Волчье время

Древесный город оказался самым необычным поселением, которое случалось видеть Криксу. "Дозорные башни", из которых айзелвиты наблюдали за границей, находились на верхушках самых старых и высоких сосен и напоминали бочки вроде тех, в которых перевозят масло и вино. Чуть ниже, там, где ветви были толще и прочнее, встречались постройки, похожие на обычные дома - по крайней мере, в них имелся ровный пол, где спящий человек мог вытянуться во весь рост. Для спуска и подъема здесь использовали тонкие веревочные лестницы, казавшиеся ненадежными, как паутина, но легко выдерживавшие вес взрослого мужчины, а между соседними деревьями в любой момент натягивали шаткие мостки из трех веревок - одной нижней и двух верхних, заменяющих перила. Обитатели Лисьего лога наводили эти ненадежные мосты с такой же поражающей воображение быстротой, с какой передвигались по ним взад-вперед. Рельни деловито пояснил, что в сердце Древесного города имеются по-настоящему удобные постройки, в том числе такие, которые стоят на земле, но здесь, вблизи границы, приходится принимать усиленные меры безопасности. Для жителей Лисьего лога эта часть Древесного города - что-то вроде линии защитных крепостей. Здесь живут только те, кто охраняет лес от гвиннов и адхаров. Каждый дом на дереве был тщательно замаскирован хвойными ветками и выкрашен пятнами серой и охряной краски, но Крикс был уверен, что наверняка заметил бы что-нибудь подозрительное, если бы не кроны росших рядом лиственных деревьев. - Как же вы обходитесь зимой?.. - вслух подумал он. - Как раз зимой все не так плохо, - отозвался Рельни. - Здесь обычно выпадает очень много снега, все деревья одинаково похожи на сугробы, так что разглядеть что-нибудь наверху становится еще труднее, чем сейчас. Сложнее всего поздней осенью или весной... Но к следующей осени гвиннам, скорее всего, будет уже не до нас. Ты слышал, что король с Атрейном собирают армию, чтобы вышвырнуть гвиннов вон? По слухам, у Арденнского утеса собралось уже несколько тысяч человек. - А почему войско собирается только теперь? - спросил дан-Энрикс - Я-то думал, вы воюете уже несколько лет. По лицу Рельни скользнула загадочная улыбка. - Ты вообще что-нибудь знаешь про нашего короля?.. Меченый качнул головой. - Понятно. Тогда слушай... Незадолго до того, как гвинны вторглись в Лисий лог, за сыном Тэрина явился маг из замка Леривалль. Он обещал, что спрячет принца в безопасном месте, там, где гвинны точно до него не доберутся. А еще он обещал, что придет день, когда король вернется, чтобы править Эсселвилем. Честно говоря, когда-то я cчитал, что это просто местная легенда. Судя по рассказам стариков, в Древесном городе - не в том, где мы сейчас стоим, а в самом первом, где короновали Тэрина - была такая жуткая резня, что никто не сумел бы уцелеть. Я думал, что кто-нибудь выдумал историю про мага, который забрал оттуда принца, чтобы у людей осталась хоть какая-то надежда. Да и вообще, будь этот маг таким могущественным, как о нем рассказывают - он бы спас весь Лисий лог, вместо того, чтобы спасать оттуда принца. Значит, либо этот человек был не таким уж Одаренным магом, либо он был себе на уме и мало интересовался судьбами людей, которых бросил погибать в Древесном городе. Но вероятнее всего, что его просто не было, а все рассказы о спасении наследника - чистейший вымысел. Примерно так я рассуждал, когда услышал эту историю впервые. Но потом, когда я поближе познакомился с Атрейном, то узнал, что маг существовал на самом деле. Ну а пару месяцев назад... ты меня слушаешь? Дан-Энрикс вздрогнул. Он действительно перестал слушать собеседника, задетый походя брошенным Рельни замечанием, что Светлый должен был спасти Древесный город. Люди, не связанные с Тайной магией, всегда судят об этой связи так, как будто бы она дает всезнание и всемогущество. Скажи дан-Энрикс Рельни, что Князь был самым обычным человеком, который предпринимал те меры, которые диктовала ему осторожность, и при этом действовал практически вслепую - Лювинь бы ему, скорее всего, не поверил. Для него это никак не сочеталось с жизнью в Леривалле, дружбой с Альдами и даром путешествовать между мирами. И сам Меченый, наверное, судил бы точно так же - если бы не помнил замешательство, усталость и отчаяние в глазах Князя, обнаружившего, что Крикс не способен вытащить меч Альдов из огня... - Извини, я задумался, - признался он. - О чем ты говорил? - О том, что пару месяцев назад король вернулся - в точности, как и было обещано. Но, кажется, легенда все же кое-что преувеличила - на самом деле, маг не спрятал принца в Леривалле, а нашел ему приемную семью, где тот и вырос, ничего не зная о своем происхождении. - Что-что?! - вздрогнул дан-Энрикс. Но Рейнар был слишком увлечен, чтобы обратить внимание на чувства собеседника. - Я слышал, его вырастил какой-то браконьер, практически бродяга. А потом король явился в Лисий лог, и все открылось. Говорят, что он - точная копия отца. Атрейн сразу признал в нем сына Тэрина. - Вот оно как, - медленно сказал Меченый, делая над собой усилие, чтобы сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Выходит, у Тэрина и Маллис не было младших сыновей, способных унаследовать престол. Тот человек, которого здесь называют королем - либо обыкновенный самозванец, либо - что гораздо хуже - пешка в руках Олварга. Но, в любом случае, он не один, за ним кто-то стоит. Чтобы ровесник Крикса вообще додумался использовать в корыстных целях свое сходство с прежним королем, кто-то сначала должен был сказать ему об этом сходстве - сам-то он был слишком молод, чтобы помнить Тэрина. - Ты уже видел короля? - Несколько раз. - И что ты о нем думаешь? Рельни озадаченно нахмурился. - О нем?.. - повторил он, как будто слова Меченого совершенно сбили его с толку. - Он... он, хмм... Нет, будь ты одним из нас, ты бы не задавал подобные вопросы. Он - Король! Король, которого мы ждали столько лет! - Что, и ты тоже?.. - Разумеется, - твердо ответил Рельни. - Эсселвиль велик, но нам с товарищами нашлось место только с Лисьем логе. Если есть на свете место, где никого не волнует, кто ты и откуда родом - то оно находится здесь. В Древесном городе готовы принять каждого, кто может держать меч и драться с гвиннами. Когда мы оказались в Эсселвиле, нас было сто двадцать человек, считая и латников, и моряков. А сейчас нас осталось двадцать восемь. Конечно, местных тоже постоянно убивают. Но до того момента, как король вернулся, большинство людей предпочитали жить обычной жизнью, как и до войны. Сажали хлеб, мирились с непомерными налогами и с бесчинствами гвиннской солдатни, короче говоря - старались как-то выжить. - Вполне объяснимое желание, - заметил Крикс. - Да, разумеется. Но на деле это выглядело так: соседскую жену и дочку изнасиловали, а самого соседа вздернули за то, что он вел возмутительные разговоры?.. Очень жаль, конечно, но что я могу поделать? Да и вообще, если бы он вел себя осторожнее - то ничего бы не случилось. Надо тише, надо никуда не лезть, и тогда все будет в порядке. А если начать вступаться, возмущаться, или даже просто вытащить соседа из петли, чтобы похоронить - так меня самого повесят, а у меня, между прочим, дети... Приходим в деревню - полусгнивший труп болтается перед воротами. Снимаем сами и хороним - местные толпятся в стороне и смотрят. Молча, понимаешь?.. Меня просто злость брала - мы здесь сражаемся за их свободу, пухнем с голоду, хороним собственных друзей, а у них там одна забота - как бы сделать вид, что ничего не происходит. Якобы их вообще никто не завоевывал... а мы здесь так, горстка буйнопомешанных, которые сами придумали себе эту войну и лезут на рожон. А кто-кто вообще винил нас во всех бедах. Например, кому-нибудь из молодежи надоест, что гвинны могут творить с ними все, что захотят, и не считают айзелвитов за людей - и он сбегает в Лисий лог, а гвиннские солдаты устраивают карательный рейд в его деревне. И, конечно, те, кто уцелеет, кроют нас последними словами. По большому счету, гвинны только потому и удержали власть над Эсселвилем, что сумели внушить людям, что сопротивление бессмысленно. Что бы с тобой ни делали - утирайся и молчи, не мути воду, а то будет хуже. Но в последнее время что-то изменилось. Люди почувствовали надежду... "Как бы эта надежда не завела всех в беду" - подумал Крикс. А вслух спросил: - А могу я увидеть короля? - Это решать не мне. И, в любом случае, сначала тебе нужно встретиться с Атрейном. К счастью, он давно планировал наведаться сюда. Я расскажу ему о том, кто ты такой, и он решит, как с тобой поступить. А до тех пор ты должен оставаться здесь, в Древесном городе. - Хочешь сказать, что я в плену? - приподнял брови Крикс. - Не то чтобы "в плену"... - уклончиво ответил Рельни. - Попытайся нас понять. Мы должны быть предельно осторожными. Я поручился за тебя, поэтому тебе оставили твое оружие и позволили беспрепятственно ходить по лагерю. Но это все, что я могу для тебя сделать. Будь ты просто парнем из деревни, который сказал бы, что он хочет драться с гвиннами - тебя бы проверяли так же, как всех остальных. Но ты... - А как вы проверяете всех остальных? - заинтересовался Крикс. - Мы не пропускаем их через границу, пока они не докажут, что способны приносить какую-нибудь пользу. Чаще всего мы даем им поручение в ближайших деревнях. Иногда поручений может быть и два, и даже три - пока мы не удостоверимся, что это не какой-нибудь подсыл, который хочет выведать наши секреты. - А если ваш доброволец попадется - то его повесят, - вставил Крикс. - Да, разумеется. Я понимаю, со стороны это звучит жестоко, но у нас нет выбора. К нам иногда приходят сущие дети - лет двенадцати-тринадцати. Приходят молодые девушки, и женщины, и даже старики. Некоторые из них действительно хотят сражаться с гвиннами, а некоторые - просто найти убежище, в котором гвинны не имели бы над ними власти. Но мы не община Милосердия и не странноприимный дом. Даже если бы нам не приходилось постоянно опасаться шпионов Олварга, мы все равно бы не смогли принимать к себе любого, кому больше некуда податься. Все, что мы можем - это постараться давать каждому такое поручение, с которым он - хотя бы теоретически - способен справиться. - Понятно. Значит, остается только ждать Атрейна. Когда он приедет? - Я не знаю. Может быть, через неделю. Или через две... Крикс чуть не застонал. Если Олварг и правда подослал к повстанцам самозванца, катастрофа может разразиться в любую минуту. Кроме того, Крикса смущала мысль об Алвинне, оставшемся в Адели. Валларикс едва ли представляет, как быть с гостем, которого так "любезно" навязал ему племянник. Меченый чувствовал себя так, как будто его разрывают на куски. А магия, которая порой так откровенно управляла его жизнью, на сей раз никак себя не проявляла - несколько последних дней дан-Энрикс вообще не ощущал ее присутствия, хотя и понимал, что она никуда не делась, а просто дремала, притаившись, словно искры под остывшими углями. Приходилось примириться с мыслью, что магия привела его в Древесный город и сочла, что этого довольно. Со всем прочим ему предстояло разбираться самому. * * * Спали в Древесном городе посменно, причем мало кому удавалось урвать хотя бы по пять часов сна за одну ночь. Меченый вызвался ходить в дозоры вместе с Рельни и его товарищами, так что уставал не меньше, чем все остальные. Но сегодня он без всякой видимой причины проснулся среди ночи и никак не мог заснуть опять. Сколько бы Крикс ни говорил себе, что все вопросы можно будет обдумать позже, а сейчас куда важнее отдохнуть, мысли сновали в голове, как муравьи в горящем муравейнике. Основной лейтмотив этих тревожных размышлений звучал так: "мне нужно найти самозванца и обманщика, который выдает себя за сына Тэрина - а я торчу здесь уже пятый день, и могу проторчать еще неделю". Крикс беспокойно перевернулся на спину, слепо уставился на обмазанный глиной потолок "осиного гнезда". Лежавший рядом Рельни что-то промычал, но, к счастью, не проснулся. "...Ну, а если даже я найду этого "Истинного короля" - что дальше? - размышлял дан-Энрикс, ощущая такой зуд во лбу, как будто снова оказался на допросе с ворлоком. - Они же все приходят в экстатический восторг, стоит только заговорить о нем. Меня на клочья разорвут, как только я попробую сказать, что он совсем не тот, кем кажется!.. И, наконец, если даже представить, что случилось чудо, и все айзелвиты разом поняли, что я и есть наследник Тэрина, то что мне с этим делать дальше?.." Крикс болезненно поморщился. По правде говоря, быть королем ему хотелось так же мало, как и стать наместником в Бейн-Арилле. Возможно, для кого-то вроде Бейнора Дарнторна трон выглядит соблазнительно, но Валлариксу его королевский титул не принес ничего, кроме бесчисленных забот и ранней седины. Присутствуя на государственных советах и беседуя с Элиссив, Крикс проникся убеждением, что быть королем - значит все время наступать себе на горло ради государственной необходимости. Даже не будь Меченый связан с Тайной магией, он бы не пожелал себе такой судьбы. - Катись оно все к Хеггу в задницу!.. - пробормотал дан-Энрикс, осторожно отодвинувшись от Рельни. Тот предостерегал его, что по ночам бродить по лагерю не следует - если дозорные решат, что перед ними враг, то вряд ли станут тратить время на предупреждения. Но оставаться в душном, пропахшем смолой "гнезде", где невозможно лишний раз пошевелиться, не задев соседей, стало уже совершенно нестерпимо, так что Меченый решил рискнуть. Он осторожно размотал тонкую лестницу и стал спускаться вниз. Теперь он мог проделать это значительно быстрее, чем в начале, но по сравнению с местными жителями все равно казался медлительным и неуклюжим. Рукава рубашки то и дело прилипали к смолистому стволу сосны. Спрыгнув на мягкую лесную хвою, Крикс небрежно отряхнул саднившие ладони, обернулся - и увидел человека, стоявшего под соседним деревом. Ни одеждой, ни осанкой этот человек не походил на кого-нибудь из дозорных Рельни. Меч дан-Энрикса остался наверху, но рукоять ножа, который он носил за голенищем сапога, сейчас же оказалась у него в ладони. Чужак не шелохнулся. - Ein dan-Enrix, - сказал он. В голосе незнакомца слышалась улыбка. Меченый шагнул вперед, пытаясь рассмотреть его лицо - и чуть не уронил свой нож на лесной мох. - Седой?! - выпалил он. - Как ты сюда попал? - Пришел поговорить с тобой. Должен сказать, что твоей выдержке можно только позавидовать. Я уже битый час пытаюсь выманить тебя наружу при помощи простенького заклинания, которое обычно называется "тревожный сон", но ты сопротивлялся с потрясающим упорством. Крикс нервно хмыкнул. Больше всего ему хотелось уточнить "Это и правда ты?..", но это бы звучало слишком глупо. Он с ожесточением потер глаза, чтобы привыкнуть к темноте - а заодно удостовериться, что Светлый ему не привиделся. - Как же ты узнал, что я в Древесном городе?.. - осведомился он. - Боюсь, это не так уж сложно, - вздохнул Князь. - Пока меч Альдов у тебя, любой хоть сколько-нибудь сильный маг будет все время ощущать твое присутствие. - Выходит, Олварг тоже знает, где я нахожусь? - спросил дан-Энрикс, неприятно пораженный этой новостью. Седой кивнул. - Скорее всего, да. - Почему тогда он не отправил сюда всех своих Безликих и не приказал меня прикончить?.. Князь пожал плечами, словно Меченый спросил о чем-то самоочевидном. - Потому что он тебя боится. Он не представляет, на что ты теперь способен. Крикс чуть-чуть подумал над словами Князя и сказал: - Понятно... Он считает, что благодаря Мечу я стал кем-нибудь вроде Одаренного невероятной силы. Получается, как только он поймет, как обстоят дела - он тут же попытается меня убить. Седой нетерпеливо отмахнулся. - Не так!.. Ни ты, ни он пока не представляете себе, "как обстоят дела". Вам с Олваргом придется выяснять это на практике. И хотя Олварг ничего не смыслит в Тайной магии, он все-таки прекрасно знает, что в конечном счете вам придется встретиться лицом к лицу. Как только он слегка оправится от потрясения, которое он пережил, когда ты завладел наследством Энрикса из Леда, он будет пытаться избавиться от тебя чужими руками, в том числе и посылать к тебе Безликих. Но при этом где-то в глубине души он всегда будет понимать, что под конец вы все равно останетесь вдвоем. И будет до последнего пытаться оттянуть этот момент, поскольку он не чувствует себя к нему готовым. - Я тоже не чувствую себя готовым, - проворчал дан-Энрикс. - Всякий раз, когда мне кажется, что я в чем-нибудь разобрался - тут же выясняется, что всё совсем не так, как я успел вообразить. То выясняется, что Олварг - старший брат Валларикса и мой ближайший родственник по материнской линии. То я внезапно узнаю об Эсселвиле... честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему Валларикс так упорно скрывал правду о моем отце. Может быть, он боялся, что я пройду через арку Каменных столбов - а потом не вернусь назад, как моя мать?.. - Возможно, - вздохнул Князь. - Валларикс всегда переживал из-за того, что не сумел помочь своей сестре. Но есть как минимум еще одна причина. Много лет назад я запретил ему рассказывать тебе какие-то подробности, касавшиеся твоего происхождения. И Валларикс, и Ирем знали только маленькую часть этой истории, а я не хотел, чтобы ты сам додумывал недостающие куски и приходил к неверным выводам... Я был уверен, что, когда ты станешь Эвеллиром, я смогу сам рассказать тебе всю правду, и заодно научить тебя тому, что должен знать наследник Энрикса из Леда. Но когда ты не смог достать меч Альдов, все мои надежды рухнули. По крайней мере, так я думал... Я сказал себе: Тайная магия не ошибается, значит, ошибся я. Должны быть и другие варианты, которые я случайно проглядел. Если поторопиться, я еще успею их найти. - Звучит неплохо, - улыбнулся Крикс. - Звучит, может быть, и неплохо, но на деле положение было достаточно безрадостным. Законных наследников у Энрикса из Леда не осталось, где искать побочных - тоже было не вполне понятно... Честно говоря, на тот момент я был буквально уничтожен. Мне казалось, что моя недальновидность погубила дело, которому я служил всю свою жизнь. Ты, вероятно, помнишь, что я даже не пошел к Валлариксу, а попрощался с тобой на галерее Славы? - Помню. Ты очень спешил. Седой поморщился. - Конечно, я спешил. Но не настолько, чтобы не уделить вам еще полчаса. Просто я не хотел, чтобы Вальдер видел меня в такой растерянности. - Кажется, я тебя понимаю, - задумчиво кивнул Меченый. - Валларикс очень спокойно выслушал известие о том, что ты отправился в очередное путешествие. Он сказал - 'ну что ж, пусть Князь выполняет свою задачу, а мы постараемся выполнить свою'. Или как-то иначе, но с таким же смыслом. Он ничуть не сомневался в том, что у тебя есть запасной план действий. - ...