Foggy Dew

— Мам, я дома, — тихо произнес Джон, открывая скрипучую дверь, — ты… не спишь?       В доме пахло деревом и немного сыростью. Из соседней комнаты послышались тихие шаркающие шаги, будто шел совсем старый и дряхлый человек. Но нет, это была Катрина О’Коллинс, мать Джона и Шены.       Она не была старухой, во всяком случае по возрасту, но по внешнему виду опережала своих сверстниц лет на десять. Худая, сухая, сгорбленная женщина, с маленькими впалыми черными глазами, лицо которой было испещрено глубокими морщинами. Она не всегда так выглядела, более того, лет двадцать назад ее можно было назвать одной из самых красивых женщин города. Все изменилось после смерти Шона, ее мужа и отца ее детей. Эпидемия оспы в их городе затронула почти каждую семью, каждый кого-нибудь потерял, не обошла эта хворь и семью О’Коллинс.       С тех пор Катрина стала медленно увядать. Почти не выходила из дома, часто плакала и, на первое время, практически забыла о существовании своих детей. Она была слишком эмоциональной и слабой, чтобы пережить это и, стиснув зубы и несмотря ни на что, жить дальше. Если бы не такие люди как Грегор и ему подобные, то, возможно, ни Шены, ни Джона сейчас бы не было, тем более учитывая то, что мальчику было тогда не более четырех месяцев. — Здравствуй, сынок, — тихо ответила Катрина и прошаркала к стулу у небольшого прямоугольного стола, на котором уже догорала маленькая восковая свеча. –Ты был сегодня с Шеной? — Да, мам, — ответил Джон и присел на стул рядом с матерью. О новом знакомом он решил ей не говорить, тем более, вряд ли ей до него есть дело. — Хорошо, что вы часто общаетесь, — женщина подперла голову рукой и, не прекращая диалога, стала смотреть в окно. — Когда-нибудь ты, как и она, найдешь себе хорошую девушку и уйдешь от старой матери… — Ну и что ты опять начинаешь эти разговоры, мам?       Катрин часто могла начинать давить на жалость. У них с Шеной были не самые лучшие отношения. Потому что Катрин не смогла дать дочери ту любовь и заботу, которую должна была. Потому что девчушка была слишком похожа на отца, при одном лишь взгляде на нее сердце Катрины сжималось и вновь начинало болеть. — Совсем забыла она о старой матери. Покинула меня, как и отец… — по щеке матери покатилась одинокая хрустальная слеза. — Все, хватит, — встал из-за стола Джон, — тебе пора спать. Поздно уже. Обещаю, завтра я приведу ее, так что с самого утра можешь заводить пироги. ***       Пироги заводить Катрин, конечно же, не встала. Она не имела привычку просыпаться рано, да и вообще большую часть жизни она проводила лежа в кровати, за что ее все осуждали. Хозяйства у них никакого не было, что было для Роскоммона редкостью. Деньги зарабатывал Джон на любых работах, которые ему предлагали, иногда помогала Шена, которая работала в том самом пабе «МакКоннели», несколько дней в неделю заменяя Грегора. И сегодня был ее рабочий день, поэтому искать сестру Джон отправился именно туда.       Как и ожидалось, сестра была уже на работе и занималась мытьем пивных кружек и стеклянных стаканов. Несмотря на то, что вчера ее нельзя было назвать очень трезвой, сегодня же блондинка была вновь как огурчик. — Здравствуй, малой! — воскликнула девушка, только завидев брата на пороге. — Какими судьбами? — Здравствуй, — тихо поздоровался парень, — Шена, мама… — Что случилось у нее на этот раз? — с ноткой раздражения в голосе перебила дама. — Хоть ты прекрати, — с той же интонацией ответил О’Коллинс, — я не могу разрываться между вами двумя. Ты сама понимаешь, что она старый больной человек. И она переживает, что ты не хочешь ее видеть. — Mo chreach, Джонни! Она должна была думать об этом тогда, когда я была ребенком, но при этом вместо нее кормила тебя и меняла пеленки. А мне было всего лишь пять.       