Хайлендия: Сказание о Древе Жизни

Алекс почувствовал, как горькая вода касается его губ. Он сделал над собой усилие и открыл глаза. В голове стучала тупая боль. Парень лежал на мелководье, лицом вниз. Где-то поблизости слышался треск огня, крики людей. Алекс уперся руками в дно и с трудом поднялся на колени. Куда подевался Джонни? Он попытался выпрямить ноги, но резкая боль в плече заставила его снова опуститься на землю. Пуля прошла навылет, оставив дыру в его плоти. Алекс осторожно дотронулся до раны кончиками пальцев. Кровь засохла, образовав вокруг нее толстую пленку. Под ней он чувствовал жар и пульсацию, словно там, внутри, билось маленькое сердце. Оглядевшись, он увидел темные силуэты камышей, а впереди — яркий свет с красными отблесками. Сначала ему показалось, что это последние лучи солнца, пробивающиеся сквозь сосны. Но оказалось, что это разросшееся пепелище, искры которого долетали аж до самых звезд. Алекс слышал треск огня, шум падающих деревьев. Пламя было повсюду. Тепло от него щипало кожу. Юноша со стонами поднялся на ноги. Каждое движение отдавалось болью в раненом плече. Он взглянул вниз, и его глаза расширились от удивления. Юноша никогда не встречал такой чистой болотной воды. Обычно она мутная и грязная, но здесь она была прозрачной, как стекло. Его сапоги ушли в мягкий ил, подняв небольшое облако грязи. Но та тут же осела на дно, не желая смешиваться с водой. Сквозь клубы едкого дыма доносились отчаянные человеческие вопли. Кричали женщины, плакали дети. Алекс не видел их, густой смог застилал все вокруг, но парень знал, что они где-то рядом. Взгляд уловил среди деревьев стену деревянного дома, внутри которого вспыхивали искры. Свет от горящего здания осветил лежащую у воды мужскую фигуру. Алекс сразу же узнал Джонни. Темные волосы юноши выбились из хвостика и прилипли к грязному лицу. Рядом с ним валялся блестящий предмет — то самое волшебное зеркало, с помощью которого Джонни пытался позвать отца на помощь. Алекс добрался до Джонни, сел рядом и тронул его за руку. Кудрявый мальчик глубоко вдохнул и закашлял, прижимая ладонь к груди. Часть его сорочки была разорвана, обнажив худощавый торс. Алекс заметил на его коже многочисленные порезы и ссадины. Джонни убрал прилипшие волосы с лица, поднялся на локтях и огляделся. Его взгляд метнулся от горящих деревьев к черному, затянутому дымом небу, и ужас в его глазах сменился отчаянием. — Нет… только не сюда… — прохрипел он и, заметив рядом зеркало, пополз к нему. Но тут же вскрикнул от боли и рухнул обратно, схватившись за ногу. — Проклятье! — Лежи! — приказал Алекс, мягко, но настойчиво укладывая его обратно. — Твоя нога. Дай посмотреть. Он осторожно закатал штанину Джонни. Чуть выше колена зияла рваная рана, забитая грязью и тиной. Нога распухла и приобрела уродливый багровый оттенок. При малейшем прикосновении Джонни вздрагивал, его зубы скрипели. — Перелом. Плохо дело, — выдохнул Джонни, глядя на свою ногу с каким-то отстраненным ужасом. — Это деревня Темные Терема. Мы очень далеко от озера. Зеркало… оно притащило нас сюда. К отцу. — Твой отец позвал на помощь? — Нет. Иногда оно решает само, — Джонни горько усмехнулся. — Если чувствует, что члену Совета грозит смертельная опасность. Вот только я не знаю, что хуже: то, что мой отец сейчас, возможно, умирает, или то, что зеркало могло ошибиться и забросить нас в очередную ловушку. Он вдруг замолчал и поднял глаза к небу. Алекс проследил за его взглядом. Там, в клубах черного дыма, бесшумно кружили они. Десятки бабочек, чьи крылья светились холодным, потусторонним светом. Их сияние отражалось в воде, в глазах Джонни, и от этого его лицо казалось мертвенно-бледным. — Дурной знак, — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на ненависть. — Почему? Мония говорила, они… спасают. — Спасают? — Джонни резко повернул к нему голову, и в его глазах вспыхнула ярость. — Они — падальщики. Стервятники. Они прилетают на запах смерти, чтобы забрать душу. Да, иногда, если им вздумается, они могут исцелить. Подарить жизнь. Но только самым «достойным». Мой брат, Вильгельм, умирал два дня. Он истекал кровью, звал их. А они… — голос Джонни сорвался. — Они просто кружили над ним. Ждали. Ждали, когда он, наконец, сдохнет, чтобы забрать его