За гранью здравого смысла
23 октября 2017 г., 15:48
Примечания:
Дополнено, приведено в соотв. с ориг. идеей, чуточку больше, чем задумывалось и ожидалось.
За гранью здравого смысла
Лиззи была счастлива. Наконец-то её жизнь стала налаживаться. За последний месяц она заработала немало денег, заслужив похвалу и премию от начальства «за успехи в продажах», нашла подходящую квартиру и всё-таки, вопреки всем опасениям, сумела сдружиться со своей напарницей Майей. Дочкой азиата и американки, обладательницей необычной и очень милой внешности. Она оказалась умной и приятной собеседницей, а её познания были достойны восхищения. Лиз попрощалась с довольным покупателем и глянула на часы: пол шестого. Скоро конец рабочего дня. Сегодня вторник, а значит завтра у неё выходной и она может пойти на свидание с Шоном. Никогда раньше она не чувствовала себя так хорошо как сейчас и не была так уверена в себе. Уезжая от родителей она ощущала большей частью страх и смятение. Большой город — большие возможности, и ещё большее число проблем. Так они говорили. За последние три месяца она успела перепробовать кучу работ. В некоторых местах ей просто не нравилось, в других её кидали, а из третьих она сбегала прямо на собеседовании — всё вокруг там так и кричало «наебалово!». Зазвенели колокольчики и внутрь вошло ещё несколько потенциальных покупателей. Зная мужчин и их отношение к шопингу, Лиз немного удивилась, но предположила для себя, что молодые люди были хорошими друзьями, раз сопровождали своего товарища в столь нелёгком деле. Она улыбнулась им и поискала взглядом Майю, — покупателей следовало встретить, — но той нигде не было. Непорядок. Сейчас её очередь, да и от кассы отходить не положено. Молодые люди переглянулись и стали медленно расходиться, держа руки в карманах. Кажется, они были напряжены. Лиз ощутила смутное беспокойство. На улице было не так уж и холодно, чтобы прятать лица в шарфах и шапках. Тем более, если они вместе, нет смысла… — Это Балбес. Вызывай копов. Я закрою сейф. — Едва слышно прошелестела Майя. — А? Та, всё так же не двигаясь и даже не шевеля губами, гневно сузила глаза, но повторила. А потом, как ни в чём не бывало, прощебетала: — В горле першит, пойду выпью водички! — И мне прихвати! — Сильная рука до боли сжала запястье Лиз. — Не стоит. Балбес — так прозвало его СКП, но так, если хочешь жить, его лучше не называть, — стоял прямо перед ней. Кличка Дуболом, которую он дал сам себе, оставляла больше шансов пережить встречу с ним — мелким, но при том одним из самых психованных и жестоких злодеев штата, — оставшись при этом целым и невредимым. От страха Лиз забыла как дышать. Ухмыльнувшись он крикнул: — Майк! Дай в морду косоглазой! Она стиснула зубы. Коленом вдавила вторую кнопку под стойкой, и в тот же самый момент всё завертелось. Одновременно несколько человек в зале разразились бранью, послышались крики, грохот. Началась возня. Поднялась паника… Лиз честно попыталась упасть в обморок, но звонкая оплеуха вернула её к реальности, а за ней последовала ещё одна. И вот, она стоит, дрожа как осиновый лист на ветру, стараясь изо всех сил справиться с непослушными руками, и перекладывает деньги в сумку банды грабителей. А последние ярятся и грозят убить их всех — за окнами воют сирены полицейских машин и мегафон ревёт требуя немедленной сдачи… Но ведь это глупо — они ни за что не станут сдаваться! Ведь с ними кейп, а на улице только полицейские! Ну где же это хвалёное СКП, когда оно так нужно? Пока они доедут их всех тут порешат! А ведь у неё всё только стало налаживаться! Лиз остановилась и медленно подняла глаза. Вокруг стало слишком тихо. У входа стояла седая, бледная словно покойник, и невозмутимая женщина чёрном плаще. Такие, пожалуй, должны были бы носить детективы старых нуарных романов или английские лорды образца прошлого века. Но, не смотря на всю свою странность, она была красива, даже величественна. — Коза! Легла мордой в пол! Быстро! — Вышел вперёд один из бандитов. Она его игнорировала, словно перед ней было пустое место, и продолжала осматриваться. — Ты оглохла, белобрысая сука?! — Бандит оказался прямо перед ней с пушкой наперевес. Что она делает?! Её же сейчас убьют! — Лиззи закусила губу. Она хотела крикнуть женщине, чтобы та подчинилась, чтобы она бежала, хотела бросить что-нибудь в бандита, чтобы та осталась в живых, но была слишком напугана даже для того чтобы сделать вдох. Он не выстрелил — отвесил англичанке могучую оплеуху, которая с легкостью должна была сбить с ног женщину её роста. Но та даже не покачнулась. — Ты, верно, не очень умный, да? — Ничем не показав, что ей хоть сколько-то больно и продолжая улыбаться уголками губ, осведомилась женщина. Голос её спокойный и тихий был твёрд, приятен слуху, он расслаблял. А вот от холодного взгляда, наоборот, бросало в дрожь. И сейчас она смотрела прямо ей в глаза… Мир перед Лиз померк, а потом взорвался в ослепительной вспышке безумного танца. Два мотылька переливались и сияли в темноте. — Чёрт! Держи её! — Рявкнул Балбес швыряя потерявшую сознание девчонку в другого грабителя и сам медленно завалился на стойку. Придя в себя Лиз обнаружила, что лежит в темноте в луже чего-то тёплого и липкого. В магазине почему-то было холодно, и отсутствовал свет. Неподалёку мигали сирены, кто-то плакал. Можно было услышать приближающийся топот множества ног и отрывки фраз. Сбоку всхлипнули и застонали. Она поспешила подняться, хватаясь ослабевшими руками за стойку. И замерла, увидев разгромленный зал, в центре которого, склонившись над трупом, стояла седая англичанка. Нет. Пугающая беловласая женщина-кейп. Пока все приходили в себя, в помещение влетела героиня, должно быть Призма, и быстрым шагом направилась к белому кошмару. Лиз облегчённо выдохнула. Теперь она в безопасности. Теперь всё позади. Рядом с ней снова закашлялись и зашуршали, поднимаясь. — Сдохни, мразь! — Сорвавшимся голосом выкрикнул мужчина, и у ног кейпов глухо брякнуло металлом. Героиня ругнулась, было дёрнулась, а англичанка, без промедления, отфутболила шар обратно в голову метателя. В следующий момент мир перед глазами Лиз снова померк.***
