2.4
4 февраля 2018 г., 20:42
Когда Сону сказал 'мы можем притвориться, что ничего не произошло', Чонхван воспринял это не как начало 'молчаливого общения'. Вот почему он вынужден опустить голову на стекло фургончика компании в надежде, что своим упорством выбьет его насквозь.
По другую руку, Сону удобненько дремлет на дорожной подушке, которую он, должно быть, раскопал в своей растущей горе подарков от фанатов в их комнате, и это круто — нет, правда, дорожные подушки отличная вещь, — за исключением того факта, что, если уж говорить по честному, это не радует. Чонхван клюёт носом в его сторону.
«Ты теперь можешь спать на моём плече,» предлагает Чаншик. «У меня удобные плечи.»
Чонхван внимательно изучает плечи Чаншика. Ну, в конце концов, они не холодные, твёрдые и неподатливые, убеждает он себя. По крайней мере, их хозяин не пустит слюни ему в волосы, и это достаточно убедительный аргумент.
«Спасибо,» отвечает он, и склоняется на костлявые, острые плечи Чаншика. Хоть это и не наивысшая точка комфорта, его мозг не скачет внутри черепушки, и это, вероятно, единственное преимущество, которое находит Чонхван, пока плечи Сону остаются для него всё такими же холодными.
Кстати о нём, Сону садится в своём кресле, видимо не так уж наслаждаясь дрёмой, как предполагал Чонхван. Он косится на них двоих. «Осторожно,» говорит Сону, «Он пускает слюни».
«Я- что?» протестует Чонхван, когда Чаншик ухмыляется и укоризненно смотрит на него. «Нет. Вот ещё, я этого не делаю!»
«Больше похоже на то, будто тебе на плечо выжимают целую губку слюней,» продолжает Сону, пропуская его слова мимо ушей. «Я даже и не смогу назвать число рубашек, которые испортил из-за него.»
«Врёшь,» яростно говорит Чонхван. «Всё вышесказанное. Не слушай этого демона, Чаншик.»
«Демона?» так же злостно отвечает Сону, «Вот как?»
«Что, ты ожидал услышать что-то другое?» спрашивает Чонхван. «Ангел? Не с твоей-то ориентацией.»
Чаншик по другую сторону Чонхвана замер. Чонхван почти физически ощущает, как его глаза бегают от него к Сону, от Сону к нему, как он едва заметно замирает и дёргается на каждом сказанном слове.
«Никогда,» грустно усмехается Сону, «Никогда бы не подумал, что ты гомофоб. Полагаю, я очень ошибался на этот счёт.»
«Да ты. Просто. Я-» Чонхван хватается за попытки сказать что-то, что откроет Сону рот и оставит последнее слово за ним. По закону жанра, Чонхван всегда был плох в вербальных атаках, и он изо всех сил пытается найти подходящее оскорбительное замечание, когда Сону его перебивает.
«Слушай, давай не будем. Пожалуйста?»
Чонхван так потрясён отменой перепалки — в любой другой день, это он тот, кто просит Сону заткнуться, ради всего святого заткнуться, — сегодня же он просто обрывает себя на середине слога, от шока не в состоянии закрыть рот.
«Что?» Сону обводит машину взглядом, в которой все уставились на него с вопросами в глазах. Не дождавшись ответа, Сону отворачивается и откидывается на своё место, раздражаясь, будто перегревшийся мотор поезда.
«Что происходит?» шепчет Чаншик.
Чонхван морщит губы, хмурится и качает головой, отвечая на универсальном языке жестов не хочу говорить об этом. Каменная тишина заполняет фургон, будто кто-то активировал режим без звука; она волнами исходит из-за спинки сиденья Сону.
