Никогда не забывай, кто я

*** POV Миртл. Все было будто во сне, самом страшном и самом прекрасном из всех увиденных. Все было как в самой ярчайшей из всех реальностей. Когда я поняла, что больно больше не будет, осталась одна поглотившая с головой эйфория, распространявшая по всему телу до самых потаенных уголков души от ласкавшей меня руки Загадочника. Там, где было жгуче больно, так, что стало упоительно сладко. Сквозь физическую прострацию, словно из далекого далека, до меня, обрывками фраз, донесся его приглушенный голос. «…я не я …что …пойдет дальше, я пернатого полюблю». Последнее слово, после, наверно, неверно расслышанного предпоследнего, прозвенело мигом пробуждающим веселеньким звонком будильника. Полюблю?! Меня?.. — Что-что? — живо обернулась я назад, жадно ловя его ушедший в себя взгляд. Ойкнула, когда Загадочник в последний раз хлопнул меня ладонью по попе. Громко ахнула, когда он навалился сверху, припечатывая меня к столу всем весом. Забыла, как дышать, едва ощутив его предельное возбуждение, отчего почувствовала себя такой счастливой!.. И, тихо, жалобно-просящее вскрикнув, неконтролируемо подалась всем телом к нему навстречу. — Миртл, Миртл. — передразнивая, проурчал Загадочник над ухом, вжимаясь в меня бедрами. — Как я и говорил, кто-то слишком одержим красным цветом. Красный — цвет страсти, ты не знала? — Возьми меня! — с удивившей саму развратной хрипотцой простонала я, вместо того, чтобы пофилософствовать перед кумиром на тему зеленого цвета надежды. Ответом стал лишь смешок, а мгновением спустя, единым неразрывным движением, Загадочник освободил мне ноги, вздернул за плечо наверх, резко развернул к себе лицом, усадил на стол, от чего я вскрикнула из-за вернувшейся в наказанное место боли, и прижался ко мне вплотную, между ног, схватив руки, вновь обездвиживая. Почувствовав его твердый, как камень, член прямо там, куда хотела его немедленно заполучить, я поняла, как, оказывается, остро была возбуждена сама. — Если это не очарование моими пятью минутами СМИ-славы и обманчивое чувство сопричастности, благодаря давнему более-менее личному знакомству, тебе бы к психоаналитику походить. Я убийца, Миртл. Я убивал ни в чем не повинных людей без капли сожаления. Отчитывая меня, Загадочник волнительно-приятно вел ладонями вверх по моим рукам. До тех пор, пока они не легли мне на шею, осторожно сдавив горло. Почему я при этом не умерла заранее от ужаса, не представляю. Еще меньше, как так вышло, что горячая волна возбуждения прилила ко мне с новой силой. Толкнула к нему, насколько оставалось возможно, ближе. — Так и знал, что тебе понравится. — сверх иронично, самодовольно даже, ухмыльнулся мой безумно любимый психопат-убийца. — Ты не просто адреналинщица, тебя влечет смерть. Чего-чего?! Хотя… Не знаю… Не думала об этом. Однако влюбилась не в Джастина Бибера, это да. Не в Эда Нигму тоже… Представления не имею, что движет всеми теми женщинами, что пишут сидящим в тюрьме маньякам любовные письма, да мне как-то и все равно. Особенно сейчас! — Трахни меня или убей! — заявила я севшим, не своим голосом, потянувшись к Загадочнику губами, судорожно хватаясь за его пиджак и дергая на себя. И лишь потом соображая, что убить он еще как может, а, может, и хочет, а я только что освободила его от данного обещания сохранить мне жизнь! Нет, умирать нисколько не хотелось. Убивать тоже. Тут он не прав. Испугаться я не успела. Загадочник жарко приник к моим губам, и я пропала бесповоротно. Целоваться с ним оказалось даже более потрясающе, чем я это себе воображала! Не ожидая такой нежности… Подхватив на руки, Загадочник отнес меня на постель, которую раньше занимал сам, грубо на нее кинул, рывком сорвал платье. Удовлетворенно оглядел и начал расстегивать брюки. — Сними лифчик. — коротко приказал он и я послушно избавилась от последней детали своего гардероба, оставшись только в сережках. *** POV Загадочник. Несколько мгновений я просто смотрел на ее обнаженное тело, прислушиваясь к жару крови, пульсирующей в паху. Миртл откинулась назад, опираясь на локти, и улыбнулась, облизнув губы. Призывно и развратно. Да, я хотел ее — но определенно, не так. — Вставай на четвереньки, — бросил я, окончательно избавляясь от одежды. В ее глазах на мгновенье отразилось недоумение, но потом она повиновалась. Вид на только что выпоротую попу был впечатляющим, и я не смог удержаться от того, чтобы еще раз провести ладонью по красным полосам от ремня. Она порывисто, с присвистом, выдохнула, когда моя рука скользнула между полушариями и ниже. — Давай, — зашептала она, — сделай это. — Не сомневайся, сделаю, — я подобрался ближе, оглаживая ее разгоряченное наказанием и желанием тело, и вдруг надавил ей на спину, заставляя почти упасть на локти. Открывшаяся картина лишила меня остатков самоконтроля — и я вошел в нее, резко, глубоко, так, как мне хотелось еще около стола, когда она стонала от прикосновений льды и воска. Девушка охнула, попыталась подстроиться — но я не собирался ждать. Несколько быстрых движений с рваным ритмом — и в следующий момент я сгреб ее рассыпавшиеся по плечам и лопаткам волосы и сильно потянул назад, заставляя выгнуться и застонать от боли. Попытку приподняться с локтей я пресек резким шлепком по ягодице — и она снова вскрикнула. Хотелось натянуть волосы еще туже, до хруста шейных позвонков, войти еще глубже, туда, где было тесно и жарко. Только сейчас я начал понимать, как истосковался по чувственным наслаждениям за время ледяного заключения. Хотелось слышать ее стоны, громче, громче… Со следующим движением я отпустил ее светлые пряди, позволяя распрямить шею, и, с трудом выравнивая сбившееся дыхание, на несколько мгновений остановился, чтобы растянуть удовольствие. Миртл чуть отползла вперед с явным намерением повернуться ко мне лицом, но я грубым толчком в плечо окончательно повалил ее на постель. В ее глазах мне на секунду померещилась растерянность, сменившаяся тут же ставшей неожиданно знакомой похотливой полуулыбкой. Она явно уже не совсем понимала, что происходит, но все еще жаждала получить своё. А я, подобрав с края постели ее лифчик, перехватил сначала одно ее запястье, затем другое, и заведя их за спину, снова крепко связал. Миртл, не имея больше под собой опоры, уткнулась щекой в подушку. Я же снова пристроился сзади, на этот раз чуть выше, и с первым же толчком потянул за связанные руки, заставляя девушку вскрикнуть в голос. Между ягодицами у нее было еще теснее, жарче и… волшебнее. Меня так и подмывало сорваться на неудержимый, стремительный темп, который закончился бы ярким взрывом. Но я не хотел комкать удовольствие и все еще сдерживался. Девушка вскрикивала от боли с каждым моим движением, но голос ее глушила подушка.