Хайлендия: Сказание о Древе Жизни

Дождь наконец выдохся. Алекс с облегчением откинул мокрый капюшон. Воздух пах мокрой землей и чем-то горьким, как скошенная трава. Запах был настолько сильным, что у Алекса защипало в глазах — так бывало в приюте, когда старик-садовник заводил свою трескучую газонокосилку. Они ехали по идеально ровной, как стол, степи. Ни холмика, ни оврага. Горизонт очерчивала четкая линия безлиственного леса, похожая на частокол. А за ним, словно клыки, впивались в низкие облака заснеженные вершины гор. Алекс никогда не видел ничего подобного. Было в этом что-то величественное и одновременно неправильное, мертвое. — Наверное, красиво тут было, — пробормотал он, скорее для себя, чем для Джонни. — Ну, до того, как все деревья облысели. Джонни долго молчал, глядя на голые ветви вдали. — Раньше было, — наконец ответил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Отец рассказывал, что этот лес осенью был как пожар — красный, желтый, оранжевый. А теперь… теперь у нас всегда поздняя осень. Древо Жизни умирает. Оно больше не кормит землю. Еще пара лет, и эта трава высохнет, а потом ветер принесет песок из-за гор. И все. — Древо Жизни? Джонни кивнул. — Оно — сердце этого мира. И сейчас оно едва бьется. Знаешь, почему ты меня понимаешь? — он повернулся к Алексу, и в его зеленых глазах промелькнула тень чего-то древнего. — Мы ведь не на твоем языке говорим. И не на моем. Мы говорим на языке Древа. Оно связывает мысли всех, кто ступает по этой земле. Переводит за нас. Алекс опешил. Он был так поглощен событиями, что даже не задумался об этом. — Я думал… вы все говорите по-русски. Джонни криво усмехнулся. — У нас этого языка никто не знает. Древо не только людям помогает. Оно подарило разум зверям, научило их говорить. Но оно же и отбирает свой дар. — В смысле, отбирает? — Если стая становится слишком жестокой, слишком жадной до крови… Древо отворачивается от них. Их разум угасает, речь превращается в рычание, и они снова становятся просто зверями. Дикими, голодными, потерянными. Так случилось с белыми тиграми на Севере. Почти все одичали. Охотники перебили их ради шкур. Говорят, горстка разумных еще прячется в горах, но их не видели уже лет сто. Они боятся всех. Боятся, что если их найдут, Древо отнимет у них последнее, что у них осталось — самих себя. Буря нервно захрапела, вскинула голову и резко попятилась, едва не сбросив седоков. Ее уши прижались к черепу, а ноздри раздувались. — Тише, тише, девочка… — Джонни попытался ее успокоить, поглаживая по шее, но пегас не слушался, продолжая беспокойно переступать с ноги на ногу. — Что с ней? — спросил Алекс, крепче вцепившись в луку седла. — Испугалась тени? — Хуже, — Джонни спрыгнул на землю, его лицо стало серьезным. — Она чует их. Гоблинов. — Гоблинов? — Алекс невольно огляделся по сторонам, ожидая увидеть каких-нибудь уродливых карликов с дубинками. — Они опасны? — Раньше были просто падальщиками. А теперь… они голодные. И злые. Мертвечины на всех не хватает, так что они начали охотиться на живых. — И мы идем прямо к ним? Замечательный план. Просто гениальный. — Другого пути нет, — отрезал Джонни, прищурившись и вглядываясь в кромку леса. — Вон, смотри. На той кривой березе. Видишь? Алекс проследил за его взглядом и заметил неподвижную фигуру, сидевшую на толстой ветке. Она была похожа на исхудавшего человека, покрытого грязными синеватыми перьями. Когда Джонни сделал шаг вперед, существо встрепенулось, спрыгнуло на землю с птичьей легкостью и издало протяжный, тоскливый вой. — Проклятье, — прошипел Джонни. — Зовет остальных. Они следят за нами уже давно. Отец велел держаться от них подальше, но… — Но мы идем прямо в их логово, — закончил за него Алекс. — Эта птица-переросток… что это вообще такое? — Когда-то они были хранителями степей, — сказал Джонни, не сводя взгляда с леса. Его голос стал тише, в нем появилась почти сочувствующая нотка. — Они следовали за армиями и очищали поля после битв. Поедали павших, чтобы не было чумы. Это был их священный долг. А потом пришли жрецы с их новыми богами и объявили, что есть плоть мертвых — это скверна. И на гоблинов начали охотиться. Их сжигали на кострах, устраивали публичные казни. Он тяжело вздохнул. — Им пришлось бежать в леса, чтобы выжить. И теперь они ненавидят всех. Особенно нас. Так что нам нужно быть тише воды. Отец запретил взлетать до самого озера, слишком заметно. Придется вести Бурю в поводу. Он протянул поводья Алексу. — Держи. — Ты серьезно? Она же меня сбросит! — Ваше Величество боится лошадку? — Джонни