The Theories of Kissing, Madness, And All That Which Is In Between

Они совсем не говорят об этом. Вопреки резким словам Сону, которые Чонхван воспринимает как коленный рефлекс, а не настоящие упрёки, он ни на секунду не сомневается во всём этом… в изменившейся атмосфере, в сократившихся разговорах, совместных завтраках. У него нет сомнений в том, что Сону делает шаги, только в другую сторону, чтобы избегать его как чумы. Поведение Сону остаётся непринуждённым, таким, как и всегда, он сохраняет свою шутливость, будто прячась в рубашке его огромной и впечатляющей личности. Иногда он ставит Чонхвану подножки (или что-то похожее, в некоторых случаях) и высмеивает его обновки, к примеру: «Линзы в очках Чонхвана настолько толстые, что прекрасно сошли бы за стеклопакет, просто никто не додумался до этого,» рассказывает он Чаншику, когда тот в ответ только фыркает, а после его лицо превращается в маску, когда он замечает Чонхвана, наблюдающего за ними. Сону только непримиримо улыбается, и позвоночник Чонхвана вибрирует от озноба. Или: «Не думаю, что Чонхван когда-либо целовался с девушкой,» Сону идёт во главе ребят, направляющихся к фургону, сильно толкая Чонхвана локтем по рёбрам. «Так ведь, Чонхван?» Открыв было рот, чтобы опротестовать нелепое заявление Сону, Чонхван оказывается в глупом тупике, как сейчас, безмолвном. В свою сторону он никогда не слышал вздохов от девочек на протяжении всего детства, будучи немного пухленьким в прошлом. И теперь из-за этого он злится на него, стройный и привлекательный, он связан по рукам и ногам вниманием компании и медиа. Отчасти, он понимает насмешки Сону, ведь он тот самый тип парней, который меняет девушек как перчатки — к тому же, что уж говорить, он был популярен среди девочек в свои школьные деньки — влево, вправо, назад, куда ни взгляни, он задыхался в этой толпе, для него не было чем-то сверхъестественным поцеловать и своего одногруппника. Даже после такого, Чонхван в порядке; у него всё равно не хватит смелости совершить кровавую расправу над Сону, у него даже нет оружия, чтобы приставить его к нему и угрозой стрясти объяснения. «Поцелуй одного стажёра в щёку считается?» отвечает Чонхван, решая не вестись на провокацию. «Нет, конечно же нет,» насмехается Сону. «Сколько раз? Пять?» Чонхван пожимает плечами, радуясь осознанию того, что отсутствие агрессии в его ответах заводит Сону только больше. «Она была мила со мной.» «Все девушки обходительны с тобой,» прохладно замечает Сону. И это не есть ложь — девочки любят таких мальчиков, похожих на мишек Тедди, чтобы держать их под своим заботливым крылышком, и обнимать как друзей, а не как будущих парней. Сону же, с другой стороны, больше подходит под второй тип. «Надеюсь, ты не будешь таскаться за ними, чтобы исцеловать все их щёки.» «Ревнуешь?» Чонхван оборачивается из-за спины. Лицо Сону принимает форму маски, сталь скользит по его глазам и делает их безэмоциональными. Чонхван что-то чувствует в груди. «Нет, просто тыкаю лицом в твою неопытность.» Чонхван решает промолчать, и Сону плохо скрывает досаду оставшуюся часть поездки. Или вот ещё: «Упс!» говорит Сону прямо перед тем, как целенаправленно заходит в комнату Чонхвана, который накосячил и теперь вынужден сортировать каждый носок и каждую пару трусов сомнительной чистоты на полу своей спальни, пока другие мемберы заняты. И это вовсе не его идея; он делает это под давлением угроз Инро остаться на ночь без отопления. Чонхван иногда терпеть его не может за воровство свободы и отсутствия при этом своей помощи. «Ты сделал это специально,» возмущается Чонхван. «И ты не воняй,» ярко улыбается в ответ Сону. «Ох, или погоди… это запах твоей тупости.» На протяжении двух последних недель шутки Сону перестали быть забавными и превратились в злые. В понимании Чонхвана их дружба превратилась в марионеточную, и кукловод здесь — Сону, который в последнее время сосредоточился на том, чтобы как можно чаще дёргать за ниточки, не взаимодействуя с Чонхваном, а просто управляя им. Сону уж должен был увидеть, как выражение глаз Чонхвана принимает усталость, и хотя весь его вид остаётся таким же дерзким, как и всегда, он приседает на корточки первым, чтобы поднять с пола грязную одежду. «Итак?» говорит Сону паре жёлтых боксеров, «У нас в запасе не сутки.» Чонхван почти падает в облегчении на пол, потому что сейчас… это тот самый Сону, тот, который толкается и веселится вместе с ним, но всё ещё остаётся рядом для того, чтобы помогать заделывать раны в его груди.