Цветок в песках

Хината сидела на краю кровати в той самой комнате, куда её поселили перед началом миссии. Как это не стыдно было признать, но на обратном пути она была вовсе не помощницей, а скорее обузой, Гааре приходилось буквально тянуть её за собой, из-за проблем с глазами она ничего толком не видела, если только не считать размытые разноцветные пятна, которые она видела сквозь пелену застилавших глаз слёз, за зрение. Она не переставала извиняться, даже услышав в десятый за день раз «Хината-тян, не стоит так расстраиваться из-за ерунды, мне вовсе не сложно», потом он даже отвечать перестал, просто молча выслушивал очередные извинения, вздыхал и так же молча шел дальше, ведя её за руку. Ниндзя-марионеточник шел чуть позади и тащил волоком по песку пленённого врага, общаться с ним будут не они, а специально обученные люди. — Вот же засада! Знать бы, что всю дорогу мне придётся тащить этого (он мотнул головой в сторону пленённого), так ещё бы десять раз подумал идти с ними или нет! — бурчал Макото. — Что-то сказал, Макото-кун? — Нет, Казекаге-сама, солнце, говорю, сегодня так печёт! — ответил он и пнул с досады поверженного врага. К тому времени, когда они пришли в Суну, Хинате стало уже чуть получше, она уже даже почти что не щурилась, хотя ещё была далека от нормы. Наверное, жителей Суны немного смутило то, что их Казекаге вёл за руку куноичи, даже если она и была из страны-союзницы, но вслух, однако, никто не сказал ни слова. И ирьенины тоже ничего не сказали, когда Казекаге привёл к ним девушку и, объяснив ситуацию, попросил оказать ей помощь, хотя в силу обстоятельств ни один из них не работал с глазами, а медики и знать не знали о особенностях обладателей бьякугана. Как бы ни было сложно, медики Суны сделали то, что могли, чтобы облегчить состояние девушки, не отпускать же её в обратный путь так. Она, привыкшая полагаться на своё зрение и на техники глаз, сейчас была слишком уязвима. Гаара отправил к Цунаде почтового сокола, с письмом, где подробно описал ситуацию, не забыв упомянуть и расписать заслуги Хинаты в обнаружении и поимке врага, там же он объяснил необходимость задержать её на несколько дней, до тех пор, пока она не сможет полностью восстановить свои глаза. Естественно, никаких возражений не последовало, да и последовать не могло. И вот уже второй день Хината сидела в комнате, спасаясь от дневной жары и совершенно не зная, куда себя применить и чем заняться.

***

Тем временем в резиденции Казекаге. — Наша гостья сегодня опять никуда не выходила? — По большому счёту она не НАША, а твоя гостья, это же ты её сюда пригласил. — ответил Гаара на замечание брата. — Ты мог бы уделить ей чуть больше внимания, прогуляться с ней, что ли. Гаара резко сжал кисточку для письма, отчего та с хрустом переломилась пополам. — Ты опять задумал отправить меня на отдых? Спасибо, не стоит, я вовсе не устал. — Каждому хоть иногда нужна смена обстановки, — философски заметил Канкуро. — Твоими стараниями я сменю обстановку с этого кабинета на палату для буйно помешанных. Гаара вновь склонился над отчётом, взяв новую кисточку и делая какую-то пометку, Канкуро стоял у окна, оперевшись спиной о стену и скрестив руки на груди. Глядя на его лицо, сложно было понять, о чём он думает, а точнее, невозможно было понять, о чём он думает, Канкуро всегда отличался не слишком богатым спектром эмоций, впрочем, как и его младший брат, быть может, эта черта была их семейной, разве что Темари была чуть менее скупой на проявление чувств и эмоций. — Долго собираешься стоять тут? — не поднимая головы, спросил Гаара. — Так ты решил оставить нашу гостью в одиночестве? Пойти мне, что ли, составить ей компанию? Канкуро чуть прищурившись, посмотрел на брата. Хрясь! Гаара с сожалением посмотрел на обломки уже второй кисточки в своей руке, раздраженно отбросил их в сторону и наконец снова посмотрел на брата. — Хорошо, я как раз обещал ей показать Суну. Возможно, сегодня вечером мы прогуляемся по деревне. Ты этого добивался? У тебя получилось, а теперь уйди, иначе запас кисточек иссякнет слишком быстро. Канкуро поклонился в своей шутливо манере, мол «слушаю и повинуюсь» и вышел из кабинета. Фактически, всё, чего он добивался, ему удалось, дальше уже дело за ним, ну и за девушкой, конечно, тоже. Он обратил на неё внимание уже давно, может быть, не так часто с ней пересекался и куда больше узнал о ней от приятеля Темари и, видимо, их будущего родственника — Нара Шикамару, но получалось, что эта девушка как нельзя лучше подойдёт Гааре, да и неплохо было бы Суне обзавестись своей собственной ветвью клана Хьюга, всё же они обладатели одной из легендарных техник глаз.

