Родственные души

В этом месте никогда не было легко. Никогда подарки на голову не сыпались, удача во все тридцать два зуба не улыбалась, скалилась временами слегка, но да. Это было весьма и весьма редко. Зимой промозгло и болезни под ребрами чесались, летом вечно приходилось шататься на улице, во дворе, ведь "Нечего в комнатах просиживать!". Вот и не просиживали. По ночам ветер дул из всех щелей, заставляя детей плотнее укутываться под съеденными молью одеялами. Эти одеяла тонюсенькие и колючие, такие колючие, что Чимин на утро всегда чесался нещадно, кожу покрывая красными полосами. Днем... Днем дети любили галдеть и сходить с ума. Ни крики воспитателей, ни наставления директора детдома не могли заставить их перестать вышибать друг другу мозги. Дрались. Чимин помнит, как по телу синяки вечные. Как ссадины по коленям и костяшкам свежие каждый божий день, но он не жалел. Ни разу не жалел прилетевших в него ударов, ведь это всё же весело. Веселее, чем занудно на полу растянуться и слушать сказки Джин-сонсенима. Они наивные, как считал мальчик, и пропитаны чем-то из другой жизни. Не их. У них не может быть таких чудес, ох, только если выпадет шанс стащить беспалевно второй кусок хлеба. Тогда можно шикнуть в темном уголке. Черт возьми, как бы Чимин был рад стащить даже черствую корку. Иногда на горизонте начинали маячить пустые надежды. Весьма глупые, если брать в расчет, что возможные родители приходили в количестве одной пары, а детей было... Пруд пруди. Но каждый мальчишка верил, каждая девочка просила свою онни заплести косички по-красивее. И глаза блестели абсолютно у всех. Каждый ребенок мечтал, что однажды папа с мамой придут за ним. Заберут к себе, подарят то прекрасное, о чем Джин читал в своих глупых сказках. Любовь. И Чимин не верил сказкам, но в любовь верил. Хотел верить до дрожи в коленках и редких истерик в черные ночи. Ему бы только руку мамы подержать, только бы обнять крепко-крепко. И папу. Обоих сгрести в свои маленькие объятья и не отпускать никуда и никогда. Родители опять проходят мимо него. А вечером Джин-сонсеним на пару с Намджун-сонсенимом детей успокаивают. Каждому слезы подтирают, каждому опять обещают счастливое будущее. Дети же, как цветы, они гибнут без света родителей, они вянут и чернеют без ласки и любви. И Чимин черствеет вместе со всеми. Он ловит на себе усталый взгляд Юнги, который старше сильно-сильно, который не первый год и, даже не второй и третий, торчит тут. Юнги всегда говорит всем забить уже. Говорит, что не придут за ними и бессмысленно всё. Но мелкие только дулись на него. Ведь... Конечно придут, что за бред тот несет. Тэхен даже сейчас подушкой по роже пытается тому заехать, но Мин лишь смеется грустно как-то и прижимает мелкого к себе. - Тише, мелочь. Зачем тебе родители, когда есть я. Чимин не знает, почему старший это говорит, но Тэхен отчего-то выглядит смущенным. Чимин не понимает ровным счётом ничего.

.

Когда наступает май, Тэхен делится, что он любит это время. Пак думает, что ему, наверное, тоже оно нравится. Киму с Чимином семь лет. Двенадцатилетний Юнги собирает им по букету из цветущих веточек сакуры и дарит, не забывая посыпать Тэ на голову нежных лепестков, напевая странную песню. Ким поздним вечером делится, что такую же песню он слышит каждую ночь. Мальчик не может понять, откуда Мин знает её. Юнги на своей кровати тихо смеется, подслушивая полную эмоций беседу мелких. Он каждую ночь поёт песенку Тэ, чтобы тому не снились кошмары.

.