Шена и Катрина очень давно затаили друг на друга обиду и обе не хотели никого слушать, тем более входить в чье-то положение. Шена обвиняла мать в том, что та, как таковой, матерью и не была, а Катрин свою дочь в том, что та не смогла понять ее чувства. — Но, папа умер, ей было тяжело… — А мне не было, Джон?! — с откровенной злостью выкрикнула девушка и с грохотом поставила последнюю вытертую кружку на стойку. — Кому тогда было легко?! Бакли, потерявшему дочь?! Или Мерфу, потерявшему мать и брата, а через несколько лет и отца?! Это жизнь, да она вся состоит из потерь! Может она хочет поплакаться семьям бастовавших в Дублине?! У нее были мы, но она предпочла упиваться своим горем!       Закончив свою тираду, Шена сложила руки на стойку и положила на них голову. К тому времени на нее уже смотрели все посетители, которых, к счастью, сегодня было не много. — Тогда покажи мне, что ты сильнее ее, — с грустью ответил Джон.       Девушка удивленно подняла на него глаза. — Да, покажи мне, что ты сильнее. Возможно, она глупа, так будь умнее ее. Приходи сегодня вечером домой, она ждет тебя. Она нуждается в тебе.       Помолчав минуту, блондинка все же ответила: — Ты прекрасно знаешь, что я люблю ее. И всегда буду любить. Поэтому я боюсь сделать ей больно своими словами, — она вновь замолчала, а потом ответила, уже веселее, — Хорошо, но ты, засранец, тоже будешь дома, чтобы сдерживать мои эмоциональные порывы! — Хорошо, — улыбнувшись, ответил Джон и поспешил удалиться.       Он рванулся к двери, распахнул ее, но в проходе столкнулся с человеком и от неожиданности попятился назад. — Вновь на том же самом месте, — поприветствовал О’Коллинса Эдвард своей обворожительной улыбкой. — Доброе утро, Эд, — был рад новому приятелю и Джон. — С утра и сразу в паб? — О нет, что ты, как можно, — наигранно «по-английски» ответил Уолш. — У вас же вся почта проходит через паб? Отец попросил кое-что отправить в Белфаст. — А, да, есть такое. Да, все через паб… Ну, что же, удачи, — после неловкой паузы решил попрощаться парень и вновь попытался уйти. — Стой, — остановил его недавно приобретенный друг, — что ты сегодня делаешь? Работа есть?       Джон быстро начал вспоминать все свои планы на сегодня, но так как весь вчерашний день у него сломала Шена, то он не успел найти место, где подзаработать сегодня и поэтому был свободен, как ветер. Благо, деньги пока имелись. — Да, вроде, ничего… Да, ничего. — Отлично! — обрадовался ответу Эд, — я же тоже должен тебе истории. Сейчас у меня есть дела, но через час я точно буду свободен. Можем встретиться?       Несмотря на то, как Джон защищает свою мать перед сестрой, пробыть весь день в ее обществе ему совершенно не хотелось. Ее хандра могла распространиться на любого, кто проведет с ней достаточно времени. — Вечером у меня дела, но я был бы не против прогуляться еще раз. Тогда, встретимся на вчерашнем месте? — Почему бы и нет! — с этими словами Эд направился к барной стойке, чтобы выполнить поручение отца. Все это время на них периодически поглядывала Шена и пыталась слушать о чем они говорят. Быстро выпонив все, что нужно, Эд удалился из бара, а Джон все же решил скоротать время в ожидании прогулки вместе с сестрой. — Кто это? — тут же полюбопытствовала Даффи. — Эд, вчерашний знакомый, я говорил… Если ты помнишь… — Господи, Джонни! — вновь воскликнула дама, — я не настолько была пьяна! Помню, только лица его не разглядела. Он кажется приятным. Откуда он? — Из… из Белфаста, вроде бы, — попытался вспомнить вчерашний разговор молодой человек, — да, точно, из Белфаста. — Ой, как жаль… Наверное, сраные англичашки все так же беспредельствуют там, что люди бегут в нашу деревню.       Джон даже не задумывался об этом и не спрашивал причину переезда Уолша в их провинциальный городок. Возможно, поэтому Эдвард и заговорил о войне при их первом разговоре. Вряд ли он был бы справедлив, если бы начал этому парню жаловаться на то, как проезжие британские офицеры портят им тут жизнь. Конечно, беспредельствовать они могли знатно. Как-то зашла парочка таких в паб во время работы Шены. Бог знает чем бы все закончилось, если бы там же не оказались Мерфи, Грегор и его старое ржавое охотничье ружье. Обошлось даже без драки, но пятно в памяти от этих событий осталось у всех присутствующих в тот вечер. — Да, — протянул Джон, после долгого молчания, — Жаль… *** — Давно ждешь? — поинтересовался Эд, как всегда поправляя волосы и подбегая к Джону, уже расположившемуся на месте встречи.       