Которого у меня и близко не было. По крайней мере, в тот момент, - закончил за него Седой. - Однако хорошо, что он так думал. Я знаю Валларикса едва ли не со дня его рождения. Твой дядя вечно чувствует себя ответственным за вещи, за которые он не способен отвечать, и взваливает на себя гораздо больше, чем способен выдержать обыкновенный человек. В этом вы с ним похожи... Единственный способ оградить его от этого - заставить Валларикса верить в то, что кто-нибудь настолько безупречен, что ему можно довериться с закрытыми глазами и без всяких оговорок. Думаю, твой бывший сюзерен тоже это заметил, - мимолетно улыбнулся Князь. - Как бы там ни было, с Вальдером я не попрощался, и свое распоряжение насчет тебя не отменил. Признаться, это просто вылетело у меня из головы. Прости меня. Крикс смущенно махнул рукой. - Да ерунда... не так уж это важно. Все равно я узнал то, что должен был узнать. А тебе удалось найти других потомков Энрикса из Леда? - Да. Но можешь мне поверить - это было нелегко. Через полгода своих поисков я искренне жалел о том, что твои предки не вступали в Орден Белых братьев и не соблюдали целибат. Побочные сыновья побочных сыновей, истории времен Воителя и даже Беатрикс... семейные предания, которые в большинстве случаев оказывались вымыслом... В конечном счете я нашел шесть человек, в жилах которых совершенно точно текла кровь дан-Энриксов. Я попытался убедить себя, что продвигаюсь в верном направлении, но у меня не получалось. Чем внимательнее я присматривался к претендентам на наследство Энрикса из Леда, тем сильнее проникался мыслью, что напрасно трачу время. Крикс приподнял брови. - Они что, действительно были так плохи?.. - Вовсе нет; по меньшей мере четверо из них были прекрасными людьми. Просто "хороший человек" - это одно, а Эвеллир - совсем другое. Хорошие люди живут своей жизнью и довольны этим. Они никогда не покушаются на то, чтобы менять основы мира - в их глазах мир попросту "такой, как есть". И если они отвлекаются от своих повседневных дел, чтобы кому-нибудь помочь, то потом с облегчением возвращаются к своей обычной жизни. Эвеллир - совсем другое дело, у него этой "обычной жизни" просто нет. Сэр Ирем кое-что об этом знал - поэтому и возражал против того, чтобы мы слишком рано подвергали тебя испытаниям. Но твой сеньор не понимал, что Эвеллир ничем не "жертвует" - Тайная магия не просит и не принимает ничьих жертв. Наследником Альдов мог стать только тот, чьи устремления и цели совпадают с целями создателей Меча. Поэтому-то я и сомневался в том, что сумею найти кого-нибудь, кто подходил бы на роль Эвеллира так же, как и ты... Забавно то, что на второй год своих поисков я все-таки нашел потомка Энрикса из Леда, который способен был со временем стать Эвеллиром. Причем нашел я его совсем не там, где ожидал найти - не в Ярнисе и не в Легелионе, а сравнительно недалеко отсюда - на границе Эсселвиля с Дель-Гвиниром, в замке Марахэн. - Не понимаю, - безнадежно пробормотал Крикс. Лорд Ирем как-то раз сказал, что разговоры с Князем вызывают у нормальных людей приступы мигрени, и сейчас дан-Энрикс был почти готов с ним согласиться. - Это потому, что люди вообще часто не замечают самых очевидных объяснений. Скажем, я разыскивал бастардов Наина Воителя, копался в древних сплетнях - и совсем забыл об Олварге, который, как-никак, тоже дан-Энрикс. Крикс вскинул взгляд на собеседника. - Но ведь не мог же Олварг сам...? Князь коротко и резко рассмеялся. - О, безусловно. Олварг не такой дурак, чтобы не понимать, что еще один "Рикс" ему уж точно ни к чему. Поэтому он тщательно следил за тем, чтобы никто из его женщин ненароком не родил ему наследника. Во имя Всеблагих, не делай такое изумленное лицо! Конечно, сейчас нашему противнику на женщин наплевать... какие уж тут женщины, когда тебя жрут заживо, и ты об этом знаешь... Но когда Олварг был моложе, женщин у него было не так уж мало. После очередного пира со своими приближенным Интарикс был настолько пьян, что утром он даже не вспомнил, как накануне затащил в кровать служанку. Про кровать я фигурально... вероятнее всего, это произошло не в королевской спальне, а где-нибудь в коридоре, иначе кто-нибудь из охраны сообщил бы Олваргу, что он приводил женщину, и все бы так или иначе выплыло на свет. А так эта служанка родила ему бастарда, о чем Олварг, к счастью, не имеет ни малейшего понятия. Иначе он бы тут же от него избавился. По крайней мере, если бы узнал об этом до того, как ты стал Эвеллиром. - Получается, теперь ему больше ничего не угрожает?.. - Со стороны Олварга - скорее всего, нет. А в остальном... - Седой поморщился. - Ты уже слышал что-нибудь о замке Марахэн?.. Гвинны провозгласили его королевской резиденцией, но в действительности он больше похож на приграничный форт где-нибудь в Такии. Суровые порядки и не самые приятные люди. Куча слуг, больше напоминающих рабов - по большей части, пленные из Эсселвиля, - потом королевские гвардейцы, которые держат в страхе всю округу, и адхары, которых даже гвардейцы Олварга боятся, как чумы. Выжить в подобной обстановке не так просто. Может быть, сейчас мальчишка был бы в бОльшей безопасности, если бы Олварг узнал правду. - Ты бы мог это устроить? - Мог бы, но не стану. Сейчас сын Олварга - самый обычный мальчик. Не особо осторожный и гораздо менее счастливый, чем был ты, но с подходящими задатками. Немного смахивает на тебя в таком же возрасте. И то, что жизнь в Марахэне его пока не испортила, само по себе о многом говорит. Но если наш враг захочет воспитать из него своего наследника, то я боюсь даже представить, что из него выйдет. И к тому же, я не исключаю, что Интарикс уже окончательно сбесился, и убьет мальчишку в любом случае, хоть тот и не наследник Энрикса из Леда. Я хотел бы попросить тебя, чтобы ты присмотрел за этим мальчиком. - Я?! - с досадой повторил дан-Энрикс. - Князь, во имя Всеблагих!.. Я оказался неспособен позаботиться даже о своей собственной семье. Мой младший брат стал вором, а двое других живут в трактире, потому что Тиренну не под силу в одиночку справиться с хозяйством - но вместо того, чтобы остаться в городе и попытаться самому устроить их судьбу, я предоставил это Браэну и Пенфу... потому что у меня, видите ли, имеются задачи поважнее! Недавно меня осенила мысль, что всякий раз, когда я вмешивался в жизнь других людей, я очень быстро перекладывал ответственность на кого-нибудь другого. Тиренна с Арри я буквально навязал на шею капитину Ниру, Бренн оставил Белым сестрам, а заботиться о Ларе предоставил сэру Ирему... я брал на себя столько разных обязательств, что потом не знал, что с ними делать. Неужели ты действительно считаешь, что я - именно тот человек, который может "присмотреть" за этим парнем?! - Успокойся, - хладнокровно сказал Князь. - Прежде всего, ты заблуждаешься в оценке собственных поступков. Скажи - можно ли утверждать, что жизнь людей, которым ты пытался помогать, действительно менялась к лучшему?.. Крикс нахмурился. - Да, но... - Никаких "но", пожалуйста. На самом деле, если бы ты начал задавать себе вопросы - а могу ли я действительно чем-то помочь этому человеку? Хватит ли у меня времени, возможностей и сил? Готов ли я взять на себя подобную ответственность?.. - ты бы, вероятно, сразу же признал свое бессилие и просто прошел мимо. Как и большинство других людей, которые стремятся действовать разумно, а в итоге - вообще не действуют. Нет, Крикс; на деле от нас требуется только твердость, чтобы в каждую конкретную минуту делать то, что нужно - а все остальное следует доверить Тайной магии. Поэтому давай закончим с этой ерундой насчет "твоей" ответственности и вернемся к изначальной теме... Я вовсе не прошу тебя бросить все свои дела и мчаться в Марахэн. Но я хотел бы, чтобы ты не забывал о том, что этот мальчик, как-никак, дан-Энрикс и твой брат. Его зовут Олрисом. Недавно он начал носить меч за одним из гвардейцев короля. И мне бы не хотелось, чтобы дело дошло до того, что вы с ним встретились на поле боя. - Понимаю. Значит, "Олрис"... - задумчиво повторил дан-Энрикс. - Ладно, я запомню. Но ведь ты тоже будешь присматривать за ним?.. - Конечно, - подтвердил Седой. - Но мне будет спокойнее, если я буду знать, что этим делом занимаюсь не я один. - Ну, хорошо, - нетерпеливо кивнул Меченый. - Лучше скажи: что это за король, которого здесь называют сыном Тэрина? Князь озадачено нахмурился, как будто бы не понимал, о ком шла речь - а потом усмехнулся. - Ах, этот... Не волнуйся, к Олваргу он не имеет никакого отношения. - То есть это обычный самозванец?.. - Ну, обычный или нет - судить тебе. Я думаю, ты с ним еще увидишься. А я, по правде говоря, не слишком интересовался этим юношей - хватало и других забот. Наверняка можно сказать только две вещи - он не служит Олваргу, и в его жилах нет ни капли крови Энрикса из Леда. Несмотря на это его сходство с прежним королем, я сильно сомневаюсь, что он может оказаться родственником Тэрина. Происхождение здесь вообще не главное. В такой стране, как Эсселвиль, где половина местных жителей годами ожидает возвращения чудесно спасшегося короля, какой-нибудь король однажды обязательно появится. - Не понимаю, как ты можешь говорить об этом так спокойно, - сказал Крикс. - Разве не ты когда-то обещал им, что сын Тэрина однажды вернется сюда и восстановит справедливость? Князь покачал головой. - Нет, Крикс. Я обещал только спасти наследника - то есть тебя. Как видишь, это обещание я выполнил. Ну а все остальное - просто воплощение их собственных желаний и надежд. Именно так люди обычно и творят свою историю. Как бы там ни было, давай закончим разговор об айзелвитах и их короле, и возвратимся к нашим собственным делам. Ты понял то, что я сказал тебе в самом начале нашей встречи?.. - Что мы с Олваргом должны будем сразиться друг с другом? Ну, об этом я догадывался с самого начала. Лицо Князя на секунду стало жестким. - Догадываться мало, Крикс. Ты должен верить, что так будет - что бы ни случилось. Даже если тебе вдруг покажется, что ты попал в ловушку, из которой невозможно выбраться, и никакой надежды уже нет - не позволяй себе забыть о том, что эта история не может кончиться, пока вы с Олваргом не встретитесь лицом к лицу. Я не могу заранее сказать, что тебя ждет. Но даже если в какой-то момент ты потеряешь память и забудешь все, что знал - это ты должен помнить до конца. Меченый подумал, что сэр Ирем - если бы он мог присутствовать при этом разговоре - в этом месте ни за что не удержался бы от шпильки в духе "Раз ты говоришь, что по-другому быть не может, то какая разница, во что он будет верить?..". Крикс невольно улыбнулся. Все же монсеньор, при всех своих достоинствах, ни бельмеса не смыслил в Тайной магии. - Я не забуду, Князь, - пообещал он Светлому. - Тогда прощай, - кивнул Седой. - И разбуди ваших дозорных. Я на время усыпил их магией, чтобы они не подняли переполох и не мешали нам спокойно разговаривать. - Хорошо, Князь, - ответил Меченый. Ему хотелось задержать Седого хоть чуть-чуть подольше, но он не мог придумать, что сказать. В конце концов, они виделись всего дважды, причем оба раза говорили исключительно об Олварге и Тайной магии. Глядя на сухопарую фигуру мага, постепенно таявшую в предрассветной мгле, Меченый вдруг попробовал представить, каково было бы спросить Светлого о том, кого он считал своим лучшим другом или кто, по его мнению, талантливее как поэт - Хэн Мордвуд или Алэйн Отт?.. Но Князь уже отошёл слишком далеко, чтобы окликать его ради подобной глупости. ...Меченый проснулся от того, что чей-то острый локоть впился ему в ребра. Он открыл глаза - и увидел Лювиня, который пытался выглянуть наружу сквозь отдушину в стене. Через неё "осиное гнездо" проникал ярко-белый свет. - Доброе утро, - сказал Крикс, надеясь, что Лювинь сообразит, что совершенно незачем продавливать ему грудную клетку, даже если Рельни вдруг понадобилось срочно выглянуть наружу. Рельни пробормотал в ответ какое-то ругательство, но, к счастью, догадался отодвинуться. Помимо них двоих, в "осином гнезде" не было ни одного разведчика. - Мы что, проспали?.. - мрачно спросил Рельни у соседа. Крикс пожал плечами, хотя было совершенно очевидно, что проспали они просто капитально. Судя по всему, сейчас было не меньше девяти часов утра. Похоже, их товарищи по доброте душевной решили дать своему командиру выспаться, а спавшего возле стены дан-Энрикса было просто невозможно растолкать, не потревожив Рельни. Крикс подумал, что Лювиню уже давно следовало хоть немного отдохнуть - многонедельный недосып привел к тому, что Рельни щеголял такими синяками в пол-лица, как будто бы ему сломали нос. Одобрив, таким образом, решение своих соседей, Крикс задумался о том, была ли их ночная встреча с Князем просто сном, или же все это происходило с ним на самом деле. Если предположить, что все случившееся ночью ему попросту приснилось, то надо признать, что это был на удивление подробный сон. К тому же, сны обыкновенно забываются, как только ты проснешься, а Меченый помнил все - не только каждую фразу Князя, но даже ту интонацию, с который Светлый ее произнес. Как и предсказывал Седой, Крикс вскоре нашел трех дозорных, которые сладко спали, сидя прямо на земле, причем один из них, счастливо улыбаясь, прижался щекой прямо к сочащейся смолой коре старой сосны, а другой использовал вместо подушки деревянное ложе собственного абралета. Меченый не стал подходить слишком близко, ограничившись тем, что бросил в одного из айзелвитов подобранной с земли шишкой - это позволило ему скрыться прежде, чем проснувшиеся часовые подняли переполох. Все это здорово напоминало их проделки в Академии, так что в "осиное гнездо" Меченый забрался в прекрасном настроении. И, втиснувшись на свое место между Рельни и обмазанной глиной стеной, тут же заснул. - Ты собираешься торчать здесь до обеда? - недовольно спросил Рельни. - Нет? Тогда подвинься. Крикс вздохнул и отодвинулся, позволив Рельни сбросить вниз веревочную лестницу, а потом выбрался наружу вслед за ним. Было похоже, что Лювинь не оценил заботы их соседей по достоинству. До сих пор Меченый никогда не видел, чтобы жители Древесного города собирались где-нибудь большими группами, но в это утро все, по-видимому, шло наперекосяк. Под деревьями собралась толпа, состоявшая из пары дюжин человек, и она продолжала увеличиваться. - Эвро говорит - в лесу полным-полно адхаров, - расслышал дан-Энрикс, когда они с Рельни подошли поближе. Лица у дозорных были такими же хмурыми и сосредоточенными, как обычно, но по некоторым мелочам все равно чувствовалось, что защитники Лисьего лога встревожены не на шутку. Разговор велся на местном языке, но Меченый этого даже не заметил - видимо, успел приноровиться к речи айзелвиттов. Стоявший среди дозорных Олметт недовольно покосился на него, но вслух ничего не сказал - должно быть, рассудил, что Крикс имеет право знать об угрожавшей лагерю опасности. Первый из айзелвитов тем временем продолжал: - Эвро сказал, что арка Каменных столбов оцеплена Безликими. Он не решился подобраться к ним поближе, чтобы их пересчитать. Но он уверен в том, что их было не меньше дюжины. - Дюжины?! Я в жизни не видал больше пяти одновременно! - Если не перестанешь так орать - скоро увидишь... Пока Эвро возвращался в лагерь, он наткнулся еще на троих. Похоже, они разделились и прочесывают лес. Но Эвро они не заметили. - Почему они разъезжают средь бела дня?.. Такого раньше не бывало. Они всегда нападали только ночью! - Это очевидно, - сухо сказал Рельни. - Судя по всему, они кого-то ищут. "Кажется, я даже знаю, кого именно" - подумал Крикс, почувствовав сосущий холод в животе. Князь приходил перед рассветом, и погони за ним не было - Седой бы ее обязательно заметил. Значит, его выследили позже, когда Светлый возвращался к Каменным столбам. По-видимому, ему все-таки удалось оторваться от погони, но "кромешникам" известно, что он где-то здесь. Крикс похолодел, поняв, что теперь Князю некуда деваться - в лесу его рано или поздно обнаружат, а добираться до ближайших деревень или вернуться в Лисий лог он не захочет сам, чтобы не привести Безликих за собой. И зачем только Князь пошел на такой риск, чтобы встретиться с ним и полчаса поговорить об Олварге?.. Стоил ли их полночный разговор того, чтобы заплатить за него собственной жизнью? Крикс прикусил губу, ломая голову над тем, что теперь делать. Остаться в лагере, покинув Светлого на произвол судьбы, было немыслимо. Но и о том, чтобы очертя голову спешить помощь, не могло идти и речи - Меченый не имел даже малейшего понятия о том, где маг находится в данный момент, а наугад бродить по лесу, в котором полно Безликих, мог бы только сумасшедший. Седой уж точно был бы в бешенстве, сделай дан-Энрикс что-нибудь подобное. "Хотя, возможно, дело и не в Князе, - неожиданно подумал Крикс. - Может быть, они хотят найти меня". - Они придут сюда? - спросил один из самых молодых дозорных. Голос у него едва заметно дрогнул. - Спроси что-нибудь полегче, парень! - хмыкнул первый айзелвит. - Зависит от того, что они ищут. - Надо подготовиться! Пусть видят, что нас голыми руками не возьмешь! - предложил Олметт. Но его сосед только пожал плечами. - Все, что можно, мы на этот случай уже сделали. Крикс знал, о чем он говорит. Если бы он не встретил Эвро, а забрел в Древесный город в одиночку, то наверняка попался бы в какую-нибудь из расставленных айзелвитами ловушек. Здесь повсюду были хитро спрятанные под травой и дерном волчьи ямы с кольями на дне, из-за которых въехать в этот лес на лошади решился бы только самоубийца. Но, помимо них, имелись и гораздо более серьезные и хитроумные приспособления - вроде нескольких связанных между собой бревен, которые падали прямо на голову тому, кто ненароком задевал натянутую между деревьями веревку, или петли, проходившие на кроличий силок - попавшийся в подобную петлю чужак оказывался подвешен на сосне вниз головой. Кое-какие из этих ловушек Криксу показал Рейнар - прежде всего, затем, чтобы он по неосторожности не угодил в одну из них, бродя по лагерю - но Меченый не сомневался в том, что были и другие, о которых ему не сочли необходимым говорить. Для того, чтобы гвинны не подожгли лес, пытаясь выкурить противников из их укрытия, повсюду были вырыты глубокие траншеи, которые в случае чего помешали бы огню распространяться, и теперь эти траншеи тоже должны были на время задержать нападавших. Поразмыслив, Меченый решил, что все не так уж плохо. В открытом бою у людей мало шансов выстоять против "кромешников", но волчья яма - это всегда волчья яма, даже если в нее свалится Безликий. - А где Эвро?.. - спросил Рельни, обрывая размышления дан-Энрикса. На лице рассказчика промелькнуло замешательство. Он бросил быстрый взгляд через плечо, как будто бы рассчитывал, что Эвро вот-вот выйдет на поляну. - Я не знаю. Он вроде бы шел за мной... Потом сказал, что он слишком устал, чтобы идти так быстро, и что мне не стоит его ждать. Видимо, еще не дошел... - За это время он бы двадцать раз дошел, если бы даже останавливался отдыхать под каждым деревом, - отрезал Рельни. - Ты встретил его на нашей стороне ручья? - Да. - А потом?.. - Он рассказал нам о Безликих. Тогда я сказал Альпину с Хьюэлом, чтобы они остались на посту, а я пойду сюда, чтобы предупредить всех остальных. - И это все? Больше вы ни о чем не говорили? - Н-ну... В самом начале Альпин стал кричать, что Эвро сволочь, потому что бросил Хагена... - А ты?! - Велел ему заткнуться. Лицо Рельни потемнело. - И ты хочешь сказать, что ты не понял, что произошло?.. - взгляд у Лювиня стал таким, как будто он примеривался, с какой стороны свернуть своему собеседнику челюсть. Крикс почувствовал, что следует вмешаться. - Кто такой Хаген? - спросил он. Рельни обернулся с таким видом, как будто раздумывал - не съездить ли по физиономии еще и Меченому. - Напарник Эвро, - отрывисто сказал он. - Они вместе отвечают за участок леса, прилегающий к Каменным столбам. Люди из одного дозора должны возвращаться вместе, но даже такой баран, как Альпин, мог сообразить, что здесь особый случай!.. Если бы Эвро дожидался Хагена, Безликие бы его обязательно заметили... А ты - ты с самого начала знал, что он решил вернуться! - рявкнул он, переводя взгляд на дозорного. - Скажешь, ты не догадывался, зачем он отстал?.. Айзелвит на мгновение отвел глаза - и Крикс подумал, что, по-видимому, он кое о чем догадывался. Но не счел необходимым вмешиваться - видимо, в глубине души он был согласен, что Эвро не следовало оставлять напарника в лесу. Рельни махнул рукой. - Все, хватит. Не желаю даже знать, о чем ты думал... Я пошел за Эвро. - Я с тобой, - вызвался Олметт, на долю секунды опередив Меченого. - И я тоже, - сказал Крикс. Рельни на мгновение задумался, а потом сказал: - Пойдем мы с Риксом. Ты останешься за командира. Все! Олметт недовольно поджал губы, но возражать не стал. Крикс давно уже заметил эту любопытную особенность. Будь то в дозоре Браэна, в Лаконе или в Ордене - люди каким-то шестым чувством понимали, когда с отданным приказом можно спорить, а когда благоразумнее промолчать. Рейнар двигался через лес так быстро, что даже дан-Энриксу приходилось прилагать определенные усилия, чтобы не отставать. Впрочем, Лювиня в данном случае явно подстегивала злость. Они перебрались на ту сторону ручья, за которым начинался "ничей" лес, и, не сбавляя темпа, двинулись в сторону Каменных столбов. - Ты слышишь?.. - спросил Рельни несколько минут спустя. Крикс коротко кивнул. - Всадники. Двое или трое. Едут быстро. - Плохо дело... Возвращаемся назад. - Нет, подожди. - Крикс, стой! Там впереди прогалина. Тебя заметят, - сказал Рельни, схватив Меченого за рукав. И в ту же самую секунду до них долетел истошный крик. Так мог кричать разве что человек, буквально обезумевший от ужаса. Крик раздался как раз со стороны прогалины, и Меченому даже показалось, что он узнал голос Эвро. Рейнар и Крикс переглянулись - и, не сговариваясь, бросились в ту сторону. Выбежав из леса, Крикс увидел человека, из последних сил бежавшего к спасительным деревьям, и преследующих его всадников - темные вороненые доспехи из прекрасной лирской стали и лоснящиеся вороные кони делали их похожими на столичных рыцарей, съехавшихся на какой-нибудь турнир. Двое были еще довольно далеко, но третий уже подобрался совсем близко к своей жертве. Меченому даже показалось, что он придерживает своего коня, чтобы растянуть удовольствие от погони. Тем не менее, расстояние между Безликим и разведчиком быстро сокращалось. Эвро, несомненно, тоже чувствовал, что ему не уйти - поэтому и закричал. Крикс ощутил внезапный приступ дикой злобы. Эти три "кромешника" просто играли с Эвро, словно кошка с мышью. Они прямо-таки упивались его страхом - поэтому и не замечали больше ничего вокруг. То ли при свете дня кромешники выглядели не так пугающе, как ночью, то ли Крикс был слишком зол - однако на сей раз он не почувствовал того леденящего ужаса, который пережил в Солинках. - Опоздали! - выкрикнул Лювинь, с первого взгляда оценив положение Эвро. - Ему уже не помочь! Уходим, Рикс... Уходим! Но Крикс, не слушая его, рванул вперед, на ходу вытаскивая из ножен меч. Обмотанная кожей рукоять Ривалена казалась теплой, как будто бы меч уже успел нагреться от его ладони. Опередивший своих товарищей Безликий наклонился с седла и рубанул бегущего мечом. Эвро заметил нависающую над ним тень и успел отшатнуться в сторону, но, судя по всему, Безликий все-таки достал его - юноша дико закричал и покатился по траве. Безликий развернул коня, чтобы добить упавшего - и, наконец, заметил Крикса. Меченый перешел на шаг, поскольку слишком глупо сломя голову бежать на конного противника, и теперь скользящими шагами двигался ему навстречу, держа меч прямо перед собой - в том положении, из которого с одинаковой легкостью можно перейти к защите или нападению. Все нервы у него звенели, словно перетянутые струны. Но до схватки дело не дошло. Безликий резко натянул уздечку, и его лошадь, возмущенно дернув головой, попятилась назад. "Кромешник" крепко сжимал меч, готовясь отразить любое нападение дан-Энрикса, но сам, похоже, не особо рвался в бой. Двое других Безликих, выехавших на прогалину следом за ним, остановились