Ещё не стих грохот летящих в разные стороны жестяных баков, как она уже была на ногах. И только растрёпанные, бесцветно белые волосы указывали на то, что мгновением раньше она барахталась в снегу. Одно неуловимое движение и в руке женщины мелькнули старинные серебряные часы. Два оборота маховика, тихий, едва слышный, но от того лишь ещё более зловещий щелчок рычажка, больше напоминающий удар бойка револьвера, и вот она уже стоит, выпрямившись, не двигаясь и даже не дыша, напряжённая словно струна. Только цепкий взгляд холодных голубых глаз скользит по переулку, наполняя образ движением и жизнью, не позволяя принять её за безжизненный монумент. Одна рука крепко держит рукоять, спрятанного под тяжёлой чёрной мантией оружия, вторая лежит на изголовье блестящего серебряного тубуса. Холодный зимний ветер треплет волосы и ярится в бесплодных попытках поднять тяжёлые полы плаща веймар. Выждав немного, но так и не заметив ничего подозрительного, она позволила себе немного расслабиться и вдохнуть полной грудью свежий воздух зимнего вечера. Часы вновь оказались на свету и тишину пустующего переулка разорвал щелчок стартера, прерывая цикл. Когда стрелки вернулись к полудню, — или полуночи, кому как больше нравится, — она вновь крутанула маховики и щёлкнула стартером, повторно запуская механизм. После чего, часы отправились обратно, а их хозяйка — вперёд, на встречу новому миру. На улице шёл снег. В окнах домов один за другим загорались огни. Электрические лампы фонарных столбов подменяли собой пламя уходящего солнца. Неспешно катились по дорогам машины, а по тротуарам, переговариваясь между собой и временами выпуская изо рта облачка пара, шли радостные и беззаботные пешеходы. Веймар криво усмехнулась — уже много лет сделать подобное составляет немалый труд для неё. В воздухе ощущалось спокойствие и умиротворение. Люди были заняты своими мыслями, заботами, делами. И лишь немногие из них с удивлением оборачивались посмотреть и перекинуться парой слов о странного вида женщине, медленно идущей вдоль улицы. Она это знала, но сейчас это её не заботило. Слишком много всего случилось, слишком о многом надо было подумать. Слишком тяжело было принять произошедшее. Этот мир был до неприличия спокоен и светел. Слишком спокоен. И слишком светел. В нём не было того удушающего запаха смерти, сводящих с ума ненависти ко всему живому и жажды убийства, всепоглощающего отчаяния и безысходности. Не такого она ожидала от последнего акта разрушения, безумной и отчаянной, отчаянной в своём безумии и безумно отчаянной попытки отомстить, прихватить их на тот свет вместе с собой, а коль не получится так, то запереть в бесконечном кошмаре… а ведь он — Несущий Перемены, желал этого всеми фибрами, нет, не души, но существа, своей кошмарной сути. Он хотел открыть глаза «слепым глупцам», показать и дать понять картину истинного порядка вселенной, и подарить им всё, а всему их самих… И что в итоге получилось? Это? Она надеялась, она боролась, бежала так быстро, как только могла и уже готовилась к худшему, но всё же она здесь. В реальном мире, а не в бездне царствия кошмаров. А он — там… навеки. —… мне очень жаль, миледи, но я ничего не могу с этим сделать! Бегите! Спасайте свою душу пока ещё не поздно! — Валаам! Что за чушь ты несёшь?! Я подожду тебя с этой стороны! Давай быстрей! Свет меркнет! Путь вот-вот исчезнет! Я не смогу долго отбиваться от них! — Элеонора, ваше высочество! — Голос его неожиданно стал властным, а взор, — когда их глаза встретились в просвете шторма — жёстким, как в тот, в первый раз. — Вы не понимаете! Не смейте ждать меня! Спасайтесь немедленно! Я не могу развеять эту бурю! У меня нет власти над этими силами! Бегите же! Быстрей! И не смейте пререкаться! И она бежала, а он всё продолжал кричать ей вслед, и яростные завывания шторма царствия кошмаров перекрывали его голос. Одинокая слеза скатилась по её бледной щеке. Она бежала, бежала так быстро как только могла, так быстро, как только могло её тело. И даже чуточку быстрей. Могучее, не ведающее слабости или усталости, не знающее сложностей и неудобств — прекрасное тело. Мощные серебряные пули разрывали кошмаров и порождений извращённого рассудка в клочья. Сияющий Лайто рассекал тянущиеся со всех сторон щупальца, узловатые уродливые руки, разносил вдребезги зубастые пасти, выкалывал мерзкие студенистые глаза и рвал осклизлые извивающиеся языки. Тяжёлые сапоги вдрызг сминали отростки плоти, поросшей на тропе, а могучие ноги перекидывали её тяжёлое тело над зияющими провалами — брешами в рассыпающейся на части нереальности. И когда она уже остро ощущала смрад тлена и разложения, когда бесчисленные ужасы запределья дышали ей в спину и порывы шторма едва ли не сбивал с ног, когда от пути остались жалкие осколки, и она была готова броситься вниз, в неизвестность. Лишь бы только не застрять в этом месте, что никогда не ведало ни света, ни смерти. Отдаться на милость слепой судьбы. Именно в тот момент всё закончилось. Ещё одна слеза скатилась по её лицу. Элеонора. Очень, очень давно её никто так не называл. Лорд Валаам. Звёздный странник, видящий грёзы наяву, тот кто способен шагать по граням. Бессмертный штурман серебряного града, всеведущий чернокнижник, ученый, хитрый интриган и лицедей. Кем он