криво усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Я пойду первым. Просто держи ее крепко и иди за мной. — Знаешь, если меня здесь сожрут эти твои… птицелюди, я, может, наконец, проснусь, — пробормотал Алекс, принимая поводья. Джонни резко обернулся. — Проснешься? Ты все еще думаешь, что это сон? После всего, что случилось с твоей сестрой? Эта фраза ударила Алекса под дых. Он на мгновение замолчал, его лицо окаменело. — Я… — начал он, но слова застряли в горле. — Ты хочешь сбежать, — констатировал Джонни, его голос стал холодным. — Вернуться в свой понятный мир, где есть стены и расписание. И плевать, что она останется здесь одна. — Это не так! — огрызнулся Алекс, его щеки вспыхнули. — Ты не понимаешь! — А что тут понимать? — Джонни шагнул к нему вплотную, глядя прямо в глаза. — Ты — ее единственная надежда. А ведешь себя как напуганный ребенок. Здесь твой «выпендреж» никому не нужен. Ни мне, ни ей. Так что бери поводья и иди за мной. Или оставайся здесь и жди гоблинов. Уверен, они с радостью помогут тебе «проснуться». Насовсем. Не дожидаясь ответа, он развернулся и решительно зашагал в сторону леса.

***

Воздух стал густым и тяжелым, как мокрое сукно. Он лип к лицу, забивался в легкие. Идеально ровная степь превратилась в чавкающую трясину, которая сочилась из-под ног зеленоватой жижей. Вскоре земля и вовсе скрылась под слоем мутной воды. Каждый шаг стал пыткой. Сапоги с противным хлюпаньем погружались в ледяную топь. Буря панически рвалась, ее глаза дико вращались, но Джонни, стиснув зубы, упрямо тащил ее за собой, не оборачиваясь. Алекс чувствовал, как холод пробирается под одежду, добирается до самых костей. Ноги заныли тупой, изматывающей болью. Наконец они выбрались на твердую землю, к границе леса. Здесь деревья были похожи на скелеты — костлявые ветви тянулись к свинцовому небу, а потрескавшаяся кора отваливалась кусками, обнажая гнилую труху. Но под этим кладбищем деревьев еще теплилась жизнь: землю укрывал ковер изумрудного мха, а из воды торчали густые заросли камыша. Тропа, едва заметная, вилась между стволами. Джонни достал из сумки странный предмет — гладкий камень, который после его прикосновения вспыхнул ровным, теплым светом. Он направил луч вперед, и тот выхватил из темноты бесконечный коридор из мертвых деревьев. Юноша замер, прислушиваясь. На его лбу выступили капельки пота. — Слишком тихо, — прошептал он, и его шепот прозвучал в мертвой тишине оглушительно громко. — Даже лягушки молчат. Они двинулись вперед. Их сапоги чавкали по мокрому мху, и этот звук казался единственным звуком во всем мире. Он выдавал их с головой. Алекс думал о еде. О чем-то горячем. О сухом месте, где можно было бы просто лечь и не двигаться. Но разводить огонь здесь было равносильно тому, чтобы повесить над головой табличку: «Мы здесь. Приходите и съешьте нас». — Твой отец говорил, что будет следить за нами, — прошептал Алекс, чтобы хоть как-то нарушить гнетущую тишину. — Но он же ушел в другую сторону. Как он нам поможет, если что? — У него есть зеркало, — ответил Джонни, не останавливаясь. — В смысле, зеркало? Джонни неохотно замедлил шаг и достал из сумки небольшое зеркальце в потускневшей серебряной оправе. — Такие есть у всех членов Совета. Для связи. Оно может и перенести, но… — Так почему мы просто не переместились к этому вашему Альфреду?! — в голосе Алекса прорвалось отчаяние. — Зачем тащиться через это болото?! — Потому что это все равно что зажечь сигнальный костер посреди вражеского лагеря! — прошипел Джонни, резко оборачиваясь. — Такой переход оставляет магический след, как воронку от взрыва. Люди Вальтора засекли бы нас в ту же секунду. А теперь тише. Он замер и приложил палец к губам. А потом резко погасил светящийся камень. Мир погрузился в абсолютную, непроглядную тьму. — Что такое? — прошептал Алекс в темноту. — Тихо. Холодная рука Джонни схватила его за шиворот и с силой дернула в сторону, в колючие, пахнущие тиной заросли камыша. Алекс упал на колени, больно ударившись о корягу. Буря тихо легла рядом, сливаясь с темнотой. Сквозь камыши пробились мечущиеся лучи света. — Я точно видел свет, — раздался низкий мужской голос совсем рядом. — Вон там, у старого дуба. Проверить. Что-то холодное и тяжелое ткнулось Алексу в ладонь. — Что это? — пролепетал он, нащупывая знакомые очертания. Он понял, что это был пистолет и в ужасе уставился на Джонни. — Затвор взведен, — прорычал тот ему на ухо. — Это последний патрон. Не трать его зря. Алекс сжал рукоять. Металл был скользким от его собственного пота.

