Дорога домой

Вожак Адских Псов был упрям и всё ещё шевелился. Его воля к жизни была столь же велика, как и глупость. — Мать же твою, — под тяжёлым ботинком Фрэнка хрустнуло запястье протянутой к пистолету руки. — Ты мне надоел. «Тоже мне, Псы, — Фрэнк усмехнулся, подбирая мачете с пола. — Щенки. Все как один». На истёртые, латаные-перелатаные джинсы с хрипом брызнуло тёмное и густое. Мачете было отброшено в угол со звоном. Теперь не дёрнется. Фрэнк Касл оглянулся в комнате, забрызганной кровью. Криво ухмыльнулся, взглянув на оставшийся здесь ещё со времён Убежища агитационный плакат — выцветшая счастливая семья. У всех — выжженные рейдерскими окурками глаза и ненастоящие, словно судорожные, улыбки. Над левой бровью что-то тягостно заныло, но Фрэнк настолько привык к этому, что и не заметил боли. Нагнувшись над тёплым телом, он без отвращения, отстранённо, порылся в карманах. Вскрывать терминалы на дверях — не его стиль, слишком долго, к тому же привычка рейдеров выбирать в качестве паролей матерные грязные словечки начала раздражать его ещё год назад. Ключи — быстрее и надёжнее. Когда-то Убежища были построены, чтобы защитить людей. Сейчас же в них, открытых и разорённых, кучковались подонки всех мастей. Иногда Фрэнку Каслу казалось, что он совершает особый крестовый поход вокруг Нью-Йорка, раз за разом вычищая их по очереди, уничтожая то рейдеров, то сектантов, то работорговцев, то безумных сторонников давно разбитого Анклава, то разгоняя наркопритон или бордель. Нет ничего хуже этих блядских подземных крепостей. Другой вопрос в том, что ещё не все уроды в курсе, кто такой Фрэнк Касл и что значат жуткие подтёкшие черепа, намалёванные на круглых открытых дверях пустых бункеров. Лишь немногие, внимательные к слухам, знали: лучше не пытаться разместить здесь базу. Рано или поздно сюда придёт Каратель, страшная справедливость штата Нью-Йорк, его одинокий яростный рыцарь. Смерть любого, кто посчитал себя вправе преступить последний настоящий закон Пустоши — старую, как доядерный мир, общечеловеческую мораль. То, что предстояло сделать сейчас, казалось Фрэнку лучшим в его работе. Освобождать людей, возвращать их в нормальную жизнь, помогать добраться домой — когда-то именно ради этого он встал на путь воина-одиночки, едва вернувшись из «настоящей» и удивительно бестолковой армии. Звон ключей в руке его всегда успокаивал после бойни. В этот раз — тоже. Адские Псы очень старались стать успешными работорговцами, но, судя по всему, это у них не вышло. Денег в Убежище не наблюдалось, зато испуганных людей, преимущественно женщин и подростков, было с избытком. Хвала всем богам, хоть они и покинули Пустошь — живых. — Вы свободны, — говорил им Фрэнк, открывая двери, и даже немного улыбался, когда видел, как ужас пленников при виде огромного окровавленного мужика сменялся радостным неверием. — Вы свободны. Все свободны. Кому-нибудь помочь добраться до дома? Здесь все наперебой отказывались от помощи. Только благодарность — вывороченные карманы, истерические поцелуи в щёку от молоденькой девушки. Всё это Фрэнку не было нужно — наживы от натерпевшихся людей он никогда не искал. Поэтому он даже удивился, когда одна из женщин схватила его за рукав распахнутого плаща. — Здесь был ещё один мужчина, — она настолько привыкла шептать, что и сейчас говорила вполголоса. — Другой герой. Его привезли как раба, но он пытался освободить нас и сбежать. Я слышала, как его били, а потом бросили в подвал. Наверное, он умер, но он был хорошим человеком. Может быть, вы посмотрите? Не оставлять же его труп на съедение кротокрысам… Фрэнк только кивнул. Ни о каких других героях в штате он слыхом не слыхивал, но верил тому, что говорят люди, и поэтому, выпустив пленников