был для неё? Другом? Приятным собеседником? Тем в чьей компании она могла быть сама собой? Безотказным спутником? Беспринципным лживым ублюдком? Безумным гением? Спасителем? Или тюремщиком и истязателем? Она не знала. Но не сомневалась, что слишком долго работала с ним вместе и попросту успела привыкнуть к этому… человеку. Ведь это именно он достал её из могилы, в буквальном смысле этого слова. Лишил смертного покоя и заставил подписать тот унизительный рабский контракт, в соответствии с которым мог распоряжаться ею как угодно. Но не стал. Вместо этого он потребовал лишь одного: выполнения первого и единственного актуального пункта контракта — уничтожения гибельного тумана и ничего более. Использовал вслепую, как инструмент. Именно он дал ей это великолепное тело, слишком сильное и фигуристое как для королевы, слишком бледное как для живого человека, слишком тяжёлое как для женщины, но вместе с тем идеально подходящее для достижения цели. Он то насмехался над ней, то ободрял, когда раз за разом она возвращалась вся в крови, своей и чужой. Давал дельные советы или делал туманные намёки, и каждая его фраза была полна яда и скрытой иронии. Именно он помог ей справиться с безумием, когда стрелки серебряных часов преодолели середину круга, а затем и три четверти, опасно приблизившись к концу цикла. Именно он лишил её воспоминаний, а когда контракт был закрыт, расставил всё на свои места, и её верные рыцари — как же она была рада, что ещё не будучи самой собой помиловала их — подтвердили, что именно так всё и было. Напомнили про тот старый, тайный договор, который она обязана была забыть. Именно он отвечал за Путь. Именно он был виновен в появлении тумана, и вместе с тем невиновен — он лишь приблизил неизбежное, избрав верного человека, того кто будет мстить до самого конца. И только он при каждом своём появлении приносил дурные вести об Идущем… И что? Где он теперь? Жив ли он? Сумел ли он выбраться из того кошмара? Или застрял там на веки? Или, быть может, это всего лишь его очередной хитрый план? Снова решил использовать её как тогда, в первый раз? А потом объявится и объяснит, что так было нужно и ей не останется ничего иного как кивнуть и сказать, что он абсолютно прав? Как на западном континенте, когда он, ничего не объясняя, кинул её в одну столице Эо — городе призраков? Нет. Она определённо его не любила, но за все эти годы он стал кем-то вроде друга. Временами слишком склизкого, раздражающего или до того занудного, что так и хочется дать ему в морду, но всё-таки друга. А теперь его нет. Как и её верных рыцарей. Вечно грустящей Леерены — ангела смерти, женщины и близкой подруги с трагической судьбой и навеки разбитым сердцем. Даже при том, что для неё наняли лучших врачей и целителей духа, она не говорила ни с кем два года и до сих пор сторонится мужчин. Всех, кроме рыцарей королевы. В последнее время излишне серьёзного и порой безудержно романтично-драматичного Грея — ронина, как его дразнит Саргарес, мастера меча, великого знатока всего и всея что может резать и колоть. Стихотворца и философа. Кстати, ведь если подумать, то он зря обижается, ведь он и есть ронин — его госпожа всё же умерла. А потом вернулась в мир живых. Глупый. Хитклифа — королевского стрелка, пропахшего порохом оружейного маньяка, мастера любезностей, этикета, пожизненного чемпиона по игре в дартс, метанию ножей, стрельбе из арбалета и тому подобному, пускателя пыли в глаза и ужасного бабника. И конечно же Сар, самого юного, умного и позитивного в рыцарском кругу. Юного гения, который, кажется, обладает бесконечным запасом энергии и оптимизма, с самого рождения обожает естественные науки, книги, трюки, иллюзии и эти маленькие, но до боли острые мечи-зубочистки, которые не раз и не два пускали её на лоскуты. Когда они были врагами, конечно же. Ну уж нет! Он просто не мог умереть! Этот старый прожжённый интриган — Валаам — всегда находил способ выкрутиться. И сейчас найдёт. Обязан найти. И даже будь-то появится такая возможность, он ни за что не станет договариваться с ЭТИМ. Не станет повторять судьбу её глупого безумного братца, который предал сестру, страну и все свои идеалы. Продал весь свой народ. И ради чего? Ради совершенного тела и эфемерного бессмертия в опустошённом мире? Элеонора Вайтмэйр неожиданно для себя усмехнулась. Раньше она никогда не ставила вопрос так, но теперь, если подумать, это выглядело невероятно абсурдно и чудовищно несправедливо. Она получила всё то же самое и даже больше, гораздо больше, чем желал братец. При этом ничего не заплатив взамен. Идеальное бессмертное тело, выкованное с помощью кровавого знания древних и тёмных ритуалов тауматургии, но вместе с тем, благодаря лазейке в контракте лорда Валаама, абсолютно свободное от их власти. Здравый рассудок и своё королевство… Интересно, а не должна ли она теперь звать себя императрицей? Ведь на многие десятки миль вокруг всё живое умерло, а то что не умерло было поражено безумием или искажено до невозможности. А потом зачищено ею, вместе с рыцарями, и теми немногими, кто не иначе как волей проведения сумел избежать участи страшнее смерти. Императрица гибельных земель — звучит, да? Вайтмэйр усмехнулась, представив как мог бы вывернуть подобное высказывание Валаам. Всё же есть кое-что хорошее в том что его нет рядом — от некоторых вещей и провокационных знаний его следует держать подальше. И ещё хорошо то, что она, наплевав на все заверения и скепсис товарища по поводу полезности брони для веймар, вытребовала в Серебряном граде себе и своим рыцарям новое снаряжение. Усиленные кольчугой из звёздного серебра одежды, скрытую кирасу и пару новых усиленных пятнадцати миллиметровых револьверов А-10… Продолжая