почти сразу же, едва заметили дан-Энрикса, и сейчас находились шагах в тридцати от них. Меченый сделал еще шаг вперед - и тут над лесом неожиданно раздался низкий и гнусавый звук охотничьего рога. Криксу часто приходилось слышать, как трубят рога, но этот рог, судя по звуку, был гораздо больше остальных. Нельзя сказать, чтобы от этого его звук сделался приятнее. Даже после того, как рог умолк, Меченому казалось, что у него вибрируют все внутренности. Ближайший к нему Безликий развернул коня - как показалось Криксу, с облегчением - и пришпорил его, заставив с места взять в галоп, так что из-под копыт полетели комья сухой земли. Два других адхара последовали его примеру, и исчезли за деревьями на несколько секунд раньше, чем их товарищ. Провожая их глазами, Крикс почувствовал себя таким опустошенным, как будто он в самом деле схватился с тремя противниками разом. Но потом он вспомнил об Эвро - и поспешно обернулся. Раненый пытался опереться на руки и встать, но получалось плохо. Когда ему все же удалось немного приподняться, его тут же вырвало на смятую копытами траву. Меченый вспомнил, что случилось с Фэйро, которого ранили оружием "кромешников", и по коже у него прошел мороз. Крикс сунул Ривален в ножны, подошел к разведчику и присел рядом с ним на корточки. На первый взгляд полученная Эвро рана выглядела не особенно серьезной - рассечены мышцы шеи и спины, но сухожилия и кости целы. Будь это обычный меч - достаточно было бы наложить швы, перевязать и провести неделю в полном покое. Но сейчас не приходилось сомневаться в том, что дела обстоят значительно серьезнее. Меченый осторожно перевернул трясущегося, словно от озноба, айзелвита на спину - и тихо выругался, увидев мутные глаза, закаменевшие от напряжения мышцы вокруг рта и судорожно подергивающееся лицо. Крикс вдруг подумал, что у него была масса времени на то, чтобы узнать, не существует ли каких-то способов бороться с магией Безликих. Он мог бы спросить об этом Алвинна, пока выхаживал его от ран. А мог задать этот вопрос Седому, когда разговаривал с ним этой ночью... Почему он этого не сделал?! Неужели ему было мало смерти Фэйро?! Услышав позади чьи-то шаги, Крикс обернулся - и увидел Рельни, бледного, как полотно. - Кто ты такой?.. - негромко спросил он. - Ты маг? Крикс покачал головой. - Нет, Рельни. Я не маг. "А жаль. Маг бы, по крайней мере, знал, что теперь делать с Эвро". - Так кто же ты?.. И что ты сделал с этими Безликими? - А что я с ними сделал? - спросил Крикс, пожав плечами. - Я отвлек того, который собирался добить Эвро. Потом они услышали звук рога - и вернулись к своим. Я думаю, что это был сигнал, после которого все находившиеся в лесу отряды должны были съехаться в условленное место. - Они тебя испугались. Я же видел, - настойчиво сказал Рельни. Меченый сделал вид, что ничего не слышал, и снова повернулся к Эвро. - Ты можешь ему помочь? - спросил Лювинь, поняв, что ответа на другой вопрос он так и не дождется. - Я не знаю, - глухо сказал Крикс. - Надо что-то решать. Безликие могут в любой момент вернуться с подкреплением. Мы должны либо забрать его с собой, либо добить. - Добить?.. - повторил Меченый, вспомнив про Фэйро. Рельни тяжело вздохнул. - Я понимаю, странно убивать кого-нибудь из-за такой царапины. Но ты же видишь - это не простая рана. Те, кого ранят "кромешники", не выживают, Рикс. А умирают они несколько часов, а то и дней подряд, и выглядит это на редкость омерзительно. Поэтому мы всегда их добиваем. Это лучшее, что можно для них сделать. Я просто подумал - вдруг ты знаешь какой-нибудь способ... "Я не знаю никакого способа" - подумал Крикс, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра. Может, Рельни прав, и милосерднее всего было бы добить Эвро сразу? - Помоги мне его поднять, - сказал он вслух, стараясь, чтобы его голос прозвучал достаточно решительно. - И все-таки ты маг, - заметил Рельни удовлетворенно. - Да хоть сам император, - огрызнулся Меченый. - Если тебе нравится так думать, я тебе мешать не буду. Бери его за ноги, только поосторожнее. Вот так... Теперь пошли. * * * В сгущавшихся над лесом сумерках горевший под деревьями огонь создавал непередаваемое ощущение тепла и защищенности, но подошедший к Меченому Рельни покосился на него с неодобрением. Здесь, на границе Древесного города, огня не разводили вовсе - даже пищу охранявшие границу айзелвиты не готовили на месте, а получали от живущих в глубине Лисьего лога. Впрочем, сейчас Рельни явно занимали вещи поважнее, чем какой-то там костер. - Мне только что сказали, что Атрейн уже в Древесном городе. Его отряд приехал всего час назад, но ему уже сообщили об утреннем происшествии с Безликими. Сенешаль хочет видеть нас обоих. - Не сейчас, - ответил Меченый, не отрывая глаз от Эвро. - Я не могу оставить его здесь. Иди один. - Что я скажу Атрейну?.. - тоскливо спросил Рейнар. - Скажи, что я сожалею, - с ноткой нетерпения ответил Крикс. - И попроси кого-нибудь, чтобы принесли еще веток для костра. Он того и гляди потухнет. - Не потухнет. Лучше бы ты не бросал туда так много веток сразу... этот твой костер и так слишком большой, - с заметной ноткой недовольства отозвался Рельни. Впрочем, потом он примирительно сказал - Я понимаю, ты заботишься об Эвро. Но мы должны думать и об остальных. Граница слишком близко, ты же понимаешь. В этой части леса вообще нельзя разводить огонь - это может выдать гвиннам наше местонахождение. Крикс промолчал - и Рельни, сдавленно вздохнув, ушел, а оставшийся в одиночестве "дан-Энрикс" подбросил в костер еще несколько веток. К вечеру в лесу похолодало - воздух стал промозглым и сырым, а от оврага расползались клочья серебристо-белого тумана. Крикс никак не мог отделаться от странного, ничем не обоснованного ощущения, что из промозглой темноты за ним следит чей-то недобрый взгляд - и этот кто-то терпеливо дожидается, пока "дан-Энрикс" не уйдет. Поэтому южанин и не собирался уходить. Все тело Меченого затекло от долгого сидения на коленях. Учивший его мастерству Неэри Астер мог просиживать в подобной позе целые часы, а в случае необходимости вскакивал на ноги бесшумным и почти неуловимым для глаз наблюдателя движением. Для Крикса до сих пор осталось тайной, как Астеру это удавалось. Сам он чувствовал себя так, как будто бы его отколотили палкой. Кости ныли, а затекшие мышцы отзывались на любое движение тупой болью. Меченый потрогал руку Эвро. Ему показалось, что кожа раненого уже не была такой ледяной, как несколько часов назад. Пульс тоже выровнялся, и "дан-Энриксу" хотелось верить в то, что это добрый знак. Пока они несли разведчика до лагеря, по телу Эвро то и дело пробегали судороги, словно у больного "черной рвотой", но потом он перестал шевелиться, а все его тело начало мало-помалу коченеть, как будто Эвро уже умер - хотя слабый пульс доказывал, что парень еще жив. "Что нужно делать?" - спросил Рельни, явно ожидавший от "дан-Энрикса" каких-то четких указаний. Этот тон заставил Меченого ощутить очередной прилив беспомощности. Сюда бы сейчас магистра из Совета Ста... или хотя бы Рам Ашада... Хотя оба, вероятнее всего, сразу сказали бы, что тут уже ничем нельзя помочь. Меченый наклонился и оттянул раненому веко. Белки глаз казались посиневшими, а неподвижные зрачки расширились настолько, что стало почти не видно светлую, орехового цвета радужку. Крикс только мельком посмотрел разведчику в глаза, но ему все равно почудилось, что его самого засасывает в черный ледяной колодец. "Нужно развести огонь", сказал он Рельни. Тот, по счастью, не стал колебаться и ссылаться на имевшийся на этот счет запрет, а просто послал своих разведчиков за хворостом. Лесную нечисть вроде фэйров отгоняют факелами - вероятно, потому, что всякое пламя отчасти напоминает Очистительный огонь, зажженный Альдами в Начале всех времен. К несчастью, "кромешникам" простой огонь не страшен. Но у Крикса был Ривален, который имел свою собственную память - значит, должен был сохранить воспоминания об Очистительном огне. Эти воспоминания необходимо было только разбудить... Крикс подошел к огню и поднял меч над пламенем, глядя на то, как на широком серебристом лезвии пляшут оранжевые сполохи. Если в мече, созданном Альдами, действительно жила Тайная магия, то она должна быть сильнее магии Безликих. У Крикса не было уверенности в том, что найденный им способ хоть чего-то стоит, но он решил, что, если Истинная магия и впрямь парадоксальна, то это вполне бы соответствовало ее духу - создать меч, который может послужить не для убийства, а для исцеления. Меченый промыл рану на спине разведчика, приложил к ней лезвие меча и закрепил его повязкой, как шину на сломанной руке. Столпившиеся вокруг Эвро айзелвиты выглядели несколько разочарованными. Лагерь уже облетела новость, что "дан-Энрикс" оказался магом, способным прогнать троих адхаров разом, и теперь все явно ожидали, что он станет произносить какие-то заклинания или чертить узоры на земле. - Это все? Или тебе еще что-нибудь нужно?.. - спросил Олметт, выражая всеобщее настроение. Несмотря на всю серьезность положения, "дан-Энрикс" чуть не улыбнулся, на мгновение вообразив, как вытянется лицо Олми, если он потребует принести ему волосы утопленника или высушенное крыло летучей мыши. Хотя, может быть, присутствующие восприняли бы это пожелание как должное. Простые иллирийцы вроде Олми всегда отличались богатым воображением, а уж в такой стране, как Эсселвиль, где вовсе не существовало Одаренных, непременно должна была расплодиться куча всяких диких суеверий, касавшихся магии. - Мне нужно два... а лучше даже три теплых плаща, - ответил Меченый, чуть-чуть подумав. - Эвро должен лежать в тепле. Еще мне нужно столько хвороста, чтобы можно было поддерживать огонь, пока он не придет в себя. С тех пор хворост ему приносили постоянно - вероятно, в этой части леса уже не осталось ни одной валявшейся на земле ветки. Некоторые из добровольных помощников даже предлагали сменить Крикса и посидеть рядом с Эвро за него, но Меченый отказывался. Это он призвал на помощь Истинную магию - а значит, он должен остаться здесь до самого конца. Крикс не знал, сколько времени прошло после ухода Рельни. Может, два часа, а может, целых три. Темнота за деревьями сгустилась окончательно, а собственное тело начало казаться Меченому одеревеневшим и чужим. Крикс сел на пятки и покрутил головой, разминая затекшую шею. Потом потянулся - сильно, до хруста в позвонках... и пропустил момент, когда ресницы Эвро слабо дрогнули. Когда Крикс снова посмотрел на раненого, то увидел, что глаза разведчика открыты. Эвро щурился на яркий свет огня, пытаясь разглядеть "дан-Энрикса". - Рикс?.. - неуверенно окликнул он. - Мне снился очень страшный сон... как будто бы за мной гнались Безликие. Крикс чуть не подскочил от радости. Эвро тем временем попытался приподняться - и на его лице мелькнуло удивление. - Больно, - пожаловался он. - Это потому, что ты был ранен. Лежи тихо и не двигайся, - сказал "дан-Энрикс", старательно подбирая тарнийские слова. Может быть, на местном языке это должно было звучать как-то иначе, но разведчик его понял. - Значит, это был не сон?.. Я почти ничего не помню. Где мы? - В лагере, - ответил Крикс. Раненый беспокойно шевельнулся. - Ты что, развел костер прямо в Древесном городе?! Сейчас же потуши его! Хочешь выдать нас гвиннам?.. - Тихо! - перебил "дан-Энрикс", выпрямившись и прислушиваясь к звукам, доносившимся из леса. - Кто-то идет. Через лес шли по меньшей мере двое, и один из них двигался, как человек, который одет в латы и кольчугу. Это настораживало. Местные разведчики носили только кожаные куртки, в лучшем случае с железными пластинками, вшитыми между двумя слоями кожи - эти легкие доспехи почти не стесняли движений. Крикс потянулся к арбалету, который оставил ему кто-то из дозорных, и бесшумно зарядил его, глядя в ту сторону, откуда доносился шум. Плохо было то, что из-за костра царившая вокруг ночная темнота казалась непроглядной, тогда как они с Эвро, наоборот, были видны, как на ладони. - Эй, Меченый! - окликнули его из-за деревьев голосом Лювиня. - Опусти самострел. Свои. Через несколько секунд Рельни и его спутник выбрались на свет. Крикс обнаружил, что он не ошибся - на втором из двух мужчин действительно была кольчуга и стальной нагрудник, в котором ярко отражалось пламя от костра. Крикс догадался, кем он должен быть, хотя и представлял его несколько старше. На вид спутнику Рельни можно было дать лет сорок. В подвязанных кожаным шнурком волосах цвета палой листвы еще даже не появилась седина. Внимательные темные глаза остановились на лице "дан-Энрикса". - Рейнар сказал, что ты отказался идти с ним в Древесный город, и я решил прийти к тебе сам, - сказал мужчина, пристально глядя на Меченого. На аэлинге он изъяснялся чисто, почти без акцента. Впрочем, плох тот вождь, который не умеет говорить на языке своих людей. - Меня зовут Атрейн. Эвро едва не свернул себе шею, попытавшись посмотреть на человека, которого в Лисьем логе поминали даже чаще, чем самого короля. Когда раненый зашевелился, на лице Атрейна промелькнуло изумление. - Я вижу, ты и впрямь великий маг, Крикс-из-Легелиона. Мне сказали, что ты обратил адхаров в бегство, даже не вступая с ними в схватку. Это правда?.. Больше всего Криксу хотелось ответить что-то вроде - "Я не понимаю, о чем речь". Но в манерах его собеседника было нечто такое, что "дан-Энрикс" понял, что с ним стоит быть предельно откровенным. - Дело не столько во мне самом, сколько в моем мече, - ответил он, кивнув на рукоять Ривалена, выглядывавшую из-за плеча у Эвро. В темных глазах Атрейна отражались отблески костра. Он прямо-таки впился в меч глазами, словно никогда еще не видел ничего подобного. - Волшебный меч?.. - Можно сказать и так, - помедлив, отозвался Крикс. Он положительно не знал, как объяснить природу Тайной магии тому, кто никогда не видел даже Одаренных. Атрейн перевел взгляд с меча на Крикса, и с минуту молча и внимательно разглядывал его. Лицо мужчины оставалось невозмутимым, как и полагалось человеку, привыкшему хранить свои мысли при себе, но Меченый был уверен в том, что сенешаль заинтригован. - Я хотел поговорить с тобой, - сказал он, наконец. - Если не возражаешь, то Рейнар займется раненым, а мы с тобой пройдемся до ручья и побеседуем. Несмотря на вежливую форму, в которую сенешаль облек свою просьбу, было совершенно очевидно, что он не рассчитывает на отказ. Меченый медленно поднялся на ноги, чувствуя, как в икры и ступни как будто бы разом вонзились тысячи мелких иголок. - Следую за вами, монсеньор, - ответил он. * * * Олварг с порога вперился глазами в сухопарого, высокого мужчину, прикованного к сырой каменной стене. Пленника только что доставили адхары, и сейчас он был похож на серую ночную бабочку, пришпиленную к бумажному листу булавкой. Привлеченный скрежетом засовов пленник тоже посмотрел на Олварга - но на его лице не отразилось ни одного из тех чувств, которых ждал Интарикс. Ни бессильной ярости, ни страха, ни даже смятения. Взгляд серебристых глаз казался отстраненным, словно этому не имевшему человеческого возраста мужчине с длинными седыми волосами приход Олварга казался чем-то незначительным. Интарикс в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и, повинуясь непреодолимому порыву, ударил стоявшего у стены человека кулаком в лицо. Голова пленника мотнулась, словно у тряпичной куклы, и Олварг только теперь по-настоящему поверил в то, что все происходящее - реально. Это не было ни разыгравшимся воображением, ни сном. Они действительно поймали Сивого! - Ты совершенно обезумел, - глухо сказал Князь, выплюнув на пол сгусток крови. - Вся твоя теперешняя ярость - просто способ убежать от собственного страха. Ты как сумасшедший, который мечется в разные стороны, пытаясь поразить воображаемых врагов, а попадает исключительно по самому себе. - По самому себе? Неужто?.. Олварг размахнулся и нанес еще один удар, почувствовав на своих пальцах что-то теплое и липкое. Ну, а теперь под дых!... Еще?! На, получи еще!! Скосив глаза, Интарикс увидел неправдоподобно-алые брызги на полу и на своей одежде. Он чувствовал резкую боль в костяшках кулаков, но это было сущей мелочью в сравнении с пьянящим ощущением освобождения. Подобного он не испытывал уже давно - и пленники, и их беспомощность давно уже ему приелись, а однообразие подобных сцен вгоняло в скуку. Но нынешний случай был особым. Перед ним стоял не просто пленник... и даже не его личный враг, которому он собирался отомстить, а Сивый. Сивый!! Пленник пошатнулся, но цепи, тянувшиеся от его наручников к скобам в стене, не дали ему упасть. - Зря ты убил Галахоса, - выдохнул Сивый через несколько секунд, сумев восстановить дыхание. - Он был тебе необходим. Олварг до такой степени не ожидал, что Сивый вспомнит о его помощнике, что на секунду даже растерялся. В памяти всплыло перекошенное от бессмысленного ужаса лицо Галахоса с трясущейся нижней губой и лезущими из орбит глазами - и Олварг опять почувствовал тяжелый, безысходный гнев. Он не помнил, когда он испытывал такую же всепоглощающую ярость, как тогда, когда наведался в Галарру и узнал, что Эвеллир был там - и смог уйти живым, еще и прихватив с собой Шоррэя. - Необходим?.. - повторил он - Этот маг всю жизнь был бесполезным, жалким трусом. Он упустил Эвеллира, хотя мог его убить. Князь пристально взглянул на Олварга. Бесцветные, как легкий серый пепел, волосы падали ему на лицо и липли к окровавленному лбу. - Уверен, ты не хуже меня знаешь, что твой маг ни при каких условиях не смог бы убить Крикса. Думаю, тебе непросто будет обходиться без Галахоса. Все эти годы он служил для тебя ширмой, за которой ты пытался прятаться от силы Темного Истока. А теперь, когда Галахоса не стало, она будет пожирать тебя еще быстрее. Олварг ощутил знакомый ужас и до хруста стиснул зубы. Откуда он знает?! - За меня не беспокойся, - с ненавистью сказал он. - Лучше уж подумай о себе. Мне всегда было интересно - люди наподобие тебя когда-нибудь задумываются о самом худшем свойстве вашей Тайной магии?.. Она всегда предает вас как раз тогда, когда вы больше всего в ней нуждаетесь. Вы ждете ее помощи, надеетесь на нее, а в ответ - ничего! Полная тишина!.. А хуже всего то, что вы даже не знаете, в какой момент останетесь одни, лицом к лицу со всей своей беспомощностью... Ну совсем как ты сейчас. Жалкое зрелище, не правда ли?! К досаде Олварга, его тирада не произвела на пленника особенного впечатления - он продолжал смотреть на него с тем же раздражающе спокойным выражением лица. Хотя, пожалуй, этот самоуглубленный взгляд плохо вязался с густеющей кровью на губах и рассеченном лбу Седого. - Тайная магия не всесильна, это для меня не новость. Когда дети по твоей милости умирали от "черной рвоты", их родители всегда надеялись на чудо... ждали его с такой страстной силой, которую ты едва ли в состоянии представить... и при этом очень часто никакого чуда не было! Так неужели ты действительно считаешь, что я должен чувствовать себя обманутым из-за того, что Истинная магия позволила мне оказаться здесь, вместо того, чтобы в одиночку перебить всех твоих адхаров?.. Ошибаешься. Я на такое вовсе не рассчитывал. - Ну, значит, ты еще глупее, чем я думал! Зачем служить магии, которая слишком слаба, чтобы тебя спасти? - осведомился Олварг, презрительно скривив губы. Князь поморщился. - Ты не поймешь. Все твои представления о магии основаны на том, что ты узнал, имея дело с Даром или с силой Темного Истока. Но Тайная магия - не господин и не слуга... она, скорее, друг или союзник. С ней не нужно торговаться - она и без этого сделает все, что в ее силах, ничего не требуя взамен. Но надо понимать, что в мире были, есть и будут вещи, которые Истинная магия способна сделать только с нашей помощью. А пока Смерть и Солнце обладают равной силой, в мире будет существовать и то, с чем мы не можем справиться даже совместными усилиями. И так будет продолжаться до тех пор, пока мы не сумеем уничтожить Темные Истоки. - Ну и кто же сможет уничтожить Темные Истоки? - насмешливо спросил Олварг, с трудом сдерживая клокотавшее в нем бешенство. - Ты уже мертв, старик... Тайная магия, как мы только что выяснили, совершенно бесполезна... а ваш Эвеллир ничуть не подготовлен к своей миссии. Могу представить, каково тебе об этом думать! У тебя ведь было столько лет, чтобы все ему объяснить, но ты решил, что он - совсем не тот, кто тебе нужен. То-то ты, наверное, кусаешь локти, вспоминая про упущенное время! Князь внезапно усмехнулся. - Судишь по себе, не так ли, Тар?.. У тебя было столько случаев, чтобы его убить - а ты вообразил, что он не тот, кого тебе следует опасаться. Да, ты прав, мы с тобой совершили одну и ту же ошибку. Но боюсь, что тебе она обойдется несколько дороже. Олварг медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь овладеть собой. Продолжать этот разговор было бессмысленно. Пожалуй, с Сивым у него выходило даже хуже, чем с "дан-Энриксом" в Кир-Роване... Интарикс потянулся к перевязи и медленно вытащил из ножен длинный обоюдоострый нож. Лезвие составляло почти две мужских ладони, а витая рукоять была украшена мордами фантастического зверя с двумя головами. Олварг усилием воли растянул губы в улыбку. - Посмотри сюда, старик. У меня в Марахэне служит некий Ролан... айзелвит... кует ножи не хуже лирских оружейников. Вот этот я даже забрал себе. Но у меня пока не было случая опробовать его на практике. Он медленно провел острием по щеке пленника. В первую секунду