у нас. Я ненавижу их. Увидеть их — значит, услышать, как смерть точит свою косу. Алекс осторожно поднял его на руки и понес подальше от огня. С каждым шагом раненое плечо ныло сильнее, и вскоре он почувствовал, как теплая кровь потекла по его спине. Он стиснул зубы и продолжил идти, не обращая внимания на боль. Найдя более-менее безопасное место, парень опустил Джонни на землю. После чего сел рядом с ним и глубоко вздохнул. Он поражался своему спокойствию и выдержке. Впервые в жизни он беспокоился о человеке, которого едва знал, больше, чем о самом себе. Он снял с себя плащ и оторвал от него кусок ткани. Затем намочил ее в болоте и тщательно промыл рану друга. Джонни вздрогнул от боли и прикусил нижнюю губу. Затем Алекс перевязал рану и зафиксировал перелом прямой палкой, которую нашел неподалеку. — Откуда ты знаешь, что надо делать? — удивился Джонни. — В нашем мире нет светящихся бабочек. Там мы сами решаем, кому жить, а кому умереть. — Ты тоже ранен. — Пуля прошла навылет. Ничего страшного. — Ты истечешь кровью. Дай я перевяжу тебя. Алекс оторвал от плаща еще один кусок и дал его Джонни. Тот затянул повязку так сильно, что рука Алекса почти полностью онемела. — Возьми это, — Джонни достал из кармана боевой нож. — Это лучше, чем ничего. Как найдешь моего отца, сразу возвращайся. Надеюсь, зеркало не подвело, и он где-то неподалеку. — Я быстро, — кивнул Алекс. Алекс направился в сторону горящего дома. Языки пламени лизали деревянные стены, крыша уже начала обваливаться. За домом виднелись другие постройки, многие из которых превратились в груду пепла. Крики людей, которые он слышал сквозь треск огня, заставляли его волосы шевелиться на голове. Он шел быстро, но осторожно, стараясь не наступить на горящие обломки. В воздухе стоял густой дым, который щипал глаза и затруднял дыхание. Алекс не знал, что его ждет впереди, но что-то внутри подсказывало, что он уже был готов ко всему.

***

Алекс очутился в лабиринте из поваленных деревьев и пылающих остовов домов. Людские крики стихли, ушли куда-то вдаль. Парень, задыхаясь от дыма, свернул в узкую улочку, где когда-то располагались лавки с яркими вывесками. И его взору предстала картина, от которой кровь застыла в жилах. Всюду, куда ни глянь, лежали тела. Многие из них были обуглены до неузнаваемости, превратившись в тлеющие остовы. Кожа погибших буквально плавилась, стекая с костей черными, пузырящимися ручьями. Алекс, спотыкаясь, шел между ними, не в силах отвести взгляд. Мужчины, женщины, дети… лица их были застывшими масками ужаса. Никто не шевелился, никто не стонал. К горлу парня подступил горький ком. Пройдя еще немного, парень очутился на центральной площади деревни. В центре возвышалась бронзовая статуя человека, сидевшего на пегасе с расправленными крыльями. Присмотревшись, Алекс узнал в этом мужчине того, чей портрет он видел в доме Монии. — Отец? — прошептал он. Всадник смотрел на Алекса со своего высокого пьедестала с безразличием, его лицо было напряжено, брови прижались друг другу. Он был облачен в тяжелые рыцарские доспехи и поднимал меч левой рукой, будто призывал невидимых воинов за спиной к бою. Алекс не знал, что заставило его назвать этого незнакомого человека «отцом». Слово вырвалось из уст машинально. И теперь от него осталось неприятное послевкусие. Неожиданно позади него раздался звук приближающихся копыт. Алекс пригнулся и спрятался за одним из обугленных остовов лавок, которые когда-то украшали эту площадь. Он затаил дыхание и прислушался. Звук копыт становился все громче, и вскоре Алекс увидел, как из-за клубов дыма выехали несколько всадников. Они были одеты в черные плащи, а их лица скрывали маски в виде уже знакомых Алексу уродливых мифических существ. Впереди ехал высокий мужчина, выделявшийся среди остальных огромной цилиндрической шляпой. Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не знал, кто эти люди, но интуиция подсказывала ему, что ничего хорошего от них ждать не стоит. Остановившись около статуи Георгия, мужчина в шляпе слез с коня и, сняв головной убор, облегченно выдохнул, затем поправил свои вспотевшие чёрные волосы. Он окинул взглядом пылающие руины поселения, и на его губах появилась хищная улыбка. К нему приблизилась еще одна фигура на коне. На этот раз в седле находилась девушка в белом платье, которое резко контрастировало с окружением. Алекс не сразу узнал ее. Девушка была как отражение в кривом зеркале. Та же фигура, те же волосы, но во взгляде — стеклянная пустота. Когда она повернула голову, и свет от пожара упал на ее лицо, сердце Алекса пропустило удар. — Маша… — сорвалось с его губ. Это был тихий, сдавленный выдох. — А вот и он, — раздался спокойный, почти ленивый голос. Мужчина спешился и подошел к ней. — Я же говорил, что он придет. В ту же секунду чьи-то железные пальцы впились Алексу в плечи. Его с силой рванули на ноги и вытолкали на середину площади. — Маша! — закричал он, пытаясь вырваться. Она посмотрела на него. Безразлично, как на камень на дороге. — Глупый мальчик, — мужчина говорил тихо, вкрадчиво. Он приблизился к Алексу, его взгляд был тяжелым и неподвижным, как у змеи, изучающей свою жертву перед броском. У него было узкое, умное лицо с тонкими губами, которые сейчас растянулись в довольной улыбке, не обещавшей ничего хорошего. — Тебя вели, как теленка на бойню, а ты даже не заметил. Думал, твой отец был героем? — он кивнул на статую. — Он был предателем. Он предал меня, он предал этот мир, он предал и вас, оставив гнить в чужом измерении. — Вальтор… — прохрипел Алекс. — Что ты с ней сделал? Отпусти ее! — С ней? Я ее освободил, — Вальтор подошел к Маше и мягко коснулся ее щеки. Она даже не вздрогнула. — Освободил от страха, от боли, от ненужных привязанностей. А ты… — он обернулся к Алексу, и в его глазах вспыхнул огонек брезгливого любопытства. — Ты — последняя ошибка моего так называемого «отца». Жалкая, сентиментальная ошибка. Он что-то тихо прошептал Маше на ухо. Она послушно кивнула и соскользнула с коня. Ее движения были плавными, кукольными. Она подошла к Алексу, который все еще пытался вырваться из рук стражников. Ее взгляд был по-прежнему пуст. Она опустилась на колени и подняла с земли что-то блеснувшее в свете огня. Боевой нож Джонни, который Алекс выронил, когда его схватили. Ледяной ужас парализовал Алекса. Он перестал вырываться. Все, что он мог, — это смотреть в ее пустые, незнакомые глаза. — Маш… — его голос сорвался до шепота, по щекам покатились горячие слезы. — Маша, это же я. Посмотри на меня. Пожалуйста. Маша сжала рукоять ножа, обнажив длинное лезвие, которое тускло поблескивало в свете пожара. Она двинулась к Алексу, ее движения были медленными и неестественными. Алекс смотрел на нее, не в силах пошевелиться. Горячие слезы беззвучно катились по его щекам, оставляя черные дорожки на закопченном лице. Он не мог поверить, что его сестра, его самый дорогой человек, собирается причинить ему боль. Маша подняла нож над головой, и на мгновение ее глаза встретились с глазами Алекса. В них не было ни капли сострадания, только пустота и какая-то потусторонняя тьма. В следующее мгновение Маша сделала резкий выпад, и нож вонзился в раненое плечо Алекса, пронзив его насквозь. Боль была такой сильной, что у юноши потемнело в глазах. Он попытался закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Маша резко выдернула нож. Алекс упал на колени, схватившись за рану. Кровь хлынула из нее, заливая его одежду и капая на землю. Девушка равнодушно оглядела его, затем плавной походкой направилась к Вальтору. Мужчина взял окровавленный нож и с восхищением поднес его к лицу. Он провел пальцем по лезвию, затем сделал надрез на своей ладони и смешал свою кровь с кровью юноши. Произнеся какие-то слова на неизвестном языке, Вальтор с облегчением вздохнул и отбросил нож в сторону. — И станет кровь единым целым, и вернется потерянная сила к тому, кто ее утратил, — прошептал он и, повернувшись, направился к своему коню. Маша покорно последовала за ним. Алекс смотрел им вслед, пока они не скрылись в едком дыме, окутывавшем площадь. Его взгляд был прикован к Маше, которая шла за Вальтором, словно послушная кукла. — Маша… Почему ты это сделала? — его голос был слабым и потерялся в треске огня. Силы стремительно покидали его. Алекс закрыл глаза и понял, что начал проваливаться в темноту. Юноша так надеялся, что вскоре после этого проснется посреди уже знакомых стен детского приюта, ощутит запах подгоревшей овсянки с кухни. Но он знал, что теперь это лишь наивные мечты.