Путём разума.

      И, наконец, однажды этот день пришел.

Изменения в Маску внесены успешно!

Коичи выдохнул и с наслаждением потянулся: в преддверии поступления в Академию он на всякий случай проверил Маску и пришел в ужас — хаотические оттиски его настоящей личности, очень, очень часто находящейся в трансе, превратили Маску в крайне странную и нежизнеспособную химеру, единственное достоинство которой было в её отсутствующей инициативности. «Кошмар. Если бы меня просканировал любой из Яманака, меня бы на следующий день уже бы препарировали». Поняв, что так дальше жить нельзя, он со скрипом в сердце сократил все свои тренировки и сосредоточился на создании правдоподобной Маски: упорного и талантливого мальчишки, мечтающего стать шиноби и более-менее умеренно верящего традиционной пропаганде про «волю Огня». Дело неожиданно затянулось: неудивительно — в процессе изменений он, неожиданно, открыл для себя еще одно свойство маски — возможность «передавать» ей свои умения и параметры, причем, что важнее всего, частично. «Да. Частично — это важно.» Мрачно сообщил он себе, вспоминая недавнюю историю.       Несколько дней назад, когда он шел за продуктами, из кабака неподалеку буквально вывалился один из их постоянных клиентов — Карачиру-сан, пьяный до состояния остекленелых глаз и заплетающихся конечностей. Помнится, тогда он очень удивился — Карачиру-сан всегда был очень достойным и приятным человеком, крайне редко вообще употреблявшим алкоголь и знавший куда как более интересные способы отдохнуть, а тут… это было странно. Впрочем, размышления пришлось прервать — шатающийся мужчина очень неудачно упал, и если бы не своевременно подоспевший Коичи, мог бы и убиться, угодив прямо виском о камень.  — А… Коичи-кун. С-спасибо, малыш. Мужчина сначала пьяно обрадовавшийся встрече, некоторое время разглагольствовал о том, что очень рад встрече — но потом, сообразив, что опирается на семилетнего мальчишку, сконфуженно извинился и, не в силах стоять на месте, осел мешком на траву, после чего с мрачной миной уставился на Коичи.  — Т-ты же сбиршся стать шиноби, пацан? Наконец, сбивчиво, но с непривычной горечью в голосе вдруг спросил он. Чуть удивившись звучавшим в голосе мужчины эмоциям, Коичи согласился:  — Да, Карачиру-сан, я очень хочу стать шиноби и очень над этим работаю. Мужчина посмотрел на него мутным взглядом и печально согласился:  — Эт' дело хорошее. Т’лько… Осекшись, он посмотрел по сторонам и, вдруг притянув мальчишку к себе, мрачно зашептал тому на ухо:  — Только не рвись так в лучшие, пацан. Ладно, есси надорвесси — а ведь можешь и нет… Запах перегара вызывал тошноту, а горячий шепот в ухо — омерзение, но Коичи не сопротивлялся: интуиция подсказывала ему, что всемерно положительный Карачиру не стал бы пить без веской причины, и раз уж он начал откровенничать — лучше слушать и поддакивать:  — Почему? Ведь лучшим быть… правильно, если можешь. Негромко отозвался он с отчетливо различимой вопросительной интонацией в голосе. Мужчина зло ощерился и мрачно подтвердил:  — Уугуу… А еще т’бя заметят и п’могут стать иище лучче. Замолчав, он уставился вдаль, чуть покачиваясь и со всей очевидностью уйдя в свои мысли. Наконец, он тяжело вздохнул и поделился наболевшим:  — У мня сын н’давно звание чунина получил. Я его с тррр… третьего класса не видел, когда ему пр…прдлжили «пмщь для лучших учеников». Повернув на мальчишку полный бесконечной боли взгляд, мужчина негромко, внятно и почти трезво сообщил:  — Когда он появился, я его не узнал, Коичи-кун. Представляешь? Сына не узнал. Он на куклу деревянную похож, за всю беседу один раз улыбнулся и то… будто ему кунаем эту улыбку нарисовали. Поговорил полчаса, съел свой любимый мясной пирог так, будто подошву сжевал, и исчез. Понурившись, мужчина спрятал лицо в ладони и беззвучно зарыдал, нисколько не стесняясь мальчишки.       «Да. Уж лучше я побуду серым и непримечательным — в конце концов, учат там всех одинаково. Сомневаюсь, что организации, где вербовка подразумевает подобный уровень промывания мозгов, имеют понятие о смысле слова «добровольность» и способны принимать отказ.» Кивнул он сам себе и бросил короткий взгляд на параметры маски. Имя: Коичи Сэй, 7 лет. Класс: Нет. Параметры: Сила: 32% Выносливость: 33% Скорость: 21% Координация: 17% Чакра: 9% (заблокировано) Контроль чакры: 6% (заблокировано) Интеллект: 82% Скорость мышления: 33% Восприятие: 21% Воля: 92% Навыки: Драка, низкий стиль (уровень 32). Первая Помощь (уровень 54). Массаж (уровень 32). Аккупунктура (уровень 21). Общеупотребительный язык (уровень 100), Приятный Голос. Чтение (уровень 24) «Да. Этого хватит. Заметно сильнее и выносливее большинства неклановых детей, очень умный и упорный. Достаточно, чтобы стать шиноби, достаточно, чтобы никто не удивился тому, что он надеется стать ирьенином, но категорически недостаточно, чтобы выделиться из общей массы». Бросив взгляд на системные часы, Коичи сбросил транс с маской и досадливо зашипел: на утреннюю встречу с Джиро он уже опаздывал. «Проклятье, надеюсь, он не сильно обидится.»       Надежда, разумеется, оказалась тщетной: Джиро, как истинный Учиха, очень плохо умел делать что-то не в полную силу — и уж чего-чего, а отрицательных эмоций и ожидания это касалось вдвойне минимум: нервно бегающий по полянке туда-сюда мальчишка походил на закипающий чайник. И, немного, на взъерошенного котёнка. Очень, очень злого котёнка.  — Ты, биджу тебя задери, где тебя носит? Форменным образом зарычал он на наконец-то подошедшего Коичи.  — На меня и так косятся, что я вечно куда-то убегаю, а тут еще тебя дожидаться! Что ты о себе… Прервав свою речь, Учиха заметил, что собеседник рассматривает его с умиленно-насмешливым видом и, зло зашипев от негодования, рванулся в атаку. Серия ударов, которые он обрушил на замешкавшегося Коичи, была очень, очень неплоха — её явно должно было хватить на то, чтобы пробить ставшую за время их общения более чем неплохой защиту его партнера по спаррингам, но… Рука, а следом и нога прошли сквозь тело Коичи, как это и бывает с призрачными двойниками — и, пока юный Учиха пытался восстановить чуть потерянное равновесие, в его опорную ногу что-то впилось, мгновенно её парализовав и заставив мальчишку ужасно неуклюже и крайне уязвимо шлепнуться на траву. Гаденький смешок со спины довершил картину — и Джиро, застонав, уткнулся лицом в траву: попасться на настолько простой трюк… какой позор.  — И это гений клана, будущий защитник Конохи и чуть ли не воплощение Воли Огня. Кошмар. Я, как будущий вечный генин, прямо-таки дрожу в ужасе перед такой элитой. Злорадно комментировал его провал севший рядом с ним Коичи — без сомнения, готовый в ту же секунду увернуться от его броска. Против обыкновения, Джиро просто молча извлек из ноги заточенную спицу, бросил её спарринг-партнеру и, перевернувшись на спину, непривычно-серьезно хмыкнул:  — «Элита» и «вечный генин», ага. Коичи, а ты вообще отдаешь себе отчет, что ты в наших с тобой рукопашных схватках держишься против меня лучше, чем любой из моих одногодок из Учих? Тот, странно покосившись на расслабленно раскинувшегося на спине друга, пожал плечами и последовал его примеру, после чего легкомысленно пробурчал:  — Так не побеждаю же. Джиро фыркнул и покачал головой, после чего насмешливо отозвался:  — Коичи, ты не побеждаешь меня потому, что без использования шарингана я с тобой не связываюсь. А с ним меня и Саске-сан победить не может, несмотря на то, что он, без шуток, гений клана и скоро освоит тот же Катон. Коичи неопределенно хмыкнул, помолчал и, вздохнув, отозвался:  — Я не собираюсь показывать все, что могу, Джиро. Мне очень убедительно сообщили, что подобное со стороны тех, у кого за спиной не стоит клан, заканчивается… приглашением на слишком уж верную службу деревне. Джиро повернул к другу голову и ошарашенно на него воззрился, неожиданно став тем, кем и являлся — ребенком семи лет, жаждущим признания взрослых.  — А что плохого в службе деревне? Все шиноби занимаются этим, даже клановые! Наконец, разродился он громким восклицанием — на что Коичи кивнул:  — Да. И я готов и хочу служить деревне, как шиноби — но… Он сделал паузу и, подражая голосу Карачиру-сана, процитировал:  — «Он на куклу деревянную похож, за всю беседу один раз улыбнулся и то… будто ему кунаем эту улыбку нарисовали. " Он поморщился и вздохнул:  — Это больше, чем я готов отдать, если честно. Умереть — еще ладно. Но жить так… это слишком много. Он помолчал, после чего добавил:  — Поэтому я не буду необычным, пока не стану тем, кто и правда может сказать «нет» на подобное приглашение. Помолчав, он покосился на друга и, подскочив, весело ухмыльнулся:  — Эй, красноглазый — а слабо победить меня без своих глазок?