казалось, что прикосновение железа к коже было таким легким, что не оставило после себя следа. Но через несколько секунд на лице Сивого стал быстро наливаться кровью тонкий алый порез. Улыбка Олварга сделалась шире. - Рыжебородый говорит, что это двухголовое чудовище на рукояти - какой-то древний гвиннский оберег, который должен охранять хозяина от порчи. Забавно, да?.. Я правлю идиотами и дикарями, а Адель с ее книгохранилищами и Лаконской академией по-прежнему принадлежит моему братцу. - Каждому свое, - откликнулся Седой. - Жаль только, что от Истока тебя никакие обереги не спасут. - И все же на них иногда бывает любопытно посмотреть... Во всяком случае, я бы на твоем месте не отказывался от такой возможности. Через пару минут, когда я выколю тебе глаза, ты ничего такого больше не увидишь. Поляна с разведенным Меченым костром давно осталась позади, и теперь Крикс с Атрейном шли по лесу в полной темноте. Меченый мимолетно удивился, как уверенно его попутчик выбирает направление, нисколько не боясь ловушек и волчьих ям - а потом вспомнил, что Атрейн почти семнадцать лет был предводителем повстанцев в Лисьем логе, прежде чем сделаться сенешалем Истинного короля. Крикс пожалел, что он не может в лоб задать попутчику какой-нибудь вопрос о "сыне" Тэрина, не вызвав у Атрейна лишних подозрений. Поэтому он молчал, гадая, что с ним собирался обсудить Атрейн, и почему эта беседа должна проходить наедине. - Рельни сказал, что в вашем мире ты сражался под началом человека, который мог превращаться в сокола. Ты тоже так умеешь?.. - отрывисто спросил сенешаль, нарушив затянувшуюся паузу. Крикс покачал головой. - Тот человек, о котором говорил Рельни, был Неэри, Снежным Соколом. Они только наполовину люди. Научиться этому нельзя. - Жаль!.. Еще Рельни говорил, что ты убил человека, которого называли Бешеным принцем, а потом взял неприступный замок под названием Тронхейм. - Правильнее было бы сказать, что я участвовал во взятии Тронхейма. А Бешеного принца я случайно подстрелил из арбалета. Сенешаль угрюмо покосился на него, как будто бы подозревал, что Меченый просто морочит ему голову. - Ну хорошо, пусть так. И все же - в тебе, видимо, есть нечто, отличающее тебя от других людей. Скажи - зачем ты прибыл в Эсселвиль? - Я уже говорил об этом Рельни. Человек, который называет себя Олваргом - мой враг. Я должен отыскать его, чтобы убить. Атрейн остановился и внимательно посмотрел на Меченого. - Это все?.. Значит, других причин, чтобы отправиться сюда, у тебя не было? - Да, это все, - ответил Крикс, не совсем понимая смысл этого вопроса. - К сожалению, я быстро понял, что добраться до Олварга будет не так-то просто. Он ведь правит большей частью Эсселвиля. - Не считая Дель-Гвинира и Дакариса, - добавил сенешаль. - Но теперь это уже ненадолго. Ты, конечно, знаешь, что возле Арденского утеса стоит войско Истинного короля?.. Сейчас в наших руках только Арденны и полуразрушенная крепость Эдельвейс. Но к концу месяца мы собираемся занять Авариттэн и выбить гвинов из предгорья. Судя по тому, что о тебе рассказывал Рейнар, твоя помощь может оказаться исключительно полезной. Если ты отправишься со мной к Арденнскому утесу, я представлю тебя королю. Согласен?.. Крикс сделал для себя мысленную заметку, что Рейнар, похоже, был так увлечен рассказами о его "подвигах", что не упомянул о необычном интересе, который Крикс уже дважды проявлял к особе Истинного короля. Иначе сенешаль бы точно заподозрил, что "дан-Энрикс" в сговоре с адхарами - поэтому те и не тронули их с Рельни этим утром. - Я поеду с вами, монсеньор, - ответил он. * * * Алвинн в первый раз за много лет держал в руках книгу, но не мог сосредоточиться на чтении. Бездумно глядя на гравюру Дель-Герада, он уже минут пятнадцать не переворачивал страницу. Маска, изготовленная по заказу Крикса, позволяла Алвинну свободно перемещаться по дворцу и даже выходить на улицу. В первый раз, когда он рискнул выйти в город, суета и яркость красок буквально оглушили его. Вместо удовольствия, которого он ожидал, Алвинн почувствовал растущую тревогу и странное чувство беззащитности. Пришлось признать, что приучаться к новым впечатлениям придется постепенно - сперва резиденция Валларикса, потом прилегающий к ней парк и площадь Четырех дворцов, потом - столичное Книгохранилище... Нельзя сказать, что гость Валларикса совсем не привлекал к себе внимания - и слуги, и придворные буквально пожирали Алвинна глазами, и он готов был биться об заклад, что за его спиной все эти люди с наслаждением чесали языками, обсуждая, кто же он такой. Но до скандального предположения, что гость правителя - Безликий, ни один из сплетников пока что не додумался. А это значило, что Меченый был прав, и Алвинн мало отличался от других людей - настолько мало, что они даже готовы были принимать его за своего. Это открытие шокировало Алвинна. Последние несколько дней он размышлял о том, не был ли энониец прав и в остальных своих предположениях. И тем не менее, и во дворце, и за его пределами Безликий продолжал держаться крайне настороженно. Какой-то человек, идущий по проходу между книжных стеллажей, неловко поскользнулся и cхватился за ребро его стола рукой. Единственной рукой, так как другой у него не было - рукав светлой рубашки был обрезан и зашит у самого плеча. Стол сильно пошатнулся. - Ох, простите, ради Всеблагих! - произнес незнакомец, выпрямляясь. Голос у него был звучным и приятным, с нотками какого-то неуловимого веселья. - Я не хотел вам помешать. - Ничего страшного, - отрывисто ответил Алвинн, ощутив такую же неловкость, как всегда, когда кто-то пытался с ним заговорить. С тех пор, как Крикс отправился в Хоэль, Алвинн ни разу не произнес больше шести слов подряд. Короткие распоряжения прислуге и пятиминутная аудиенция у императора, сказавшего, что Алвинн может оставаться во дворце до возвращения лорда дан-Энрикса - вот, собственно, и все. Безликий полагал, что этого вполне достаточно - и точно не стремился заводить какие-то знакомства. Алвинн вспомнил, что буквально накануне видел однорукого на утреннем приеме во дворце - он прибыл из Кир-Кайдэ вместе с лордом Иремом и остальными членами имперского посольства. Только тогда на этом мужчине был зеленый бархатный колет с золотым знаком Семилистника, свидетельствующим о научных занятиях, а сейчас эмблема с семилистником была вышита простой нитью на его рубашке. - Это, кажется, "практическая магия" Итлина Иорвета?.. - спросил однорукий, глядя на монументальный том, лежавший перед Алвинном. Безликий даже не сразу понял, о чем речь, но потом вспомнил, что та книга, которую он снял с полки, зацепившись взглядом за знакомое название, действительно была ничем иным, как "Опытами практической магии" - фундаментальным сочинением времен Великого Раскола. - Да, - с ноткой удивления ответил Алвинн. Это прозвучало так, как будто бы он сам не очень понимал, как эта книга оказалась на его столе. - Никогда не мог заставить себя дочитать ее до конца, - внезапно улыбнулся незнакомец. - Слишком уж сухое изложение. Но иллюстрации просто прекрасные. Пораженный этим замечанием, Алвинн ничего не ответил однорукому - а сам попробовал представить, как бы среагировал этот ученый, если бы узнал, к кому он обращается. Тот расценил его молчание, как желание остаться в одиночестве, кивнул ему и отошел. Безликий удивленно проводил его глазами. Большинство людей, казалось, инстинктивно чувствовали, что от него следует держаться в стороне. Но обладатель вышитого на рубашке семилистника оказался исключением. Алвинн попробовал сосредоточиться на чтении, и это ему даже удалось, но, тем не менее, время от времени он отвлекался и бросал косые взгляды в сторону стола, за которым работал однорукий. В отличие от большинства посетителей Книгохранилища, тот не читал и даже не делал какие-то выписки. Перед ним лежала кипа разрозненных листов, и однорукий что-то быстро и убористо писал на самом верхнем, с головой уйдя в это занятие. Когда Алвинн взглянул на него полчаса спустя, тот уже не писал, а перечитывал написанное, то вычеркивая целые абзацы, то сосредоточенно покусывая кончик своего пера. В последующие дни Безликий часто видел необычного ученого в Книгохранилище. Если сам Алвинн приходил и уходил, когда ему заблагорассудится, то однорукий проводил в библиотеке целые часы, все время занимаясь своей писаниной. Это заставляло думать, что это занятие было для него не развлечением и отдыхом от дел, а собственно работой, которую приходилось выполнять по плану. Прошла целая неделя, прежде чем между Алвинном и незнакомцем состоялся новый разговор. На правах гостя императора, Алвинн ходил в Книгохранилище в любое время, тогда как для обычных посетителей библиотека закрывалась в восемь пополудни, или, как сказали бы в столице, к двенадцатой страже. Таким - пустым и темным, без шатавшихся по залам посетителей - Книгохранилище нравилось Алвинну гораздо больше. Можно было зажечь масляную лампу и читать, но Алвинн предпочитал оставаться в темноте - ходить по залам, прикасаясь к теплым корешкам старинных книг, или смотреть на надписи, змеившиеся по камню поверх книжных полок. Альды вырезали буквы прямо на камнях, а потом заливали эти углубления блестящей краской - черной, алой или золотой. В один из таких вечеров Алвинн наткнулся на однорукого ученого, который с неожиданной для своего увечья ловкостью снимал с полок очередную книгу, просматривал ее оглавление, прижав тяжелый фолиант к груди, а потом возвращал его на место. Светильник, который однорукий принес с собой, стоял на краю ближайшего стола, разбрасывая вокруг себя колеблющийся круг оранжевого света. Собственно, именно этот мерцающий свет и привлек Алвинна, заставив его свернуть в нужный зал. Ученый, видимо, почувствовал чье-то безмолвное присутствие и обернулся. Алвинн ожидал, что однорукий вздрогнет, увидев в темноте неясную высокую фигуру и тускло блестевшую при свете лампы маску. Но ученый снова удивил его. - Ах, это вы, - сказал он таким тоном, будто не могло быть ничего естественнее, чем столкнуться в темном и пустом Книгохранилище с таким зловещим гостем. Несмотря на то, что час был поздним, и в библиотеке наверняка не осталось ни одной живой души, помимо них двоих, было не очень-то похоже, что учёный ощутил тревогу или же какую-то неловкость. Поставив на место книгу, которую он просматривал до этого, мужчина развернулся к Алвинну всем корпусом. - Я часто видел вас в Книгохранилище. Но первый раз, мы, кажется, встретились в императорском дворце. Вы - гость Валларикса? - Скорее уж, его племянника, - ответил Алвинн, удивленный непринужденными манерами своего собеседника. Он что же, в самом деле не чувствует никакой опасности?.. - Значит, вы знаете лорда дан-Энрикса? - Уже лет восемь как, - сумрачно усмехнулся Алвинн. Однорукий посмотрел на него с каким-то новым интересом. - В самом деле?.. Удивительно, что я никогда раньше вас не видел. - А вы что, знаете всех, кто как-то связан с Меченым? - не удержался от сарказма Алвинн. Молодой ученый не обиделся. - Вплоть до сегодняшнего дня я полагал, что всех, - c улыбкой сказал он. - Я, если можно так сказать, его биограф. - Кто?.. - переспросил Безликий, все сильнее изумляясь. Улыбка его собеседника сделалась еще шире. - Извините, я ведь даже не представился... Меня зовут Кэлрин Отт. Я императорский хронист и помощник мэтра Саккрониса, здешнего архивариуса. Днем я обычно занимаюсь тем, что помогаю ему в составлении "Новой истории Легелиона", посвященной двум последним войнам. А по вечерам я пишу книгу о "дан-Энриксе". Хотите посмотреть? Алвинн как будто бы со стороны услышал собственный приглушенный маской голос, произносящий "да". - Тогда пойдемте, - сказал Отт. - Сдается мне, я все равно не найду здесь того, что искал. Безликий ясно чувствовал, что в его собеседнике нет даже самой слабой искры Дара, но не мог отделаться от ощущения, что этот Кэлрин Отт - какой-то маг. Во всяком случае, та легкость, с которой он втянул Алвинна в беседу, была в чем-то сродни волшебству. Впрочем, эта загадка могла разрешаться куда проще. Меченый наверняка сказал бы, что все это время Алвинну мучительно хотелось с кем-нибудь поговорить - просто он не позволял себе даже подумать ни о чем подобном, считая такие человеческие чувства совершенно недоступными Безликому. Алвинн еле сдержался, чтобы не помотать головой - до того ярко встал перед его глазами образ Рикса, улыбавшегося своей раздражающей улыбкой, означавшей "я же тебе говорил". - Пожалуйста, входите, - пригласил ученый, когда они подошли к малозаметной двери возле выхода из зала. Комната оказалась небольшим отдельным кабинетом с письменным столом, книжным шкафом и парой кресел. - Личный кабинет Саккрониса, - пояснил Кэлрин, входя в комнату вслед за Безликим. - Господин архивариус любезно предоставил мне возможность пользоваться им в свое отсутствие... а вот, собственно, книга, о которой я вам говорил. Указание было излишним - Алвинн уже обратил внимание на стопку исписанных листов, лежащих на столе. Безликий подошел поближе, осторожно поднял верхний лист и прочитал: - Estel" inn Glaenn... "Сталь и Золото". - Он несколько секунд поколебался, прежде чем спросить - Вы разрешите мне прочесть?.. Или она нужна вам для работы? Кэлрин Отт лукаво улыбнулся. - В принципе - нужна. Но раз вы знаете лорда дан-Энрикса столько же лет, сколько я сам, вы, вероятно, сможете помочь мне устранить какие-то неточности или ошибки в тексте. Следовательно, позволить вам ее прочесть - в моих же интересах. Я возьму только последние листы. Алвинн отметил, что Кэлрин по-прежнему "не замечает" того факта, что его собеседник до сих пор не назвал свое имя и даже не намекнул на род своих занятий. После нескольких минут беседы с Оттом трудно было считать это проявлением какого-то особенного легкомыслия. Помощник архивариуса, при всей необычности своих манер, не выглядел глупцом. - Спасибо, - сказал Алвинн, опускаясь в кресло. Кэлрин подкрутил фитиль масляной лампы, уселся на противоположный край стола и пододвинул к себе письменный прибор. Несколько следующих часов в комнате было тихо. Еле слышный шелест, с которым перо Кэлрина скользило по бумаге, Алвинн перестал замечать в первые несколько минут. Впрочем, чтение оказалось увлекательнее, чем он мог предположить. Алвинн сам не заметил, как перевернул последнюю страницу. Повествование оборвалось на том, как Меченый помог Льюберту Дарнторну бежать из города. Кэлрин почти дословно записал рассказ Линара о его попытках вывести Фуэро с орденской конюшни и последовавшей за этим встрече с Риксом на опушке леса - но о том, что было дальше, в рукописи не было ни слова. Алвинну стало немного жаль, что Отт не дописал свою историю. Увидев, что он отодвинул от себя листы, Кэлрин отвлекся от работы и поднял глаза на собеседника. - Что, надоело?.. - спросил он шутливым тоном, но Безликий ощутил, что Отт обеспокоен. Совсем как поэт, который только что прочел кому-то новую балладу и с тревогой ждет оценки слушателей. Алвинну внезапно вспомнилось, что в свое время он тоже писал рондели и сонеты и мучительно страдал, если их не оценивали по достоинству. Это воспоминание его изрядно удивило. - Нет, не надоело, - честно сказал Алвинн. - Просто я закончил. В серых глазах однорукого мелькнуло изумление. - Так быстро?.. Поразительно. И что, нашли какие-то неточности? Алвинн заколебался. Правильнее всего было бы ответить "нет", а потом вежливо проститься с Кэлрином. Весь этот вечер и без этого можно было считать одним из самых странных в его жизни. - Тот кусок, где вы рассказываете о беспорядках в городе... - поражаясь самому себе, произнес Алвинн. - Когда в Лаконе ударили в набат, а Крикс сломал бедро... не знаю, как насчет других подробностей, но началась эта история совсем не так, как вы описываете. По-вашему выходит, что "дан-Энрикс" просто выскочил на улицу, услышав колокол, и пострадал во время общей свалки. Но я точно знаю, что все было совершенно по-другому. - Как? - тут же спросил Кэлрин. Алвинн задумчиво смотрел на лепесток оранжевого пламени, метавшийся в стеклянной лампе на столе. - А вы уверены, что вы действительно хотите это знать?.. - Конечно, - кивнул Отт. - Ну что ж... Тогда вам следует иметь в виду, что Крикс провел ту ночь в Галарре. Я знаю об этом потому, что сам был там - и даже помогал ему сбежать, - Алвинн поднял руку к своей маске, щелкнул рычажком маленького замка, скреплявшего две половины маски, и счел необходимым предупредить собеседника - Только не вздумайте орать. Тем более, что вас все равно никто не услышит... Алвинн был практически уверен в том, что, несмотря на его предостережение, ученый все же закричит, увидев его без маски. Однако Кэлрин не издал ни звука - только лицо у него вытянулось и заметно побледнело, а зрачки расширились настолько, что серые глаза стали черными, как два колодца. - Что, не нравится?.. - со злостью спросил Алвинн. Хотя, если подумать, злиться в такой ситуации следовало только на самого себя. При мысли о собственной дурости Безликий ощутил физическую тошноту. Привык к тому, что Меченый смотрел на него так, как будто бы не видел ничего особенного, потом встретил человека, который тоже не выглядел напуганным - и сразу возомнил, что чудо может повториться? Вот и получай свое! В лице Кэлрина Отта что-то дрогнуло. - Прошу прощения. Я не хотел вас оскорбить. Просто это было слишком... неожиданно. Алвинну показалось, что он ослышался. - Вы извиняетесь? Передо мной? - Конечно. Мое поведение было чудовищно невежливым. - Так что, вас не смущает то, что я - Безликий?.. Отт вздохнул. - По правде говоря, я ожидал... чего-то в этом роде. В день нашей последней встречи с Криксом он упомянул какого-то Безликого, который спас ему жизнь. Я сразу вспомнил этот разговор, когда увидел вас. Учитывая обстоятельства этого дела, я сказал себе, что это ничего не значит. Но все равно оказался совершенно не готов к тому, чтобы увидеть вас без маски. - Омерзительное зрелище, не так ли? - резко спросил Алвинн. - Н-не совсем. Скорее, неожиданное. Понимаете, в старинных хрониках Безликих всегда изображают в шлемах или в капюшонах, за которыми - сплошная чернота. Я почему-то думал, что это должно быть похоже на что-нибудь вроде густой вуали. А на самом деле тут совсем другое... когда я пытаюсь смотреть вам в лицо, у меня появляется такое ощущение, как будто я ослеп. Или как будто на глазу бельмо... хотя все остальное я при этом вижу так же хорошо, как раньше. - Вы меня боитесь? - требовательно спросил Безликий. - Хмм... пожалуй, да. Все-таки да. Хотя, конечно, это глупо. Раз вы гость дан-Энрикса - то, значит, с вами все в порядке. Алвинн даже не нашелся, что ответить, и только слегка развел руками. В кабинете воцарилась продолжительная тишина. Потом Безликий сделал над собой усилие и произнес: - Вы, кажется, хотели, чтобы я рассказал вам о Криксе?.. - Разумеется, - тут же ответил Отт. - Но мне хотелось бы сперва понять, кто вы такой. Алвинн ощерился. - А что здесь непонятного? Кэлрин вздохнул. - Ну, посудите сами... О Безликих говорят, что они не имеют ни собственной воли, ни воспоминаний, а просто являются безвольным инструментом человека, подчинившего себе магию Темного Истока. Это почти все, что нам о них известно - не считая утверждения, что из доступных человеку чувств Безликие способны исключительно к жестокости. Я сам считал, что дела обстоят именно так - пока "дан-Энрикс" не упомянул, что вы спасли его от смерти. Если бы вы могли делать только то, что нужно Олваргу, такого никогда бы не произошло... А значит, все рассказы о Безликих либо лживы, либо просто неверны. Алвинн поморщился. - Они правдивы и вполне верны. Просто любое правило имеет свои исключения. - И вы - пример такого исключения?.. - Может быть, да, а может быть, и нет. В конце концов, я был одним из первых, на ком Олварг пробовал свое искусство. Не исключено, что ему просто не хватило опыта. Кэлринн выжидающе смотрел на Алвинна. - Хотите, чтобы я рассказал всю историю - с начала до конца? - насмешливо спросил Безликий. Его собеседник то ли не заметил, то ли не счел нужным замечать его иронию. - Очень хотел бы. Если только вам не будет слишком неприятно. - Скорее, это будет неприятно вам, - пожал плечами Алвинн. - Для меня ежедневный сон - не самая необходимая на свете вещь, а вот вы, того и гляди, начнете клевать носом. Не могу сказать, который теперь час, но, вероятно, уже третья стража. - Да, вы правы, - не ломаясь, согласился Кэлрин. - Значит, завтра?.. Мы могли бы снова встретиться в Книгохранилище. Безликому очень хотелось уточнить, с чего "биограф" Крикса вообще решил, что Алвинн станет ему что-нибудь рассказывать. Но потом он представил себе долгий вечер во дворце, бестактный интерес в глазах прислуги, убиравшей его комнату и приносившей гостю Валларикса ужин - и решился. - Ладно, завтра. В Арденны Крикс и его спутники приехали уже к ночи. В сгущающейся темноте военный лагерь айзелвитов выглядел довольно живописно - десятки пылающих костров возле подножия утеса и темные развалины старинной крепости наверху, на фоне стремительно темнеющей полоски неба. К Эдельвейсу пришлось подниматься по крутой тропинке, серпантином обвивающей утес. Несмотря на поздний час, обитатели крепости бодрствовали, собравшись в одном из залов южного крыла. То, что увидел Меченый, когда вошел туда, живо напомнило ему лагерь беженцев в Шатровом городе. В той части зала, где потолок обвалился, открывая темное от туч ночное небо, прямо на камнях