Красками по клавишам

      Антон никогда не думал, что сможет выбраться за пределы страны. Да что там, парень не мог поверить, что он заедет куда-либо дальше Воронежа или Москвы.       Юноша давно готовился к столь масштабной поездке куда-нибудь, перебиваясь случайным заработком, играя на различных семейных праздниках и балах у богатых господ на скрипке, клавикордах или же фортепиано.       Антон всегда любил такие вечера, иногда в душе жалея, что не может принять участие в танце, в прекрасном круговороте, когда дамы с изящными прическами в летящих длинных платьях пытаются очаровать мужчин своими ослепительными улыбками и грациозными движениями. А Шастуну оставалось лишь стоять на помосте со скрипкой и доигрывать вальс.       Но в то же время парень не любил свою работу, когда с ними, музыкантами, обращались, словно с мебелью, совершенно не замечая, или же заставляя выполнять приказы, которые к его работе не имеют никакого отношения.       — Крепостное право в 1861 году отменили, отвалите от меня, — сквозь зубы говорил Антон, после чего получал от пьяных солдат.       Почти каждую гребанную неделю парнишка приходил домой избитым, радуясь, что хоть инструмент оставили в сохранности. Шастун аккуратно ставил футляр со скрипкой в шкаф, мысленно обещая себе завтра проверить ее. Через пару минут он уже слышал, как в оконное стекло кидали камушки, что было их с Димкой условным знаком с самого детства.       Позов без разрешения входил в дом, зная, что ему здесь всегда рады, без стеснения скидывал туфли и усаживался напротив друга, пальцами хватая того за подбородок и игнорируя возмущенное шипение зеленоглазого, окидывал полученные ссадины и гематомы присущим ему, врачу, взглядом.       — Тох, может хватит? — Дима поднялся со своего места и, пройдя в соседнюю комнату, где отыскал половину головки уже засохшего лука, понюхал ее и выкинул в жестяное ведро, о дно которого она ударилась с унылым глухим звуком. Позов пошел в соседнюю комнату за своим чемоданчиком врача, без которого он к Антону уже не ходит.       — Что хватит? Играть? — музыкант смотрел на действия друга, которые он проделывал уже тысячу раз. — Нет, Дим, я не могу без этого. Музыка — мое все. Что я буду делать без этого? Только если на завод. Не смотри ты так. Здесь больше нечего делать. Или завод, или пойти конюхом куда-нибудь. Но музыка — мое все. Тебе хорошо, ты врач, они всегда нужны. И я хочу уехать отсюда. У меня нет здесь никого, кроме тебя. Да не хмурься ты так! Ай. Аккуратнее.       — Держи примочку. И слушай меня, — парень поправил свои круглые очки, которые то и дело соскальзывали на кончик носа. — Ты уверен в своем решении? — Шастун, не думая ни секунды, кивнул, — У меня может ничего не получиться там.       — Блять, Дим, ты поддерживаешь меня или нет? — воскликнул юноша.       — Я пытаюсь понять, готов ли ты уехать. Сколько у тебя денег?       — Достаточно, — Шастун поморщился. Он до сих не до конца понимает, как с такой суммой можно уехать куда-нибудь подальше.       — Антон, давай я тебе помогу чем-нибудь? Денег дам, — Дима смотрел на него как-то по-отечески. Ведь он — единственный, кто действительно может помочь ему.       — Нет, Поз, не надо. Хоть доктор и зарабатывает больше музыканта, но нет. Я сам справлюсь. К тому же, вы с Катериной скоро венчаться хотели, — юноша грустно понурил голову и крутил на среднем пальце кольцо, доставшееся ему от деда.       — Ты уверен? — Дима вновь приложил бинт к скуле парня. Ему действительно было жаль друга, но тот никак не позволял себе помочь, не считая примочек на лицо. И то потому, что с синяками музыкант на празднике не нужен. Но к телу Антон не давал допуска, поэтому врач даже не мог догадываться о том, какие там гематомы.       — Да.