Начало лета для Чимина великолепно. Наконец можно спать без колючего одеяла, можно гулять, не боясь отморозить пальцы на ногах и руках до посинения. А ещё сейчас можно вешаться на спину Юнги, как это делает Тэхен, и летать на таком самолете. Летом Мин всегда активнее, чем зимой. Вечером Чимин опять дерется с кем-то, только на этот раз чувство странное... Будто бьют не чтобы было весело, а будто бы... Будто бы унизить хотят. И про щеки что-то кричат, но Чимин всё же решает, что ему кажется. Считает так, пока зуб передний не выбивают и на землю жесткую не кидают злобно. А потом пинают так, что Пак даже крикнуть не может. Он помнит только взбешенного Юнги, который десятилетних мальчишек всё же старше. А потом комната Джин-сонсенима и Тэхен рядом доверительно в глаза заглядывает. И что это было?

.

А где-то в десятых числах августа к ним приходит Чон Хосок. Он быстро, Пак не успевает глазом моргнуть, корефанится с Юнги. Чим думает, что это правильно, ведь Хосок младше Мина всего на год, только теперь страшно без старшего остаться. Особенно у Кима взгляд грустный-грустный. Только вот Юнги не девается никуда. Всё так же таскает из столовки им хлеб, защищает от зазнавшихся десятилеток (Хосок ему помогает, ведь ему целых одиннадцать) и разрешает спать под боком, когда Намджун-сонсеним делает последнюю проверку спален. Хосок Чимину нравится, тот не унывает никогда, всегда смешит либо рожицами, либо шутками до колик в животе, только вот привычка щекотать у него противная. А так он такой же классный, как Юнги-хён.

.

На закате четверо сидят возле забора на стащенном с кровати одеяле, и делятся, как бы смешно не звучало, секретами. Точнее смешно это звучит для Юнги с Хосоком, но они с самым серьезным видом выслушивают страшные тайны младших. - Я когда маленьким был, - Юнги хмыкает, думая, что он и сейчас ребенок, - всегда чупокабру боялся. - У Тэхена такие большие глаза и такой доверительный взгляд, что Мин не удерживается от смешка, тут же получая пинок от Кима. - Я правда! Даже Чимину смешно с заявления его друга, они же уже не маленькие, чтобы такой бред рассказывать. Им же семь.

.

В конце осени приходят ещё одни родители. Они долго смотрят на Чимина, делают два шага в сторону и приветливо улыбаются маленькому Чонгуку. Два шага в сторону. Два шага втаптывающих Чимина в персональный ад. Он думал, что в прошлый раз поверил в слова Юнги-хёна, он думал, что больше не будет таким наивным, но вечером, он утопает в объятиях Хосока, горько плача. Хосок в отличии от Мина не говорит забить. Чон в отличии от воспитателей не кормит надеждами. Он шепчет то, что Юнги всегда говорит Тэхёну. - Зачем тебе кто-то, когда я и так забочусь о тебе? Чимин никогда не понимал раньше. Чимин крепко прижимается к старшему и всё осознает теперь.

.

В ноябре Паку уже восемь, на что он показывает язык Тэхёну, называя того малявкой. Юнги шуточно вступается за Тэ, Хосок шуточно встает на оборону Чимина и те двое, вызывая заливистый смех у младших, начинают битву подушками. После обеда все отчитываются директору о порче имущества.

.

То время Чимин хорошенько запомнит. Тогда можно было обниматься с Хосоком, хоть пока ночь не наступит, а потом утро, а потом хоть снова ночь. Тогда Юнги с Чоном всегда их с Тэ на плечах возили, позволяя за лоб держаться, только вот "Волосы не тяни, Чимин-щи!". Тогда они уже в четвером спали, две кровати рядом соединяя, и если честно, Чимин и не думал ни о каких родителях. Он иногда даже представлял, будто Юнги с Хосоком, это два папы и ему было достаточно этого. В то время листья желтые, а букеты хенам из них огромные. А ещё у Хо-хена на коленях на облака удобнее смотреть. Тот на барашка. Тот на бабочку. А во-он тот, рука Юнги указывает на северо-восток, тот на злого директора, только посмотрите на эти уши. И смех у всех яркий, ярче солнца.

