Родственные души

Хён при встрече угрюмый такой, ну знаете, не прям противный старикашка, но что-то в этом роде. Уставший может или заебался просто, главное, что факт остается фактом. Серость лица, будто вместо еды поглощает мел, а собственно когда он ел то последний раз? Весь в работе, говорит Намджун, по жизни грустная плюха, дополняет Хосок. Чонгук понимающе кивает, хотя это просто для галочки. Ничерта он не понимает на самом деле. Юнги очарователен по его критериям внешности. Уютный такой, худые колени, губы не пельмехи на пол лица и глаза внимательно изучающие. Ну, видок похоронный немножко, но с кем не бывает? - Чо пялишь, школьник? - Голос с хрипцой, от которого Чон вспыхивает и запально прикрикивает: - Первый курс вообще-то. - Ну раз вообще-то... - И улыбка не яркая, как у Хосок-и-хёна и не квадратная, как у лучшего друга Тэхена, а такая... Легкий полумесяц. Немного кривая, но безмерно глубокая. За ней океаны топят Атлантиду, "Малыш" подрывает Хиросиму*, да и если прям уж честно, то парад планет и концы света в сравнении как-то меркнут. Подумаешь события, вот эта улыбка... Это да. За это можно жить. *** Юнги не спрашивает, какого хрена Чонгук забыл в их компании, ему вообще-то немного плевать, так думает Гук. Старший, если и смотрит на него, то как на фон, простое дополнение к Тэхену с Чимином. Такой же шумный, не в сравнении с Хосоком, конечно, но финты выкручивает знатные. Просто школьник с переросшей мышечной массой. Юнги, по правде, неловко от несуразного себя возле мелкого. Запретить ему в качалку ходить что-ли... *** Чонгук залипает чаще, чем моргает и с этого уже все пятеро стебутся, а Юнги... Не замечает. Своим заебавшимся взглядом оглядывает Гука, а потом продолжает безэмоционально залипать в телефон. Чонгук готов к его тонким лодыжкам все моря тащить на спине, звезды ручищами срывать, и поэтому он бесится. Бесится из-за того, что его не замечают и игнорируют. - Хён, можно с тобой в студию? - Между какой-то ржачной шуткой и пятым молочным коктейлем спрашивает Хосок. Мин поднимает на него глаза и мягко улыбается. - Да, Сок-Сок-а. Сок-Сок-а. У Чонгука от обращения глаз дергается, и тело одним мощным спазмом скручивает. Ну, вот какого хуя? Какого хуя кто-нибудь ему вообще ответит? Почему Юнги-хён со всеми достаточно добр, кроме него? *** Юнги видит маячащего на горизонте Гук-а и тушуется, сука, до невозможности. Намджун всегда дико ржёт с алых ушей старшего, которые он умело скрывает кепками и волосами. Ну, не может он такому ахуенному Чонгуку в глаза смотреть и общаться на равных. Ощущение, будто мелкий на таких низкорослых и несуразных людей вообще внимания не обращает. А взгляды все эти, как тупая насмешка. Юнги не может разговаривать с ним без ледяного похуизма, иначе сгорит весь изнутри, ведь эти руки... И эти ноги... И улыбка, блять, кроличья. Юнги завидует Чимину, которого Гук подвозит на спине, взрослый парень вроде, а ревнует к тому, что его на ручках не катают. Пиздец приплыли. *** Гук на хёна смотрит в этих рваных джинсах и не понимает, как полиция его не арестовали за сексуальную провокацию. Он бы точно его наручниками к чему-нибудь приковал и такой типа "Вы арестованы за кражу моего сердешка". Избито и заезженно, но зато в самую суть. Старший своими длинными пальцами сладкую вату отрывает и в рот закидывает. Гук бы никогда не подумал, что грозный хён согласится пойти с ними в парк аттракционов только за эту воздушную сладость. Что такое этот Мин Юнги, мать его? - Школьник, будешь? - С самым непробиваемым лицом, Юнги протягивает сжатый между пальцев лоскут лакомства. - А... Ага... - Только и успевает прохрипеть Чонгук, пока ему в рот не заталкивается вата. Юнги после пальцы невозмутимо облизывает, типа, ага, нормально это, да? Гук от вида и осознавания задыхается. *** Юнги с Тэхеном