***

      Но Дима никак не мог поверить в то, что уже через пять месяцев Антон будет за границами не только Воронежа, но и самой Российской Империи. Мало того, парень, кажется, нашел свою мечту.       В Саутгемптоне десятого марта выйдет в плавание огромный, потрясающий корабль «Титаник», на котором в Нью-Йорк отправятся столько важных личностей, которые одним свои словом могут изменить судьбу Антона.       Да и вообще, какой глупец не мечтает отправиться в плавание на столь шикарном судне?       Только тот, у кого нет билета. И этим человеком является Антон.       Поэтому целью юноши за эти два дня является не потеряться в чужой стране, не натолкнуться на неприятности, которые так любят его, и найти билет на «Титаник».       Спустя день Шастун понимал, что он пока не очень сильно скучает по России. Единственное, что, а точнее кого ему здесь по-настоящему не хватает — Димы, его лучшего друга, который, скрепя сердце, отпустил этого оболтуса из поля своего зрения.       Но парень ни минуты не жалел о своем решении. Антону нравится эта страна. Ему нравится этот непонятный говор людей, который окружали его, нравятся витрины, на которых чуждым ему языком выведены различные названия. Ему нравятся автомобили, которые то и дело проезжают по мостовой, нравятся наряды дам, кардинально отличающиеся от одежды в России.       Это совершенно иная страна. И что-то подсказывало Антону, что он здесь найдет свое место.       Юноша еще раз мысленно поблагодарил Диму за те уроки языка, которые он дал ему. И благодаря которым, Шастун хоть что-то понимал из речи местных жителей. Ведь благодаря ему он может сказать банальное «Извините» тем людям, которых задевает своим инструментом из-за неуклюжести.       Парнишка покрепче перехватил футляр со скрипкой и свои скромные пожитки, которые забрал из родного воронежского дома, и двинулся в ближайшее распиточное заведение, как услышал крик и пошел на шум.       — Джон! Сукин сын! Он подвел не только меня, но и тех, с кем играл! Капитана! И кто теперь будет играть в ресторане «Титаника»? Где мы найдем за день музыканта? Черт бы его побрал! — посреди площади стояли двое мужчин, один из которых был вне себя от гнева, а другой бегал вокруг него, словно боялся к нему подойти.       — Луи, успокойся, он же не виноват, что сломал руку. Человек попал под машину. Да его и билет у меня, благо, что в третий класс.       Музыкант медленно подошел к разгневанному мужчине и, стараясь не попасть под горячую руку, произнес:       — Сэр, простите…       — Чего тебе?       — Я слышал, что вам нужен музыкант в ресторан, — Антон тщательно подбирал слова, тщательно вспоминая все то, чему его учил Дима, чтобы не быть похожим на идиота как всегда       — Ты иностранец что ли? — Луи, как его назвал другой мужчина, недоверчивым взглядом окинул худую фигуру юноши, заставляя того внутреннее сжаться, но на своем ответе гордо поднять подбородок.       — Русский.       — И что же ты умеешь, русский? — взгляд мужчины наконец остановился на черном футляре за спиной парнишки.       — Умею играть на скрипке, фортепиано, клавесине, клавикордах.       — Билет у тебя есть? — подал голос другой мужчина, в своих руках почти измяв билет того самого Джона, место которого, возможно, достанется Антону.       — Нет.       — А не решил ли ты провести нас? — спросил Луи, кладя руку на плечо Шастуна.       — Зачем? Вам нужна помощь — я ее предлагаю. Вот и все.       Мужчины переглянулись, и один из них, имени которого юноша так и не узнал, протянул ему билет третьего класса.       — Вся информация в нем. Прибудешь на корабль — Джефф найдет тебя и все расскажет.       Антон в сомнении взял желтую бумажку, до конца не веря в то, что он почти осуществил свою мечту.       Это не может быть так просто.