из комнат бывшего Убежища, полез по ржавой лестнице в подвал. Фрэнк Касл был привычен ко всему. И к вони, и к зверствам рейдеров, и к грязи по колено, но подвал этого Убежища был особенно отвратителен. Ботинок с последней ступеньки ухнул по щиколотки в заражённую воду, хлеставшую из трубы, и где-то, испугавшись его шагов, заскрёбся длинными когтями кротокрыс. Темнота сгустилась так, что Фрэнк, сразу после того, как заглотнул две пилюли антирадина, полез за фонариком. Ржавчина. Плесень и мох. Какие-то отвратительные нечистоты. Тело, скорчившееся на площадке соседней лестницы, на полметра выше стоячей воды, он заметил не сразу. Это был мужчина — видимо, тот самый «другой герой». Штаны его, сначала показавшиеся Фрэнку бордовыми, оказались просто холщовой невольницкой дешёвкой, но насквозь пропитались кровью. Он лежал в позе эмбриона, с огромной запекшейся коркой на полголовы, изодранный и избитый так, что родители бы не признали. Фрэнк только покачал головой, зажимая фонарик в зубах, и потянулся к телу, намереваясь вытащить его отсюда и похоронить по-человечески. Обычное вроде бы дело, если б не одно обстоятельство. Покойник бессознательно и слабо застонал. — Мать твою, — удивлённо выпалил Фрэнк, и фонарик, выпав, весело поскакал по гнутым ступенькам вниз. Плюхнулся в воду и погас. Если этот парень умудрился выжить после таких издевательств, то его стоило попытаться дотащить до Мелвилла. Тамошний доктор умел творить чудеса. *** — Доктор Темпл, я принёс вам подарок. Дверь в её доме всё так же скрипела, требуя внимания смелой мужской руки, но она никогда не просила о помощи. Фрэнк в шутку называл Клэр Темпл, единственного настоящего доктора на всю округу, жертвой проекта «Самаритянин». По-другому он это сформулировать не мог. Она вышла из Убежища — не из того, откуда он четыре часа тащил ей на подвернувшемся под руку спальном мешке «сувенир» в отключке, из какого-то дальше к западу, и говорила, что единственная из всех его обитателей сумела выжить. Видимо, помогла невиданная удача — или судьба, которая сталкивала её с правильными людьми. К ним Фрэнк без зазрения совести причислял и себя, ничуть не удивляясь, что остальные её товарищи погибли. Клэр была источником безвозмездного света для всего Мелвилла, врачевала всех, кто подворачивался под руку, помогала тому, кто попросит помощи, умела доверять — ценное и самоубийственное качество в Пустоши. Так их всех воспитывали в Убежище, проводя грёбаный социальный эксперимент, воспитывая выводок бескорыстных добряков. Хотя Фрэнк не исключал, что Клэр просто очень-очень быстро всему обучалась, а ещё умела пользоваться необычно острой для «подземных человечков» интуицией. Она отвернулась от стола, выключая радио в своём «Пип-бое», который никогда не снимала с левой руки. Присвистнула, окидывая его взглядом. — Антирадин? Стимуляторы? Баффаут? Или, может быть, платьице? Платьице можешь оставить себе, у нас тут не с кем ходить на свидания. — Поэтому я принёс тебе мужика. Клэр подняла брови. Развела руками. — Ну, я даже не знаю, что тебе на это ответить. Разве что поблагодарить за заботу, дорогой мой герой Пустоши. На сколько процентов мёртв этот мужик? — Ну, процентов на восемьдесят. — Отличный подарок. Покажи мне его хоть, только сними свой плащ. На нём чьи-то мозги, это не слишком мило, хоть я и привыкла к этому. Фрэнк повиновался. Снял плащ. Повесил его на криво прибитый у двери крючок и честно попытался отчистить, пока Клэр спускалась по пересохшим ступенькам к оставленному на улице спальнику с большим фонарём и аптечкой в руках. — Он зрачками на свет не реагирует, — послышалось с улицы. — И вообще у него череп пробит. С таким не выживают обычно. — Неужели всё? — Наверное. Ты же в курсе, где у меня