.

День рождения Тэхена дарит ему родителей. Чимин так рад, так рад за друга, радуется прям до луны и обратно. А потом понимает. Понимает, что больше не увидятся никогда, понимает, что это... Это конец и больше не будет всего того хорошо, к чему он так привык. Пак бежит за другом, которого оказывается давно уже приметили эти люди, эти родители, только вот. Они не Юнги с Хосоком. Они не будут любить его так, Пак уверен. Пак бежит со всех ног, но его ловит Хосок и прижимает к себе. - Он нашел семью, Чим-Чим, просто отпусти. Вечером того дня Чимин впервые видит, как плачет Юнги-хён. Вечером того дня Чимин впервые вытирает слезы своими маленькими ручками не себе.

.

С тех пор всё совсем не так. Хосоки-хён больше не обнимает так много, Юнги-хён ходит злой и расстроенный, Чимин без лупы видит, что тот расстроенный на столько, что огрызается всем грубо, что его на колени не пускает. И хочется поговорить, как раньше, ведь ему тоже нужна поддержка. Тэхен же братик его. Тэхен же тоже многое значит для него. Но мир рушится даже не тогда, когда Чимин понимает, что старшие от него отдаляются, а когда он видит, что Хосоки-хён позволяет Юнги-хёну легкие поцелуи в губы. Тринадцатилетний Юнги ломается без Соулмейта и ломает Хосока следом.

.

Чимин про себя поздравляет Тэхена с десятилетием. Он больше не общается с Хоском и Юнги. Они иногда лишь перекидываются с мальчиком парой слов. Они все так давно в этом детдоме, что мечты просто в луже под крыльцом. Она там, кажется, даже летом. Юнги сейчас главный задира. Он любит смеяться с ребят, любит стрелять сигареты не пойми откуда, а Хосок всегда следует за ним. Они не разлей вода парочка и всем врут, что они Соулмейты, но Чимин знает. Чимин знает, кому принадлежат души этих двоих. Он уже старше, Пак уже куда лучше во всем этом разбирается. И ему грустно осознавать, что его самый дорогой забил на него. Забил так же, как когда-то настоящие родители. Те бросили его в детдоме. Хосок бросил его там же.

.

Юнги целует пятнадцатилетнего Хосока возле ворот в детский дом. Грязно и с языком. Они не считают, что ещё маленькие, наоборот перед их ногами весь мир. Только бы до совершеннолетия в этой дыре протянуть, только бы не сдохнуть от внутренних ран. Рука старшего скользит под футболку Чона и, возможно, вторая бы рука соскользнула и под жесткую ткань джинс, но испуганное - Юнги-хен... Со стороны входа, заставляет оторваться друг от друга и трусливо замереть. - Тэхен-а...

.

Чимин, как узнал, что Тэхен приехал навестить старых друзей, чуть стены не проломил своим глупеньким лбом, пока мчался на встречу. Тот ловит его в свои объятьях и кружит. Тэхен стал выше. Тэхен стал лучше выглядеть. Они находятся в комнате Джин-сонсенима, который разрешил им здесь посидеть, попить чай. На кровати сидят Хосок с Юнги, но Чимин не смотрит. За все эти годы смотреть на них стало большим испытанием. Родители Кима приехали на бизнес-встречу в этом городе и Тэхен выпросил у них поход в его детдом. Он не был уверен тут ли его друзья, но всё равно хотел проверить. - Как у вас дела? Простой вопрос, который поставил в ступор. Хосок чешет за ухом, Юнги неопределенно пожимает плечами, а Чимин неожиданно хлюпает носом. - Они такие приду-урки. И Тэхен сжимает сильнее его в своих объятьях и смотрит испуганно. Не понимает. А у Чимина внезапно вся боль прорывается, вся обида. - Они совсем меня забыли. Они больше не любят нас... Они-и-и... - И снова слезы по пухлым щекам. Тэхен брови хмурит, смотрит на подростков непонимающе, но те молчат. Только взгляды вроде как виноватые. - Мне так тяжело без тебя Тэ-тэ, мне так... Так... - Пак своими словами вызывает слезы и у Тэхена. Тот тоже плачет, тоже жалеет, только не может чувствовать себя виноватым. Его родители прекрасные люди. - Так... - Прокашливается Хосок. - Солнце, иди сюда. И он встает, отдирая зареванного ребенка от второго зареванного ребенка, и бережно прижимает к себе. - Кажется наломали мы дров, Юнги-хен. Тот кивает согласно, вспоминая маленьких семилетних ангелов, и не может понять насколько нужно было потеряться в отчаяние, чтобы перечеркнуть всё привычное. Чтобы бросить Чимина и все моральные убеждения. Стыдно перед Хосоком, собой и Паком... Но больше всего стыдно перед самым дорогим ребенком с большими глазами. Тэхен младше. Но Тэхен понимает мысли Соулмейта даже лучше, чем тот, поэтому просто заползает к нему на колени и заставляет обнять себя. Лбом уткнувшись между лопаток Души, Юнги обещает, что больше никогда не натворит столько глупостей.

