В запасе вечность

Рыжее кирпичное здание уже разваливалось по частям из-за прошедшего времени и халатности государственных работников. Детский дом №12 видел много, щиплющих душу историй, и казалось крошился внутри и снаружи после каждого безобразного случая, связанного с ребенком, проживающим в его стенах. Пройдя вдоль закрытых белых дверей, по коридору, в самый конец, девушка в серой колючей юбке, несла в руке стакан воды, кусая от волнения щёку с внутренней стороны. Уже достаточно взрослая и бывалая воспитанница детского дома толкнула хлипкую дверь бедром и наконец оказалась в своей тесной душной комнатушке, пропахшей едой и пылью. Помещение было настолько маленьким, что, войдя в дверной проём едва хватало места, чтобы развернуться и затворить за собой вход. Две кровати стояли чуть ли не в плотную, разделяемые узкой кривоватой тумбочкой. На скрипучем матрасе лежала неподвижно соседка. Для неё и предназначался стакан воды. - Лиз... - Осторожно произнесла бледная особа, торопливо подсаживаясь у самой головы плачущей подруги. - Держи. Излишне худая девочка с длинной белой косой до самого пояса с трудом поднялась на дрожащих тонких руках. Светло-голубые пальцы нервно отдернули зелёную юбку, на которой виднелись тёмные высохшие капли. Добрая подруга заметила их ещё когда уходила за водой, а потому так нервничала, ожидая наконец быть осведомленной, что же случилось. Блондинка судорожно глотала воду и слёзы. - Лиз...ну! - В осторожном голосе слышались нетерпеливые нотки. - Мне больно! - Шипела она, морща маленький носик, узкий кончик которого был сильно поднят кверху, а потому девушка напоминала грызуна. - Почему? Где? - Соседка уже понимала где, но всё равно с опаской оглядела всё тело жертвы. - Мне больно!...Меня изнасиловали... - Еле разобрала слова сквозь непрерывный вой верная подруга. Узкие глаза её округлились, как только позволяла природа, хотя она была к этому готова. - Кто? Когда? Ты сообщала в полицию?! - Не-ет... - Ревела блондинка в, уже промокший от непрерывающихся слез, рукав. - Почему? - Не знаю... я не знаю его! Я даже толком не видела его! - Расскажи! Говори...вдох, выдох, тебе полегчает. - Пружины под матрасом скрипнули. *** Весенняя ночь где-то в спальном районе Москвы никогда не пугала девушку из Детского дома №12. Как и многие подростки, живущие в подобном месте, она была напрочь лишена любви к жизни и страха перед смертью. Детского, женского, человеческого...любого страха, заставляющего людей не блуждать по темным и пустым районам большого города. Высокая и слишком худая, для своего роста, девушка с платиновыми тонкими волосами до самого пояса, заплетенными в тонкую косичку, гремела баллончиками с краской, копаясь в запачканной сумке. Ей оставался один штрих для завершения своей грандиозной работы на серой стене панельного дома. Красной краской девушка всегда расписывалась в углу картин и ставила дату. В эту ночь нужный баллончик не попадался в руки, словно специально прячась в мешковатой сумке, раздражая уличную художницу. - Вам помочь? - На сладкую интонацию, заданного незнакомым мужчиной, вопроса Лиза не обратила внимания, как впрочем и на сам вопрос, продолжая искать нужный цвет. - Да чтоб тебя! - Выругалась сирота, швыряя сумку под ноги. - Тише, тише... - Незнакомец добродушно посмеялся, вызвав у озлобленного подростка вспышку неприязни. Блондинка не любила смех, особенно касающийся её, даже косвенно. Лиза бросила неопределенный взгляд в сторону тёмной фигуры, а затем продолжила свои поиски, приземляясь на корточки у запачканного мешка. Незваный доброжелатель сделал тоже самое. - Я думаю, Вам требуется помощь. - Вновь излишне вежливый голос настроил её на агрессию. Девочка не привыкла слышать доброту. - А я думаю, что Вам надо пойти! - Блондинка обладала высоким голосом с явной хрипотцой. Она взглянула на его лицо лишь после сказанного, даже не ожидая увидеть что-то, ведь на улице стояла глухая ночь, а желтый фонарь находился далеко за их спинами. Но она увидела. Глаза Елизаветы дёрнулись, когда они поймали бледное острое лицо, кожа на котором будто обладала неким свечением. Ясно-голубые радужки жутко сверкали в ночи. - Пошёл отсюда! - Только и смогла гаркнуть девушка от испуга. Тонкие её ноги разогнулись, а рука стала указывать в сторону. Хулиганка пропиталась страхом и принялась загораживаться агрессией. - Какая злюка. - Выговорил мужчина, въедаясь в девичье лицо. - Пошёл своей дорогой! Отошёл от меня! - Дёргались её руки-веточки. - Строишь из себя храбрую? - Я тебя не боюсь, псих! - Лиза всё больше старалась верить в свою злобу, когда незнакомец стал приближаться. - Она тоже так говорила. - Коварно и мягко шепнул он, моментально оказавшись за спиной у девчонки. "Кто "она"?" - Встал вопрос у жертвы, но рот был туго зажат крупной ладонью. - Тише...тише! Твои трепыхания не помогут. - Она слышала жуткие слова на своём затылке, чувствовала как ледяные руки залезли под юбку и плотные старые колготки. Девушка рыдала, задыхалась от мокрой соли слёз в горле, когда насильник, шепча что-то нежное, грубо вдавливал её в стену от которой несло свежей краской. Тонкое девичье тело дрожало с такой силой, словно, если бы незнакомец отошел, части тела развалились бы как хлипкая конструкция неумелого мастера. Жертва ничего не слышала, не видела, а чувствовала лишь вкус слёз и тупую боль внизу. До её уха доносился жутковатый рык, словно позади стояло животное с человеческим телом. Мужской голос был ласков, нежен, что ещё сильнее ужасало девушку. - Mon petit psychopathe (моя маленькая психопатка), - журчащие французские слова заползали в её ушные раковины, - J'ai échappé à moi. (Сбегала от меня) Pourquoi? Je me souciais de toi. Je t'aimais.(Зачем? Я о тебе заботился. Я тебя любил.) "Я не понимаю" - хотела прохрипеть девушка, но рот её по прежнему был зажат холодной рукой. - Не поймешь. - Последний раз уличная художница услышала его голос, прежде чем он блаженно и тяжело выдохнул, натягивая её волосы до возможного предела, так, что вся бледная кожа головы покрылась ярко-розовыми пятнами. - А вот и то, что ты искала. - Лиза тряслась, скрючившись на земле, натягивая порванные колготки до самых рёбер, и слышала знакомый звук распылителя. Баллончик звонко приземлился обратно в сумку, вызвав судорожный вскрик у художницы. Насильника рядом не оказалось. Ни у стены, ни у фонаря, ни у соседних домов... Девушка окаменела. На стене, под графическим мрачным рисунком стекали красные цифры "15. 03. 2018"