разложили костер, и несколько человек сгрудились вокруг него, жаря на вертеле какое-то мясо - издалека "дан-Энрикс" посчитал ободранную тушку зайцем. В другом конце зала в это время совещалась группа мрачных, чем-то озабоченных мужчин. Одеты они были чуть получше остальных, и Меченый решил, что это - приближенные Истинного короля. При виде Атрейна на всех лицах отразилось облегчение - настолько явное, что сразу становилось ясно: эти люди безуспешно пытались решить какую-то серьезную проблему, а теперь надеются, что сенешаль сумеет найти выход. Атрейн тоже ощутил общее настроение. - Судя по вашему виду, я попал не на совет, а на поминки, - усмехнулся он. Но, оглядевшись, спросил совершенно другим тоном - Где король?.. - Он в своей комнате, - ответил один из мужчин. - С ним Алинард. - У нас беда, Атрейн, - вмешался в разговор его сосед. - Король то ли чем-то отравился, то ли заболел, причем ему становится все хуже. Алинард пытается ему помочь, но он так и не смог понять, в чем дело. Создается впечатление, что это - не обычная болезнь, а кое-что похуже... Крикс обнаружил, что понимает сказанное без особенных усилий. Во время путешествия он попросил Атрейна говорить с ним исключительно на местном языке, и это принесло свои плоды - особых затруднений в разговоре с айзелвитами он больше не испытывал. В дороге он беседовал не только с сенешалем, но и с его спутниками, знавшими всего по паре слов на его родном языке, и, к удивлению "дан-Энрикса", те понимали почти все, что он им говорил. Это казалось чудом, потому что Крикс вынужден был объясняться на поистине чудовищном наречии, представлявшем собой смесь тарнийского, местного диалекта, аэлинга и, в конце концов, даже жестикуляции, как бы нанизывавшей все эти разноязычные слова и фразы на общую нить. - Что это за болезнь? В чем она проявляется? - довольно громко спросил Крикс, махнув рукой на то, что его даже не представили присутствующим. Известие о болезни самозванца не особенно расстроило "дан-Энрикса", но повисший в воздухе намек, что эта самая болезнь могла быть вызвана какими-то не вполне естественными причинами, заставил Меченого ощутить знакомый холод в животе. Если у короля "черная рвота", то весь лагерь айзелвитов очень скоро превратится в лазарет. А то и в братскую могилу. Все взгляды обратились в его сторону. Казалось, собравшиеся только что заметили, что сенешаль был не один. Никто не торопился отвечать на его вопрос, но тут на помощь Криксу пришел сам Атрейн. - Да говорите же, что вы застыли! - недовольно сказал он. - Или эта болезнь такая необычная, что ее даже нельзя описать?.. - Больше всего она похожа на желудочную колику. Но обычные лекарства от нее не помогают. "Все-таки не "рвота"!" - с облегчением подумал Крикс. Кто-то из айзелвитов удивленно посмотрел на его просветлевшее лицо, и Меченый принял подобающий случаю серьезный вид. - Что вы подозреваете? - спросил Атрейн. - Яд или... что-нибудь другое? - Король ел то же самое, что и другие - но они по-прежнему здоровы, - неопределенно отозвался тот же самый айзелвит. Все остальные промолчали. Создавалось впечатление, что они опасаются произнести слово "магия", как будто бы достаточно было сказать об этом вслух, чтобы это самым зловещим образом сказалось на судьбе больного короля. - В лагере, как я понимаю, ничего не знают о случившемся?.. - спросил Атрейн. - Пока не знают. Ты был в отъезде, мы не знали, как нам поступить, поэтому решили пока никому не сообщать. Но, разумеется, если до завтра королю не станет лучше, то придется сказать правду. - Ему станет лучше, - твердо сказал сенешаль. И, обернувшись к Меченому, жестом предложил ему приблизиться. - Позвольте вам представить моего спутника, Крикса-из-Легелиона. Я встретился с ним в Древесном городе. Он воин, маг и лекарь. На моих глазах он спас разведчика, раненного адхарами, а потом вылечил еще одного дозорного. Уверен, что он легко справится с болезнью короля. Не так ли, Крикс?.. Меченый стиснул зубы, борясь с искушением сейчас же высказать Атрейну все, что думает о его речи. За то время, которое сенешаль провел в Древесном городе, а потом вместе с Криксом добирался до Арденнского утеса, он имел прекрасную возможность убедиться в том, что Меченый - самый обыкновенный человек. Крикс даже рассказал попутчику свою историю, чтобы загладить впечатление от искаженных и преувеличенных рассказов Рельни. Так что нынешнее заявление Атрейна нельзя было называть ничем, кроме осознанного и хладнокровного обмана. Крикс обернулся к сенешалю, надеясь выразить свое негодование хотя бы взглядом - и сейчас же пожалел об этом. Меченый не помнил случая, чтобы в глазах человека, сохраняющего внешнее спокойствие, читалась такая же тревога и такая откровенная мольба. Другие айзелвиты напряженно ожидали, что чужак ответит на вопрос их предводителя, и Меченый сказал единственное, что позволила ему совесть: - Для начала я хотел бы посмотреть на короля. Тогда, по крайней мере, будет ясно, могу ли я чем-нибудь ему помочь. - Я провожу тебя к Его величеству, - сказал Атрейн - как показалось Криксу, с облегчением. Он взял у одного из айзелвитов длинный факел, зажег его от костра и направился к боковому выходу из зала. Меченый последовал за ним, чувствуя, как взгляды всех присутствующих сверлят ему спину. Не приходилось сомневаться в том, что, как только они с Атрейном выйдут в коридор, все айзелвиты, как один, начнут обсуждать таинственного гостя. Впрочем, Крикс тоже с нетерпением ожидал, пока они удалятся от зала настолько, чтобы их никто не слышал. Как только это случилось, он остановился и весьма бесцеремонно удержал Атрейна за рукав. - Минуту. Прежде, чем мы пойдем дальше, я хочу кое-что прояснить, - процедил он. - Надеюсь, ты не думаешь, что я войду к вашему королю, разведу над ним руками - и он сразу же поправится? - С тех пор, как я увидел тебя в лагере, я уже сам не знаю, что мне думать, - сказал сенешаль, безропотно стерпев бестактный жест "дан-Энрикса". - Лучше скажи: если болезнь короля связана с темной магией - ты сможешь вылечить его, как того парня в приграничье?.. Меченый в раздражении пожал плечами. - Откуда вообще взялась эта идея насчет темной магии? - с досадой спросил он. - Я пока не услышал ничего, что бы оправдывало эту версию. Может, ваш врач просто не в состоянии определить, что это за болезнь? - Все может быть. Поэтому я и надеюсь на тебя. Что бы ты там ни говорил, но ты все-таки лекарь. Я же видел, как ты лечил парня, который сорвался с подвесных мостков. - Альпин просто сломал себе ключицу, - сердито сказал Меченый. - "Лечить" там было нечего: просто отвести назад плечи, чтобы кость встала на место, и связать руки за спиной. С такой задачей справится любой аптекарский помощник. А вашему королю, что бы с ним ни случилось, нужен настоящий врач. Кстати сказать, кто его лечит?.. - Алинард. Он служил лекарем на корабле Лювиня. От этой новости "дан-Энрикс" чуть не взвыл. - Имперский врач?.. Прекрасно, нечего сказать! Чего ты от меня-то хочешь?! Атрейн вопросительно посмотрел на него, но Меченый только безнадежно отмахнулся. Что толку объяснять, что любой врач из Легелиона значительно превосходит его опытом и знаниями, а уж к экипажам боевого корабля приписывают только лекарей, которые сумели доказать отличные познания в "обеих медицинах", то есть - и в лекарственных растениях, и в хирургии? Если такой человек не может разобраться, как лечить больного короля - значит, с самозванцем в самом деле что-то сложное. - Ладно, пошли, - вздохнул "дан-Энрикс", уже сожалея, что не отказался от идеи сенешаля сразу же. Единственным положительным моментом всей этой истории можно было считать то, что теперь ему уже не придется ломать голову, как получить аудиенцию у Истинного короля. Следуя за Атрейном, Меченый старательно вспоминал те месяцы, на протяжении которых он помогал Рам Ашаду в его госпитале и читал разные медицинские трактаты вроде "Золотого родника". Такиец заставлял его заучивать бесчисленное множество приемов, применяющихся при осмотре пациентов, и такое же количество различных жалоб, характерных для определенного заболевания. Меченый был уверен в том, что за время войны и службы в Серой сотне напрочь позабыл эти премудрости, но теперь с некоторым изумлением отметил, что нужные правила всплывают в памяти как бы сами собой, без всякого усилия. Спальня короля находилась в одной из немногих избежавших разрушения комнат в южном крыле крепости. Возле перекосившейся двери дежурили три человека, но, благодаря Атрейну, миновать охрану оказалось очень просто. Крикс вошел и сразу же увидел самозванца - тот лежал на деревянном топчане, застеленном одеялами из волчьих шкур, и держался рукой за правый бок. Он повернул голову и скосил глаза в сторону заходивших в комнату людей, но сесть или хотя бы приподняться на локте не попытался, что доказывало, что ему действительно паршиво. При виде Атрейна его губы растянула слабая улыбка, сделавшая короля еще моложе, чем он был на самом деле. - Наконец-то ты вернулся, - сказал он. - Я уже начал беспокоиться... А кто это с тобой? - Крикс-из-Легелиона, государь, - почтительно сказал Атрейн, наклонив голову. - Он может вам помочь. Король перевел взгляд на Крикса. Меченый заметил, что лоб "пациента" покрывает мелкая испарина - должно быть, самозванцу было очень больно. То, как он старался держать себя в руках, невольно вызывало уважение. - Вы врач? - вежливо спросил самозванец. - Да, государь, - ответил Меченый, решив, что сейчас не самое подходящее время для более откровенных объяснений. - Вы позволите вас осмотреть? - Ваше величество, я не уверен, что это разумно, - вмешался в беседу еще один человек, который все это время находился в комнате. С тех пор, как сенешаль представил Меченого королю, этот мужчина неотрывно наблюдал за Криксом, и его взгляд никак нельзя было назвать доброжелательным. "Дан-Энрикс" уже понял, что это и есть тот самый Алинард, служивший лекарем на "Зеленом рыцаре". Атрейн резко обернулся к Алинарду. - Ну а что, по-вашему, разумно - ждать, пока Его величеству не станет еще хуже?.. Государь, пожалуйста, позвольте Криксу-из-Легелиона сделать то, что он считает нужным. Если вы считаете, что в этом нет необходимости, считайте это моей личной просьбой. - Хорошо, - кивнул король, бросив на лекаря извиняющийся взгляд. Было похоже, что он так же спокойно согласился бы на любое предложение Атрейна. Крикс подошел к кровати и присел на краешек топчана, не в силах отделаться от ощущения, что в точности копирует манеры Рам Ашада. - Поднимите рубашку, государь, - попросил он. - Где именно у вас болит?.. - Вот тут, - ответил самозванец, вполне предсказуемо дотрагиваясь до того же места, которое он совсем недавно зажимал обеими руками. Правый бок, примерно на ладонь ниже последнего ребра... Меченый начал осторожно ощупывать живот, мало-помалу приближаясь к тому месту, на которое указал самозванец. Тот, скосив глаза, следил за его действиями. - В жизни бы не подумал, что вы врач, - внезапно сказал он. На одну краткую секунду Меченый поверил в то, что он разоблачен, но потом понял, что король имеет в виду его руки - жесткие и покрытые мозолями от меча. - Я бы сказал, что вы больше похожи на гребца или на... ох!! - Здесь больно? - уточнил Крикс, хотя ответ был совершенно очевиден. - Да, - выдохнул "пациент". Меченый коротко кивнул, и попросил больного глубоко вдохнуть. Потом - втянуть живот. Он почти не удивился, когда и первое, и второе вызвали вполне ожидаемое усиление болевых ощущений. - Когда вы в первый раз почувствовали боль? - спросил "дан-Энрикс". - Где-то через час после обеда. - В том же самом месте? - Нет, сначала выше, здесь и еще здесь, - откликнулся король. - Все сильно переполошились - думали, что это может быть какая-то отрава. Алинард заставил меня выпить рвотное... ну и так далее. - "Так далее" - это, насколько я понимаю, промывание желудка? - бесстрастно уточнил Меченый, игнорируя смущение своего собеседника. - Понятно. Что было потом?.. - Алинард дал мне выпить обезболивающий отвар, и я проспал пару часов, но когда проснулся, болеть начало еще сильнее, как будто всю боль стянуло в одну точку. Крикс прикоснулся ко лбу короля. Если у короля и был небольшой жар, установить это не представлялось никакой возможности - в спальне было слишком сильно натоплено. Должно быть, Алинард относился к числу тех лекарей, которые считают, что больной всегда должен лежать в тепле. Меченый на мгновение прикрыл глаза, вспомнив про совсем другой день. Это был жаркий день в самом конце июля или, может быть, начале августа - словом, в то время, когда вся Адель как будто засыпает, и людей на улицах непостижимым образом становится чуть ли не вдвое меньше, чем обычно. Помощник Рам Ашада, Лич, принимал роды в Нижнем городе. В больнице на улице Менял остались только сам Ашад и Крикс, которого тогда еще не называли Меченым. Мессеру Ирему Крикс сообщил, что он поедет с побратимами в Эрхейм, друзьям сказал, что он не может уехать из Адели из-за кучи поручений в Ордене, и, таким образом, получил редкую возможность неотлучно находиться в госпитале, о чем теперь втихомолку сожалел. Надежды на то, что Рам Ашад откроет ему удивительные тайны лекарского дела, не сбылись - по большей части, он занимался той же грязной, утомительной работой, связанной с уборкой и уходом за больными, что и во время испытательного срока. Редкие моменты, когда Рам Ашад все-таки уделял "ученику" внимание и объяснял ему что-нибудь новое, казались Риксу слишком жалкой компенсацией за многочасовой однообразный труд. Когда внизу зазвонил колокольчик, означавший, что пришел какой-то посетитель, Крикс бросился открывать дверь так быстро, что едва не опрокинул столик, на котором смешивал лекарства. Появление больного означало осмотр, а осмотры Крикс любил - именно в это время Рам Ашад обычно обращал внимание на своего ученика и снисходил до объяснений - или, если случай был достаточно типичным, проверял, помнит ли энониец его предыдущие уроки. Вошедший оказался подсобным рабочим из пекарни на соседней улице. Парень стоял, странно искособочившись, и зажимал ладонью правый бок. Жалобы были исключительно простые - заболел живот, первые несколько часов он пытался не обращать на боль внимания и продолжать работать, но потом не выдержал и все-таки пришел сюда. Все знают, что господин доктор может сделать такой порошок, что любую боль как рукой снимет. Нельзя ли ему что-нибудь в этом роде?.. - Можно, - кивнул Рам Ашад. - Но перед этим я должен вас осмотреть. Во взгляде пекаря мелькнуло изумление. Он искренне не понимал, что тут осматривать. Живот - это ведь не порез и синяк, снаружи все равно не видно, что болит. Хотя, конечно, если мэтр Рам Ашад считает нужным... - Еще как считает, - твердо сказал Рам Ашад, за локоть подводя посетителя к стоявшей у стены скамье и заставляя его лечь. При этом он жестом велел Криксу подойти поближе. С такими простыми вещами, как боль в животе, к Ашаду обычно не обращались, и "дан-Энрикс" был уверен в том, что Рам Ашад намерен осмотреть больного просто для очистки совести. Но вместо этого осмотр растянулся чуть ли не на полчаса. Длинные, тонкие пальцы такийца с коротко обрезанными ногтями осторожно ощупывали правый бок больного, и при этом Рам Ашад едва заметно хмурил брови, хотя никаких причин для такой озабоченности Крикс не находил. А Рам Ашад тем временем расспрашивал недоумевающего пекаря о том, как давно он впервые почувствовал боль, заставлял его переворачиваться с боку на бок и допытывался - "Не болит? Не тянет? А теперь?.." Закончив с этим, Рам Ашад взял смоченную в уксусе салфетку и тщательно вытер руки. - Приготовь люцер и хирургические инструменты, - приказал он Риксу по-такийски. Крикс уже привык к тому, что Рам Ашад частенько обращается к нему на этом языке, если считает, что его слова могут встревожить или шокировать больного. - Инструменты?.. - повторил "дан-Энрикс", чтобы убедиться в том, что не ослышался. Такиец наконец-то удостоил его взглядом. - Да, - серьезно сказал он. - Нам очень повезло, что этот человек решил прийти сюда, а не пытался подождать, пока все не пройдет само. Видишь ли, от его болезни умирают. Вероятно, вид у Крикса был достаточно ошалевшим, потому что Рам Ашад все-таки снизошел до объяснений. - Помнишь, как ты научился вскрывать гнойные нарывы? Крикс кивнул. Такое не забудешь даже при желании... этот полезный навык он освоил в первую неделю "ученичества", а потом два дня не мог нормально есть. - Тогда скажи - зачем мы это делаем? - продолжил Рам Ашад. - Почему бы не дождаться, пока нарыв лопнет сам? - Может начаться заражение, - бодро ответил Крикс. - Вот именно. Но там опасность не особо велика - нарыв все-таки прорывается наружу. А у этого молодчика такой нарыв в кишках. Ты заметил, как тщательно я его осматривал?.. Боль в животе в принципе может означать все что угодно. Отравление, несварение желудка, колики - да мало ли! Но есть приемы, позволяющие отличить одни болезни от других, так что сейчас я совершенно уверен в том, что говорю. В правой подвздошной ямке есть такой отросток, и сейчас он воспалился - оттого-то и возникла эта боль. Если ничего не сделать, то отросток нагноится, потом лопнет, и больной умрет. К несчастью, наши врачи стали бы лечить его совсем другими методами - промывание желудка, рвотное, кровопускание... считается, что хирургия существует только для открытых ран. Именно из-за этого... впрочем, это сейчас неважно. - Так вы дадите мне лекарство, мэтр?.. - встрял в беседу парень, утомившись слушать, как целитель и его помощник разговаривают на каком-то незнакомом языке. - Меня в пекарне ждут. Панфаль мне разрешил уйти только на полчаса. Мне, говорит, тошно смотреть, как ты одной рукой катаешь тесто, а другой хватаешься за свое брюхо, так что ступай к мэтру Ашаду, только поживее - одна нога здесь, другая там. А если вздумаешь меня надуть и завернуть в какой-нибудь трактир - останешься без жалованья. Старая ишачья задница... - Кто задница, Панфаль?.. - задумчиво переспросил Ашад. - Впрочем, неважно. Лекарство я вам сейчас дам. Выпьете порошок, подышите немного паром над жаровней - и все как рукой снимет. - Он обернулся к "дан-Энриксу" и негромко сказал - Толченую белобородку, люцер и жаровню. Живо! Крикс выскользнул из комнаты в подсобку, не зная, то ли восхищаться неожиданно открывшейся решительной стороной своего наставника, то ли считать его помешанным. Было совершенно очевидно, что после белобородки и люцера пекарь заснет мертвым сном, и Рам Ашад сумеет провести задуманную операцию, в чем бы она ни состояла. Но что скажет этот парень, когда, наконец, придет в себя?.. Впрочем, если бы Рам Ашад рискнул и попытался объяснить больному, что он собирается с ним делать, пекарь бы наверняка сбежал - только бы его и видели. А этого такиец допустить не мог. В ушах "дан-Энрикса" по-прежнему звучало - "От его болезни умирают". Сердце у дан-Энрикса заколотилось, когда он сообразил, что Лич по-прежнему у роженицы, а значит, помогать Ашаду в операции придется ему самому. До сих пор Крикс только делал перевязки тем, кого Ашад прооперировал несколько дней назад, и всякий раз жалел, что лекарь игнорирует его намеки и по-прежнему не доверяет ему ничего серьезнее заноз и промывания порезов. Но сейчас мысль о том, что ему предстояло сделать, вовсе не казалась энонийцу соблазнительной - скорее, она вызывала ужас и сжимающее горло чувство тошноты. Вот только отступать, похоже, было уже некуда. Крикс вынырнул из своих воспоминаний и открыл глаза. - Благодарю вас, государь... можете пока опустить рубашку, - сказал он и удивился, до чего спокойно звучит его голос. Хотя именно сейчас, пожалуй, был самый подходящий момент, чтобы впасть в панику. Смешно сказать, но тогда, пару лет назад, он в самом деле донельзя гордился тем, что помогал такийцу в этой операции, хотя вся его помощь заключалась только в точном исполнении несложных поручений Рам Ашада, а вся проявленная им отвага ограничивалась тем, что его не стошнило прямо на пол. Интересно, что бы он сказал, если бы кто-нибудь предупредил его, что однажды ему придется сделать то же самое без Рам Ашада?! Сенешаль, все это время напряженно наблюдавший за каждым движением "дан-Энрикса", не выдержал. - Ты знаешь, что это за болезнь? - Как ни странно, да, - устало сказал Крикс. По мере того, как укреплялась его первая догадка, Меченый все больше сожалел о том, что вообще отправился в этот треклятый Эсселвиль. От решающей схватки с Олваргом он сейчас бы так же далек, как и в Бейн-Арилле, зато на него свалилась непосильная ответственность за жизнь этого парня. Будь "наследник" Тэрина хоть двадцать раз лжецом и самозванцем, в настоящую минуту он был прежде всего человеком, истерзанным многочасовой болью. И думать о нем, как о враге, у Крикса, хоть убей, не получалось. - Король поправится? - спросил Атрейн, явно обеспокоенный странными интонациями Крикса. Меченый не сразу осознал, что сенешаль задал этот вопрос на аэлинге, действуя, по сути, точно так же, как и Рам Ашад - а значит, уже признавая то, что положение достаточно серьезное. - Если ему помочь - скорее всего, да, - ответил Крикс. - Но сперва мне необходимо побеседовать с мэтром Алинардом. И лучше всего - наедине. - Я подожду снаружи, - кивнул сенешаль. Лицо Алинарда при этих словах заметно вытянулось. Уже не заботясь о том, что Меченый может услышать их разговор, он обратился напрямик к Атрейну. - Монсеньор, вы совершаете ошибку, - сказал он. - Этот человек - не тот, за кого себя выдает. Хоть он и умудрился где-то подсмотреть несколько лекарских приемов, он, вне всякого сомнения, не лекарь. Следовательно, все его обещания вылечить короля - пустое шарлатанство. Я уже не говорю о его каторжном клейме... Не знаю, что он вам наговорил, но в Легелионе он служил оруженосцем одного знатного рыцаря, а потом дезертировал из войска, чтобы присоединиться к мародерам... его люди грабили антарские деревни и даже имперские обозы... потом, правда, им позволили присоединиться к армии, но только потому, что командир имперских войск благоволил ему и готов был смотреть сквозь пальцы на его "художества". - Алинард обвиняющее ткнул пальцем в Крикса. - Альды мне свидетели, я всегда знал, что этот парень рано или поздно угодит на каторгу. И, судя по всему, был совершенно прав! Атрейн перевел взгляд с лекаря на "дан-Энрикса" и вопросительно приподнял бровь. Меченый уже далеко не в первый раз порадовался, что еще во время путешествия к Арденнскому утесу рассказал Атрейну всю историю Лесного братства, а заодно - и некоторые подробности про плен в Кир-Роване. - Занятно, - хмыкнул сенешаль. - Рельни считал тебя героем, а выходит, ты гораздо более разносторонний человек... Ну ладно, разбирайтесь с вашими имперскими делами сами. Только не забудьте, что самое главное сейчас - здоровье короля. - Вне всякого сомнения, - подтвердил Меченый. Во взгляде Алинарда, увидевшего, что сенешаль, как ни в чем ни бывало, направляется к двери, промелькнул настоящий ужас. Но, по счастью, лекарь оказался достаточно гордым человеком, чтобы не пытаться выскользнуть из комнаты вслед за Атрейном. Вместо этого он обернулся к собеседнику и непреклонно скрестил руки на груди, как будто говоря, что не изменит свое мнение о Меченом, что бы тот ни сказал или не сделал. "А вот это это мы сейчас посмотрим" - мысленно пообещал ему "дан-Энрикс". И почтительно спросил: - Скажите, мэтр - вам знакомо имя Рам Ашада?.. * * * На лице Алинарда отражалось колебание. - Может, все-таки стоит подождать? Если к утру Его величеству не станет лучше... - Мэтр, у нас очень мало времени, - в десятый, или, может, уже в сотый раз повторил Меченый, чувствуя нараставшее отчаяние. Хуже всего было то, что их беседа проходила прямо у постели короля, и Крикс не мог даже повысить голос - следовало сохранять спокойствие, чтобы не напугать больного. - Если верить Рам Ашаду - а я ему верю - ждать нельзя. Если ничего не сделать, то король умрет. Вы говорили, что у вас есть инструменты?.. - Все, что полагается военному врачу. Во время шторма часть моих вещей смыло за борт, но сумка с хирургическими инструментами, по счастью, уцелела. - А люцер? - внезапно спохватился Меченый. - Люцер у вас, надеюсь, тоже есть?.. Лекарь покачал головой. - Когда мы оказались здесь, у меня был с собой мешочек зерен - но они давно закончились. У айзелвитов есть кое-какие болеутоляющие, но толку от них мало. Когда нужно кого-то оперировать, то его чаще всего просто поят вином, пока он не потеряет сознание. Но в данном случае об этом способе не может быть и речи... - Алинард потер ладонью подбородок, задумчиво глядя на лежавшего в постели короля. Меченый прекрасно знал, о чем он думает. Если во время операции что-то пойдет не так, то их обоих обвинят в убийстве - и почти наверняка казнят. - Значит, ты уверен в том, что другого выхода нет? - Нет, - подтвердил "дан-Энрикс". - Нет, - отчетливо произнес Меченый. Открыв глаза, Крикс понял, что во сне он продолжал беседу с Алинардом. Меченый с ожесточением потер ладонями лицо. Последние два или три часа он спал урывками, всего по несколько минут, и оттого ему казалось, что ночь длится бесконечно долго. Крикс устроился на жестком табурете у постели короля, и теперь у него страшно болела шея и спина. Но куда хуже было то, что, хотя глаза у Меченого закрывались сами собой, сознание все равно продолжало бодрствовать. Большую часть времени "дан-Энриксу" казалось, что они никак не могут приступить к лечению короля. Странное дело - наяву убедить Алинарда оказалось не так сложно, но во сне эта беседа превратилась в подлинный кошмар. И, как всегда бывает в таких снах, в видениях "дан-Энрикса" присутствовали темные, переплетавшиеся коридоры, из которых не существовало выхода, идущие по кругу разговоры и томительное ощущение, что, хотя времени осталось совсем мало, эти самые последние минуты растянулись на часы и никогда не кончатся. Южанин просыпался, порываясь что-то делать, куда-то идти, кого-то убеждать... потом смотрел на лицо спящего короля, которое даже при желтом свете догоравшей на столе свечи казалось бледным и измученным - и с облегчением осознавал, что все уже закончилось. Только под утро Криксу, наконец, все-таки удалось заснуть по-настоящему, и в этот раз ему - довольно предсказуемо - приснился дом на улице Менял. Подробностей южанин не запомнил, но сон был настолько ярким, что, проснувшись, Меченый не сразу смог понять, где он сейчас находится. Он готов был поклясться в том, что они только что закончили возиться с пекарем, пришедшим к Рам Ашаду с жалобой на боли в животе. Меченый вспомнил, что в тот раз, когда все кончилось, усталый и как будто даже похудевший Рам Ашад искоса посмотрел на своего помощника, мывшего руки над стоявшим в углу умывальником, и неожиданно спросил: - Ты как?.. - Нормально, - отозвался Крикс. - Н-да... вижу, - задумчиво сказал лекарь. И, забрав у Крикса полотенце, властно взял юношу за плечо. - Ну-ка пошли. Ашад отвел "дан-Энрикса" наверх, в светлую угловую комнату с окнами на площадь Трех колонн, которая нисколько не напоминала остальные комнаты больницы, но при этом показалась Криксу удивительно знакомой. Несколько секунд спустя южанин понял, почему - именно здесь он лежал много лет назад, когда попал в дом Рам Ашада после беспорядков в Нижнем городе. - Садись, - распорядился лекарь, указав на стул, стоявший у стола. А сам достал откуда-то пузатую бутылку и два небольших стаканчика, которые он до краев наполнил маслянистой темной жидкостью. - Пей, - велел он, поставив один из стаканчиков перед "дан-Энриксом". Южанин сделал большой глоток - и едва не закашлялся. Дыхание перехватило, а по пищеводу словно прокатилась волна жидкого огня - но охватившее его внизу оцепенение прошло. "Дан-Энрикс" вскинул взгляд на Рам Ашада. - Мэтр... это, разумеется, не мое дело, но... вы не боитесь, что, когда этот помощник пекаря придет в себя, он не поймет, что у вас не было другого выхода, и пойдет жаловаться в магистрат? Лекарь смотрел куда-то мимо Рикса, словно он был в комнате один. - Да как тебе сказать... и да, и нет, - ответил он. И проглотил все содержимое своего стакана одним махом, словно подмастерье, который куражится перед дружками. Крикс широко открыл глаза, а Рам Ашад болезненно поморщился и, не обращая ни малейшего внимания на изумленный взгляд ученика, наполнил стакан заново. - Конечно, я, как и любой нормальный человек, не хочу лишних неприятностей, а если он решит пожаловаться городскому капитулу - неприятностей у меня будет много. Но если ты хотел узнать, не сожалею ли я о своем решении, то - нет, ничуть не сожалею. Врач не может рисковать жизнью больного ради своего спокойствия. - Значит, вы думаете, городские власти не одобрят вашего решения? - Не знаю, Рикс. В столице найдется с десяток именитых лекарей, которые способны под присягой подтвердить, что этого парня нужно было лечить совсем другими методами. - Рам Ашад нахмурился, как человек, коснувшийся какой-то раздражавшей его темы. - Большинство наших врачей до сих пор представляют себе внутреннее устройство человека по изображениям, сделанным авторами древних сочинений вроде "Золотого родника". Вне всякого сомнения, аварцы были выдающимися медиками... для своего времени. Но все же очень глупо верить в то, что нет таких болезней, о которых они ничего не знали. Я всегда считал, что лекарь должен больше полагаться на свои глаза, чем на любые книги, и в особенности - если эти книги сочиняли за сто лет до нас. Иначе получается, что полуграмотный армейский костоправ нередко знает человеческое тело лучше, чем ученый лекарь из столичной магистерии. Длинные пальцы Рам Ашада задумчиво вращали пустой стаканчик, но мысли целителя явно витали где-то далеко от собеседника и этой комнаты. - Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?.. - спросил "дан-Энрикс", уже размышляющий над тем, что можно будет сделать, когда он покинет госпиталь на улице Менял. Самым разумным - и самым простым - решением было бы рассказать об этом неприятном деле лорду Ирему. В конце концов, Ашад - придворный врач Валларикса, и коадъютор всегда относился к нему с большой симпатией. Если сэр Ирем побеседует с магистрами из городского капитула, они наверняка оставят Рам Ашада в покое. Судя по глазам такийца, тот отлично понял, что имеет в виду Крикс. - Ни в коем случае, - отрезал он. И, видя, что его резкий ответ задел "дан-Энрикса", добавил уже мягче - Спасибо, Рикс, но этого не нужно. Мои оппоненты, может, и не правы, что доказывают свою точку зрения ссылками на Ар-Ассиза и Эльсибера, но это куда лучше, чем ссылаться на знакомство с императором. А теперь допивай - и пошли вниз. У нас еще полно работы. Крикс подумал, что, если бы не та давняя беседа с Рам Ашадом, он навряд ли смог бы убедить в собственной правоте не только Алинарда, но и сенешаля. Такийцу была присуща какая-то совершенно особенная разновидность мужества, отличавшаяся от того, что называли храбростью ученики Лакона или рыцари имперской гвардии, но, несомненно, вызывающая восхищение. В спальне короля стало совсем светло, и Меченый, дотянувшись до огарка свечи, пальцами погасил бессильный бледный огонек. Боль от ожога отрезвила Крикса, окончательно прогнав висевший в голове туман. Крикс осторожно прикоснулся ко лбу самозванца и с облегчением отметил, что жара у него не было. Это можно было считать хорошим знаком. Ночью король, правда, потерял сознание от боли, но сейчас пульс у него был ровным, а кожа - теплой и сухой. Ни лихорадки, ни болезненной испарины... Окажись здесь Рам Ашад, он бы, наверное, остался бы доволен. В спальню короля неслышно вошел Алинард. Судя по помятому лицу, спал он немногим лучше, чем "дан-Энрикс". - Как Его величество?.. - шепотом спросил он. - По-моему, неплохо. - Может, хочешь отдохнуть? Я тебя подменю. Крикс уже собирался отказаться - после недавних мучений мысль о сне внушала отвращение - но неожиданно почувствовал, что ему страстно хочется выйти на воздух. Да и вообще - почувствовать, что, кроме этой комнаты и темных лабиринтов из его сумбурных снов на свете есть что-то еще. - Спасибо, - сказал Меченый, вставая на ноги. Утро было не по-летнему холодным и туманным. Накануне, когда они поднимались в гору, сенешаль сказал, что с вершины Арденнского утеса видно выброшенный на песок корабль Рельни - то есть то, что от него осталось - но сейчас Меченый с трудом видел даже стены древней крепости. Он нашел ровную площадку, дважды повторил Малый канон, но собственное тело все равно казалось непослушным, будто одеревеневшим. Бросив бесполезные попытки, Крикс вложил меч в ножны и стал неспеша прогуливаться вдоль стены. - Осматриваешься? - спросил Атрейн, выныривая из молочно-белой дымки. Он подошел к Меченому и остановился рядом. - Алинард сказал, ты пошел спать, а ты, оказывается, решил взглянуть на замок. Ну и как?.. Удалось что-то разглядеть в этом тумане? - Думаю, в тумане Эдельвейс даже красивее, чем в ясный день, - пожал плечами Меченый. - Когда все видно, сразу же становится понятно, что это обычные развалины. А когда из тумана выплывает эта старая разрушенная башня... или, например, вон тот пролом в стене... то так и хочется поверить в то, что этот замок штурмовали великаны. - Да ты поэт, - хмыкнул Атрейн то ли насмешливо, то ли, напротив, одобрительно. - На самом деле Эдельвейс разрушился из-за землетрясения. Гвинны пытались его перестроить, но довольно быстро отказались от этой идеи. - Почему?.. - Думаю, из-за местных кровососов. Из-за них у Эдельвейса отвратительная репутация. Меченый удивленно посмотрел на сенешаля, задумавшись, все ли он верно понял. В тарнийском слово "кровосос" было синонимом для "упыря" или "вампира", то есть выжлеца, который пьет чужую кровь. Но любой взрослый человек, за исключением совсем уж суеверных сельских жителей, прекрасно знал, что упыри - такой же вымысел, как кэльпи или волколаки. Тогда как Атрейн, похоже, толковал о них всерьез. - А кто такие эти "кровососы"? - осторожно спросил Меченый, боясь, что на него сейчас сорвется настоящая лавина местных суеверий. Сенешаль едва заметно усмехнулся в рыжеватые усы. - Что-то вроде нетопырей, только малость побольше. Мы их называем птицеедами, хотя на самом деле они ловят все, что ползает или летает - крыс, мышей, жуков, не слишком крупных птиц... Крестьяне из долины говорят, что птицееды забираются в хлева и сосут кровь у лошадей, коров или овец. При свете эти твари не страшны, но, если кто-то сдуру засыпает в полной темноте, то птицеед прокусывает шею и пьет кровь. А зубы у них острые, как иглы, и кусаются они до того ловко, что обычно человек даже не просыпается. Ну а теперь представь, что с утра ты весь измазан кровью, а не шее у тебя - следы зубов... Гвинны вообразили, что здесь обитают духи, которые сосут кровь живых людей. По правде говоря, король тоже считает птицеедов исключительно зловредными уродами, но в этом я с ним не согласен. У меня своеобразный вкус - я люблю все, что раздражает дель-гвинирских выродков. - Я думал, король должен ненавидеть гвиннов так же сильно, как и ты. Они ведь, как никак, убили всю его семью, - сказал "дан-Энрикс" осторожно. Ему давно хотелось узнать, что Атрейн думает о самозванце как о человеке - только повода заговорить не эту тему как-то не предоставлялось. Сенешаль пожал плечами. - Король слишком молод, в его годы люди еще не умеют ненавидеть. Возьмем хоть тебя... ты говоришь, что ненавидишь Олварга, но я почти уверен в том, что для тебя это не более чем слово. - Сенешаль скользнул глазами по его лицу, задержавшись взглядом на клейме. - Хотя, по правде говоря, насчет тебя я не уверен. А насчет нашего короля - вполне. - Давно хотел спросить - как его вообще зовут?.. Все постоянно говорят просто "король", как будто у него нет имени. Атрейн поморщился, как будто ему наступили на любимую мозоль. - Тот человек, который вырастил наследника, звал его просто "Литтом" - парня ведь необходимо было выдать за крестьянского ребенка. Как ты понимаешь, это имя недостаточно внушительно для Короля. Когда мы выбьем гвиннов из предгорья и устроим коронацию, король сам выберет себе то имя, под которым будет править Эсселвилем. А до того времени зови его "Ваше величество"... Кстати сказать, когда король пришел в себя, он сразу начал задавать вопросы о тебе. А когда я на них ответил, он сказал, что хочет тебя видеть. - Если ты повторил ему то же самое, что сказал вчера в зале - то я не особо удивлен. Ты так меня расписывал, что я просто извелся бы от любопытства, если бы речь шла о ком-нибудь другом, - едко заметил Меченый. - Скажи - ты не боишься, что действительность его разочарует?.. - Вот уж нет, - невозмутимо сказал сенешаль. - Пошли. Не стоит заставлять короля ждать. ...Вчера "дан-Энрикс" видел в самозванце только человека, которому была необходима помощь, и поэтому почти не обратил внимания на его внешность. Но сейчас, когда он вошел в спальню короля, он неожиданно подумал, что, учитывая слухи о невероятном сходстве самозванца с Тэрином, так - или примерно так - должен был выглядеть его отец, когда впервые прошел через арку Каменных столбов. Это заставило его взглянуть на самозванца совершенно новыми глазами. Внешность у "Его величества" была вполне располагающей. Приятное, открытое лицо с довольно твердым подбородком, зеленые глаза, кудрявые каштановые волосы... Меченый со странной смесью удовлетворения и раздражения признал, что его мать не зря сочла иномирянина красивым человеком. Правда, Тэрин, в отличие от своей "копии", не был обманщиком, надумавшим присвоить чужой титул. - Ваше имя - Крикс дан-Энрикс, верно?.. - спросил Литт, старательно выговаривая непривычные слова чужого языка. - Да, государь, - коротко поклонился Меченый. Король кивнул. - Отлично, значит, я все правильно запомнил. До последнего боялся переврать. Крикс удивленно поднял брови. А самозванец между тем как ни в чем ни бывало продолжал: - Вы сможете говорить по-нашему без толмача? - С Атрейном я беседовал без переводчика. Короля эта новость, судя по всему, обрадовала. - Очень хорошо... Атрейн, оставьте нас. Пока Крикс размышлял, зачем самозванцу понадобилось оставаться с ним наедине, сенешаль вышел и прикрыл за собой дверь. - Почему вы стоите? - спросил самозванец, покосившись на стоявший рядом с Криксом табурет. Меченый посмотрел на Литта с таким выражением, что ему, вероятно, позавидовал бы сам лорд Ирем. - Потому что вы пока не предлагали мне сесть, Ваше величество. Король растерянно сморгнул. - Ах да... прошу прощения. Садитесь, - сказал он, залившись краской. Меченый снова ощутил, что странные манеры "узурпатора" сбивают его с толку. - Я просто не думал, что... ладно, это неважно. Атрейн говорит, что вы - не только лекарь, но и маг? - Смотря что понимать под этим словом, государь, - уклончиво ответил Крикс, не желая ни поддерживать интригу сенешаля, ни открыто уличать его во лжи. - Вы можете предвидеть будущее? - И да, и нет. Я видел будущее всего дважды. Глаза короля загорелись. - И что вы видели?.. - Один раз я был в плену и думал, что погибну - но потом увидел, что останусь жив. А в другой раз я видел смерть одного человека, бывшего подручным Олварга. Когда мы расставались, он был еще жив - но я точно знал, что всего через несколько часов Олварг его убьет. - А если я попрошу вас предсказать мое будущее - вы сможете это сделать? - Нет, ваше величество, - честно ответил Крикс. Король вздохнул. - Жаль... очень жаль! А правду говорят, что вы - великий полководец? Крикс представил себе, какую гримасу скорчил бы лорд Ирем, окажись он здесь - и чуть не рассмеялся. - Нет. В моей стране меня считали хорошим фехтовальщиком и неплохим разведчиком, но никто никогда не утверждал, что я талантливый стратег. - И тем не менее, вы взяли замок, который считался неприступным... Трэвен, верно? - Тровен, государь, - поправил Крикс. - Но я бы не сказал, что захват Тровена - это действительно моя заслуга. - Сенешаль предупреждал о том, что вы скажете что-то в этом роде... Знаете, мы сейчас в крайне сложном положении. Вы, вероятно, уже слышали, что мы хотим вернуть себе Авариттэн? Это приморский город к северу отсюда. Атрейн говорит, что мы не можем позволить себе вести осаду - наш единственный шанс на победу заключается в том, чтобы взять Авариттэн штурмом, сразу же, когда мы спустимся в долину. Атрейн считает, что ваш опыт будет очень кстати. - Хммм... А что это за город? Вы когда-нибудь бывали там? - Я?.. - переспросил король, внезапно заливаясь краской. - Нет. Я никогда там не был. - Извините. Кажется, мой вопрос был неуместен. - Вы тут ни при чем, - нахмурился король. - Проблема исключительно во мне. Атрейн на моем месте знал бы, что ответить. Иногда мне кажется, что он может подробно рассказать о любом городе и замке от Дакариса до Марахэна. А я ничего не знаю даже о том городе, который мы будем штурмовать. Я в жизни не бывал нигде, кроме Лисьего лога... и еще одного места, ардах в сорока южнее Эдельвейса. Все, что я знаю, хорошо для браконьера, но не короля. - Для браконьера?.. - повторил "дан-Энрикс". Литт пожал плечами. - Человек, который меня вырастил, был браконьером. Год назад гвинны повесили его. Я понял, что, если продолжу заниматься его ремеслом, со мной случится то же самое. Ну и потом, я думал, что должен как-нибудь отомстить за Бранта. Я, конечно, знал, что он мне не отец, но он все-таки вырастил меня, как собственного сына, а других родных у меня не было. Брант говорил, что мои настоящие родители погибли от болотной лихорадки - он, наверное, считал, что мне слишком опасно знать всю правду. А потом он умер, так и не сказав мне про Древесный город и... все остальное. Ну так вот: когда его убили, я решил, что должен расквитаться с гвиннами, и подался в Лисий лог. Тут-то все и выяснилось... - Что выяснилось? - спросил Крикс, уже примерно представляя, что сейчас услышит. - Атрейн выслушал мою историю, а потом объяснил, что я - сын Тэрина... что мне на самом деле не шестнадцать, а семнадцать лет, и что это маг из Леривалля отдал меня Бранту и велел скрывать от меня правду о моем происхождении. Потом Атрейн сказал, что пришло время, которого айзелвиты ждали уже столько лет, и что мы должны отвоевать у гвиннов наши земли, чтобы в Эсселвиле снова воцарился мир. - Так значит, это был Атрейн... - пробормотал "дан-Энрикс". Даже удивительно, почему эта мысль не посещала его раньше. Это же так просто! Мальчик был удивительно похож на покойного короля, не помнил никого из своих родственников... Атрейн сразу же сообразил, как можно воспользоваться этим обстоятельством. Провозгласить мальчишку сыном Тэрина было, конечно, дерзким, но при этом - совершенно безошибочным решением. Из горстки обессиленных мятежников, сражающихся против власти Дель-Гвинира, его люди разом превратились в гвардию нового короля. Нетрудно было просчитать, что остальные айзелвиты, столько лет мечтавшие о возвращении наследника, охотно встанут под его знамена. Крикс почувствовал, что он не может