***

Джонни застыл рядом, напряженный, как натянутая струна. Алекс видел, как дрожат его руки, но взгляд, устремленный в темноту, был упрямым и злым. Алекс же съежился на мокрой земле, прижимая к груди тяжелый пистолет. Лучи света от камней-фонарей прорезали тьму, мечась по стволам деревьев. Люди в масках двигались методично, прочесывая заросли. Маски были вылеплены из дерева и кости: безглазый череп, рогатый демон, волчья морда с пустыми глазницами. Но одна выделялась — маска быка с ноздрями, из которых, казалось, сочилась свежая кровь. Она не была настоящей, просто краска, но от этого не становилась менее жуткой. Их укрытие было ничтожным. Худые стебли камыша не могли скрыть даже их тени, не говоря уже о Буре. Ее белая шерсть в темноте светилась мягким, призрачным светом. — Когда я крикну — беги к озеру, — прошептал Джонни. — Я их отвлеку. Алекс мотнул головой, прикусив губу до крови. Его сердце стучало так сильно, что, казалось, его услышат за пол-леса. Слепящий луч ударил прямо в глаза. Алекс зажмурился, и в ту же секунду что-то твердое врезалось ему в живот. Воздух с хрипом вылетел из легких. Он услышал короткий вскрик Джонни, а потом звук удара и глухой стон. Когда он смог снова дышать, его уже тащили из камышей. Один из людей в маске — рогатый демон, — держал Джонни за волосы, приставив к его горлу зазубренный кинжал. — Забавно, — прошипел голос из-под маски. — Двое щенков в лесу, кишащем гоблинами. Нам донесли, что Хранители попытаются переправить наследника. Но отправить его с сопляком? Это даже не хитрость. Это оскорбление для нашего короля! — Вальтор — не король! — выплюнул Джонни вместе с кровью. Человек в маске змеи ударил его рукоятью кинжала по лицу. Хрустнула кость. — Георгий предал нас, — прошипел он, с силой сжимая подбородок Джонни. — Он превратил Хайлендию в гнилое болото, где звери учат людей, как жить. Мы несем очищение. Мы вернем этому миру порядок. А предатели вроде тебя и твоего отца станут землей. — Силу Древа… ему не удержать, — прохрипел Джонни, усмехаясь разбитыми губами. — Оно сожжет его изнутри. — Ты слишком много болтаешь, — бросил тот и кивнул своим людям. — Прикончите его. В этот момент что-то внутри Алекса оборвалось. Весь страх, вся боль, вся растерянность последних дней сжались в одну раскаленную точку. Его держали двое, но он рванулся с такой силой, что они на мгновение ослабили хватку. Этого хватило. Он вскинул пистолет. Руки не дрожали. — Отпусти его, — голос был чужим, низким и спокойным. Человек в маске демона медленно повернулся. Из-под маски донесся тихий смешок. — И что ты сделаешь, мальчик? Алекс нажал на курок. Выстрел прозвучал оглушительно громко, как удар грома. Маска разлетелась на куски, и на мгновение Алекс увидел изумленное, забрызганное кровью лицо человека под ней, прежде чем тот рухнул на землю. Все замерли. А потом мир взорвался. Алекс стрелял, не целясь. Он просто нажимал на курок, снова и снова. Грохот. Вспышка. Отдача, бьющая в плечо. Один из державших его людей охнул и осел на землю. Второй отшатнулся, схватившись за ногу. Человек, державший Джонни, выпустил его и потянулся за мечом, но пуля нашла его раньше. С каждым выстрелом раскаленная точка внутри него разгоралась все ярче. Это было не опьянение. Это было… просто. Нажать на курок — и угроза исчезает. Легко. Страшно легко. Когда щелкнул пустой затвор, вокруг лежали безжизненные тела. Тишина с силой сдавила уши. Джонни, шатаясь, поднялся на ноги. Его лицо было бледным, залитым кровью, а в широко раскрытых глазах плескался ужас. Он смотрел не на мертвецов. Он смотрел на Алекса. — Бежим! — его голос был сорванным криком. Он схватил Алекса за руку и