улыбаться своим мыслям, Веймар неспешно шла по опустевшей улице, пока шум бьющегося стекла, крики и ощущение неправильности происходящего не заставили её остановиться. Впереди и чуть в стороне стояло несколько машин с мигающими красно-синими огоньками. Человеческая толпа оказалась в двадцати шагах позади и, кажется, кто-то крикнул чтобы она вернулась обратно. Она проигнорировала. Заинтригованная происходящим, Веймар направилась к машинам. Прошла мимо укрывшихся за ними стрелков, с непривычного вида пистолями. — Стой! Туда нельзя! — Гаркнули над ухом. Не задумываясь она сбросила руку с плеча и легонько оттолкнула её владельца. Вообще-то вначале она хотела подождать и посмотреть, чем её собирается удивлять новый мир, но быстро раздумала. Веймар ускорилась. Там внутри было нечто неправильное, то, на что она желала взглянуть и очень надеялась, что это не то, о чём можно было подумать. — Чёрт! Ну что за бешеная баба?! Ты видел, да?! — Спокойно, ковбой. Не кипятись и не оскорбляй её… — Донёс обрывки разговора порыв холодного ветра. Проскочив в двери магазина, Вайтмэйр на мгновение остановилась, пытаясь понять что именно здесь кажется ей неправильным. В помещении находилось порядка двух десятков человек. Многие из них или лежали или сидели, двое мужчин заливали пол своей кровью. К счастью, оба они были живы и, по большому счёту, ничего кроме их гордости не пострадало. — Шрамы, добытые в бою, только красят мужчину. — Вспомнила старое высказывание дюка Леймеца Вайтмэйр. — Даже если это было поражение. Что характерно — дюк за свою дизнь не одержал ни одной победы на дуэли, но пережил больше двух десятков своих оппонентов. В дальнем углу, сжавшись в комочек и безуспешно зажимая разбитый нос дрожащей рукой, плакала темноволосая девушка. Почти как Леерена в тот день, только одежда лишняя, нет тех уродливых порезов и рядом не валяется окровавленный кинжал… Несколько человек с оружием прятались по разным углам или прикрывались рядами с пёстрыми одеждами. Один из них двигался к ней. Ещё одна девочка, светловолосая, маленькая и утончённая, с милым, почти кукольным, и бледным, без единой от страха кровинки, личиком, перекладывала дрожащим руками деньги из сейфа в большую тёмную сумку. — Коза! Легла мордой в пол! Быстро! И источник несоответствия был рядом с ней, почти полностью скрытый от Веймар высоким рядом из пышных зимних одежд. — Ты оглохла, белобрысая сука?! — Бесцеремонно преградил ей путь разъярённый мужчина, а в лицо уставился темнеющий провал дула пистолета. — Я тебе щас мозги вышибу! Не прекращая улыбаться она приподняла бровь и заглянула грабителю в глаза.***
Она была первой, кто отреагировал на запрос, поступивший на пост управления, и поднял отряд СКП. Ситуация была экстренной и сложной. Полицейские столкнулись с кейпом — Балбесом, который отлежавшись опять решил выйти на дело, — и требовали подмоги. Она была первой, кто запрыгнул в фургон, она же заставила водителя вжимать педаль газа до упора в пол всю дорогу. Но они всё равно опаздывали. Только что полицейские сообщили, что на месте появился ещё один кейп и сразу же направился в сторону шайки злодеев. Это было плохо. Вносило лишнюю неизвестность и непредсказуемость в ситуацию. Он проигнорировал полицейских. И что ещё хуже — его не удалось оперативно опознать. Возможно это был новичок. Ситуация усугублялась. Неизвестно было, что он может предпринять и на чьей стороне окажется. Фургон ещё не остановился, а она выскочив наружу, держась позади двух своих дублей, бежала в сторону оцепления, когда в темноте магазина прогремел выстрел, а за ним второй, — словно из зенитки стреляли, — от которого повылетали все стёкла. Несколько выстрелов прогремело в темноте. Она побежала ещё быстрей, на ходу пытаясь рассмотреть происходящее в магазине и сообразить верный план. Стойки с одеждой разлетелись в стороны, открывая взгляду стоящую в центре седую женщину. Выпрыгнув из-за стойки на неё наступал Балбес. Одежда на нём разошлась, мышцы бугрились, голова, из-за вздувшейся шеи, стала одним целым с телом. Женщина не двигалась, с неприкрытым интересом разглядывая брута. Тот, пройдя ещё несколько шагов, резко бросился на неё. И пролетел мимо. Седой кейп качнулась в сторону, перехватила свою ручную пушку обратным хватом и с оттягом засандалила ею в лицо нападающему. А затем, молниеносно, добавила дважды с правой в лицо и по почкам. Картина того как неизвестная охаживает брута 4 и, по видимости, при этом не напрягается, заставила Призму притормозить. Звук был такой, словно здоровенным камнем лупят по не менее здоровому кочану капусты. Бой закончился быстрой и неожиданной победой нового кейпа. Балбес в очередной раз атаковал, повёлся на провокацию, промахнулся, по инерции проскользнув мимо цели, открылся и тут же получил сокрушительный удар в висок. Брут 4, не меньше, и, вполне возможно, движок, — заключила для себя Призма и медленно двинулась в сторону неизвестной. Сотрудники СКП как по сигналу, держась чуть позади, последовали за ней. — Отличная работа... коллега! — Бодро заявила Призма, становясь рядом — Немногие в свой первый выход могут показать подобный успех и в одиночку задержать злодея! Стандартная практика. В первую очередь стоит привлечь внимание новоявленного кейпа, похвалить его, превознести победу, стать чем-то вроде друга и наставника, затем удостовериться в том, что он не станет ломать дров или психовать, и только после делать замечания. — Вообще-то он мёртв. — Уточнила беловласая женщина и повернулась в сторону Призмы. Брови на её бледном лице сдвинулись, глаза сузились, взгляд мгновенно похолодел, — Однако... то же самое несоответствие. Что? О чём это вы? — Хотела было задать вопрос Призма, но