лопа… Ой, мама! Фрэнк оставил плащ в покое и выглянул. Клэр стояла в двух шагах от спальника, зажав рот ладонью; израненного незнакомца скручивало от боли. — Что ты с ним сделала? — Потрогала его голову. Какой он, однако, живучий… — Так лопата или палата? — Палата, — Клэр выдохнула, наклоняясь над мужчиной и явно опасаясь трогать его больные места. То есть вообще прикасаться к раненому. Фрэнк излишней жалостью не страдал, и поэтому без промедления взвалил хрипло стонущее бессознательное тело на руки и внёс в дом Клэр, дотащив до так называемой «палаты» — импровизированной операционной, оборудованной крадеными из Убежищ аппаратами. Клэр уже собиралась с мыслями. Фрэнк ещё пытался уложить пациента и примотать его руки ремнями к койке, чтобы он не дёрнулся в самый неподходящий момент, — а она уже тащила ему ведро очищенной воды и губку. — Протри его, — Клэр, похожая в своей старой майке скорее на мясника, чем на хирурга, извлекала из аптечки шприцы. — Особенно голову. Очень осторожно, ему больно. — Я не медбрат. — Да и он как-то сомнительно жив, но давай попробуем. Фрэнк со вздохом ушёл мыть руки, слушая, как хлопочет над раненым Клэр. Вряд ли тот мог оценить заботу доброй самаритянки. — Т-ш-ш, — ласково говорила доктор Темпл, постукивая по шприцу, и дом наполнялся запахом спирта. — Т-ш-ш, больно больше не будет. Вот так. Молодец. *** После того, как Клэр почти двадцать часов колдовала над своим «подарком», Фрэнк не появлялся в Мелвилле ровно две недели. Как раз когда они поднимали на рассвете стопки скотча за здоровье прооперированного, Клэр словила радиосигнал на свой «Пип-бой». Парк Кони-Айленд, куда часто наведывались за металлоломом местные светила кустарной инженерии, осадили дикие гули, и Фрэнк решил, что такая работа тоже сгодится для Карателя. Пришлось, правда, отлежаться пару дней в пустой лачуге и выжрать целый пузырёк антирадина, но это того стоило. Кроме того, по дороге он обнёс брошенное укрепление рейнджеров и пристрелил одичавшего брамина, так что к Клэр он возвращался с настоящими подарками. Не как в прошлый раз. В Мелвилле, где Фрэнка хорошо знали и были благодарны ему — кто за собственное спасение, кто за возвращение ребёнка, кто за помощь необходимым хабаром, — иногда спрашивали с заговорщицкими улыбками, чего это он зачастил к доктору Темпл. Наверное, намекали, что врач — отличная партия для бедового героя. Но Фрэнк так не считал. В его жизни однажды уже была попытка построить своё счастье, и ничего хорошего из этого не вышло. Тот плакат, выцветший, с почти пулевыми ожогами от окурков, больше всего был похож на результат. И Клэр, ставшая ему другом, была единственным человеком на всей Пустоши, кому Фрэнк решился об этом рассказать, и то без лишних подробностей. Она винила в горе Фрэнка всех, кроме его самого: лживую армию НКР, не выполнившую обещаний, рейдеров, организованные банды, но только не его самого. Он же так не считал. Нельзя было оставлять Марию с детьми и верить, что как только Новая Калифорнийская Республика укрепится на Западном побережье, так сразу прилетит наводить порядки на Восточном. Фрэнк поздновато раскусил их. Нет, раньше, чем тот парень, подмявший Нью-Вегас под свою оголтелую компанию, пинком выкинул с дамбы Гувера президента. Но бросил снайперскую винтовку и красный берет Первого Разведбатальона именно в тот день. Как оказалось, слишком поздно. Фрэнк Касл вернулся домой — и не нашёл дома. И меньше всего он хотел бы повторения этого. Мало того, что угрюмый человек, взявший себе прозвище Каратель, слишком очевидно не подходил девушке, воспитанной в Убежище в атмосфере всеобщего милосердия и взаимовыручки, — Фрэнк не мог представить себе счастье на Восточном Побережье, пока оно было не в тех руках. А