осудить сенешаля за его поступок. Для Атрейна этот парень был последним шансом возвратить свободу собственной стране. Меченый вспомнил о своих недобрых мыслях по поводу "самозванца" - и ему стало неловко. Он участливо спросил: - А почему вы хотите, чтобы кто-то предсказал вам будущее? Вы не верите в свою победу?.. Литт помотал головой. - Не в этом дело. Просто иногда мне кажется, что я... ну... не особенно гожусь на то, чтобы стать королем. Крикс прикусил губу. Ему очень хотелось сказать какую-нибудь подобающую случаю банальность, но Меченый инстинктивно чувствовал, что сейчас правильнее промолчать. - Вы первый человек, с которым я об этом говорю, - вздохнув, продолжил Литт. - Но вы ведь маг... и потом, у меня такое ощущение, что вам спокойно можно доверять. Проблема в том, что я все время принимаю посетителей и отдаю какие-то распоряжения... хотя на самом деле просто повторяю то, что мне советует Атрейн. Вы понимаете? Все эти люди верят в то, что я на самом деле знаю, что следует делать. И когда я вижу это, мне становится попросту жутко. У меня такое чувство, будто бы я притворяюсь кем-то, кем я не способен быть. Может, вы мне поможете?.. - Как именно? - Ну, должно же быть какое-нибудь волшебство, чтобы человек всегда знал, как ему нужно поступать, и ни о чем не беспокоился? - предположил король. - Да, есть такое волшебство, - признал "дан-Энрикс". - У столичных магов эти чары называют "поводок". Это когда какой-нибудь сильный маг берется управлять сознанием другого человека. Пока такой человек находится на "поводке", он почти ни о чем не думает и никогда не сомневается, что поступает правильно. Глаза короля округлились. - Ну и гадость! - возмутился он. Меченый улыбнулся. - Полностью с вами согласен. Эта разновидность магии давно запрещена Советом Ста - это совет самых влиятельных и сильных магов в нашем мире. - Значит, никакого другого пути нет?.. - упавшим голосом спросил король. - Пожалуйста, подумайте еще. Если нельзя ни в чем не сомневаться, то я бы хотел, по крайней мере, знать, что мне следует делать, чтобы быть хорошим королем. Вы меня понимаете?.. - Думаю, да, - кивнул "дан-Энрикс". - Возможно, тут я мог бы вам помочь. Не хочу показаться чересчур самонадеянным, но, кажется, я знаю, что такое "быть хорошим королем". Видите ли, милорд... прежде, чем оказаться здесь, я служил королю по имени Валларикс. Возможно, вы уже немного слышали о нем от Алинарда или от кого-нибудь другого. Наша страна переживала не лучшие времена, почти как Эсселвиль сейчас. Сначала две войны, потом неурожай... к зиме в столицу хлынули целые толпы беженцев. И всех их следовало куда-то селить и содержать. А если бы разнесся слух, что беженцы в столице благоденствуют, то их количество мгновенно возросло бы в пять, а то и в десять раз, и такого потока город бы не выдержал. Валларикс был достаточно разумен, чтобы не поддаться безрассудной жалости, поэтому дрова и еду беженцам выдавали понемногу - ровно столько, чтобы не позволить этим людям умереть от холода и голода. Но в то же время король полагал, что он не вправе есть досыта и спать в тепле, пока простые люди, пострадавшие из-за войны, недоедают и живут практически на улице. Валларикс запретил отапливать свои покои во дворце и перешел на тот же рацион, который выдавали беженцам в Шатровом городе. Те, кто об этом знал, считали, что король просто рехнулся. Но, по-моему, такое поведение как раз и означает, что он был действительно хорошим королем. Король не вправе поддаваться человеческим порывам и не думать о том, к каким последствиям его поступки приведут в дальнейшем - это правда. Но по-настоящему хорошим королем можно назвать только того, кто готов разделить с другими все последствия своих решений. Меченый замолчал. Литт напряженно смотрел на него, как будто ожидая продолжения. - И это все?.. - спросил король после секундной паузы. - Наверняка не все, - сознался Крикс. - Но думаю, что это главное. * * * Вернувшись в гостевую спальню во дворце, Алвинн попробовал лечь спать, но сон не шел. И дело тут было даже не в том, что Алвинну, как из любому из "кромешников", не требовался ежедневный сон. Безликий пробовал размышлять о "дан-Энриксе" - где тот находится, чем занят, скоро ли вернется, - но мысли упорно возвращались к разговору с Кэлрином. Отт захотел, чтобы Безликий рассказал ему свою историю. Как выразился сам ученый, "если вам это не будет слишком неприятно". Слишком неприятно! Феерическая глупость, злился Алвинн. Неужели этот мальчик в самом деле думает, что рассказать о чем-нибудь может быть неприятнее, чем пережить эти события в реальности? И какой вообще смысл в таких рассказах?.. Чтобы правильно понять его историю, Кэлринну пришлось бы самому оказаться в его шкуре - одними словами тут не обойдешься. Слова, по большей части, вообще пусты и только маскируют глубину всеобщего непонимания. Людям нравится воображать, будто слова объединяют их и позволяют им понять, что думает и чувствует кто-то другой, хотя на самом деле каждый существует в своем мире, куда нет дороги никому из окружающих. К утру Алвинн успел решить, что не пойдет в Книгохранилище. Вчерашняя беседа с Кэлрином была большой ошибкой, но повторять ее он не станет. Приняв это решение, Безликий сразу успокоился, и большую часть дня не вспоминал о молодом ученом. Вместо этого он вдоволь побродил по окружающему дворец парку, посидел в Беседке королевы, возвратился в свою комнату... а ближе к вечеру, сам не поняв, как это получилось, вышел из дворца и направился в сторону библиотеки. Закатное солнце бросало на белый мрамор стен оранжевые отблески, так что казалось, что Книгохранилище охвачено огнем. Войдя с улицы в просторный гулкий холл, Алвинн как будто вырвался из пламени в прохладную и сумрачную тишину. Пока он размышлял о том, что лучше всего будет развернуться и уйти обратно во дворец, ноги сами несли Безликого через заставленные книжными шкафами залы к кабинету архивариуса, где по вечерам работал Кэлринн Отт. Алвинн не сомневался, что тот снова будет занят своей писаниной, но, когда он вошел в кабинет, Отт разливал оремис. Запахи сушеных яблок и гвоздики смешивались с запахами старого пергамента и пыли, которую в Книгохранилище не удавалось вывести даже при помощи десятка слуг. Услышав, как открылась дверь, Отт поднял голову и улыбнулся Алвинну, как старому знакомому. - Я так и думал, что сегодня вы придете пораньше, - сказал он. - Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной оремиса?.. Простите, вчера я забыл спросить, любите ли вы оремис. Алвинн чуть не закатил глаза. Любит ли он оремис! Отт, по-видимому, ничем не отличался от "дан-Энрикса", воображавшего, что у Безликого могут быть какие-то предпочтения в еде. Они просто не представляют себе жизнь без таких мелких предпочтений. Для людей естественно любить оремис, или жареные каштаны, или запах свежескошенной травы. Они все так привыкли к этому, что эти предпочтения кажутся им неотделимыми от них самих... еще одна причина, по которой ни "дан-Энрикс", ни его "биограф" в жизни не поймут, как чувствуют себя "кромешники". - Ничего не имею против, - сказал Алвинн. Замечательная фраза: означает то же самое, что "мне плевать", но звучит не настолько грубо, и поэтому не привлекает лишнего внимания. Отт заглотил наживку, не поморщившись. - Прекрасно. Тогда я сейчас закрою дверь, и вы сможете снять вашу маску. - Вы действительно этого хотите? - скептически спросил Алвинн. - В прошлый раз мне показалось, что вам не особенно приятно было видеть меня без нее. - Это вопрос привычки, - отмахнулся Отт. - Когда я в первый раз увидел боевую раскраску "Небесных всадников" в Старой Каларии, мне поначалу тоже сделалось не по себе. Они раскрашивают лица известью, засохшей кровью и углем. - Не думаю, что это можно сравнивать. Но, впрочем, как угодно, - сказал Алвинн, и, присев к столу, избавился от надоевшего ему "намордника". Надо отдать Кэлрину должное, на этот раз в его лице не дрогнул ни единый мускул, но в этом спокойствии, конечно, чувствовалась некая искусственность. Алвинн подумал, что пора закачивать со светской болтовней, и довольно резко спросил - Кажется, вы хотели знать, как именно я стал Безликим?.. Это происходит не настолько драматично, как вы, вероятно, представляете. Мне приходилось слышать, что слуги Олварга похищают своих жертв, подвергают их страшным мучениям и даже вырывают у них сердце, после чего те становятся новыми Безликими. На самом деле все не так. Убийства Олваргу необходимы для различных видов темной магии, а также для того, чтобы открывать созданные Альдами порталы - а Безликими как раз становятся по доброй воле. - Я об этом слышал, - кивнул Отт. - Поэтому-то и хотел узнать, как можно согласиться на... такое. - Проще, чем вы думаете. В моем конкретном случае все началось с визита ворлока, который предложил мне свои услуги. У меня не было никаких причин брать к себе на службу собственного мага, тем более ворлока - я не занимался политикой, не интересовался магией как таковой и вел довольно упорядоченную жизнь... Улаживал конфликты своих арендаторов, писал сонеты и баллады, устраивал псовую охоту и ездил в соседнее поместье, где жила моя невеста, с которой я собирался обвенчаться на Эйслит. Но ворлоку, просившему моего покровительства, я не отказал. Он выглядел, как человек, которому больше некуда податься, а я был доволен жизнью, мечтал о скорой свадьбе и испытывал дурацкое желание кого-нибудь облагодетельствовать. Это было несложно - у меня была усадьба и виноградники в Лейверке, я привык считать себя богатым человеком, и один лишний нахлебник за столом меня нисколько не обременял. Через пару недель после его приезда я поранил руку. Тоже, кстати, на охоте. Мне сначала показалось - мелочь, пустяковая царапина. Такую даже перевязывать не нужно - заживет сама. А она все никак не заживала. Рука распухла и горела, как обваренная. Когда спохватились и вызвали лекаря, у меня уже началась горячка. То есть лихорадка, бред, озноб и остальные прелести. Лекарь сказал - ничего нельзя сделать, общее заражение крови. Может быть, какой-нибудь целитель из Совета Ста и мог бы мне помочь, а медицина здесь уже бессильна. Мой управляющий сразу послал в ближайший город за целителем, но было очевидно, что, даже если случится чудо, и в Лейверке проездом окажется кто-нибудь из магистров, до его приезда я уже не продержусь. От этого не то что выть - на стенку лезть хотелось. Представьте - вам двадцать три года, у вас есть все, что только можно пожелать - любимая девушка, прекрасный дом, всякие... хммм... честолюбивые надежды, и тут вы внезапно понимаете, что должны умереть из-за какой-то сволочной царапины. Это несправедливо, думал я. Ладно еще, если бы я поехал на войну, и там погиб... я никогда не воевал и, честно говоря, вовсе не рвался умереть в бою, но в тот момент такая мысль казалась почти соблазнительной. Погибнуть за кого-то или, на худой конец, за что-то - это все-таки имеет хоть какой-то смысл. Но чтобы подохнуть из-за собственного легкомыслия?!.. В общем, можете представить, в каком настроении я тогда находился. И вот тогда-то ко мне пришел ворлок, которому я позволил поселиться у себя, и предложил мне свою помощь. Я сперва не понял, чем он может мне помочь. Даже мне, при всем моем невежестве, было известно, что ворлоки могут воздействовать только на мысли человека. Тогда мой гость признался мне, что он не только ворлок. Пока он рассказывал свою историю, мне казалось, что у меня опять начался бред. Мой собеседник заявил, что он брат правящего императора, и что отец лишил его законных прав и выгнал из столицы, так что он вынужден жить под чужим именем и держаться в стороне от крупных городов. Историю о старшем сыне Наина Воителя я слышал и до этого, но был уверен в том, что тот давно погиб. К тому же, покойный принц, как и все "Риксы", не был магом. Я попытался задать ворлоку несколько каверзных вопросов, чтобы уличить его в обмане, но мысли у меня все время путались из-за горячки, да и мой собеседник совершенно не смущался тем, что я ему не верю. Он сказал, что хочет мне помочь. По его утверждению, после того, как отец вышвырнул его из города без средств к существованию, он бы пропал, если бы ему не помог придворный маг, Галахос, который предоставил ему временное убежище. В этом убежище он читал книги, посвященные различным видам магии, и нашел способ, с помощью которого обычный человек способен стать на одну доску c Одаренными - для этого необходимо обратиться к силам Темного истока. Проделав описанные в книгах ритуалы, принц стал магом, и вдобавок выбрал себе Истинное имя, отказавшись от родства с дан-Энриксами, которые, по его собственному выражению, его предали. - И вы не поняли, что говорите с Олваргом?.. Алвинн ощерился. - Вы забываете, что это было много лет тому назад. Слухи об Олварге поползли позже... думаю, во многом - благодаря разговорам, которые он вел с теми, кого собирался обмануть. Должно быть, кто-то не попался на крючок и смог рассказать то, что слышал... причем этот человек узнал отнюдь не все. Например, он не знал, что Олварг и Интарикс - один и тот же человек, так как о прошлом Олварга ваши легенды говорят крайне туманно. - Да, вы правы, - пробормотал Кэлринн. - Продолжайте. - На чем я остановился?.. А, ну да. Я спросил мага, зачем он мне все это рассказывает - и он объяснил, что может исцелить меня - для Темного истока нет ничего невозможного. Но есть одно условие... После тех сказок, которые мне рассказывала моя нянька, я готовился к тому, что он попросит меня расписаться кровью или дать ему какое-нибудь маловразумительное обещание (что-нибудь вроде "отдай то, что у тебя уже есть, но о чем ты пока не знаешь"). Оказалось - ничего похожего. Я, видите ли, должен знать, какой именно магией он пользуется, и добровольно согласиться принять его помощь - только и всего. Мне это показалось какой-то бессмыслицей. Зачем спрашивать у умирающего человека, хочет ли он выжить?.. Правда, я слышал, что так называемая "темная" магия всегда оборачивается против того, кто пытается ей воспользоваться, но чем это могло угрожать конкретно мне? Я, того и гляди, умру - а значит, хуже мне уже не будет. В чем тут можно сомневаться?.. Я ответил, что согласен. "Хорошо, - ответил ворлок, - Я сделаю так, что ты поправишься. Это именно то, чего ты хочешь?" Разумеется, ответил я, чего же я еще могу хотеть?! Он приготовил для меня какое-то лекарство, провел несколько довольно странных ритуалов - хотя, может быть, часть этих ритуалов мне просто привиделись, поскольку жар у меня был такой, что я почти не сознавал, что происходит... потом он заставил меня выпить свое снадобье, и я заснул, как убитый. Позже мне сказали, что я спал чуть ли не двое суток. А когда проснулся, лихорадка у меня прошла, и, хотя я чувствовал ужасающую слабость во всем теле, мне было не так уж плохо. Во всяком случае, физически. Была в моем самочувствии какая-то странность, которую я тогда не смог определить, и поначалу просто выкинул ее из головы. Я захотел узнать, где ворлок, который меня лечил - и мне сказали, что он потихоньку собрал свои вещи и уехал еще до того, как я пришел в себя. Я подумал, что он, видимо, боялся, что я выдам его тайну. Почему-то мысль о его отъезде вызывала облегчение. Я никогда не считал себя неблагодарным человеком, но в тот момент я чувствовал, что, хотя этот маг только что спас мне жизнь, мне почему-то ужасно не хочется снова его видеть. Мне сообщили, что вчера в усадьбу приехала моя невеста вместе со своей матерью, и они всю ночь дежурили возле моей постели, и только перед рассветом мать заставила ее немного отдохнуть. Мне, вероятно, следовало умилиться, но я не почувствовал ничего - ну то есть ровным счетом ни-че-го. Как и потом, когда она пришла ко мне вместе со своей матушкой. Я только обратил внимание, что лицо у нее бледное, а глаза красные от недосыпа, и лицо от этого становится каким-то кроличьим. Несколько следующих дней она не отходила от моей постели, и чем больше времени она проводила рядом со мной - тем меньше я понимал, почему меня так тянуло к ней раньше. Все, что она говорила, казалось мне глупым или просто пошлым, ее постоянная забота меня только раздражала, а ее болтливая мамаша досаждала мне так, что я часами размышлял, как бы мне половчее выставить обеих из своего дома. Когда они, наконец, уехали - взяв с меня обещание, что, как только я смогу сесть в седло, то сразу же приеду в гости - я вздохнул с огромным облечением. Но радовался я недолго. Стоило мне, наконец, остаться одному, как я почувствовал... даже не знаю, как описать это состояние. Это одновременно скука, пустота и отвращение. И от этого чувства было некуда деваться. Я пытался заниматься тем же, чем обычно занимался до болезни, но теперь эти занятия не приносили мне ни капли удовлетворения. Находиться в одиночестве, наедине с самим собой, мне было тошно, так что я искал себе какую-то компанию или какое-нибудь дело - но когда вокруг были другие люди, мне хотелось как можно скорее от них избавиться. Это ощущение не появилось сразу - оно нарастало постепенно, исподволь, на протяжении недель и даже месяцев. Я почти перестал ездить к своей невесте - отчасти из-за того, что совершенно не хотел проводить время в ее обществе, а отчасти из-за того, что я никак не мог решиться разорвать нашу помолвку, так что приходилось делать вид, что все идет по-старому, а это, разумеется, было достаточно мучительным. Конечно, я пытался разобраться в том, что со мной происходит, и довольно быстро связал эти перемены с "помощью", оказанной мне ворлоком. Заодно я спросил себя - не он ли сам подстроил ту историю с моей болезнью, чтобы иметь повод предложить мне эту помощь? Правда, оставалось непонятным, для чего ему это понадобилось - он ведь не просил, чтобы я заплатил ему за исцеление. Я не знал, что делать дальше. Больше всего мне хотелось убежать от самого себя, но это было невозможно - так что я ограничился тем, что убежал от тех людей, среди которых привык жить. Однажды, в начале ноября, я просто сел на лошадь и уехал из поместья, оставив у себя в кабинете записку, в которой говорилось, что я отправляюсь путешествовать, и перечислялись распоряжения для управляющего. Никаких распоряжений относительно своей невесты я не оставлял, хотя до нашей свадьбы оставалось меньше двух месяцев. Конечно, следовало бы хотя бы тут сказать, что я считаю себя и ее свободными от наших обязательств, но одна мысль о ней вызывала у меня такую усталость и такое раздражение, что я предпочел вообще о ней не думать. Когда я отправился путешествовать, у меня не было никакого определенного плана. Но мало-помалу у меня возникла мысль о том, что нужно сделать. Я решил, что должен найти ворлока, который так успешно меня "вылечил", и заставить его вернуть все на свои места. Или, по крайней мере, свернуть ему шею. Со дня моего "выздоровления" это была первая мысль, которая вызывала во мне некое подобие энтузиазма, поэтому я ухватился за нее, как утопающий, и даже стал намеренно накручивать себя. Я представлял себе новую встречу с этим магом и придумывал разные варианты мести. Как бы это описать, чтобы вы поняли?.. Все мои мысли были серыми, и чувства - серыми, и только картины, в которых этот проклятый ворлок умирал или, по крайней мере, мучался, как мучался я сам, представляли собой яркое пятно. - И вы его нашли?.. - напряженно поинтересовался Отт. - Да, я его нашел, хоть и не сразу. Сейчас-то я точно знаю, что мы встретились именно потому, что он решил, что нам уже пора встретиться снова - но тогда это показалось мне чистой случайностью. К тому моменту мои поиски длились уже два года. Я успел побывать в дюжине имперских городов, даже в Адели - которую я нашел такой же омерзительной, как все, что видел в своих путешествиях. Время от времени я получал из дома деньги, позволявшие мне комфортно устроиться где угодно, но я никогда не оставался на одном месте дольше двух недель - всегда срывался и мчался куда-то, как ошпаренный, хотя неоднократно убеждался в том, что перемена места мне не помогает. - Все-таки вы мужественный человек, - задумчиво заметил Отт. - Другой, наверное, просто покончил бы с собой. Алвинн пожал плечами. - Я находился в очень странном состоянии. Мне совершенно не хотелось жить, но умирать мне тоже не хотелось. Для того, чтобы убить себя, необходимо верить, что если не жизнь, так хоть самоубийство имеет какой-то смысл. Ну а для меня смерть не имела смысла точно так же, как и жизнь. Впрочем, все это лирика... лучше вернемся к ворлоку. После двухлетних бесполезных поисков я случайно столкнулся с ним на набережной в одном приморском городке. Я был так ошеломлен этой внезапной встречей, что все мои планы разом вылетели у меня из головы. Все, на что меня хватило - это проследить за тем, куда он направляется. Далеко идти не пришлось - он скоро завернул в трактир, заказал кружку пива и забился в самый угол. Я пошел за ним и сел за тот же столик. Мне казалось, что он испугается или хотя бы удивится, но он сохранил полнейшее спокойствие - как будто мы заранее условились встретиться с ним в этой харчевне. Я спросил - "Ты помнишь, кто я?". Он сказал, что помнит, как помог мне пару лет тому назад. Признаться, я слегка опешил от его хладнокровия и наглости. "Ты меня обманул" - напомнил я. Но этот ворлок даже бровью не повел. "И в чем я тебя обманул?.. - поинтересовался он. - Я обещал, что ты поправишься и встанешь на ноги - и сдержал свое слово. Если бы не я, тебя давно