Foggy Dew

-…так и передай этому уроду, что я скорее хер себе отрежу, чем еще раз налью ему в долг! — кричал вслед уходящему, изрядно подвыпившему мужчине старый владелец паба, размахивая кулаком.       В «МакКоннолли» даже в полдень всегда были посетители — завсегдатаи этого паба. Уже с утра раздавался звон пивных кружек и стаканов с виски и ромом. Владелец этого места, сам МакКоннолли, был на редкость ворчливым человеком, как многие склонялись, в силу возраста. Да и война давала о себе знать. Еще год назад вся голова Грегора МакКоннолли была покрыта черными, как крыло ворона, волосами, несмотря на возраст в семдесят лет. Сейчас же на ней одна лишь седина. С каждым визитом британских офицеров в паб цвет с нее будто стирали, а нервишки у старика все больше шалили. Теперь он со всеми общался только криками и руганью, но никто не был в обиде, старик же, что с него взять. — Доброе, Грегор! — ввалилась в паб молодая девушка, обнимая за шею еще более молодого парня. — Как дела? По пути встретили Бакли, он передал тебе, чтобы ты хоть провалился. — Шена, черт бы тебя побрал, пусти мальчишку, задушишь же! — вновь зашелся ворчаниями старик. — Чего приперлась и братца своего притащила, у тебя же сегодня выходной?       Шена Даффи, урожденная О’Коллинс, была одной из немногих, которую МакКоннолли не мог отправить на все четыре стороны всеми известными и неизвестными ругательствами, потому что растил ее практически как дочь, как и ее брата Джона. Их отец погиб от болезни сразу после рождения сына, когда Шене было четыре года. Одной матери было трудно справиться с такой потерей и при этом воспитывать двоих детей, но мир не без добрых людей, поэтому почти каждый сосед помогал, чем мог. В том числе и Грегор.       Шена была Ирландкой с большой буквы, как и большинство населения Роскоммона. Для них были чужды благородные британский манеры, поэтому Шена, даже будучи замужней женщиной, по характеру оставалась той еще девчонкой. Длинные вьющиеся волосы цвета соломы никогда не заплетались, а туфли никогда не сменяли ботинки. Прыгать, бегать и выделывать всякие кунштюки ей не мешали ни длинные юбки, ни даже факт того, что она леди.       Джон не был похож на свою сестру. Ему нехватало ее громкости и активности, тишина и спокойствие были ему ближе. Худощавый шатен очень контрастировал на фоне своей своей солнечной сестры. Но кое-что все-таки их объединяло: ледяного цвета глаза и безграничная любовь к матушке-Ирландии. Шена вскочила на стул у бара, на соседний присел Джон. — Моему братцу сегодня, между прочим, исполняется восемнадцать, поэтому, в эти тяжелые для всех нас годы, поздравить я его могу только кружкой пенного. А ты, по старой дружбе, мог бы и бесплатно налить, старый жмот! — голосила Шена, активно жестикулируя и привлекая к себе много внимания.       Джон лишь смущенно опустил глаза и рассматривал рисунок дерева на столешнице барной стойки. Он не любил, когда на него смотрят, а сейчас Шена делала все, чтобы все присутствующие подняли свой взор на него. — Ты пришла ко мне спаивать мальчишку, да еще и посреди дня? Твою мать, где черти носят твоего мужа?! Тебе заняться нечем?! — не унимался Грегор. Он безусловно был рад их видеть, но поворчать был просто обязан, для поддержания своей репутации грозного престарелого ворчуна. — Джон, угомони свою сестрицу! — Да если бы это было возможно, — тихо и смущенно прокомментировал Джон с усмешкой. — О господи, где это видано, чтобы мужик не мог усмирить буйную бабу! — не переставал разглагольствовать МакКоннелли, все-таки наполняя кружку пенным напитком. — Imlich mo fhaighean*, Грегор! — почти прокричала на все помещение девушка, что привлекло внимание абсолютно всех посетителей, заставляя их вновь обернуться. — Где это видано, чтобы младшие перечили старшим? — толкнула рукой в бок девушка младшего брата. — Ну и по поводу опять крики? — из ниоткуда появился высокий мужчина в черном, обнимая сзади буйную блондинку. — Мёрф, ну наконец-то, твоя жена мне и без того редких посетителей распугивает! — вновь завелся владелец паба, толкая две пивных кружки к брату с сестрой.       