того, кто сделал бы Нью-Йорк независимым, как тот стрелок Бартон — Нью-Вегас, Фрэнк не знал. Сам он не смог бы за это взяться. Один в поле не воин — так, уборщик в бандитских шалманах. Клэр копалась на своих крошечных грядках с лекарственными растениями под спокойную довоенную музыку. Классная штука этот «Пип-Бой» — жаль, Фрэнку так и не удавалось найти для себя целый. — Ты принёс мне подарок? — она распрямилась, упирая руки в бока. — А тот уже помер? — Нет, ты удивишься. Пришёл в себя, но он слегка бракованный. Где мой нормальный мужчина, Фрэнк Касл, а? — На помойке кучками не валяются. Но аптечку я тебе пополню. Он сбросил с плеча вещмешок и сразу же протянул Клэр набитый белый сундучок с красным крестом. — У меня руки грязные, — фыркнула она. — У меня тоже, — Фрэнк пожал плечами, оставшись стоять у изгороди с аптечкой. — А чем он бракованный? — Он слепой, — Клэр перешагнула грядки и потеребила гнутый рукомойник на стене домика. — Ничегошеньки не видит. И ещё ничего не помнит. — Совсем? — Он очнулся на той неделе. С тех пор я слушаю, что его зовут Мэтт и он из Адской кухни. Весьма познавательно. Фрэнк сдвинул брови. Клэр не почувствовала подвоха. — Он тебя хоть не обижал? — У меня два зрячих глаза и скальпель в кармане. Меня попробуй обидь. Нет, сидит себе спокойно, терпит мои процедуры, просит почаще включать радио. Включаю, что поделать. — Говорили о чём-то? — Да особо некогда было. Когда ты единственный врач — всегда дела найдутся. С этими словами Клэр стряхнула холодные капли с рук, забрала у Фрэнка аптечку и зашла в дом. Он последовал за ней. Несостоявшийся покойник сидел в коридоре на шаткой табуретке, ещё желтоватый от сходящих гематом, но уже вполне опрятно выглядящий. Судя по всему, Клэр его побрила и постригла, а ещё выдала одежду — у неё тут был целый сундук того, что осталось от менее удачливых пациентов. Он выглядел безобидно и даже жалко в застиранной толстовке и бесформенных штанах, и Фрэнк уже почти ощутил к нему острое сочувствие — но наткнулся на стеклянный неподвижный взгляд и передёрнул плечами. «Сильно же его приложили, что он ослеп». Фрэнка вдруг взяла какая-то суеверная жуть — то ли снайпер в нём испугался слепоты, то ли странник с Пустоши — человека, способного выжить после таких травм и умиротворённо плести что-то из использованной промытой капельницы. — Мэтт, — Клэр встала у стены, заглядывая в аптечку нетерпеливо, как ребёнок, которому принесли коробочку вкусностей. — Это Фрэнк. Тот человек, который спас тебя. Фрэнк приготовился к очередным благодарностям, но спасённый его ожидания обманул. — А люди? — беспокойно спросил он. — Там были люди. Что с ними? — Я их выпустил. Надеюсь, они все дома. Им надо было в разные поселения, и они отказывались от помощи. К тому же, я вытаскивал тебя. Слепой просветлел лицом. — Спасибо. Ты, должно быть, хороший человек. Как Клэр. — Не знаю, — Фрэнк пожал плечами, подвинув другую табуретку ближе и сев напротив. — Ладно, будем знакомы. Она уже сказала, что я Фрэнк. А ты, стало быть, Мэтт из Адской кухни. — Да, — мужчина протянул ему руку, открыто и приятно улыбнувшись, и Фрэнк хмуро её пожал. — Больше я ничего не помню, к сожалению. Ни фамилии. Ни того, чем я занимался. Ни родни. Всё отбили. — Вспомнишь, — приободрил его Фрэнк, и ни восторженно сортирующая медикаменты под тихую музыку Клэр, ни уж тем более слепой Мэтт не могли видеть, что взгляд его так и остался тяжёлым. У Карателя были причины не доверять никому из Адской кухни. Даже тем, кто после рейдерских пендалей был похож на беспомощного милого ягнёнка. *** Фрэнк собирался уйти утром. Проверить свои тайники, заглянуть в недавно зачищенные притоны, пока там никто не успел толком обосноваться. Но на рассвете Клэр вытащила