.

Они договариваются, что как только Тэхен станет совершеннолетним, все встретятся в кафешке напротив детдома, отпразднуют там его день рождения, и после этого снова будут жить вместе, как несколько лет назад. У Чимина недоверие к старшим по радужке крупными буквами, но те, словно не было потерянных лет, вновь вечно рядом. Даже после отъезда Тэхена, Юнги с Хосоком не бросают его. Сейчас, как никогда Чимин чувствует разницу в их возрасте, но это вроде как... Круто. Никто к нему теперь не лезет, зная, кто за него может вступиться. У Чимина вновь дополнительный хлеб, стащенный его хенами и спокойствие в душе.

.

Летом Хосок разрешает ребенку чмокать себя в щеку каждое утро, а Юнги вечерами лежит, обнимая Чона со спины (В объятиях Хо Чимин) и мечтает о том времени, когда Тэхен снова будет рядом. Летом у Хосока веснушки, хотя не было никогда, Чимин точно знает, а у самого Чимина сыпь по всему телу - аллергия на апельсины, которые им не давали никогда раньше, но вот сегодня проверка какая-то, и у них же в детском доме "все хорошо". Довольно часто тройка сидит под большим деревом во дворе. С одной стороны Юнги обнимает Хосок, с другой стороны доверительно прижимается Чимин, а сам Мин слёзы глотает. Потому, что Тэ далеко. Потому, что притворяться бесчувственным долбаебом больше нет ни сил, ни желания.

.

Чимин четырнадцатилетний подросток. Юнги-хен с Хоском-хеном непозволительно взрослые. Вот прям совсем-совсем взрослые. Мин в этом году будет выпущен из детдома. Уже буквально через месяц. Чимин помнит, что в этом возрасте его хёны вовсю целовались друг с другом, но Хосок не позволяет целовать ему себя. Говорит "Ребенок ещё". Говорит и хитро улыбается. Пак на это цокает и глаза закатывает "Ну ты прифигевший, хён". Юнги ржёт с них, а сам всё понимает прекрасно, и страхи Хосока за то, что Чимин вообще-то его на четыре года младше, и обиды мелкого потому, что, окей, он помнит, как в четырнадцать считал себя вполне взрослым. Только и Мину страшно. Тэхен младше его на пять лет. Его родители, наверное, Мина за педофила примут. Посмотрите-ка, какой-то молодой человек к нашему чаду яйца подкатывает.

.