после работы в баре зависает, да всё "беспалевно" расспрашивает про Чонгука. Ким давит насмешки глубоко в горле и только делает вид, что вообще нихрена не замечает. Ну да-а, Юнги же не палится от слова совсем. А Гук то, а Гук это. Вроде взрослый мужик уже. Особенно, если остальных друзей оглядеть, то вообще. А тушуется и тупит, как подросток прыщавый. Мин может и тупит, однако для себя вполне оправданно. Есть такой тип парней: Альфачи. Вот Чонгук - альфач. И Юнги долго и себя приписывал к этому особому виду мужского пола, только вот сейчас на фоне школьника этого как-то... Сомневаться начал. Не-не, ванильной принцессой он никогда не станет, но Чон Чонгуку с руками-базуками без синтола, он бы сдался (совсем чуть-чуть). *** Утром мат-перемат на всю квартиру школьника, который, ну камон, на первом курсе же. В зеркало на Гука не он вовсе смотрит, а чудо-юдо какое-то болотное. Если успокоить свои нервишки, что расшатались перед сессией, то цвет очень даже приятный. Мятный что-ли, или оттенок близкий к этому, однако, блять! Это ни капельки не темно-каштановый, коим Чонгук был уже достаточно продолжительное время (всю свою жизнь). Он злющий собирается на пары, мечтая уже перекраситься после них. Он попросит Чимина, тот давно своего Соулмейта изводит "приятными" утренними подарочками. Тэхен, вообще-то, не против, но это другая история. Гук несется по улицам, в голове расчленяя свою кровиночку, и надеется, что этот фриканутый чудотворец изволит волей рока объвиться где-нибудь посреди той же улицы, что стремительно пересекает Чон. Только все его призывы не работают и до Универа он доходит без тяжкого убийства за плечами. И сидит без преступлений (х-ха). А потом даже до квартиры Пака доходит всё таким же - необремененным особо-тяжким. Чимин, конечно же, не один живет, у него под боком младший Ким вечно, а ещё, Чонгук надеется, Хосок в гостях тусуется. Ну, прикольный он хён, настроение хоть поднимет. Только встречает Гука не Чимин, и даже не его мопс Аркаша, а, блять, мятноволосый Юнги. "Халло-оу, май брокен брэйн, шит, то есть - ба-ай" - ломаным английским выдает серое вещество Чонгука. И хён, признаться, великолепен (Будто бы Чонгук для себя что-то новое открыл), такой сюрреалистично сасный, что Гук готов даже вечность этот ни капельки не бабский цвет волос терпеть. Терпеть за этот удивленно-смущенный взгляд хёна на шевелюру младшего, да за присвистнутое: - Еба-а... Только школьника паника охватывает, ведь, наверняка, Юнги недоволен сейчас. Он же его шпынял только, да игнорировал постоянно, изредка снисходя до полуулыбки. Хён добрый, да, Гук знает прекрасно, но не с ним и кажется причиной этому то, что Чонгук его просто выбешивает. Иначе какого хера? Юнги оттаивает быстрее, чем мелкий и рукой чужих волос касается, млея от мягкости тех. Ну, чудо. Чудо точно. Иначе эта сцена на пороге произойти не могла. Чтобы этот школьник, который заставлял Мина пересматривать все свои взгляды на жизнь и ориентацию, да внезапно оказался его Соулмейтом? Ну трижды чудо. Чонгук на руку хёна взгляд скашивает, а когда вновь возвращается к лицу, ту самую улыбку ловит. Господи, теперь можно умирать. Пакуйте Чонгука, он готовенький. Его запредельный Юнги улыбается ему той самой кошачьей улыбкой, которую можно было увидеть только тогда, когда его трэки в чарты попадали. Чон больше сдерживаться не может, как такую негу в груди можно одному тащить, нужно разделить обязательно, а как? Конечно сжав в объятиях своего "холодного" Соулмейта. До отчаянного стука сердца под ребрами, до мурашек тех книжных и счастья сосущего. - А может в загс сразу, хён? - Гук, ты больной? Школу закончи сначала, а... - С румянцем на мраморной коже протестует Юнги, на самом деле с удовольствием бы забив себе этого рослого красавчика штампом в паспроте. - Первый курс, хён!