его на крыльцо, стягивая резиновые перчатки с рук, и сунула под нос планшет со своими записями. — Мне стрёмно, — напрямую заявила она. — А я нихуя не понимаю, — сознался Фрэнк, перелистывая бумаги и стараясь разобрать врачебный почерк и понять, что обозначают все эти циферки. Клэр вздохнула. Уставилась на серо-розовый горизонт, сидя рядом на ступеньках. — Я каждый день делаю забор крови, — очень ровно, со старательным спокойствием, произнесла она. — Каждый чёртов день, Фрэнк. Показатель заражения в его крови — постоянный. Снизился совсем чуть-чуть по сравнению с тем днём, когда ты приволок его из подвала с радиоактивной водичкой. И я тебе хочу сказать, что с таким не живут. Я пару раз зашивала гулифицированных — так вот, у нашего Адского Мэтта радиации в организме не намного меньше. — Может, тебе другое оборудование спереть? — Я брала кровь у себя ради проверки. Всё верно. Фрэнк нахмурился, протягивая Клэр планшет. — Ну и что же он за неведомая зверушка? — Понятия не имею. Это первый случай в моей практике. Серьёзно, он должен был откинуться с облучения. И мне кажется, он помнит, что оно ему… не вредит. — С чего ты взяла? — Он до того, как смог вспомнить своё имя, жрал антирадин как миленький, а теперь мотает головой, улыбается и говорит, что, мол, в порядке, оставь для других. — Хммм. — Я как знала, что ты поможешь мне всё прояснить. Спасибо, Фрэнк. — Я на другое обратил внимание. — На что? — Он вчера сидел с этими штуками от капельниц. Я смотрел, как работают его пальцы. Очень ловко. И он не наклоняет голову, а любой человек делал бы это инстинктивно. — То есть ты хочешь сказать… — Что ослеп он не у рейдеров. — Успокоил. Солнце ж ты моё. Теперь мне, конечно, понятнее, как радиоактивный слепой мужик вообще выживал в Пустоши, навешивал рейдерам и не откинулся после избиения. — Давай я останусь, — предложил Фрэнк, не раздумывая. — Мало ли чем он может быть. — Мне кажется, он не опасен. — Это только так кажется. В Адской кухне полно милой и улыбчивой дряни. Клэр задрала подбородок, глядя на поднявшегося Фрэнка снизу вверх. — Ты бывал в Адской кухне? Ты раньше не рассказывал. — Приходилось, — туманно отозвался Фрэнк, возвращаясь в дом. *** Теперь они наблюдали за слепым в четыре глаза. Фрэнку было страшно отлучаться из Мелвилла надолго — Клэр Темпл сделала ему слишком много хорошего и один раз чуть ли не достала с того света, а этот мутный найдёныш не внушал ему вовсе никакого доверия. Впрочем, как и большинство существ в Пустоши. Адский Мэтт, как окрестила его за глаза Клэр, был… странным. И с каждым днём за ним замечали всё больше странных вещей. Он двигался по дому свободно, словно быстро запомнив, что где находится — не лапал стены, не спотыкался, не врезался в дверные косяки. Он иногда морщился и обвинял в этом неприятные звуки, которых не слышали ни Фрэнк, ни Клэр. Она, правда, полагала, что у него могут быть слуховые галлюцинации. Ещё Мэтт легко распознал, что растёт у Клэр на грядке, и без труда разыскал и принёс аптечку, когда она, забывшись, попросила его об этом, обрабатывая местному фермеру укус кротокрыса. Когда Фрэнк увидел, как Мэтт уверенно и резво нарезает на кухне картошку ровной соломкой, он даже машинально перекрестился, окончательно потеряв понимание того, что происходит. Касла не смущали ни супермутанты-невидимки, ни светящиеся гули, ни идиоты, которые все как один целой бандой косили под Элвиса Пресли. Было дело, он завалил при помощи бруска С-4 настоящего взрослого Когтя Смерти. Но слепой, так непринуждённо орудующий ножом, на его жизненном пути встретился впервые. Через неделю наблюдений за неожиданной находкой, во время утреннего осмотра, при котором Фрэнк присутствовал из научного любопытства, Мэтт вдруг выдал