А может сыграем?... На желание

Ох… Моя голова… Она сейчас расколется… Что нужно было делать такого, чтобы сейчас так мучиться? Кстати. Что вчера было? Мы вроде пили. Это видно по пустым бутылкам, разбросанным по всей комнате. Что я еще помню? Ах да… — Привет, Марь! — радостно улыбнулась Лиса. — Сейчас Аля придет. Они с Нино теперь расстаться не могут! Все время в обнимку ходят. Так, в этом замешана Агрест, значит мы сто процентов бухали. Мне нужна минералочка. Может по дороге на кухню я еще что-то вспомню. Я оделась в пижаму, которую подготовила еще с вечера и пошла за спасительным напитком. Голова идет кругом. Сколько раз я себе обещала не пить? Не удивлюсь, если Лиса что-то учудила. Я вспомнила, что смысл всей этой затеи был в праздновании примирения Али и Нино Но наши посиделки близились к концу и мы решили устроить ночевку. Вдруг Агрест стало мало выпитой бутылки винишка, и она помчалась в магазин, пока его не закрыли. А чего я удивляюсь? Это же Лиса. Вдруг в квартиру врывается куцехвостая с двумя бутылками винца в руках. В ее окружении были трое парней, как потом оказалось знакомых. А дальше все, как в тумане… Зайдя на кухню, я ужаснулась: повсюду разбросаны швабры, веники и тряпки. На полу валялась разорванная одежда, чем-то похожая на мою… Господи, да что вчера было?! Я решила приготовить себе лёгкий завтрак и подождать, пока остальные проснутся. Надеюсь, они что-нибудь помнят. И мне не придётся краснеть за свои поступки. Все остальные были не меньше моего убиты. На кухню они вваливались как зомби, и все шли к холодильнику, где, кстати, мышь повесилась. Увидев, что в нем пусто, ребята, как мешки падали на стулья рядом со мной. — Кто-нибудь, что-нибудь, помнит? — мне было интересно, что же все-таки вчера было. Я прошлась взглядом по лицам мыслящих ребят и остановилась на улыбающемся лице Адри. Что-то мне не нравится в этой улыбке. Я снова пристально посмотрела на его лицо, щеки немного тронула краска, а глаза опустились к одежде, а я ведь не знала, что он может краснеть… Сначала я не придала этому значение, поэтому отвернулась от него. — О, я помню, что мы играли в «Правду или действие»! — вдруг вспомнил Нат. — Ага, помню я, как вы издевались надо мной. — вспылил Нино и тут же схватился за голову. Вдруг я услышала легкий смешок со стороны блондина. Я тут же обратила на него внимание и заметила, что он покраснел пуще прежнего. — Агрест, ты что-то знаешь? — на меня повернулись две головы, во взгляде обеих читалось явное непонимание происходящего, — я Адриан задала вопрос. Он отвел глаза, но говорить начал: — Ты…я… черт, не могу, это лучше говорить без посторонних. — он снова смущенно опустил глаза, так, что их закрыла челка, но было видно, что он покраснел. Что этот хмырь скрывает? А подождите-ка… — Да ладно. Не ломайся… — Адри хищно окинул меня взглядом и впился мне в губы жадным поцелуем. Я пыталась оттолкнуть его, но брюнет начал рычать, покусывая мои губы до крови. Мне лишь пришлось просто поддаться. Мои глаза полезли на лоб. Мы что… Нет, такого быть не может… Черт! Нельзя так много пить, Дюпен-Чен! НЕЛЬЗЯ. Я снова посмотрела на Адри, и по-моему он догадался, что я вспомнила, так как свой взгляд он опустил вниз. Я медленно поднялась со стула, ноги меня не слушались, проходя мимо Агреста, я схватила нетвердой рукой его за волосы и повела за собой. Кинув тушу на диван, я присела рядом. — Мы реально… — я посмотрела на него с нескрываемым интересом. — Переспали? Да. — улыбнулся парень и улегся на кровать. — Агрест, скажи, что ты шутишь… — с ноткой надежды произнесла я. — Я не знал, что ты девственница…-он сладко потянулся и прикрыл в блаженстве глаза. — Что?! Ты меня… И теперь… Я ненавижу тебя! -я просто была в бешенстве, хотелось рвать и метать. А еще убить эту тушу! — Я не хотел… Я просто поддался желанию… Кто ж виноват, что ты так сексуально убираешься… — Никто не должен знать об этом! Никто! — Хорошо… Признай, тебе понравилось. — Ну… Не плохо. Я бы поставила твердую «3» из пяти. — Что?! -он явно офонарел. Ну да, такую оценку поставили секс-символу Адриану Агресту! — Что слышал.-а я отступать не собиралась, но поистине мне стало страшно, когда он начал подходить ко мне. Невольно я начала отступать, пока не уперлась в стену, а он все нависал надо мной. — Мари, не выеживайся, я же вижу, что тебе понравилось. — он улыбнулся и накрыл мои губы своими. Я пыталась его отодвинуть, слезы лились из глаз. Я не понимала, почему появляются мокрые дорожки на моих щеках. Увидев слезы, он отстранился, встал рядом и смотрел мне прямо в глаза. — Не плачь, Комарик… я не хотел, — в его голосе слышалось сочувствие. Поверить не могу… Сочувствие с уст Драгоция! Но меня его «не хотел» ни разу не утешило, борясь с истерикой я съехала по стене вниз, на пол, уткнувшись лицом в колени я продолжила рыдать. — не плачь, я… я люблю тебя, Марик… Еще со школы… Знаешь почему я поступил в педагогический институт? Да, потому что ты туда пошла! Я специально учился плохо, потому что ты отличница, поэтому я знал, что Лиса попросит тебя заниматься со мной! Я знал, что ты азартный человек, вот и предложил этот тупой спор… Ты ненавидела меня всегда и не думала о том, что чувствую я… Я ведь не был пьян в ту ночь… Вчера ты согласилась быть моей девушкой! Я дважды спросил! Я оторвала голову от колен и посмотрела на него: нет той самодовольной ухмылки, есть тот Адри, в которого я влюбилась. Я не могла поверить своим ушам — он реально признался? — Это правда? — Угу… Помнишь в десятом классе ты на своей парте увидела букетик ландыши? Это я их принес… — Так вот почему от тебя тогда цветами пахло… Я думала, что ты пользовался духами как… — Гей??? Какого ты обо мне мнения, однако! Я ей тут душу изливаю, а она меня голубым считает! — Ну, прости меня… — Прощу, если поцелуешь! Он не стал дожидаться моего ответы и первый коснулся моих губ. Адри мягко целовал меня, будто пробовал на вкус каждую губу. Этот поцелуй не был таким как предыдущие. Он был нежным, аккуратным, без нотки похоти… Я отвечала на поцелуй, мысленно говоря себе, что эти губы хочу целовать вечно и скрывать свои истинные чувства больше не придется. Главное пока никому об этом не говорить… Мы продолжали целоваться, но вскоре в легких кончился воздух и нам пришлось оторваться друг друга. Первый раз за эти девять дней я хотела целоваться с ним бесконечно много… Но что-то сдерживало меня… — Моя… — прошептал брюнет, а внутри меня всё приятно сжалось…