Сердце проказника

      — Михаил?       Гавриил с тревогой взглянул на возлюбленную, которая словно продолжала лишь умиротворённо спать, а затем перевёл взгляд на старшего брата. О, тот ничуть не изменился с их последней встречи: чёрные волосы, горделивая осанка и пронзительный взгляд зелёных глаз, наполненный мудростью веков. В каждом движении Михаила угадывались уверенность и авторитетность. Он держался величественно и надменно, как и подобало истинному лидеру Небес. Он знал наперёд каждый шаг Гавриила и предугадывал любые его действия.       — Как я и говорил, у меня к тебе предложение, младший брат, — архистратиг оттолкнулся от арочного проёма и царственной походкой направился к окну, выходящему во фруктовый сад.       — Что-то начало уже мне не нравится, — подметил Гавриил и, чтобы успокоить отчаянно бьющееся сердце, создал из воздуха «Баунти».       После нескольких минут воцарившейся тишины, которую нарушал лишь Гавриил, шерудящий обёрткой, Михаил продолжил:       — Я воскрешу любовь всей твой жизни, как единственный архангел, обладающий подобной способностью, но с одним условием, — он резко развернулся и холодно выдал: — Ты в битве с Люцифером присоединишься ко мне. Изберёшь мою сторону. Ты долго бегал от семьи, младший брат, но теперь гонки должны завершиться. Пора повзрослеть и принять взрослое решение, — он немного смягчился, и на губах его мелькнула слабая улыбка. — От Судьбы не уйдёшь, что предначертано, то и случится.       Шоколадный батончик выпал из рук младшего архангела. И в груди у него неприятно похолодело — архистратиг никогда не шутил.       — Твоё предложение означает…       — Ты никогда больше не увидишь Эсмеральду — да, но… Это единственный выход, — заметив, как младший брат нервно поджимал губы, Михаил добавил: — Однако, не забывай о роке, предопределении, Судьбе… Быть может, когда-то ситуация изменится. У меня заканчивается время, Гавриил, поэтому… Каким будет ответ твой?       — Я согласен, — вспомнив счастливое, улыбающееся лицо возлюбленной, её объятья и смех, без колебаний выдал младший архангел.       Как только сделка свершилась, Михаил подошёл к кровати Эсмеральды и, присев на край, приложил ладонь к её ране. Вполголоса прочитал заклятье на древнеангельском, и комнату заполнило светло-голубое сияние, которое вырвалось из ладони безумным потоком. Оно было таким ярким и приторным, что Гавриилу пришлось закрыть глаза. В тот же момент, также подчиняясь заклинанию архистратига, серо-чёрное небо пронзила яркая молния, а за нею последовал сильный, оглушительный удар грома. Потом ещё один, и ещё. Индийский океан бушевал, волны набегали одна за другой, разбиваясь о могучие скалы.       Но вот прошло несколько минут, и всё стихло. Мягкий солнечный свет, лившийся в окно сквозь белоснежный тюль, заполнил спальню. Небо просветлело и уже не выглядело свинцово-облачной плитой, нависшей над территорией особняка.       Эсмеральда широко распахнула глаза. Яркий свет немилосердно резанул по ним, заставив тотчас поморщиться. Теперь на её уже целом платье не было заметно следов крови. И самой глубокой раны след простыл. В этот день она будто заново родилась.       — Эсма! — Гавриил порывисто бросился к постели и, схватив руку возлюбленной, крепко несколько раз поцеловал её. — Наконец-то всё хорошо с тобой! Я сходил с ума, конфетка!       — Гавриил, — нежно погладив его по кудрявым волосам, пропела девушка.       Архистратиг демонстративно прокашлялся, тем самым призывая к себе их внимание.       — Ах, да, — спохватился младший архангел. — Эсмеральда, этой мой брательник Михаил. Тот самый, о котором я тебе рассказывал.       — Михаил? Я представляла вас другим…       — Брат, — архистратиг взглядом указал на настенные часы в форме золотого яблока.       — Я помню, — произнёс Гавриил, озабоченно нахмурившись. — Дай нам полчаса. Потом я сам перемещусь в такой скучный Эдем, — увидев, что Михаил глядел на него с открытым недоверием, он уверенно заявил: — Я всегда следую условиям пари, Миша. И если пообещал больше не сбегать, значит не сбегу.       — Не сбежишь, — невозмутимо повторил за ним архистратиг, щёлкнув пальцами.       Сразу же запястье Гавриила «украсил» необычный браслет с выигрированными на нём енохианскими символами. Архангел недоумённо моргнул — и вдруг вытаращил глаза, воскликнув:       — Архангельский браслет, серьёзно?! Решил полностью контролировать меня? Хотя… Окай. Будь по-твоему, Мишка в жопе книжка. Но я настоятельно прошу: съеб… свали, — и саркастично, сквозь зубы, процедил: — пожалуйста.       Оставив монолог брата без комментариев, Михаил переместился в Эдем.       — Ты мне ничего не хочешь объяснить, Гейб? — Эсмеральда в недоумении вздёрнула бровь.       — Это будет эпичненько, — пролепетал Гавриил, сунув за щёку круглую, политую шоколадом, трюфельку с ореховым кремом.

***

      — Выходит, сейчас наша последняя встреча? — спросила Эсмеральда, силясь сдержать слёзы.       — Вот ещё! — как можно бодрее воскликнул архангел. — Припоминаешь, карамелька, мою легендарную фразочку? От меня, как от общажных клопов и блох, так просто не избавиться!       Их диалог внезапно оборвался, и в воздухе повисла тишина. Слышно было только размеренное тиканье часов и биение их сердец в унисон. Эсмеральда ощутила приторный, сладкий запах карамели и ванили, исходивший от Гавриила. Мгновение, и руки решили всё за них. В едином, необъяснимом порыве их пальцы сплелись, и архангел решительно притянул девушку к себе. Их губы встретились в каком-то бешеном исступлении, неожиданном для обоих. Эсмеральда расслабилась, доверившись ему, и он полностью взял власть в свои руки: покрывал сначала лёгкими, а потом страстными поцелуями её щёки, губы, глаза… Его пальцы прикоснулись к её мягким волосам и полностью зарылись в них. Ласкали.       — Это безумие, — прошептал Гавриил, ненадолго разорвав обжигающий поцелуй. — Но мне так хорошо. Ни с одной девушкой я не испытывал ещё такого… сильного желания. Меня влечёт к тебе, мышка, так сильно, как влечёт президента-взяточника государственная казна.       — Я дождусь тебя, Гейб, — ответила она с придыханием. — Обязательно дождусь. Вы с Михаилом одержите победу, и тогда…       — …Мы поженимся, — пообещал архангел и опять носом зарылся в её волосы, вдохнув их еле уловимый аромат прованских трав. — Невеста моя… Навсегда.