в этот момент раздался крик: "Сдохни!" — что-то мелькнуло в полумраке, брякнуло под ногами и блеснуло металлом в отсветах уличных огней. — Фак! — Дубль Призмы дёрнулся к гранате, но второй кейп опередила её, отфутболив гранату обратно в хозяина. Громыхнул взрыв. Несколько человек вскрикнули и замолкли. Теперь уже навсегда. — Вот ведь дерьмо! — Выругалась героиня, подымаясь с пола. Она обвела взглядом помещение и снова выругалась. Почти все заложники были ранены, по меньшей мере трое погибли на месте. Это был провал. Она облажалась. Оказалась слишком расслабленной и медлительной. Из-за неё погибли люди. Теперь Легенда её точно убьёт. А если не он, то Шевалье. — Да. Некрасиво получилось. — Всё тем же тихим и спокойным голосом сказала белобрысая женщина. Не было похоже что её задело взрывом, как и то чтобы она хоть немного волновалась о раненых и погибших. Призме захотелось ей врезать или хотя бы высказать, что она — бессердечная сука, но героиня сдержалась. А та приобрела странно задумчивый вид и, кивнув своим мыслям, достала серебряные часы. — Не ожидала, что это случится так быстро. Похоже придётся вернуться.***
Мир мигнул и потускнел. Свет и тьма дрогнули, поменялись местами и истаяли, обратившись сизой дымкой. Реальность исчезла, став не более чем одной из бесконечных вероятностей ещё не сбывшегося будущего, а то что было вновь стало тем что есть, открывая другие пути. Когда мир появился вновь, Веймар стояла во всё том же грязном переулке, с часами в руках. Всё было как прежде, но вместе с тем что-то было не так. Уже собираясь закинуть их обратно в карман, он бросила взгляд на циферблат и побледнела. Если бы могла, конечно. Вместо этого её брови сложились домиком. Это было невозможно. Но всё же это было так — часы дали сбой, она не вернулась к моменту начала отсчёта, а стрелки, пройдя чуть больше трети круга, застряли в районе семи часов. — И что бы это значило? — Прошептала Веймар. Значит ли это, что лорд Валаам погиб или остался без сил? Быть может, такова власть этого мира? Или есть ещё что-то, о чём она не ведает? Неважно! У неё нет на это времени! Тряхнув головой и не обращая внимания на едва слышный шёпот из-за грани, Элеонора поспешила к месту преступления. Слишком многие вопросы требовали пояснения, а там, возможно, удастся получить хоть какие-то ответы, особенно от той женщины, в обтягивающем костюме и маске, чьего разума также коснулось нечто из-за грани. Как и ожидалось, даже поспешив, Веймар пришла чуть позже чем в прошлый раз. И благо, что ей не пришлось узнавать путь у прохожих, ведь она даже не позаботилась тем чтобы спросить где находится. Странствия по местам где карты не несут никакого смыла, а самый верный способ ориентироваться — запоминать пройденный путь и мельчайшие приметы, сослужили добрую службу. Не медля она прошла полицейский кордон, так быстро что ни один из полицаев не успел среагировать. Окинула взглядом помещение, — отличия были минимальны, — сорвала несколько пряжек с одежды и, не дожидаясь оплеухи, сама двинула бандита. Как и в прошлый раз он легко оторвался от земли, пролетел несколько метров и, врезавшись в стену, упал поломанной куклой. Только на этот раз не разнёс электрический щит. Без промедления три пряжки поразили свои цели: две засели глубоко в плоти, заставляя грабителей выронить оружие и заорать от боли, третья разбила переносицу, отправив свою цель в нокаут. В общем, не смотря на отличия, штурм получался чище и лучше, но, увы, не во всём. Всего один выстрел и, к сожалению, момент с главарём и заложником предупредить не удалось. И нечто из-за грани вновь протянуло своё щупальце к голове девочки. — Стой на месте, ведьма! Или я вышибу девке мозги! Веймар приподняла бровь и усмехнулась: "Такой большой и сильный, а прячешься за девчонкой? Постыдился бы. Где твоё мужское достоинство? Или оно столь мало, что..." — Закрой пасть и не двигайся! Или я точно вышибу ей мозги! — Грабитель едва ли не сорвался на визг. Провокация удалась — твёрдый, тихий, уверенный и приятный голос подходит для подобного лучше всего. — Поздно, — тяжёлая серебряная пуля разнесла на части пистолет, покалечив руку шантажиста. Они с жертвой повалились на пол. В прошлый раз он лишился руки, но довольно быстро пришёл в сознание. Сейчас у него другая роль. Веймар направилась к стойке за которой должен был валяться тронутый порчей главарь банды, но остановилась на пол пути — тот уже подымался и был очень зол. Перекинув себя через преграду он зарычал как зверь и начал меняться и было в этом что-то неправильное. Элеонора видела как вздуваются его мышцы, как изменяется его плоть, твердеет и уплотняется, как пульсируют вены, но не ощущала в этом касания порчи. Всё это было очень похоже, но вместе с тем явно не так... Балбес напал. Одним рывком он сократил дистанцию, оказавшись почти в упор к седовласой и ударил со всей силы. Но промахнулся. Бестия качнулась, оказавшись сбоку и чуть позади и влепила ему своей серебряной зениткой в ухо. Задаваться вопросом почему она просто не выстрелила он не стал, да и не мог сейчас этого, на самом деле. Затем боль пронзила челюсть и бок, он отскочил, чтобы секундой позже напасть вновь. Выставив одну руку вперёд, а вторую отведя чуть назад он подскочил к кейпу и... его руки схватили пустоту, а лодыжку и челюсть тут же прострелило болью. Опять. Он снова и снова бросался в атаку, он был сильнее, он это чувствовал, он был в этом уверен! Он не мог проиграть какой-то седой ведьме! Он сотрёт эту надменную ухмылку с её поганого лица! Но каждый раз та оказывалась чуточку быстрее, использовала какой-то грязный трюк и ускользала из-под удара, не давала себя схватить. И он, уже не обращая внимания на сирены и