Мёрфи Даффи не был таким уж частым посетителем паба, если он и приходил, то в компании своей жены, то есть Шены. Если бы не вечная улыбка или хотя бы усмешка, то своим видом он напоминал бы ту самую «смерть с косой» из страшных историй. Высокий, худой, с черными, как некогда у Грегора, волосами и темными синими глазами. Нет, они не были родственниками, по крайней мере, биологическими точно. А так для всех МакКоннелли был кем-то вроде отца. -Ты же знаешь, Грег, что эту даму ничего не может усмирить, за это я на ней и женился, — расплылся в широкой улыбке Мерфи и нежно поцеловал Шену в висок. — Mo chreach**! Оставьте свои нежности у себя дома! Сюда люди приходят, чтобы рассказать как их задрала эта жизнь, а не чтобы смотреть как вы тут лобызаетесь! — снова завел свою шарманку Грегор.       Мёрф присел на стул рядом с женой и в очередной раз сцепился языками со стариком. Поэтому сюда он ходил редко — если он зашел, то это надолго. На «виновника торжества», то есть Джона, уже никто не обращал внимания, а сам он не мог влезть в разговор — чрезмерная природная скромность и замкнутость не позволяла. Он был слишком незаметным для этого места и этой страны, поэтому чувствовал себя очень некомфортно. Его уход заметила бы только Шена, и то не сразу, поэтому О’Коллинс встал и просто вышел на улицу, не обращая ни на кого внимания, как никто не обратил внимания и на него. Но уходить он не собирался, а просто встал у входа в паб, облокотившись на стену, и закурил, медленно вдыхая и выдыхая едкий табачный дым и всматриваясь в серое осеннее небо. — У вас не найдется сигареты? — осторожно обратились к парню.       Джон резко обернулся и увидел молодого человека, только что вышедшего из паба. Парень, чуть помешкав, сунул руку в карман серого пальто, извлек из него небольшой футляр, наполовину наполненный белыми свертками с табаком, и протянул его незнакомцу. — Благодарю, — сказал незнакомец, взяв одну из сигарет. Он похлопал себя по карманам и вновь обратился к Джону, — извините, а огоньку не будет?       О’Коллинс вновь запустил руку в карман и извлек из него спичечный коробок, но открыв его, понял, что он пуст. Подумав пару секунд, ирландец протянул молодому человеку свою сигарету, предлагая подкурить от нее, что и сделал мужчина. — Еще раз благодарю, — произнес неизвестный парень и затянулся. — Погода не радует в последнее время, не правда ли? — Угу, — коротко ответил Джон, вновь разглядывая серое небо, затянутое тучами. — У вас небольшой город, — вновь заговорил незнакомец, не оставляя в покое Джона, — все друг друга знают? — Угу, — вновь коротко и холодно ответил Джон, — ты не местный? — скорее из приличия спросил Джон. Он точно знал, что никогда не видел этого человека, а город действительно маленький и «все друг друга знают». — Да, — оживился новый разговорчивый знакомый, — я с семьей часто переезжаю, до этого жили в Белфасте. -Женой и детьми? — вновь «из приличия» спросил О’Коллинс. — Нет, — улыбнувшись ответил парень, — С родителями, я не женат. Эдвард, — протягивая руку произнес он, — Эдвард Уолш. Можно просто Эд. — Джон, — принимая рукопожатие ответил ирландец, а позже добавил, — О’Коллинс.       Оба парня стояли у входа в бар и долго молчали, но это молчание будто давило. Впервые Джон почувствовал это чувство «давящей тишины», ибо раньше ни с кем настолько неизвестным знакомиться не приходилось, как странно бы это не звучало. В их городе если кто-то с кем-то не знаком, то явно хотя бы о нем слышал, а этот Эд — совершенно чужой здесь человек. — Да, — разорвал тишину новый знакомый, — уже надоело мотаться из города в город. Но эта война…       Джон будто оживился, услышав знакомую тему для разговора. Несмотря на всю свою скромность и тишину он уже давно сидел на низком старте, готовый в любой момент сорваться и отстаивать честь своей страны. После событий 1916 года, а именно пасхального восстания***, его как переклинило. Он не пропускал ни одной новости о действиях ИРА****, вооруженных сил британской армии и прочих акций. — …столько крови пролито уже, а справедливость… — А справедливости нет, — резко вставил Джон, поворачиваясь к Эду. — И никогда не было.       