После ухода Юнги стало заметно грустнее. Ну не могут они так. Они уже не два на два Соулмейты, они просто квадро Родственные души. Без Тэ все эти годы было ужасно больно. Без Тэ и Юнги чертово адовое месиво. Поэтому Хосок позволяет целовать себя мелкому Чимину. Поэтому они друг от друга ни на шаг не отходят. Конечно, Юнги часто навещает их, просто не может не. Он таскает им всякие ништяки (в таких случаях восемнадцатилетний Хосок подвизгивает точно так же, как Чимин), даже небольшие букетики время от времени приносит обоим. В приходы Мина они стелят покрывало на чердаке и валяются там в троем, размышляя какое у них будет будущее. Юнги говорит, что устроит Хосока официантом, чтобы тот работал вместе с ним. Пособия, плюс их зарплата и они смогут снимать квартирку получше той, где сейчас обитает Юнги. Чимин мечтательно тянет, что он бы хотел стать фотографом, на что старшие не смеются, а начинают рассуждать какая фирма фотика ему бы больше подошла. Чимин обожает своих хёнов.

.

Когда уходит Хосок, Пак чувствует себя брошенным. Даже несмотря на каждодневные визиты, не смотря на гору сладостей и книг, он чувствует себя одним одинешеньким. Ночами калачиком на кровати складывается и всё ожидает-отсчитывает каждый день, чтобы побыстрее ему девятнадцать, чтобы по скорее к хёнам в квартиру. Осталось ещё тысяча четыреста двадцать три дня. Вечность.

.

Когда остается всего восемьсот пять дней, в город вновь приезжает Тэхен и все вновь заваливаются в детский дом, в комнату Джин-сонсенима, который слишком добрый, чтобы отказать Паку. Тогда Чимин, в отличии от прошлой встречи, волнуется жутко. У него мандраж и руки потеют, он боится зайти в комнату и больше не узнать своего братишку. Столько времени прошло... Они больше не дети. Но на удивление шестнадцатилетний Тэхен смеется так же заливисто, обнимает так же крепко, а Юнги в стенку вжимает и бровями играя, целует глубоко и так, что срывает все замки. Компания болтает до утра, делясь всем новым и старым, перемывая кости воспоминаниям и предаваясь прекрасным мечтаниям, где они вчетвером путешествуют, делая ламповые фото и поедая бургеры, которые так нравятся Тэхёну. Ким тогда в объятиях Юнги, который то и дело целует куда-то наглого Соулмейта, а Чимин с Хоском плечом к плечу рядом с ними, занимаются теми же преприятными вещами. Всем хорошо. Все снова в детстве, только пожалуй... Более сногсшибательной его версии.

.

После отъезда Тэхена, Чимин опять чувствует себя подавленным. Семьсот девяносто девять дней.

.

А потом наконец время съедается и сжимается. Оно выбрасывается в мусорку, а Чимин засыпает с одной единственной мыслью. Завтра. И это завтра наступает выталкиванием девятнадцатилетней тушки с кровати и громким "С днем рождения, Чим-и-ин!". Пак хоть и приложился пятой точкой об деревянный пол, но всё равно счастлив неимоверно. У него на голове идиотский колпак именинника, а на груди восседает улыбчивый, двадцатитрехлетний Хосок. - С днем рождения, любовь моя. А после поцелуй такой, что Юнги со стоном отворачивается и весь из себя "сама невинность", хотя вообще-то втихаря видео Тэхену снимает и ничерта его не смущает. Чимин сам не понимает почему, но плачет от счастья, когда выходит за порог детского дома. Он правда слезы роняет, понимая, как много остается в том здании, за его спиной. Он шмыгает носом, сжимаемый между объятий двух прекрасных людей, понимая, как много ему ещё предстоит пережить. В квартире хёнов пахнет домом.

.

Тэхен приезжает к ним на рождество и остается вплоть до нового года. Это прекрасное время. - Это волшебное время, - кричит пьяный Чимин в темноту Сеульского неба. Юнги ржёт и затаскивает Чимина из окна, обратно в квартиру. Тэхен умиляется тому, что некогда высокий друг, теперь почти на две головы его ниже. - Не утрируй! - Грозит всё тот же пьяный Чимин и всем весело с его заплетающегося языка. Осталось Тэхену закончить школу и тогда он переедет из Токио обратно в Сеул. Он, конечно, будет навещать родителей, но всё же выбрал свою первую семью. Чимина. Хосока. И Юнги.