина расплылся в улыбке. — Я хочу! — отчаянно закричал я. — Если бы ты и вправду хотел, то уже гулял на воле… — Пожалуйста, не говорите невозможного… — А с чего ты взял, что это невозможно? — таинственным голосом вопрошал мужчина. — В смысле? — я поднял глаза, но седовласого мужчины в комнате уже не было. — Кто же вы такой? Я стал биться над задачей, как избавиться от этой верёвки. Почему тот мужчина сказал, что я могу это сделать? Я же обычный человек, которому вечно не везёт. Даже нормально прогуляться не смог, чтобы по моей вине не умер человек и меня не похитили. И после этого он утверждает, что я смогу справиться с верёвкой? Хотя, с чего я взял, что не смогу? Но с другой стороны физической силой я никогда не отличался. Но уверен, что хочу избавиться от этого заточения, тогда почему же мужчина сказал, что я не хочу… Желание порождает действие, а действие событие. Может, в этом есть какая-то закономерность? Я хочу выбраться отсюда… Я неосознанно потянулся вперёд, в желании вырваться из этих цепей. Я больше не хочу быть пленником, я хочу на свободу… Хочу домой, хочу в школу, но я точно не хочу здесь сидеть. А если я не хочу, то я и не буду. Это моё желание, оно должно исполнится… Я сам его исполню, и выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило… Вдруг я чувствую, что меня больше ничего не держит и я падаю вниз, навстречу полу. Вовремя подставив руки, я успеваю ими как-то снизить удар. Боль проходит по обеим ладоням и по коленкам. Обернувшись, я вижу разобранные верёвки. Как это случилось? Ещё немного посмотрев на то, что пару минут удерживало меня, я никак не мог принять произошедшее. Я превращаюсь в монстра? Но долго думать об этом у меня времени нет. Должен выбираться отсюда. Потерев запястье, на которых остался след от верёвок, я закусил губу. Больно… Осторожно приоткрыв дверь, я увидел небольшую по размерам комнату, посередине которой стоял большой дубовый стол, такие же стулья, и мизерное окошко наверху, из которого пробивался слабый солнечный свет. Значит, сейчас вечер… Осторожно переступив порог, я встал перед выбором. Тут было три двери. Одна напротив входа в мою темницу, другая вдали на правой стене, и одна напротив неё. Ещё был проход, уходящий вглубь дома. Одна ошибка и мне — конец… Сейчас стоял перед выбором. Все двери отпугивали и манили одновременно. Я решил довериться своему чутью и пойти вглубь дома. Была вероятность, что все эти двери ведут в подобные комнаты, где держат таких же детей, как я. Спасать их сейчас у меня нет времени. Пробравшись в длинный коридор, я шёл вперед. Дверей по пути мне не встречалось. Это радовало. Было меньше соблазна заглянуть в них. Всё выглядело почти одинаково, от чего начинала кружиться голова. Вдруг я стал чуять какой-то странный, тонкий запах, который как-то странно манил. Ничего подобного раньше не ощущал. Когда этот соблазн стал слишком велик, коридор закончился и шла большая комната с открытой дверью. Аккуратно заглянув в неё, я прикрыл себе рот, чтобы не закричать, и лишь бы меня не стошнило. Перед моим взглядом встал белый операционный стол, за которым орудовал какой-то худощавый мужчина в белом халате. Он что-то вытаскивал из маленькой девчонки, лет 11. Она смотрела стеклянными глазами в одну точку. Наверняка, уже мертва. — А насчёт того мальчишки были заказы? — раздался знакомый голос того урода, что недавно бил меня. — Ещё нет. Но у него редкая группа крови. Возможно, ему удастся стать донором для переливания, или, если повезёт, получится продать сердце, — будничной оповестил человек в халате. — Когда ты сможешь провести операцию? — Сегодня вечером. Не стоит оставлять его в живых слишком долго. — Тогда я могу изуродовать его сегодня? Скорей бы, а то у него личико слишком красивое… — Ты только не перестарайся, а то сердце остановится и испортишь товар, — усмехнулся хирург. Я сдерживался всеми силами, чтобы не закричать. Они собираются продать мои органы… Но перед этим жестоко убить. Мне страшно. Я боюсь этого места, этих людей. Я стал потихоньку отходить назад, чтобы меня не заметили. Я даже не заметил, как наткнулся на тумбу с вазой. Она с грохотом разбилась об деревянный пол, от чего у меня чуть сердце не остановилось. От шума зажмурился, думая, что вот он — мой конец. Сорвавшись с места, я побежал обратно в тот коридор, пытаясь унять быстрое биение сердца и дрожь в ногах. Наверняка, они заметили. Я бежал вперёд, не оглядываясь назад. Нужно найти как можно быстрее выход из этого ужасного места. Увидев дверь, за которой ясно слышались звуки природы, я улыбнулся. Выход… Всё закончится? С последними силами я рванул к выходу. Вокруг меркло всё, только эта дверь, как свет в конце туннеля, была видна для меня. И это стало моей ошибкой, ведь никогда нельзя забывать о страхе, заменяя её радостью. Это может притупить чувства. Мужские руки сомкнулись вокруг меня, не давая вырваться. Дверь спасения всё отдалялась, что вгоняло в моё сердце страх. Я кричал, бился, но когда меня потащили за волосы, смог только пищать от боли, как мышь, загнанная в угол. Мир расплывался, единственное, что я чувствовал, была боль. Будто