нечто новое. — Мне очень нужно вернуться в Адскую кухню, — сказал он, придерживая ватку у места укола. — Мне кажется, я делал там что-то важное. Неприязнь Фрэнка только всколыхнулась сильнее; Клэр повела глазами. — Мы чёрти где, — напомнила она. — На чём ты доберёшься? — Так за окном уже два дня скрипит телега и мычат брамины. Фрэнк недоверчиво отодвинул пожелтевшую штору. В Мелвилле действительно остановился караван торговца, вот только незадача — лагерь он разбил на другом конце поселения. «Действительно, — подумал бывалый Фрэнк. — Стрёмно». Но ничем этого не показал, только коротко переглянулся с озадаченной Клэр. — Вряд ли он повезёт тебя в Адскую кухню, — Фрэнк усмехнулся, отпуская занавеску. — Спросить всегда можно, — простодушно сказал Мэтт. — У меня, конечно, в карманах нет крышек… — ...да и карманы, — вставила Клэр, — не твои. — Если я доберусь до Адской кухни, может быть, я что-то вспомню. И смогу отплатить и ему, и вам. Фрэнк молча взял карандаш, лежащий на столе, и принялся писать на полях наблюдений Клэр. «Это хороший способ от него избавиться». Доктор Темпл явно колебалась — её воспитание такого не позволяло. — Ну, — наконец выдохнула она, — давай с ним поговорим. Вдруг он согласится тебя увезти. В дорогу я тебя как-нибудь снаряжу, у меня тут много всякого хлама, не убудет. — Опять одежда с мертвецов? — уныло спросил Мэтт. — Согласись, тебе она гораздо нужнее, чем им. С этими словами Клэр ушла копаться в своём бездонном сундуке. *** — Так ты похож на рейнджера, — произнесла Клэр, как приговор, подворачивая дырявый рукав плаща, а следом — второй, для симметрии. Фрэнк только покачивал разболевшейся головой, стоя в дверном проёме. Клэр разодела Адского Мэтта даже со вкусом, добросовестно снарядив неведомую зверюшку в дорогу приличными шмотками. Плащ из тонкой красновато-бурой шкуры с дырявым левым рукавом и почти новые сапоги достались ему в наследство от убитого рейдерами год назад Регулятора из Вашингтона. Чёрная рубашка и светлые брюки вряд ли принадлежали ему — Фрэнк принёс его сам, почему-то понадеявшись, что грудина у бедняги не проломлена. Зря — там всё было всмятку, милосерднее было пристрелить на месте. — По-моему, я похож на клоуна, — вздохнул Мэтт, поправляя повязанный ему на шею красный платок. — Плащи — это для пафосных парней. Я не пафосный. — То есть я могу считаться пафосным? — уточнил Фрэнк. — Ты вообще самый пафосный из всех, кого я знаю, — заверила Клэр. — Пафоснее тебя никого нет. Ты даже голый пафосен. Впрочем, тебе положено. — Почему? — заинтересовался некстати слепой. — Это так. Дружеские шутки. — Нет, я подозревал, что спасший меня человек непрост, но… — Я прост, — обрезал Фрэнк, обгоняя их и поправляя воротник плаща. От слов про пафос ему действительно сделалось неловко, а уж обсуждать это с подозрительным человеком было вовсе ни к чему. Прилавок караванщика был в метрах пятидесяти от них, когда Мэтт схватил его за плащ и потянул назад. — Подожди, — тревожно сказал он. — Я с ним никуда не поеду. Фрэнк обернулся, подняв брови — и впервые прочитал на лице слепого отвращение и презрение. Настолько явные, насколько это возможно. — Почему это? — удивился Фрэнк. — То тебе надо в Адскую кухню. То не надо… — Мне всё ещё туда надо, но этот парень не из хороших. — И как ты это определил? — У него в фургоне ящик винта. Может, даже не один. — Даже собака не почует наркоту на таком расстоянии. — Собака не почует, а я чую. Хочешь — проверь. Там винт. Клэр, у тебя есть крышки? Клэр растерянно пошарила в карманах штанов. Ссыпала Мэтту на ладонь с десяток. — Пошли со мной. Я его отвлеку. Фрэнк, глянь сам. — Сдаётся мне, ты гонишь, — буркнул Фрэнк, но разыгравшееся любопытство стоило удовлетворить. Клэр подхватила