Сердце проказника

      Стояла тёплая ночь. Тёмно-синее небо, усыпанное миллиардом мерцающих созвездий, и полная луна отражались в голубой воде спокойного Индийского океана. Старинными фонарями, на красивых столбах, с коваными завитушками, шишками и виноградными гроздями, освещалась территория особняка, дорожки и великолепный сад; большие пальмы, растущие вдоль забора, как-то по-особенному волшебно сверкали в свете ночных светил. Было слышно, как в траве стрекотали цикады и сверчки, и где-то неподалёку журчал фонтан.       Девушка отворила в спальне окно и впустила в комнату свежий ночной воздух. Затем проследовала на кухню и приготовила себе шоколадные шарики с молоком. Почему-то в эту ночь ей совсем не хотелось спать. Наверное, причиной тому стал розыгрыш с Лунтиком, который она всё-таки пережила: через два часа Гавриил убрал иллюзию, — Эсмеральда урок усвоила и зачёт сдала.       — Поглядим, что тут у нас, — включив телевизор, она стала переключать каналы.       По одному шли мировые новости, по второму — мексиканские сериалы, в которых Хосе семь лет в коме пролежал, по третьему какой-то юморист пародировал местных политиков и сочинял про них анекдоты, а по четвёртому показывали типичный сериал для домохозяек. Но внимание девушки привлекло отнюдь не это: начало фильма-мюзикла «Призрак Оперы», который транслировали по каналу «В мире кино», — вот, что её заинтересовало!       Сделав звук громче, она увалилась на диван. Взяла в руки пиалу с шоколадными шариками, стала смотреть мюзикл и параллельно есть.       — Когда стихает шум и меркнет свет, Звучит наш сладостный ночной дуэт. Не разделяю я себя с тобой. В твой разум Призрак Оперы проник. И стал Судьбой! Ты служишь маскою. Я скрыт под ней. Твой голос эхом стал души моей. Не разделяю я себя с тобой. В твой разум Призрак Оперы проник И стал Судьбой! — подпевала она Призраку, но ровно до момента, пока неожиданно не провалилась куда-то в забытьё.       Пиала выпала и разбилась. Мелкие керамические осколки и пятно от молока украсили ворсовый ковёр.       — Пойдём, Эсмеральда, тебе понравится, — произнёс Гавриил, протянув внезапно очнувшейся девушке руку.       И она, хотела того или нет, повиновалась. В это мгновение Эсмеральда не контролировала себя, находясь будто «под кайфом». Её телом и сознанием, словно куклой-марионеткой, управлял архангел.       — Зачем? Где я? Ты проник в мой сон? — спросила она, разглядывая собственный внешний вид: простое белое платье, подол и рукава которого были отделаны тонким нежным кружевом, и балетки в тон ему. — И что на мне надето?       Гавриил загадочно улыбнулся и поиграл бровями.       Далее они двигались медленно. На пути мелькали размытые комнаты особняка, вдали слышался приглушённый звук телевизора. Самым удивительным для Эсмеральды являлось то, что в данную минуту она держала за руку архангела (архангела, которого, по сути, ненавидела всеми фибрами души), и это её совершенно не раздражало.       Они взяли курс по направлению к подвалу, спустились. Гавриил аккуратно придержал девушку, помог ей сойти по ступенькам вниз. Он вёл её вперёд по длинному каменному коридору. Неровный свет факелов озарял пространство. Они завернули за угол, и Эсмеральда узрела ещё одни полукруглые ступени.       — Напоминает греческий амфитеатр, — молвила она, следуя за архангелом. — Гавриил, в следующий раз, прежде, чем являться ко мне в сновидении  — спроси разрешение.       — Я не явился к тебе в сновидении, — повторил за ней тот и вновь помог девушке спуститься по очередной витиеватой лестнице. — Всё реально. Просто доверься мне.       — Ага. Я тебе доверюсь, а ты меня прикончишь.       — Я этого не сделаю, карамелька, — отмахнулся архангел. — Кто будет развлекать меня, если я тебя кокну?       Больше он ничего не говорил. Преодолев последнюю ступеньку, он вывел Эсмеральду к берегу подземной реки. Своим зорким глазом та заметила, как к ним по тёмной воде приплыла лодочка, декорированная цветами и античными фонариками.       — Осторожнее, — заботливо предупредил Гавриил, запрыгнув в лодочку.       Он снова протянул Эсмеральде руку, усадив рядом с собой. Той оставалось лишь диву даваться, — она очутилась в загадочном подземном царстве.       Лодка сама по себе поплыла. По дороге в неизвестность Эсмеральда наблюдала, как из-под воды показывались крупные подсвечники с разноцветными свечами и озаряли им путь. Потом судёнышко повернуло налево, и девушка увидела, как железная, кованая решётка, служащая дверью в какое-то овеянное мистикой жилище, поднялась над водой и пропустила гостей.       — Чего ты добиваешься? — Эсмеральда ощутила, как её голос дрогнул, а по телу пробежал батальон мурашек. — Прирезать жаждешь меня?       — Что ты заладила, как попугай, конфетка? Если бы я хотел тебя «прирезать», я бы уже это сделал. Подумай котелком, — когда судно причалило к берегу, архангел выбрался из него и помог Эсмеральде сделать то же самое. Он приблизился к золотому столу и взял коробку, в которой находились два вкуснейших пирожных-Буше. — Красиво, правда?       — Красиво, — согласилась Эсмеральда.       — Вот, посмакуй, — предложил Гавриил ей выпечку с двумя бисквитными коржиками и прослойкой из зелёно-белого крема. — Таких точно нигде нет.       Она покорно взяла сладость и откусила от Буше большой кусок.       — Великолепный вкус, — подытожила, параллельно осматривая пещеру.       Таинственное, странное место, от которого так и веяло магией и мистикой. По всему периметру пещеры были расставлены тысячи свечей, в дальнем углу размещалось широкое ложе с прозрачным балдахином, правее его — массивный белый рояль.       — Зачем мы здесь? — Эсмеральда подошла к кровати, откинула полог и узрела… Себя. Мёртвую или спящую, в свадебном платье. — Господи, помилуй…       Иллюзия (нет) растворилась, вернув девушке реальность. Тогда-то Эсмеральда и осознала, что находилась… В особняке, а за окном было утро.       Её голова раскалывалась хуже переспевшего арбуза, по телу расползалась ватная слабость, а глаза застилала туманная дымка. Возникло странное предчувствие, словно всё, что она видела в зачарованном сне, было по-настоящему. Она помнила, как наяву, лодку, пещеру, кровать. А ещё до сих пор была облачена в то белое, кружевное платье…       — Bonjour, cher soleil (доброе утро, моё солнце — франц.).       Родной голос заставил Эсмеральду вздрогнуть. Обернувшись, она увидела Бальтазара. Ангел, с улыбкой до ушей, прижимал к себе литровую бутылку розового вина. Его позитивная энергия непроизвольно передалась и ей.       — Бальти! — воскликнула она, гостеприимно указав ангелу на кожаный диван.       Сама уселась в кресле напротив друга.       — Освоилась уже? — спросил ангел и откупорил бутылку, а затем налил вино в два бокала.       Один из них протянул подруге.       — Почти. Бальт, можно я задам тебе пару вопросов?       — Валяй, — сделав глоток алкоголя, он томно прикрыл очи от наслаждения.       Эсмеральда постучала пальцем по бокалу и вздохнула, поинтересовавшись:       — Номер один: в доме есть подвал? И номер два: можете ли вы, пернатые, создавать свои собственные миры? Ну, я не знаю, например, мир За-реальности или за гранью Земли и Рая?       Брови Бальтазара поползли куда-то в район темечка, а голубые глаза достигли размеров царского пятака. Но он всё же ответил:       — Насчёт второго… Вот это ты выдала, мадемуазель! В ангельскую тему хочешь влезть? Впрочем, да. Архангелам под силу создавать свои Вселенные. Даже мультивселенные. Мне, как и доброй части Святого воинства, такое, увы, не подвластно. А подвал есть. А что?       — Забей, — Эсмеральда махнула рукой, залпом выпив вино.       — А всё-таки? — заинтригованно и лукаво, как мальчишка, улыбаясь, уточнил он.       — Я смотрела фильм «Призрак Оперы», — плеснув себе ещё алкоголя, начала рассказ девушка. — Правда, не до конца. А потом явился Гавриил. Он обошёл чары, прорвав магическое поле, и увёл меня.       — Любопытный фильмец, припоминаю, — поддержал беседу ангел, взяв инициативу на себя. — Там главный герой — Призрак, жил в оперном театре, точнее, под театром, в подземелье, — по мере повествования эмоции Бальтазара становились живее, ярче, экспрессивнее. — Однажды он влюбился в оперную певицу Кристину и решил показать ей место своего обитания. До жилища Призрака можно было добраться по подземной реке на лодке. Припоминаю, что он садил эту Кристину на лошадь и вёз по каменным лабиринтам.       — Да именно! — воскликнула Эсмеральда, едва ли не подпрыгнув в кресле от внезапной догадки. — Гавриил он…       — Он как раз и сотворил свой мирок, — закончил Бальтазар, тоже осушив стакан с вином до дна, и добавил: — по образу и подобию мира Призрака Оперы, но с определёнными корректировками. Только в его личной реальности главный персонаж — ты. Это называется виртуальная реальность.       — Охуеть!       — Это вполне в стиле братюни, милочка. Он когда-то братьев Винчестеров, охотников на нечисть, закинул в мир телевидения. Вот Лось и Белка тогда повеселились,  — звонко расхохотался он. — Эти лысые макаки надолго запомнили столь яркое путешествие по каналам!       — А почему Лось и Белка?        — Просто. Дин с Сэмом головная боль сверхъестественного мира. Жаль, что Гейб не отправил их на «Титаник». Эврика! Надобно будет предложить бро идейку. Ради такого масштаба веселухи я смогу спасти этот лайнер. Хотя сам фильм я ненавижу!       — А я на сновидение грешила, — пробормотала Эсмеральда.       — Ты ошиблась, милочка, — ответил ангел, наколдовав тарелку фруктового ассорти: виноград, апельсины, бананы, персики — фрукты для Эсмеральды были на любой вкус. — Угощайся.       — Да ты джентльмен, Бальти, — молвила девушка, отщипнув одну ягодку от спелой зеленовато-жёлтой кисти винограда и отправив в рот. — А ты не мог бы снять защиту, чтобы я смогла выходить за ворота?       — Зачем?       — Чтобы я могла гулять! А то сижу тут, как в тюрьме. Тем более, судя по картам Google, в ста километрах отсюда — сама столица Сейшел — Виктория. Я хочу туда! Бродить по вечерам по живописным улочкам, сидеть в кафешках, веселиться и видеть мир, людей. Не хочу находиться в заточении.       — А Гавриил? — поставив под сомнение её предложение, спросил Бальтазар.       — Как ты заметил, вся эта магия для него уже не помеха.       — Ох, детка, и весёлой же стала твоя житуха, — с горькой усмешкой сказал ангел. — Ну, хорошо, — он прочитал обратное заклинание на древнеангельском, и комнату залило голубым сиянием. — Готово.       — Ты настоящий друг, Бальтазар, — Эсмеральда радостно закивала головой.       — Только будь осторожной, ma puce… (детка — франц.).