О’Коллинс дернулся от неожиданности, так как в очередной раз был погружен в свои мысли. Эдвард выглядел очень запыхавшимся, было видно, что он очень торопился. — Все в порядке, не стоило так торопиться, — слегка улыбнувшись, ответил парень и пригласил товарища присесть рядом с ним. — Не люблю опаздывать и терпеть не могу вечно опаздывающих людей, — объяснился Уолш, переводя дыхание.       Где-то с минуту парни просто молчали. — Так что там с моими историями? — с усмешкой спросил Джон, искоса глядя на своего собеседника. — Ах, да, точно, — опомнился приезжий парень и извлек из-за пазухи пальто небольшую книжку, — ты мне рассказывал о том, что ты читал, но, как я понял, художественной литературы у вас тут мало…       Действительно, выбор художественной литературы был не велик. В основном книги были научного плана, по которым учились в школах или те, что могут пригодиться в быту. Мало кто интересовался романами и стихами. Так у Шены было всего несколько книг: сборники баллад, песен, а так же парочка кулинарных. — Да, твоя правда… — с некоторой грустью прокомментировал это О’Коллинс, снимая с себя мягкую драповую восьмиклинку мышиного цвета. — А я веселых историй не знаю, но читать, вроде как, умею, поэтому, вот, — парень продемонстрировал Джону небольшую потертую книгу, на которой крупными красными буквами было напечатано «Шекспир», — Не против, если я просто прочитаю тебе кое-что из этого? — Не против? Да я только рад буду! — оживился шатен с ледяными глазами и поудобнее, насколько это было возможно, устроился на старых замшелых развалинах. — Ладно, начнем. … По крайней мере слух таков. Король, Чей образ только что предстал пред нами, Как вам известно, вызван был на бой Властителем норвежцев Фортинбрасом. В бою осилил храбрый Гамлет наш, Таким и слывший в просвещенном мире. Противник пал. Имелся договор, Скрепленный с соблюденьем правил чести, Что вместе с жизнью должен Фортинбрас Оставить победителю и земли, В обмен на что и с нашей стороны Пошли в залог обширные владенья, И ими завладел бы Фортинбрас, Возьми он верх. По тем же основаньям Его земля по названной статье Вся Гамлету досталась. Дальше вот что. Его наследник, младший Фортинбрас, В избытке прирожденного задора Набрал по всей Норвегии отряд За хлеб готовых в бой головорезов. Приготовлений видимая цель, Как это подтверждают донесенья, — Насильственно, с оружием в руках, Отбить отцом утраченные земли. Вот тут-то, полагаю, и лежит Важнейшая причина наших сборов, Источник беспокойства и предлог К сумятице и сутолоке в крае.* ***       Остановился Эдвард только тогда, когда солнце начало закатываться за горизонт и различать буквы на пожелтевших страницах стало практически невозможно. Все это время Джон внимательно слушал истории о принце Гамлете и старался прочувствовать каждое слово, ощутить позицию каждого персонажа, глядя практически неморгающим взглядом куда-то в лес, через который нужно пройти, чтобы попасть обратно в город. Бархатный голос Эдварда не позволял выбраться сознанию из мира пьесы, так что парень совершенно потерял счет времени. Когда же Эдвард наконец-то замолк, О’Коллинса будто окунули в ледяную воду и он резко вернулся в суровые реалии Ирландии 20-го века. — Черт! — резко подскочил парень. — Что-то случилось? — вскинул бровь Уолш. — Я забыл про встречу! Мама, Шена… Господи, они же загрызут друг друга! — суетился парень и быстро засобирался домой, на ходу подкуривая сигарету. — О, черт, прости, я не знал, — тут же почувствовал себя виноватым его спутник. — Я совсем забылся… — Нет, ты не виноват. Прости, но мне правда нужно бежать, — убегая крикнул вслед Джон, вот так вот нетактично попрощавшись, но Эд быстро его настигнул. — Раз это по моей вине, то пробежка будет мне в наказание.       И парни помчались через густой лес прямиком к дому Джона, позабыв про все возможные опасности: про камни и коряги, диких зверей и ночных преступников.       