приближающихся солдат СКП, продолжал атаковать, выжидая удачного момента. И тот, кажется, подвернулся — ведьма на мгновение отвлеклась — а потом его нога и плечо взорвались болью. Пол в одно мгновение оказался перед лицом. — Граната! Ложись! — Крикнула Призма, бросаясь вперёд, но Веймар опередила её порыв. Пропустив Балбеса мимо себя она ударила его в плечо, одновременно подсекая, и уложила прямиком на гранату. Сапог женщины-кейпа ударил тупицу-брута в спину, не позволяя подняться. И в следующую секунду прогремел взрыв. Призма стояла на месте, не зная что сказать, и просто наблюдая как неизвестный кейп, поддев ногой, переворачивает Балбеса. Сзади послышался топот и оперативники СКП, с пеномётами наперевес, ввалились в помещение. Она подняла руку, жестом давая понять, что всё закончилось и их присутствие может только помешать. Командир отряда так же жестом ответил "принято" и они отступили. Впрочем, недалеко и не убирая оружия. — Всё закончилось. Нет причин для волнения. Пожалуйста оставайтесь на своих местах, — обратилась Призма к зашевелившимся заложникам, — сейчас сотрудники полиции проводят вас к машинам медицинской помощи. Осмотрите друг-друга, если вас или вашего соседа ранило, скажите об этом прямо сейчас. Люди зароптали, но всё же послушались. Призма перенесла своё внимание на кейпа, которая склонилась над телом Балбеса, и вздрогнула, когда та одним махом всадила в сердце покойника неизвестный тинкертех. — Какого чёрта ты делаешь? — Яростно зашептала героиня в ухо Веймар. — Беру то, что принадлежит мне, — совершенно спокойно ответила та, и добавила, ощущая недоумение собеседницы, — Он и так уже был мёртв, а мне нужна кровь. В принципе, подошла бы любая, даже менструальная, но раз уж есть возможность, то я предпочту взять её прямиком из сердечной мышцы. Есть какие-то претензии? Или ваша религия запрещает подобное использование покойников? Призма покачала головой. Это было мерзко и отвратительно. Не зная что сказать, даже думать по этому поводу, героиня открыла пару и закрыла рот, а та продолжила: — В крайнем случае, сойдёт и плоть, но я не хотела бы доходить до подобного. Призма едва сдержала рвотный позыв и задышала часто-часто. Похоже сегодня ей крупно не повезло. Обычно кейпы делятся на относительных уравновешенных и совсем долбанутых и, похоже, эта женщина относится к последним, воображая себя эдаким вампиром. Интересно, а солнечного света она не боится? Стараясь не забивать себе голову, Призма подавила отвращение и взглянула Веймар в лицо. Вздрогнула. Та смотрела прямо ей в глаза, словно ожидая какого-то ответа или реакции, но чего она хотела? — Э... герой... Призма! Тут, кажется, нужна помощь. Срочная. — Оклик юноши выручил героиню из неловкой ситуации, — Так много крови... Оба кейпа, к пущему беспокойству героини, почти одновременно оказались рядом с лежащей в куче курток девушкой. Призма выругалась и сорвала с пояса рацию, Веймар присела рядом с раненой, запрокинула ей голову и одним движением разорвала одежду на груди. Алая кровь толчками выходила из рваной раны под ключицей. — Что ты собираешься делать? — Не то, о чём ты могла подумать. — Всё так же тихо, спокойно ответила беловласая женщина, но сейчас в её голосе добавилось властных интонаций. — Поторопись и притащи сюда медиков, если хочешь ей помочь, сударыня герой. И ты не маячь — свет загораживаешь. Когда парень и героиня отошли, Элеонора быстро оглянулась — не смотрит ли кто на неё — и склонилась ещё сильней, выдвинув лайто из ножен на пару дюймов. Ранение было куда серьёзней чем хотелось бы, и у этой девочки, столь похожей на Леерену в юности, не было ни единого шанса выжить — она умрёт даже раньше, чем фельдшера смогут закинуть её в карету. Веймар решилась — глубоко порезала палец и уронила пару капель крови девочке в рот, а затем занялась перевязкой. Глупо было бы надеяться, что подобное сможет её исцелить, — без соответствующего ритуала она не получит и сотой части силы веймар, — но это даст время. Оградит от смерти по меньшей мере на сутки, а там уже дело за врачами, но будь они хоть в половину хороши как выпускники Святой Оксфордской Академии Естественных Наук, то должны справиться до того как выйдет отсрочка. Призма вернулась быстро, меньше чем за минуту, вместе с небольшим взводом парамедиков. Споро, но осторожно, они подняли бледную девчушку на носилки и поспешили на выход. Проводив взглядом медиков и покидающих помещение гражданских, героиня направилась к Веймар. — Впечатляет, так быстро сделать хорошую перевязку не каждый может, ... — Элеонора, если ты хотела узнать моё имя. — Вообще-то я ожидала псевдоним. Элеонора, я лично и департамент полиции Нью-Йорка благодарят вас за оказанную помощь, но, к сожалению, теперь я вынуждена попросить вас проехать с нами в отделение СКП. Элеонора, так же известная как Белый Кошмар — Вайтмэйр Веймар, усмехнулась и чуть приподняв бровь осведомилась: — А если я откажусь? Призма напряглась, но взглянув женщине в лицо расслабилась, та улыбалась. Хороший знак, возможно не всё так плохо и мозги у неё наперекосяк лишь чуть-чуть. Однако, стоило слегка надавить: — Боюсь в таком случае у вас могут возникнуть проблемы при дальнейшем расследовании инцидента, плюс порча имущества, игнорирование представителей правопорядка, и... вы, возможно не заметили такую мелочь, но вы только что убили двух человек, хоть они и были преступниками. — Вы хотите видеть это так. Я предпочитаю думать, что спасла по меньшей мере двоих и помогла ещё дюжине. Кстати, а... — Элеонора придержала язык, и вместе с ним то, что хотела озвучить. — Кто второй? — Тот, кого вы отправили в полёт до стены. — В таком случае это ложь. Он всё ещё жив, хотя я и не отрицаю, что в