Мэтта под локоть и повела к прилавку, а Фрэнк свернул за один из домов, обходя стоянку дворами. Для него не составляло никакого труда забраться куда-то незамеченным — чего только раньше не приходилось делать в армии и как только не случалось забираться в тыл к рейдерам… Про то, как он выкуривал из Убежища сторонников Анклава, Фрэнк вообще предпочитал не вспоминать. — Сколько стоят эти очки? — донёсся до него деловитый вопрос Адского Мэтта. Медлить не стоило. Пока Клэр торговалась, Фрэнк откинул брезент и влез в крытый фургон. По совести, это и не фургон был — так, старая телега, запряжённая парой браминов. Контейнеров там было пруд пруди. Фрэнк тихонько потряс один. Второй. Услышал мягкий резиновый стук одноразовых флаконов, в которые обычно фасуют винт, и стал ковыряться в замке невидимкой. У опытного ходока по Пустошам всегда должны быть с собой невидимки — пожалуй, это самая необходимая вещь после патронов. — Да у них дужка гнутая, — возмущалась Клэр. Замок со щелчком поддался. Он показался Фрэнку слишком громким. Даже громче, чем его следующая реплика. — Вот же блядь, — с чувством выдохнул он. Действительно, контейнер оказался наполнен порциями винта. Фрэнк сунул одну в карман. Защёлкнул замок. Осторожно выбрался из фургона. Караванщик смотрел на Клэр с тихой атомной ненавистью. — Семь крышек, — повторял он в ответ на её претензии. — Не меньше. — Семь так семь, — вмешался Фрэнк, бряцая крышками в кармане. Отсчитав семь штук, он кинул их на прилавок. Взглянул на Мэтта в потёртых солнечных очках. Пафоса у слепого прибавилось, да и выглядеть он стал поприятнее, когда спрятал свои неживые глаза. — Привет, подруга, — Фрэнк белозубо улыбнулся. — Давно не виделись. Новый кавалер? — О нет, милый, — так же обворожительно улыбнулась в ответ Клэр. — Это один придурок притащил мне раненого мужика. Вечно несёт в дом всякую гадость. — Ну спасибо, — Мэтт рассмеялся. — Перестаньте тут толпиться, — буркнул караванщик. — Спасибо за сделку, всё такое. Проваливайте. — Пажалста, — Фрэнк потянул обоих за собой, издевательски раскланявшись, и до самого дома ничего не говорил. А что тут можно было сказать? «Эй, парень, у тебя классный нюх»? Клэр не выдержала первой. Закрыв за ними дверь, она сразу же развернулась, сложив руки на груди. — Ну что? Вместо ответа Фрэнк протянул ей флакон с винтом. — Целый контейнер, — убито признал он. Оба постарались не смотреть на Мэтта, для которого правота была явно слишком в порядке вещей. Он присел на сундук, достал из кармана крышки, вернул их Клэр. Та рефлекторно подставила ладонь и принялась их перебирать. — Я с ним не поеду, — повторил Мэтт. — Надо ждать другой караван. — Да хрен знает, когда он придёт, — покачала головой Клэр. — Есть другие идеи? Она вдруг как-то опасно прищурилась. В прошлый раз, когда у Клэр было такое выражение лица, Фрэнку пришлось взять её с собой в бункер и стырить там медлабораторию в четыре руки. — Нам нужна телега, но не нужен караванщик? — спросила она. — Нет, Клэр, — предупредительно сказал Фрэнк. — Но нам ведь очень-очень нужна телега? — Клэр, нет. — Клэр, да. Давайте мы её просто спиздим? — Клэр, я не вор! — Представь, что ты её конфискуешь! — Давай я его просто выведу за город и пристрелю? — Не надо ни в кого стрелять, — не выдержал Мэтт. — Хорошо. Мне нравится план Клэр. Давайте мы просто… украдём телегу. — «Мы». Теперь уже Фрэнк сложил руки на груди. — Мы, — спокойно подтвердила Клэр. — Как, по-твоему, слепой парень найдёт дорогу в Адскую кухню? — А ты её знаешь? Клэр молча переключила «Пип-бой» в режим навигатора. Зелёные огоньки замигали, выстраивая дорогу из Мелвилла в Нью-Йорк. — А у тебя нет такой полезной штуки, — она по-детски показала Фрэнку язык и скрылась в комнате, громко