Эд улыбнулся и тоже повернулся к парню. — Да ты пессимист. Ничего, все прекрасно знают, кто из этой войны выйдет победителем. — Да, — слегка улыбнулся и Джон. Его вера в силу ирландского духа была железной, несмотря на то, что он так не похож на ирландца. — Знаешь, наверняка и ты в детстве играл в войны, сражался с друзьями, бегая по двору с палками и скача на воображаемых конях. В детстве это кажется таким интересным и забавным, но сейчас… не так забавно, не находишь?       Джон и с детства не был похож на остальных ребят. Он редко играл в активные и игры и вообще с самого начала был одиночкой и это его нисколько не смущало. В отличие от старшей сестры, что могла сутками носиться с мальчишками, вся в грязи и ссадинах. В том числе и с Мёрфи. Их знакомство вообще началось с того, что, тогда еще девочка, толкнула его на землю, на что мальчик не растерялся и зашвырнул в свою противницу комом грязи. Они были не из тех детей, кто сразу же бежит прятаться за мамину юбку, они решали все свои проблемы сами. Так и бегали они много лет, толкая, отдергивая и дразня друг друга. Соседи вечно шептались «да что это за девчонка, возомнившая себя мальчишкой?!» и «что это за мальчишка, позволяющий себе «поднимать руку» на девочку». Но шептались ровно до того момента, пока несколько лет назад Мёрфи не пришел к матери Шены и Джона, чтобы попросить руки ее дочери. — Не знаю, — вновь коротко ответил Джон, вернувшись из своих мыслей и воспоминаний. — Что? — Не знаю, говорю, — повторил парень. — Я не был сорванцом. Обычно уходил и гулял один, с книжками или без, они всегда тут были дефицитом. — Да у вас тут даже разгуляться негде, — усмехнулся Эд, делая последнюю затяжку и бросая окурок в желтую осеннюю листву.       Эти слова в голове Джона прозвучали как вызов. Он дернулся с места, бросил окурок и обратился к Эду: — Есть время?       Эд удивленно вздернул бровь. — Эээ, есть, а что? — Идем. *** — Это замок Роскоммон. Построен, кажется, викингами, я давно читал об этом. Довольно известное место, странно, что ты не знал.       Эд выглядел несколько удивленными и с большим интересом рассматривал руины старого замка. Джон же, не мешкая, заскочил на камни и двинулся внутрь развалин. — Эй, стой! — окликнул его Эд. — Это безопасно? — Ты серьезно беспокоишься о безопасности в такое небезопасное время, — усмехнулся О’Коллинс, но увидев, что такой ответ его спутника не особо впечатлил, добавил, — никто здесь еще не умер.       Неуверенно, но Эдвард все же решил присоединиться к новому товарищу, раз уж он сюда пришел. Он шел, аккуратно продвигаясь по старым серым камням, Джон же осторожностью не отличался. Он знал каждый камень еще с детства. Он прибегал сюда с утра и мог оставаться до позднего вечера, читая книгу, рассматривая птиц и небо, пока за ним не приходили мать или сестра. Он сейчас сюда приходил, но не так часто, как ему бы хотелось. Сейчас же он будто вспомнил детство, все те книги, которые читал о истории Ирландии и радовался, когда находил упоминания своего города в нем. С каждой минутой он будто все больше оживал, вспоминая кем был построен замок и что с ним случилось, а от этого переходя к каким-то внезапно вспомнившимся фактам. Эд не чувствовал себя так уверенно. Он ступал очень осторожно и половину слов Джона пропускал мимо ушей, потому что мысли его заняты были тем, как не свалиться или, по неосторожности, не обрушить хрупкую постройку. Заметив это, Джон остановился и присел на край обвалившейся стены. Эд последовал за ним, облегченно вздохнув. — А еще у нас здесь старая тюрьма есть, на Мейн-стрит. — Да, об этом я знаю, — кивнул Уолш. — Отец мне рассказывал. Откуда ты все это знаешь? — Книжки читал, я уже говорил.       