скорости может умереть, если медики не поторопятся, конечно. Что же до первого "человека", то он со всеми почестями получил то, что ему причиталось — его подручный использовал гранату, пытаясь убить людей, а он их защитил. Своей грудью. В прямом смысле этого слова. — Наблюдать за реакцией "героини" было забавно, и Веймар, не меняя выражения лица, усмехнулась, но главное не перегнуть — она поспешила сгладить угол. — В любом случае, не вижу причин отказываться от столь любезного приглашения. Подойдя к фургону Элеонора притормозила. — И ещё, думаю вам, — она указала взглядом на оперативников, — стоит взять ту девочку, блондинку которая была у стойки, вон она, под наблюдение. Призма взглянула в указанном направлении. — Зачем? С ней что-то произошло? — Да, в какой-то момент она потеряла сознание на пару с главарём банды, я думаю теперь она такая же как ты или он. — А как вы... почему... Ладно. Неважно. Подождите минуту. Я сейчас вернусь. Проводив взглядом героиню, Веймар запрыгнула в кузов фургона и расположилась на свободном месте, рассматривая салон. В общем ничего сверхъестественного: пластик, металл, поручни, мягкие сиденья... Как и было обещано, через минуту Призма запрыгнула внутрь, закрыв за собой двери и крикнув водителю старт. — Парни ещё не закончили. Они поедут другим рейсом. — Ответила героиня на бессловесный, заданный одним красноречивым взглядом, вопрос попутчицы. Элеонора вновь усмехнулась, позволив себе едва заметно приподнять уголки губ. Приватный разговор, что ж, будет интересно узнать о чём же таком хочет поговорить эта женщина. — Я хотела бы с вами поговорить. — Выдержав некоторую паузу, начала Призма. — Я уже догадалась. — Хорошо... Тогда начнём по порядку. И ещё, заранее прошу прощения, если случайно задам вопрос, который вам не понравится или если он будет связан с тем, что вы не желаете обсуждать. Просто скажите мне об этом и мы сменим тему. Окей? — Алл'Коррект. — Вы сказали, что вам нужна кровь. Знаете, это немного пугает. Вам не стоило говорить подобное при всех тех людях. Даже при вашем тихом голосе, кто-то мог вас услышать. Я уверена, что вас услышали! Но сейчас не об этом. Это... Кровь, она как-то связана с вашими силами или... — Я в своём уме, если ты хотела спросить об этом. Что до крови, то мне нужно примерно сто грамм человеческой крови в неделю или порядка двухсот если каждый день меня будут превращать в отбивную. Иначе я начну терять ощущение здравого смысла, а мои действия будут всё меньше и меньше отставать от мыслей. При необходимости кровь можно заменить плотью, но, как я уже сказала, такая перспектива меня не прельщает. И, по возможности, я хотела бы этого избежать. Я ответила на твой вопрос? Призма кивнула. Эта тема всё ещё вызывала у неё отвращение, но сейчас, после того как новоявленная кейп объяснила, она чувствовала некоторое облегчение. Всего-то сто грамм в неделю! А она то уже думала о чём-то совсем ужасном. — А донорская вам подойдёт или... — Вполне. И, так уж и быть — буду считать это уточнением, — теперь моя очередь. Кто ты такая? — А вы не знаете? — Честно удивилась героиня. — Я — Призма, официальный герой, состою в команде Нью-Йорка, под руководством Легенды и Шевалье. И... — Взвесив все за и против, героиня решилась и сняла маску, — Меня зовут Сэм, приятно познакомиться. — Элеонора. И мне приятно. Я так понимаю это какой-то обычай? — Ага, в качестве уточнения, обычно парачеловек, который узнал гражданскую личность другого, раскрывает ему свою. Также в ряде случаев это является жестом доверия или страховкой. Занятный обычай, хоть и сомнительный. Элеонора кивнула. — Моя очередь. Судя по тому что вы показали, вы брут и, наверное, движок, не так ли? К тому же вы хорошо дрались и умеете оказывать первую помощь. — Вообще-то я веймар. Сила, выносливость, скорость реакции и живучесть — всё это неотъемлемые свойства этого тела. Драться и фехтовать мне пришлось научиться самой. Оказанию первой помощи, как и прочим естественным наукам вместе со стрельбой, меня обучили с самого детства. Я ответила на твой вопрос? Призма задумалась, — почему именно такая формулировка? — но всё же кивнула. — А какую силу тебе подарило прикосновение из-за грани? — Вы хотели сказать при триггере? Ну, я могу создать две свои копии, таким образом становясь втрое сильней и эффективней. И я бы могла накрыть ту гранату своим дублем. — Вот как. Я не знала. Полезная способность. Подумать только, не осквернение плоти, не чудовищная мутация, даже не власть над силами из-за грани через безумие, а самая настоящая магия из древних легенд — доппельгангер. Очень интересно. Призма кивнула. — Ага, я тоже так думаю. Могу я спросить о вашем оружии и том устройстве. Это ведь тинкертех? Вам его кто-то сделал? — Да, мой бывший наниматель, сэр Валаам, выдал мне комплект: меч — лайто, пару револьверов — кольт модели А-10, экстрактор и остальное по мелочи. — Экстрактор, это та стрёмная штуковина, которой вы брали кровь Балбеса? Она выглядела очень навороченной. — Да, она самая. Позволяет брать и хранить некоторое количество крови в жидком нетленном виде. — "А остальное тебе знать не положено." — Уже в который раз Веймар внутренне усмехнулась — её собеседница настойчива и подозрительна, но при этом старается быть честной и не пересекать определённую черту. Боится спугнуть. — "Никто не должен знать что экстрактор позволяет веймар брать не только кровь, но саму суть — эссенцию жизненной силы, очищает её и сохраняет для дальнейшего использования в качестве сырья. Жаль Валаама нет рядом — это его специальность." — Ясно. И ваш револьвер выглядел тяжёлым. — Двенадцать фунтов, пятнадцать миллиметров, в комплекте бронебойные, разрывные и тяжёлые тупоносые