бы не было в живых". "Смотря что считать жизнью, - разозлился я. - Твоя Хеггова магия сохранила мне способность двигаться и разговаривать, но забрала у меня все, ради чего, собственно, стоит жить. Причем ты с самого начала знал, что так и будет. Не зря ты так настойчиво просил меня сказать, чего я от тебя хочу". К тому моменту я уже прочел Итлина Иорвета и успел узнать, что принцип "темной" магии - не в том, чтобы обманывать кого-то напрямую, а в том, чтобы расставлять людям ловушки из их собственных желаний или слов. Ворлок без особого интереса уточнил, что именно я "потерял". Признаться, я был не готов к такому повороту дела, поэтому ответ вышел довольно сбивчивым. Маг выслушал меня, пожал плечами и сказал: "Это называется - сваливать все свои проблемы на того, кто подвернется под руку. А ты не думал о том, что близость смерти - это очень сильное переживание, которое заставляет человека посмотреть на свою жизнь другими глазами? Вспомни - когда ты лихорадочно цеплялся за жизнь, все вещи, которые ты мог потерять, казались тебе втрое, даже вдесятеро привлекательнее и важнее, чем они являются на самом деле. Вполне закономерно, что, когда опасность миновала, ты в них разочаровался. Перемена, о которой ты здесь говоришь, произошла в тебе самом, но ты приписываешь ее моей магии. Я этому не удивлен. Если бы ты честно сказал себе, что твоя распрекрасная невеста на поверку оказалась глупой и пустой девицей, а твои занятия - полнейшей чушью, то винить пришлось бы только самого себя". Отт грязно выругался. Алвинн мрачно усмехнулся. - Надо отдать ему должное, Олварг всегда был мастером подобных споров. У меня было такое ощущение, как будто бы меня ударили по голове. А он смотрел на меня и усмехался. "Скажи честно - ты ведь сам не веришь в то, что эта жизнь, от которой ты сбежал, имела подлинную ценность" - сказал он. Тут я наконец-то почувствовал что-то вроде почвы под ногами. "Да, сейчас я так не думаю, - ответил я. - Но одно совершенно точно - до встречи с тобой я верил в то, что это так". "Аа, понимаю, - зевнул он, - Ты бы хотел вернуть свои иллюзии. Очень понятное желание... Только боюсь, что моя магия здесь совершенно бесполезна. Я не могу вернуть тебе то, что ты называешь "смыслом", "радостью" или "надеждой", потому что все эти понятия - такие же иллюзии, как твоя вера в то, что твоя бывшая невеста - самая красивая девушка на земле. Пока ты влюблен, или молод, или просто глуп - ты можешь верить в то, что этот мир таков, каким ты выдумал его у себя в детской, но тому, кто понял правду жизни, обратной дороги уже нет". Меня покоробило. "Это какое-то безумие, - заметил я. - Кому нужна такая "правда"?". Но этот сукин сын и глазом не моргнул. "По мне, гораздо худшее безумие - считать, что правда должна быть такой, какой нам "нужно" или же "приятно"", - сказал он. К этому моменту он уже выпил свое пиво и даже успел подняться на ноги. Я понял, что сейчас он просто-напросто уйдет, и схватил его за рукав. "Что же мне теперь делать?" - спросил я - и мысленно пообещал себе, что, если он сейчас не даст мне внятного ответа - я его убью. Маг посмотрел на меня сверху вниз и сказал - "Опять пытаешься переложить свои проблемы на других?.. А ты не спрашивал себя, почему я вообще должен тебе что-то предлагать? Однажды я тебе уже помог - и получил в ответ ворох нелепых обвинений. Ты даже сейчас готов убить меня за то, что я якобы "обманул" тебя. Кстати, прикончить мага моего уровня очень непросто, но, если мы на мгновение представим, что у тебя это получилось - тебе все равно придется провести остаток жизни наедине с самим собой, то есть это убийство было бы бессмысленным. Как бы там ни было, у меня нет ни малейшего желания снова тратить свое время на твои дела. Прощай". Я встал. "Ты должен знать какой-то способ все исправить, - сказал я. - Если не хочешь делать это даром - назови любую цену. Я заплачу, даже если придется отдать тебе все мое имущество". Но это предложение его не впечатлило. "Деньги меня не интересуют" - сказал он. Но я, конечно же, не собирался отступать. "Но что-то ведь тебя интересует?.. Только попроси. Я готов сделать все, что ты захочешь". Кэлрин Отт откинулся на спинку стула. - И тогда он предложил вам стать Безликим?! - Ну, конечно, нет, - пожал плечами Алвинн. - За кого вы его принимаете?.. Тогда он просто сел обратно - с видом человека, который делает мне большое одолжение. "Я по-прежнему не понимаю, чего ты от меня хочешь, - сказал он. - Я уже объяснил тебе - ни один Одаренный на земле не сможет сделать твою жизнь "такой, как раньше". Единственное, что я могу - это устроить так, чтобы ты раз и навсегда забыл про свое отвращение от жизни". Я не сразу понял, о чем речь. "Ты хочешь сделать так, чтобы я забыл два последних года? - спросил я. - Маг из Совета Ста, с которым я беседовал в Адели, говорил, что это невозможно". "Почему? - пожал плечами он. - Это возможно; просто бесполезно. Память - это не какая-то кладовка в твоей голове, откуда можно вынести все лишнее. Чтобы забыть про то, что тебя мучает, тебе придется забыть самого себя. Если подобный способ тебя не устраивает - можешь поискать что-то другое. Но, конечно, уже без меня". Я чувствовал, что он опять поймал меня в какую-то ловушку - но отказаться от его помощи в очередной раз оказалось выше моих сил. Для меня "забыть себя" значило только одно - больше не чувствовать ту пустоту и отвращение, которые преследовали меня два последних года, и я согласился, не раздумывая... Маг сказал, что собирается сесть на корабль, который плывет в Бейн-Арилль, и предложил мне последовать за ним - он заявил, что ему требуется помощник и слуга. Вот, собственно, и все... Из Бейн-Арилля мы с ним отправились в Солинки, а оттуда - прямиком в Галарру, но, если не возражаете, об этом я рассказывать не буду. Все эти детали мало что добавят к моему рассказу. А потом я стал Безликим. Первое время - может, год, а может, десять лет, Безликие лишены чувства времени - я полностью подчинялся Олваргу. Собственно, тогда меня, в определенном смысле, не существовало. У меня остались отдельные воспоминания об этом времени... на редкость жуткие воспоминания, по правде говоря... но я даже сейчас не ощущаю их вполне своими. Впрочем, в отношении меня Олварг все-таки допустил какую-то ошибку, потому что, начиная с какого-то момента, я мало-помалу снова начал сознавать, кто я такой. И вот тогда-то оказалось, что все мои предыдущие мучения - сущая ерунда в сравнении с тем, что я испытывал теперь. Представьте, что у вас два разума и две воли - одна ваша, а другая - Олварга. И именно эта вторая воля управляет вашими поступками. Конечно, не за счет его собственной силы, а за счет магии Темного Истока. Вот когда мне в самом деле захотелось умереть!.. Даже не просто "захотелось" - в это время я мечтал о смерти так, как какой-нибудь осужденный перед казнью мечтает о помиловании. Но теперь это уже не зависело от моего желания - каждый Безликий принадлежит Темному Истоку, и умереть я мог либо в каком-нибудь сражении, либо по желанию самого Олварга. Вспомнив, кто я такой, я начал втайне сопротивляться его воле. Чем больше я этим занимался, тем чаще мне удавалось поступить по-своему, иногда - прямо вопреки тому, что приказал мне Олварг. Я вел себя не совсем так, как остальные рыцари из его гвардии, но Олварг ничего не замечал. Он всегда был слишком самоуверен, и вдобавок полагал, что все Безликие находятся в его полной власти. С того момента, как я понял, что Олварг планирует вторжение в Адель, я размышлял, нельзя ли как-то ему помешать. Должен признаться, что судьба Валларикса и горожан заботила меня гораздо меньше, чем сознание того, как важен этот план для Олварга. Ну а потом Галахос притащил в Галарру Крикса, Олварг поручил мне его охранять - и я внезапно понял, что это и есть тот самый шанс, которого я ждал. Что было дальше - вы, в общем-то, уже знаете. - Я знаю, что случилось с Криксом, - возразил на это Кэлрин. - А что было с вами? "Ну а вы как думаете?" - чуть не спросил Алвинн - но в последнюю секунду удержался. Отт смотрел на него с тем же самым выражением, что и "дан-Энрикс", то есть - с нескрываемым сочувствием. В принципе, Алвинн считал, что мало что на свете раздражает больше, чем подобные сочувственные взгляды. Но на сей раз огрызаться почему-то не хотелось. - Давайте уже, наконец, поговорим о чем-нибудь другом?.. - угрюмо спросил он. * * * Затупленный меч Олриса делался тяжелей с каждой секундой, и руки болели так, как будто собирались оторваться. Олрис воровато оглянулся, и, удостоверившись, что на него никто не смотрит, уронил тяжелый деревянный щит на землю и перехватил оплетенную кожей рукоять второй рукой. По слухам, маг, который присоединился к войску Истинного короля и в числе первых оказался на стене Авариттэна, якобы носил волшебный меч, который был длиннее тех, которые ковали в Эсселвиле или в Дель-Гвинире. Этот меч можно было держать обеими руками, поэтому чужак сражался без щита. Олрис нанес несколько ударов по столбу, который использовался в крепости для одиночных тренировок. Без привычной тяжести щита, прикрывавшего его от плеча до колена, Олрис чувствовал себя раздетым - даже несмотря на старую кольчугу, которая была ему безобразно велика. Интересно, неужели магу Истинного короля не страшно, что его убьют?.. Хотя его, скорее всего, защищает его магия. Олрис вздохнул, подобрал с земли щит и вдел левую руку в петли. Подурачились - и хватит! Хотя Дакрис считал ниже своего достоинства лично следить за тем, что происходит на дворе, он почему-то всегда знал о том, что его ученик пытался смухлевать. Подобные попытки награждались подзатыльниками и распоряжением вернуться и продолжить тренировку. В первые же дни после того, как Олрис поступил к нему на службу, Дакрис привел его на двор и показал вкопанный в землю столб, покрытый сотнями светлых зарубок. После этого он показал, как наносить удары, чтобы хорошенько набить руку. Верхний, нижний, боковой, с финтом и без финта... Ничего сложного, но, если нужно нанести каждый удар по меньшей мере двести раз, то это очень скоро начинает казаться каторжной работой. Дакрис чуть-чуть понаблюдал за тем, как Олрис повторяет показанные ему удары - то подряд, то вразнобой - а потом коротко кивнул и обронил: "Вот так и продолжай". Через несколько дней, успев возненавидеть жаркий август, пыльный задний двор и чертов столб, который начал видеться ему даже во сне, Олрис набрался наглости спросить, будет ли Дакрис обучать его тому, как защищаться от ударов настоящего противника. Гвардеец достал меч, одним сильным ударом выбил из рук Олриса его оружие и кратко пояснил, что остальные тренировки он отложит до того момента, пока Олрис не научится крепко держать свой меч в руках. Чтобы как-то разнообразить свои тренировки, Олрис начал размышлять о том, отправит ли король Рыжебородого сражаться с людьми Истинного короля. По вечерам, когда гвардейцы собирались в общем зале, разговоры то и дело возвращались к только что захваченному айзелвитами Авариттэну. В такие моменты Нэйд обычно сквернословил, пил и бился об заклад, что он доставит в Марахэн три головы - того молокососа, которого айзелвиты называют своим королем, его первого рыцаря, Атрейна, и, конечно, проклятого мага, которого звали Криксом-из-Легелиона. Но в браваде Мясника слышалась затаенная тревога. Когда люди Истинного короля приблизились к Авариттэну, айзелвиты попытались открыть им ворота. Гвиннский гарнизон сумел этому помешать, но хаос было уже не остановить. Стоило айзелвитам увидеть стяг Истинного короля – и город полыхнул, как стог сухого сена. Айзелвиты, много лет безропотно платившие налоги гвиннскому наместнику, на этот раз как будто озверели. Бои шли на каждой улице, а наступательным оружием служило все подряд - от топоров и кухонных ножей до табуретов и обломков мебели. Расчет на то, что попытка захватить Авариттэн покончит с жалким войском Истинного короля, не оправдалась - город был захвачен меньше чем за сутки. Это могло внушить айзелвитам из соседних городов опасные идеи, а мятежники явно не собирались останавливаться на достигнутом. Олриса лихорадило при мысли, что он тоже совсем скоро поучаствует в этой войне. Пока что мысли о сражениях были больше фантазиями, чем реальностью, поэтому его не слишком волновала мысль, что он ещё не научился ничему полезному, кроме того, как нужно бить по неподвижному столбу. Куда приятнее было воображать, как он совершит что-то выдающееся, что мгновенно сделает его героем в глазах остальных гвардейцев. Например, убьет Атрейна... Или, еще лучше - Крикса-из-Легелиона. Интересно, мага вообще можно убить простым оружием?.. Олрис прикрыл глаза, вообразив Авариттэн, охваченный огнем. Он никогда не видел штурма, но однажды был свидетелем пожара, и теперь не мог вообразить себе сражения без пламени. Итак, Авариттэн горит, мятежники уже на городской стене, и защитники готовы сдаться. Айзелвитами руководит высокий человек, похожий на Рыжебородого. Но этот человек заметно выше Мясника из Брэгге, и к тому же у него на лбу клеймо. Защитники Авариттэна сразу узнают в нем Крикса-из-Легелиона, и даже самых отважных воинов охватывает паника - все понимают, что сражаться с магом бесполезно. Только один человек рискует бросить ему вызов... Олрис улыбнулся и, парировав щитом невидимый удар, набросился на столб, словно на настоящего противника. - Развлекаешься?.. - уничижительно спросила Ингритт, незаметно подошедшая к нему. Застигнутый врасплох, Олрис почувствовал, как к щекам приливает жаркая волна - и внутренне порадовался, что Ингритт не может знать, о чем он сейчас думал. А потом мгновенно ощетинился, расслышав в ее голосе знакомые пренебрежительные интонации. - Чего тебе? – с досадой спросил он. Ингритт смотрела на него в упор. - Ты знаешь, что случилось с Роланом? Олрис отвел глаза. Естественно, он знал про Ролана - хотя это было последней темой, которую он хотел бы обсуждать. Когда Авариттэн достался людям Истинного короля, а в большинстве приморских городов стало настолько неспокойно, что их жители могли в любой момент восстать вслед за соседями, Ролан решил бежать из Марахэна. Олрис до сих пор не понимал, на что он вообще надеялся - с его-то покалеченной ногой! - но кончилась эта история именно так, как следовало ожидать: его поймали, привезли назад и здорово избили. Любого другого на его месте могли бы и убить, но в Ролане пока нуждались. Люди короля не стали бы жертвовать их лучшим оружейником в преддверии большой войны. Но Ролан рассудил иначе. Едва оклемавшись от побоев, этот сумасшедший заявил, что он больше не собирается ковать оружие для гвиннов. К вечеру известие об этом обошло весь Марахэн, а заодно обросло множеством вымышленных подробностей. Передавали, будто Ролан обложил площадной бранью Олварга, Рыжебородого и всех адхаров, и приписывали кузнецу слова о том, что войско Истинного короля вышвырнет гвиннов с завоеванных земель еще до первых настоящих холодов. Кое-кто даже осмелился окольно намекнуть на связи Ролана с повстанцами. Олрис не знал, что думают об этом случае король и его приближенные, но Нэйд при одном лишь упоминании о Ролане мгновенно делался мрачнее тучи, да и большинство гвардейцев из его отряда выглядели озабоченными. Создавалось впечатление, что после взятия повстанцами Авариттэна до них неожиданно дошло, что в Марахэне слишком много пленных айзелвитов. Было очевидно, что, если казнить хромого кузнеца, то это превратит его в героя, который погиб за Истинного короля. Лишить Ролана ореола мученика можно было только одним способом - заставить его сдаться и вернуться к исполнению своих обязанностей. В кухне перешептывались, что Мясник из Брэгге отдал Ролана своим гвардейцам. Это было правдой - Нэйд пообещал награду первому, кто сумеет сломать упрямство Ролана, и некоторые гвардейцы отнеслись к этому поручению с азартом. Олрис слышал, как в казармах заключались крупные пари на то, кто сможет выбить из хромого кузнеца согласие работать. К счастью, Дакрис не выказывал никакого желания принять участие в этих "забавах". Интгритт продолжала смотреть на него горячечно сверкавшими глазами, и Олрис нехотя ответил: - Допустим, знаю. Ну и что?.. - В каком смысле "что"? Тебя это совсем не трогает?.. Будешь и дальше таскаться за Дакрисом, размахивать своей железкой и гордиться тем, что через пару-тройку лет станешь таким же, как эти убийцы? Олрис вздрогнул. - Тихо! Ты совсем рехнулась, что ли?! Тебя кто-нибудь услышит! - Пусть услышат, - отрезала Ингритт. - Издеваться над несчастным стариком - это позор. Даже не знаю, что может быть гаже этого... Хотя, если подумать, поступать, как ты, и делать вид, что ничего не происходит, когда совсем рядом убивают человека - это еще хуже. Олрису показалось, что она его ударила. - Вот как?! А что сделаешь ты? - выпалил он. - Будешь ходить по крепости и верещать, пока тебя не обвинят в сообщничестве с Роланом и не повесят? Думаешь, это ему поможет?! На секунду он увидел в глазах Ингритт выражение растерянности и с мрачным удовлетворением почувствовал, что ему удалось задеть ее по меньшей мере так же сильно, как она задела его самого. Губы у Ингритт шевельнулись, словно она безуспешно пробовала найти подходящие слова. - Дело совсем не в Ролане. Дело в тебе, - сказала она, наконец. – Сколько я тебя помню, ты терпеть не мог Рыжебородого и остальных гвардейцев. А теперь ты носишь меч за Дакрисом и чистишь его сапоги, как будто так и надо. И тебе это, похоже, нравится! Ты, вообще-то, отдаешь себе отчет, что выглядишь до отвращения самодовольным? Не могу сказать, о чем ты думал в тот момент, когда я к тебе подошла, но я готова спорить на что хочешь, что уж точно не о Ролане. Не понимаю, как ты можешь заниматься всякой ерундой, пока... пока он там. Он ведь был твоим другом! Олрис ощутил бессильную досаду. Прежде всего, Ролан вовсе не был его другом – они и беседовали-то буквально пару раз. Но Олрис не мог сказать об этом Ингритт, потому что в создавшемся положении это бы выглядело, как предательство. Ингритт со своей прямолинейностью и ворохом дурацких принципов всегда умела загонять людей в угол. Олрису внезапно захотелось, чтобы они больше никогда не разговаривали. - Никак не пойму - чего ты вообще от меня хочешь?.. - спросил он со злостью. - Предлагаешь мне устроить для него побег? Или достаточно будет ходить повсюду с постной миной и осуждать других за то, что они ничего не могут сделать - точно так же, как и ты?.. Глаза Ингритт потемнели. - Какой же ты идиот, - выпалила она и, развернувшись, пошла прочь. Олрис попробовал вернуться к тренировке, но прежнее вдохновение прошло. Сколько он ни старался, он не мог заставить себя думать об Авариттэне и о Криксе. Он пытался вызвать в памяти картины, которыми упивался несколько минут назад, но мысли то и дело возвращались к разговору с Ингритт. Нет, в самом деле, что она к нему пристала?! Разве это он виноват в том, что случилось с Роланом? Кузнец отлично знал, на что идет. Единственное, что здесь можно было сделать - это убедить его начать работать. Но Олрис не сомневался в том, что Ролан его не послушает. А Ингритт тоже хороша… «Дело не в Ролане, дело в тебе!». Можно подумать, служба Дакрису каким-то образом делала Олриса ответственным за то, что происходит с Роланом. Но это же не так! Дакрис тут совершенно ни при чем, а Олрис и подавно. Не может быть, чтобы Игритт на самом деле ожидала от него, что он откажется от всех своих надежд, вернется на конюшню и будет до конца жизни выгребать навоз, лишь бы не оказаться заодно с гвардейцами, которых она назвала убийцами! Чем дольше Олрис размышлял об этом, тем сильнее раздражался. Что ни говори, у Ролана всегда были проблемы с головой. Он что, на самом деле думает, что победа или поражение повстанцев зависят от того, откажется ли он ковать оружие для гвинов?.. А если нет - то чего ради так бездарно жертвовать собой? "Он мог бы этого не делать, - сказал Олрис сам себе. - Почему я, или кто-то еще, должен нести ответственность за его идиотское упрямство?!" Он атаковал злосчастный столб целой серией стремительных ударов. Что бы ни воображала Ингритт, они ничего не могут сделать. Ни-че-го. А если даже попытаются - то только навредят самим себе, нисколько не облегчив участь Ролана. Самое лучшее, что можно сделать в таком положении - это перестать мучить самого себя и выбросить эту историю из головы. Он бил так сильно, что запястье отзывалось острой болью на каждое новое движение, но Олрису все равно не хотелось останавливаться. Он оскалил зубы и ударил по столбу еще сильнее. Воображаемое лицо "дан-Энрикса" мелькнуло перед его глазами, а потом сменилось на лицо Рыжебородого. Теперь рука болела целиком, от кончиков пальцев до плеча, но Олрис чувствовал, что, если он хотя бы на секунду остановится - то его просто разорвет от горя и бессильной ярости. Он продолжал изо всех сил молотить по столбу, и ему чудилось, что после каждого удара ненавистное лицо Рыжебородого как будто рассыпается на тысячи осколков. Через несколько минут Олрис влетел в полутемную конюшню - к счастью для себя, не встретив по дороге никого из слуг - забрался в первый же пустой денник и, бросив меч на грязную солому, сполз по стенке и ткнулся лицом в колени. Он как будто раздвоился - одна его часть сидела на полу, давясь от слез, в то время как другая обмирала от стыда при мысли, что кто-нибудь может заглянуть сюда и обнаружить, что оруженосец Дакриса и будущий гвардеец короля ревет, словно сопливый шестилетка.