***

В дверь постучали. Хината, смотревшая в окно, вздрогнула от неожиданности. — Кто там? — Это я. — раздался голос, явно принадлежавший Казекаге. Хината открыла дверь, впуская гостя в комнату. — Помнишь, я обещал показать тебе деревню? На закате она особенно хороша. Конечно, если тебе очень тяжело, то можешь ложиться отдыхать, тебе не стоит лишний раз перенапрягать глаза. — Нет-нет! Я отлично себя чувствую! — скороговоркой проговорила девушка и залилась румянцем. — Тогда идём? Гаара взял девушку за руку и повёл на улицу. Они шли какими-то узенькими улочками, тут почти никого не было, изредка попадался то старик, ведущий за руку маленькую девочку, вероятно, внучку, если не правнучку, то женщина с измождённым лицом. Кажется, это был один из беднейших кварталов. — Тут настоящая Суна, её истинное лицо, каждый из этих людей не просто живёт, а стремится выжить. В этом вся наша суть — выжить любой ценой и порой мы платим слишком высокую цену. Я не вижу смысла водить тебя по центральной улице, настоящая жизнь начинается не там, а за её пределами и почему-то мне кажется, что ты сможешь понять и оценить. Хината оглядывалась, рассматривая то жавшуюся к стене дворнягу с настороженным взглядом, то юркую песчано-серую ящерку, ловко взбиравшуюся по стене какой-то лачуги. Всё тут буквально пропахло бедностью и непосильным трудом. — Вот посмотри, видишь того мужчину? Он работает строителем, один из команды мастеров, помогающих поддерживать в нормальном состоянии как стену, окружающую Суну, так и дома её жителей. Он работает от зари и до заката, его одежда дурно пахнет потом и пылью, его руки грубы и грязны, но дома его ждёт жена и маленький сын, их сынишка может посещать школу, хотя ни его мать, ни отец не умеют ни читать, ни писать. Счастлив ли он? Я не знаю, но я хочу сделать хоть что-то, чтобы у его сына были хоть какие-то возможности вырваться из этого замкнутого круга, покинуть это место. Хината с удивлением посмотрела на него. Всё-таки было в нём что-то, что почти роднило его с Наруто, может быть, конечно, это их общая судьба — судьба джинчурики, но может не только это? Наруто тоже точно так же нетерпим к несчастьям других, он тоже стремится сделать всех и всё вокруг хоть чуточку лучше. Они поднялись на одну из покатых крыш Суны. Отсюда открывался чудесный вид на деревню, которая буквально купалась в последних багряных и пурпурных его лучах, преображаясь и открываясь совсем иной красотой, непривычной и почти что мистической. -Как тут красиво! — восхитилась девушка. Гаара мельком взглянул на неё, кажется, он не ошибся. Она понимала его и видела тоже самое, что видел он. — Пойдём. Он встал и протянул руку, помогая ей подняться на ноги. — Куда? — спросила Хината. — Сейчас узнаешь. — без лишних объяснений, Гаара прыгнул с одной крыши на другую, утягивая за собой и её, а потом ещё на одну, и ещё на одну. Спустя несколько минут они оба стояли перед воротами. — Казекаге-сама, вы куда-то отправляетесь? — спросил пораженный шиноби, только полчаса назад заступивший в караул. — Не волнуйся, мы просто прогуляемся, буквально на час, не больше. Если очень буду нужен, то мы у восточной скалы. Молодой человек кивнул и распахнул переднюю створку ворот. Хината шла за своим провожатым, гадая, что же такое он хочет показать ей ещё. И вот впереди показалась небольшая скалистая гряда, названная Восточной по месту своего расположения. Красноватого цвета камни хаотично торчали из земли, овеваемые ветрами и окруженные песками. — Тут мы можем укрыться от ветра. Ты ведь уже заметила, что ночью в пустыне довольно ветренно? С этими словами