Уже подбегая к дому была слышна ругань двух дам. Вернее крики Шены и жалостливые причитания Катрины. — Mo chreach! Опоздал! — с досадой прокомментировал Джон. — Мне правда жаль, — вновь извинился Уолш и остановился у самого дома.       Джон же, не обращая внимания на извинения своего компаньона, заскочил на порог, но тут же получил дверью по лицу. Изнутри выбежала разъяренная Шена, а завидев Джона завопила сиреной: — Не знаю где ты шлялся, когда я тебя просила прийти, но иди теперь и успокаивай свою мать, которая уже чуть ли не помирать собралась! — Шена жестикулировала и явно не желала успокаиваться. Потом дама обратила внимание и на Эдварда, — а ты еще что тут забыл? — уже спокойнее сказала она, придерживаясь рукой за деревянные перила. — Да, собственно, ничего, — опешив, ответил Уолш. — Как же она меня…- начала вновь предъявлять свои претензии девушка, но не успела. Ноги ее подкосились, тело резко обмякло и блондинка упала без сознания. — Шена! — воскликнул Джон, тут же бросившись к сестре, не замечая несколько наигранные всхлипы матери. — Что… что с ней? — стоял в состоянии шока Эд. — Я… Я не знаю! Этого раньше не было, нужно отнести ее домой и бежать за врачом! — К твоей матери? — подозрительно спросил парень. — Да нет же, к ней домой!       Парни взяли девушку на руки и поспешили отнести ее к законному мужу.       Реакция Мёрфи была схожей с реакцией Эда, но Джону некогда было вводить его в курс дела, поэтому с уже относительно пришедшей в сознание Шеной и ничего не понимающим Мерфи было принято решение оставить Эда, а О’Коллинс стрелой помчался за местным доктором. ***       Все трое парней молча восседали в ожидании вердикта доктора. К его приходу Шена уже полностью пришла в себя и наотрез отказывалась от помощи, но Мёрфи был непреклонен. Он слишком сильно ее любил, но единственное, что в данной ситуации мог сделать сам, так это молча сидеть и нервно постукивать ногой по деревянному полу.       Джон так же был в полнейшей растерянности. Он никогда не думал о том, что с его сестрой может что-то случиться. Всегда казалось, что смерти и болезни происходят со всеми вокруг, но его это не затронет никогда, как бы глупо это не звучало. Впервые за долгое время он действительно переживал. В том числе и за то, что оставил маму одну после их ссоры с сестрой, но выбирая между слезами матери и жизнью сестры выбор был очевиден.       Эдвард просто не имел понятия что происходит, но все же решил остаться. На случай, если понадобится помощь. Он не знал какой от него может быть толк, но думал, что обязан сделать все, что в его силах. Он все же чувствовал в этом свою вину.       Доктора не было уже около 20 минут. Они с Шеной находились в другой комнате, так как девушка твердо решила, что раз уж ее будут осматривать, то никто не должен быть с ней, она ведь гордая, она сама со всем справится. В отличие от своей матери, Шена была сильной. И характером, и даже физически, для девушки, разумеется, поэтому это ее внезапное недомогание повергло всех в глубокий шок.       Когда доктор наконец-то вышел, Мерфи и Джон тут же кинулись к нему, Эд же просто поднял на него взор, приготовившись все внимательно выслушивать, несмотря на то, что практически не был знаком с Шеной. Но доктор не спешил отвечать, лишь слегка улыбался и отговаривался дежурными фразами в стиле «Нет поводов для беспокойства, все в порядке» и быстро поспешил уйти. Мерф готов был выйти из себя и побежать вслед за доктором, чтобы «выбить из него все дерьмо», но тут к молодым людям вышла Шена. Выглядела она несколько растеряно, но при этом спокойно и… счастливо? Будто не замечая брата и его нового друга, девушка подошла к мужу и положила ему руки на грудь. — Что случилось? Этот козел ничего так и не ответил?! — спросил он, накрывая ее ладони своими. — Мерф, — тихо произнесла девушка и выждала небольшую паузу, Мерфу же эта пауза показалась вечностью, — Я беременна. ________________________________________________________________ * Уильям Шекспир «Гамлет, принц датский» (отрывок)