потащил в сторону деревьев, где в тени пряталась перепуганная Буря. Буря, дрожа всем телом, ткнулась в Джонни мокрой мордой. Он что-то прошептал ей на ухо, и она, фыркнув, позволила им взобраться в седло. Алекс рефлекторно обхватил Джонни за талию, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки напряглись его мышцы. Пегас рванул с места, ломая ветки и разбрасывая комья грязи. Лес вокруг превратился в смазанный коридор из темных стволов. Взлететь было невозможно — кроны деревьев смыкались над головой, как своды склепа. — Держись! Нам нужно к озеру! — крикнул Джонни, но его слова потонули в яростных криках, раздавшихся со всех сторон. Из леса хлынула погоня. Десятки всадников на вороных конях, с обнаженными мечами и дымящимися ружьями. Буря мчалась как ветер, но преследователи не отставали. Они были повсюду. Алекс крепче сжал руки на талии Джонни. Странно, но внутри него было пусто и тихо. Тот огонь, что горел в нем, когда он стрелял, погас, оставив после себя лишь холодный пепел и одну ясную, чудовищную мысль. Мне не было страшно. Он снова увидел лицо человека под разлетевшейся маской. Изумление. А потом — ничего. Просто тело, падающее в мох. Он выключил человека. Как лампу. Нажал на кнопку — и свет погас. Воздух прорезал резкий свист. Что-то горячее полоснуло по виску. — Стреляют! — в панике закричал Джонни. — Пригнись! Новая вспышка, и в плечо Алекса будто вонзился раскаленный гвоздь. Боль была такой острой, что он закричал, и мир перед глазами взорвался белыми искрами. Его руки разжались сами собой. Он начал заваливаться набок, соскальзывая из седла, и последнее, что он увидел, был ствол ружья, нацеленный ему прямо в грудь. — Алекс! — Джонни, перехватив поводья одной рукой, другой мертвой хваткой вцепился в его плащ, не давая упасть. В тот же миг Буря, издав яростный крик, оттолкнулась от земли. Мощный толчок впечатал Алекса в спину Джонни. Они взмыли вверх, прорываясь сквозь сплетение ветвей. Внизу раздались гневные крики, но они быстро стихли. — Не дождетесь, твари! — прорычал Джонни. Алекс, задыхаясь от боли, сумел ухватиться за его руку. Мир качался и плыл. И сквозь пелену он увидел, что погоня не отстала. Кони преследователей расправили черные, как у летучих мышей, крылья и устремились за ними. Джонни лихорадочно рылся в сумке. Он вытащил зеркало и какой-то тускло светящийся желтый шар. — Отец, ответь! — закричал он в зеркало, но то оставалось безмолвным. — Проклятье! Он замахнулся и швырнул шар в сторону одного из преследователей. Затем направил на него зеркало. Яркий луч света ударил в шар, и тот взорвался ослепительной вспышкой, заставив одного из пегасов шарахнуться в сторону. Внизу, насколько хватало глаз, простиралось озеро. Черная, не отражающая свет вода, покрытая рябью, как кожа больного животного. — Не смей отключаться! Слышишь меня?! — Джонни тряс его за раненое плечо, и новая волна боли вернула Алекса в реальность. Новый выстрел. На этот раз он был сухим, почти беззвучным. Буря издала короткий, булькающий крик. Ее крылья забились в агонии, а белоснежные перья на боку пропитывались кровью. Джонни посмотрел на зияющую рану, потом на преследователей, которые уже брали их в кольцо. На его лице, перепачканном кровью и грязью, отразилось отчаяние. А потом — решимость. Он отпустил поводья. Одной рукой он крепче обхватил Алекса, прижимая его к себе. Другой — погладил Бурю по шее. — Прости, девочка. И прыгнул. Они падали камнем. Ветер свистел в ушах. Ледяная вода озера ударила по ним, как бетонная плита, вышибая остатки воздуха и сознания. Их тут же подхватило мощное подводное течение, разрывая их руки и унося в разные стороны, в непроглядную тьму.