Гаара прошел в едва различимый узкий лаз, Хината скользнула за ним. Пара десятков шагов, и они вышли во внутреннее кольцо скал, со всех четырёх сторон теперь их защищала каменная гряда, где-то высоко над головами шумел набиравший силу ветер, но тут было на удивление тихо. Гаара сел на песок и предложил ей присесть рядом, девушка опустилась на корточки, ощущая под ладонями мягкий и податливый песок. Сейчас он не казался врагом, песок был существом, благосклонным к ним. — Смотри внимательно. Под вытянутой ладонью Гаары зашевелились и задвигались песчинки, вот уже они образовали тончайшие ручейки, переплетаясь и сливаясь в единый поток. Песчинки поднимались, словно росли, вот уже во все стороны развернулись песчаные листья, а на самой вершине образовался такой же песчаный бутон, мгновение, и бутон шевельнулся, распускаясь прекрасным цветом похожим на розу, но в то же время отличавшийся. Каждый лепесток чудесного видения легонько колыхался на ветру, словно это был действительно живой цветок. — Какое чудо! — восхитилась Хината и протянув руку, коснулась кончиками пальцев одного лепестка, ощутив мягкость песка. — Тебе нравится? — Он чудесен! Я даже не представляла, что такое возможно! — совершенно искренне воскликнула она. Гаара чуть заметно улыбнулся. — Я создал его для тебя. Конечно, он недолговечен, одно неловкое движение и он перестанет существовать, но это ведь ничего, правда? — Конечно! Даже те короткие минуты, что он живёт, они прекрасны! Глядя на цветок, расцветший среди пустыни по прихоти Гаары, они и не заметили, как на пустыню опустилась тьма. — Ой, кажется, мы задержались тут слишком долго. — Ничего, где меня искать, я сказал, ещё буквально пару минут и пойдём обратно. Мне не нужно ориентироваться по солнцу, чтобы найти Суну. Он протянул руку и коснулся подбородка девушки, ощутив, как она дёрнулась, но не отстранилась. Шагнул к ней, нагнулся и коснулся губами её виска, там, где несколько дней назад видел уродливую сеть вспухших вен, когда она активизировала бьякуган. Они задержались чуть дольше, чем планировали, не сразу найдя в себе силы оторваться друг от друга и не желая терять ни капли нежности и тепла, которых так недоставало им обоим. Но ночь вступала в свои права, не желая давать ни единого шанса тем, кто так в этом нуждался. Вернулись они уже в темноте. Долго стояли на пороге комнаты, и, наконец, Гаара сказал: — Могу ли я надеяться, что это не последнее посещение Суны и мы тебя ещё увидим здесь? — Конечно! Я буду рада помочь, если это будет нужно. Не тех слов он ждал, ой не тех. Развернувшись, он вышел из комнаты и пошел к себе. — Подождите! Подожди! Он обернулся и выжидательно посмотрел на девушку. — Я приду, если тебе это будет нужно. Если…ты захочешь. Гаара улыбнулся и кивнул. — Я захочу, и весьма скоро. — загадочно произнёс он и, пожелав доброй ночи, ушел к себе в комнату, соображая, как лучше: отправить послание или приехать самому в Коноху, чтобы обсудить с её отцом условия брачного соглашения. В конце концов, имеет он право на простое человеческое счастье? И кто виноват, что это счастье живёт так далеко? Значит, надо перевезти её поближе, ну скажем, так куда-нибудь совсем близко — например, на соседнюю половину своей кровати. Это определённо нужно было тщательно обдумать. Как сделать так, чтобы отказ со стороны её отца был невозможен. Наблюдавший за этой сценой из-за угла Канкуро усмехнулся. Определённо, это был успех, надо бы сообщить об этом Темари да и помощь её хитроумного приятеля сейчас придётся как нельзя кстати. Кажется, в отличие от некоторых, ему удастся отдохнуть ещё не скоро.