Джон снова затянулся сигаретой, так же предложив одну Эдварду. — Расскажи еще что-нибудь, — попросил Эд, поправляя рукой растрепанные темно-каштановые волосы. — Ну, есть у нас тут еще монастырь… ***       За разговорами молодые люди не заметили как стемнело, и без того слабое солнце совсем пропало, а на небо начала водружаться растущая луна. — Черт, я пропал, никого не предупредив, — заметил это О’Коллинс. — Ты был не один в том пабе? Я просто видел тебя, — отреагировал на его слова Эд, вновь поправляя непослушные пряди волос. Кажется, это движение для него уже привычно. — Да, с сестрой… — Хах, это та громкоголосая дама? — засмеялся Уолш. — Да, она, — улыбнулся Джон, — она хорошая, не думай о ней ничего плохого просто из-за того, что она такая шумная. — Я и не думал, — усмехнулся парень. — Думаю, стоит вернуться.       До паба парни шли практически в полной тишине. Не из-за того, что не хотели ни о чем разговаривать или не знали о чем, а потому что путь предстоял через лес и нужно было быть особо внимательными, дабы не споткнуться о внезапно выросший на пути камень или корягу, а так же не привлекая внимание местной преступности, которой было хоть и мало, но она была.       У входа в бар Эд остановился. — Джон, — обратился он к парню, — Спасибо. Это была довольно увлекательная прогулка. Прости, что привязался, но я здесь никого не знаю, думал, совсем одичаю. Было интересно. — Не стоит, — коротко ответил Джон, улыбнувшись. Ему самому была приятна эта прогулка. Впервые за долгое время он смог поговорить с кем-то об этом. Разговорами о местных архитектурных сооружениях Шене, Мерфу и другим знакомым он протрещал все уши уже очень давно.  — Но запомни… — внезапно обратился он к Уолшу.       Тот лишь удивленно поднял на него свои голубые, хоть и не такие ледяные, как у Джона, но выразительные глаза. — Если встретимся еще раз, то ты будешь развлекать меня историями.       Эд лишь коротко улыбнулся в ответ и одобрительно кивнул. Тут дверь паба распахнулась и оттуда вышли веселые Шена и Мерфи, а изнутри раздавались грозные крики Грега: — Пошли вон отсюда, больше бесплатно не наливаю, вы мне еще должны! — Джон! — воскликнула подвыпившая Шена и бросилась на шею брату, — Мы тебя искали и звали! И где ты был? — Так искали, что решили продолжить? — усмехнулся Джон, все же обнимая сестру в ответ. — Я тут… — он обернулся, чтобы представить Эдварда, но тот уже поспешил уйти. Однако, будто почувствовав на своей спине взгляд ледяных глаз, повернулся и махнул парню на прощание. — Кто это? — поинтересовался Мерф. — Это… — замешкался О’Коллинс, — Эд, знакомый. — У моего братишки-одиночки появились друзья? Ну наконец-то! — завопила вновь блондинка, еще крепче сжимая в объятиях брата. — Тихо, Шена, и правда задушишь ведь паренька! — забеспокоился Даффи, разнял брата и сестру и просто, легким движением, закинул жену себе на плечо под ее характерные вскрики. — Ладно, до скорого, Джонни!       И Мерф удалился по направлению к их с Шеной дому, напевая песню, переделанную на собственный лад: She is handsome, she is pretty She is the belle of Roscommon city She is a-courtin' a-one, two, three Pray can you tell me, who is she?*****       А Джону ничего больше не оставалось, кроме как отправиться к себе домой, периодически поглядывая на луну, и с улыбкой вспоминая заинтересованный взгляд голубых глаз. _____________________________________________________________ *Imlich mo fhaighean (гаэл.) — женская версия ругательства «Отсоси!» **Mo chreach (гаэл.) — «Черт возьми!» ***Пасхальное восстание — ирландское восстание 1916 года, одно из самых крупных антианглийских восстаний за независимость. Победу одержала британская армия, ирландцы понесли огромные потери. ****ИРА — Ирландская Республиканская Армия — ирландская военизированная группировка, целью которой является достижение полной самостоятельности Северной Ирландии от Соединённого Королевства, в том числе — и главным образом — прекращение военной оккупации Северной Ирландии, существует с 1916 года. ***** Народная ирландская песня I’ll tell my ma: Она красива, она мила, Она самая прекрасная в городе Роскоммоне(в ориг. Дублине), Она — королева, раз, два, три, Пожалуйста, скажи мне, кто она?