Родственные души

Полагать, что он кому-то нужен - было глупо. Полагать, что он был хоть чуточку нужен Чонгуку - было глупо сверх меры. Даже для него, серьезно. Однако Чимин не Чимин, если перед этим "волшебным, счастливым, волнующим" праздником не напридумывал себе всякого, где Чон признается ему в бешенной любви, а все эти годы молчал потому, что про-осто стеснялся. (Чонгук. Стеснялся. Приз за идиотизм.). Где любимый шоколад Чимина оказывается у него в его уютных ладонях. Где валентинка невзначай подброшена на парту, а в ней "Любил всегда. Люблю сейчас. Любить буду. Чонгук". Но ни на первом уроке, где Пак с упоением поглядывал на предмет обожания, ни на втором и даже ни на последнем... Одно сплошное ничего. Чонгук общался с друзьми, шутил над чем-то непонятным про овервоч (игра такая, да?), но ни взгляда, ни какого-либо милого действа в сторону расстроеной плюшки не было. Уже после уроков, когда трогательность расстроенного Чимина зашкаливала за приличную норму, когда тот почти обиженно (хотя на кого, Чонгук ему ничего не должен) одевался в своё темное пальто, в которым выглядел залипательно, к нему со спину подошел одноклассник Тэхен. - Чимин-хен, это тебе. - Немного помятая, ярко-красная валентинка приземлилась в руки к ошалевшему Паку, который уже и не надеялся получить хоть что-нибудь. - От Гука. - Ким лучезарно улыбнулся и подмигнул. Тэхен был лучшим другом Чонгука и ему можно было верить, мама-мия! Чонгук! Передал ему валентинку! Крохотное сердечко, от которого в сто раз быстрее забилось второе крохотное сердечко. Только у Пака в груди. Бережно прижимая к себе своё чудо, Чимин аж спешно поклонился младшему в знак благодарности. Наспех, со смущенной, ангельской улыбкой, Пак напялил объемный шарф и поклонившись последний раз, почти в припрыжку выбежал на улицу. О счастье. О любовь. - О, ты, наконец, решил признаться Чимину, что он у тебя на спине? - Чонгук подошел как всегда внезапно, с громким хлопком ладони по плечу. - Типо того. - Вздохнул Тэхен, оттянув лямки рюкзака. - Типо того...