хлопнув дверью. «А у тебя нет инстинкта самосохранения», — хотел ответить Фрэнк, но знал, что это не поможет. *** — Тебе точно не страшно? — Нет, мне точно не страшно, — Клэр размахивала пухлым саквояжем, еле успевая за мужчинами. — Почему мне должно быть страшно? — Потому что мы делаем какую-то херню? Потому что мы собираемся поехать в одно из самых мерзких мест на Пустоши? Потому что ты, чёрт возьми, доктор, а не боец? — Во-первых, учитывая обстоятельства моего знакомства с вами обоими, третий боец вам нафиг не сдался, а вот врач нужен всегда. Во-вторых, я собираюсь делать херню с чуваком, от которого только что не фонит радиацией, но он жив и слышит, как в соседнем доме топают мухи, и с типом, который обвешан патронами, как рождественская ёлка игрушками. Вопрос: почему должно быть страшно мне, если писать в штаны должны все встречные? — Ты видела рождественские ёлки? — Мы в Убежище наряжали искусственную. — А я так, пару раз на картинках в довоенных книжках. Да уж. Где ей быть нормальной, если проект «Самаритянин» растил каких-то граждан утопического мирка? Рождественские ёлки, помощь любому ближнему своему и вот это дурацкое доверие. Фрэнк прекрасно видел, что Клэр не боится Мэтта — больше того, она ему доверяет. Может, поэтому он всё-таки впихнул ей пистолет. К стоянке караванщика они подбирались втроём, дневным путём Фрэнка. Он сам шёл тихо, Клэр тоже старалась не издавать лишних звуков, но Адский Мэтт был поразительно бесшумен. Будто всю свою забытую жизнь он только и делал, что тырил в ночи телеги. Тырить телеги. Тырить телеги наркоторговцев. Тырить телеги наркоторговцев, запряжённые браминами. Фрэнку вдруг очень захотелось побиться и без того больной головой об угол дома и страдальчески застонать. Из всего, чем он когда-либо занимался, эта вылазка точно была самой тупой. — Действуем по плану, — шёпотом объявила Клэр, отдав саквояж Мэтту и скользнув в непроглядной темноте в фургон со шприцем наперевес. Фрэнк сразу же стал ждать, когда всё пойдёт не по плану, и очень поразился, что через две минуты Клэр бесшумно выпрыгнула из фургона, подсветив себе зелёным «Пип-боем» и запустив таймер. — Пятнадцать минут — и вы можете его хоть в баранку закрутить, он не почувствует. Это самое хорошее снотворное, что у меня было. — Лучше бы оставила мне. Я уже слышал, как Фрэнк храпит, — улыбнулся Мэтт. — Неженка. Дальше всё было так просто и гладко, что в этот момент стоило засомневаться в успехе всего начинания. Не может такая дурацкая вещь пройти без сучка и задоринки. По истечению указанного срока Фрэнк выволок спальник с бесчувственным дилером под звёздное небо, сел на козлы и с лёгким осуждением пронаблюдал, как Клэр втыкает спящему за ухо жёлтенький цветочек. — Залезайте, — проворчал он. — Оба. Пока я не передумал. Это сработало лучше, чем ожидалось. Клэр юркнула знакомым путём под брезент. Мэтт забрался на козлы рядом с ним, опять же — совершенно не как слепой. Может, он всё-таки соизволит объяснить, что он за неизвестная науке хрень, пока они будут ехать до Адской кухни? Фрэнк даже себе не признавался, что ему уже не столько страшно в обществе Мэтта, сколько интересно. Он, всё ещё качая головой, хлестнул брамина — и телега, скрипя, поползла вперёд. — Охренительно быстрый угон, — застонал Фрэнк. — Я клянусь — это самая дурацкая история, которую я никогда не расскажу ни в баре, ни у костра. Оба попутчика явно не были с ним согласны. Адский Мэтт, сидя с ним, улыбался. Клэр внутри фургона пела, поймав «Музыку Кони-Айленда». I don't want to set the world on fire, I just want to start a flame in your heart… — Сделай погромче, — попросил Мэтт, когда телега выехала на разбитое шоссе, поросшее жёсткой зелёной травой. — Мне очень нравится эта песня.