пули. Призма закашлялась. — Я надеюсь у вас есть на них лицензия и вы не станете стрелять из своих зениток в нормальных людей. — Покуда не будет необходимости в последнем. Как бы то ни было, куда мы едем? — Вы были невнимательны. Я уже говорила — мы едем в штаб СКП. Боюсь из-за того, что в происшествии были погибшие, в том числе кейп, хоть в этом и нет вашей прямой вины, вам всё же придётся подписать несколько бумаг и дать кое-какие объяснения. К тому же вы не скрываете своей внешности и вам потребуется героический псевдоним. Вы не думали об этом? — Хм, не вижу в этом смысла. В обоих случаях. — Честно ответила Элеонора. Зачем ей это? Веймар всегда действовали открыто. Сэм промолчала. — По какой причине я должна это делать? Это тоже какой-то местный обычай? Призма выругалась про себя. Паззл сложился, и она наконец-то поняла, что её так сильно напрягало в этой женщине. И почему она сразу не догадалась спросить знает ли она о кейпах? Неужто её так впечатлила та сцена с кровью? — Секундочку. Элеонора, позвольте узнать, — осторожно начала героиня, — а что вы вообще знаете о кейпах? — Плащах? И масках? Ты имеешь ввиду бал-маскарад? Вот оно. Отлично, просто замечательно! Она наткнулась на человека, который став кейпом и выйдя в свет, не знает абсолютно ничего о происходящем. Восхитительно! — Та-а-ак. И об этом нам с вами придётся тоже очень серьёзно поговорить. И, пока вас не засосала бумажная волокита, скажите, бледность вашего лица, это... — Нет, это не косметика, считай бесплатным приложением к моей силе. И, предупреждая следующий вопрос, нет — на свету я не стану горсткой пепла. — Ну и что ты об этом думаешь? — Что объявись она в Бразилии, то уже была бы на первых страницах журналов кейп-купальников, а бледность вернулась бы в моду. — Очень смешно. А если серьёзно? — Не хочу я об этом ничего думать. Это бессмысленно. Сначала мы думали, что перед нами брут, со способностью распознавать других кейпов, и парой технарских подарков. Что у неё должно быть какая-то травма, возможно связанная с мужем или семьёй и она теперь считает себя некой охотницей Элеонорой, но Шевалье посмотрел на неё и сказал, что она не кейп. Затем мы предположили, что она результат трудов безумного и, вероятно уже мёртвого, биотинкера, созданная для убийства других кейпов, но тут нас тоже ждал облом — мы просто не знаем кого и где искать. Валаам индастриз, чья маркировка стоит на её оружии, очень прочном кстати, из неизвестного металла, жаль меч не удалось проверить, пуговицах и подошвах сапог, не существует в природе. Но, пожалуй, самое главное это то, что она является личностью. Полноценной взрослой личностью, с очень богатым жизненным опытом, своей системой ценностей и жизненных взглядов. Если откинуть заскок на человеческой крови, то её можно было бы считать абсолютно нормальной. А её одежда, манеры и знания, в частности о правилах обращения с оружием, очень близки к стандартам Англии девятнадцатого, начала двадцатого века. Мы даже проверили её данные, и что ты думаешь? — Нашлось совпадение? — Ага, совпало не всё, но очень многое. Даже могила нашлась. Мы отправили запрос англичанам на эксгумацию, но даже если они согласятся, процедура может затянуться на годы. Кажется, настоящая Элеонора была кем-то важным. — Вам стоило надавить на неё. — А то я не знаю. Пробовали, не помогло. Кажется, её это только забавляет, она говорит на темы и отвечает на те вопросы, говорить о которых считает нужным, морочит голову и сыплет хорошо завуалированными оскорблениями, когда они ей не нравятся или начинают надоедать, и профессионально прикидывается блондинкой, водит за нос или молчит, когда не хочет говорить по теме. Прекрасно видит когда ею пытаются манипулировать или просто хотят обмануть. Угрозы бесполезны по той же причине, да и не в чем её обвинить, разве что в ношении стрелкового оружия без лицензии. Но это будет попросту мелочно и некрасиво, особенно после того как она засветилась перед общественностью. Это выставит нас в дурном свете. — А что насчёт предполагаемых властелина и неизвестного фактора? — Первое, вероятно, соответствующее происхождению воспитание и правильно поставленный голос, второе не подтверждено. Никто точно не видел, что она дала девушке, но врачи были счастливы. Нет, конечно, сначала их самих едва сердечный приступ не хватил, когда заледеневшая пациентка на пути в морг пришла в сознание и заплакала от того, что ей холодно и больно, и только потом обрадовались тому, что сумели спасти ещё одну жизнь. Но теперь все они сидят под карантином. — А умники? — Ничего определённого. Могла переместиться, а могла и не перемещаться. — Да уж. — Вот и я говорю: в этом нет никакого смысла. Отложив журнал на край стола, Элеонора откинулась на спинку стула и потянулась. Маленькая жёсткая сидушка жалобно скрипнула. Хотя общаться с сотрудниками СКП было забавно и познавательно, — сразу вспомнились старые-добрые времена, игры в поддавки, хождение вокруг да около, улыбка на лице, яд на устах и кинжал за спиной, иногда в прямом смысле этого слова, — но всё же эта игра уже начинала ей надоедать. Если бы подобная комедия происходила хотя бы лет двадцать назад или будь у них хоть кто-то близкий к уровню Валаама, может она и обманулась бы, но так у них не было ни единого шанса и уходя каждый из них это осознал в полной мере. Хотя, пожалуй, говорить что она по большому счёту может обходиться без еды, воды и сна, было лишним. Но, всё же, главная проблема была не в этом. Мир, опутанный бесчисленными нитями, безумный маскарад, кейпы, игра в героев и злодеев, тайна личности, негласные договорённости и губители. Особенно губители. Всё это не имело смысла, этот мир существовал за гранью здравого смысла.