всё в этом мире состоит из неё, издеваясь надо мной. Вспыхнула новая вспышка, когда меня со всей силы кинули на холодный пол. Тело буквально онемело от ужаса. Я хотел пошевелиться, дать отпор, убежать, биться до последних сил, но не мог. Тело не слушалось. Оно только впитывало это мучения, и с каждой новой пощёчиной или ударом в живот всё стремительней. По рукам и ногам проходил этот яд. — Не надо… — тихо прошептал я уже в который раз. Губы будто сами выдавали молитву, потому что разум давно отключился. Оставалось только молить о пощаде… — Ещё как надо! Мужчина прижал меня спиной к полу, и сел надо мной. В его руках мелькнуло маленькое серебряное лезвие. На лице заиграла улыбка. Нож стал неумолимо приближаться к моему лицу. Я лишь наблюдал за всем этим, как кукла, лежащая на полу, без возможности вмешаться. Всё слишком болело, что даже если бы меня не сковывал испуг, я бы не смог пошевелить и пальцем. Я лишь закрыл глаза. Новая влажная дорожка, оставленная слезой, очертила мою щёку. Почувствовав прикосновение холодного металла к лицу, я лишь чуть заметно вздрогнул, от чего послышался едкий смешок. Кажется, в душе уже смирился со своей скорой смертью, хотя здраво рассуждать уже не могу, уже последние шесть минут пыток. Потом я почувствовал капли крови, которые капали мне на лоб. Боли не было, кажется, моё тело перестало её ощущать. Кровь была тёплой, и с каждой секундой шла всё стремительней. Через какое-то время мне удалось понять, что она не принадлежит мне. В этом я окончательно убедился, когда мужчина буквально слетел с меня, будто его откинуло на пару метров. Дальше я почувствовал лёгкое прикосновение тёплых рук. Сначала кто-то нежно притронулся к лицу, потом провёл пальцем, очерчивая контуры щеки. Но я не мог сейчас всего этого воспринять. Мне было всё ещё страшно, и от каждого нового прикосновения, я вздрагивал, будто меня всё режут. Через минуту я смог открыть глаза, но всё виделось ужасно смутно. Надо мной нависал какой-то человек, внешность я так и не смог разобрать. Сердце всё ещё колотилось как бешеное. Слёзы иногда выступали сами собой. Каждая клеточка организма выла от боли. Кажется, именно в такие моменты люди просят о смерти. Через какое-то время я почувствовал руки за спиной, а после меня оторвали от пола. Всё это делалось медленно, но для меня всё равно казалось резким. Почувствовав невесомость, я весь сжался, до конца не понимая, что происходит. Тело мелко дрожало, от чего мужчина прижал меня к себе крепче. Он шёл медленно, осторожно неся меня. Сейчас мне было всё равно куда или кто это, главное -отсюда. Хотя, может, это тот мужчина-хирург и у меня сейчас вырежут сердце? Сомнения улетучились, когда позади раздался оглушительный взрыв и повеяло неестественным теплом. От резкого звука я вжался в грудь в мужчины, жмурясь, и хватаясь в ткань его одежды смертельной хваткой. Когда же слёзы уже закончатся… Ещё я почувствовал, как мою голову нежно прикрывают ладонью, стараясь защитить от этого всего ужаса. Возможно, мне показалось, но мой спаситель что-то говорил, но слова я разобрать не мог. Будто закрывшись от всего внешнего мира, я уткнулся носом в чужую грудь и плакал, потому что больно, но уже не страшно. В лицо ударил резкий ветер, но что происходит в мире я видеть не хотел. Кажется, он для меня перестал существовать. Резкие потоки воздуха быстро прекратились, послышался звук открывающегося окна и тепло помещения. Хватка ослабла и меня осторожно кладут на мягкую поверхность, всё ещё не отпуская из объятий. В них я себя чувствую спокойно и в безопасности. И сейчас хочу меньше всего уйти из них. Мне понадобилось приличное количество времени, чтобы наконец-то начать думать и нормально мыслить. Сейчас я лежу в своей комнате, в кольце объятий Себастьяна. Демон притянул меня к себе, уткнув в грудь и мягко поглаживая по волосам, иногда перебирая пряди. Сейчас я испытывал лишь необычное спокойствие, будто всё так и должно быть. — Себастьян… — тихо произнёс я. — М? — почти мурча отзывается он. — Скажи, я проклят? — Нет, с чего вы взяли? — удивлённым тоном интересуется Себастьян. — Сначала мои друзья, потом Антон, что со мной? — устало спросил я. — С вами всё в порядке. Вашего друга я нашёл вовремя, смог оказать ему всю необходимую помощь, сейчас он в больнице. С ним всё хорошо. — С… Спасибо, Себастьян, за всё спасибо… — я закрыл глаза, чувствуя ужасное облегчение. — Всё ради вас, милорд… Потом демон одним лёгким движением приподнял моё лицо за подбородок и заглянул в глаза. От прикосновения пробрало дрожью. Я же в который раз понял, что глаза у Себастьяна чертовски красивые. Потом почувствовал нежное прикосновение губ Себастьяна к своим. Хотел возразить, но тело всё ещё не слушалось, а делало то, что хотело. Руки обвились вокруг шеи демона, отвечая на поцелуй. В этом не было ни страсти, ни пошлости, просто одна нежность. Лёгкая, воздушная, будоражащая. Она затуманивала разум. Возможно, утром я пожалею о своей моментной слабости, но сейчас я хочу полностью раствориться в его объятиях, забывшись. Так мы и пролежали всю ночь, просто позволяя себе лишние прикосновения.