Продюсер и актриса

Накануне Нового года съемочный график становился всё плотнее и плотнее. Пытались успеть запланированный максимум, ведь уже в феврале предстояло снова улетать на заграничные съемки, на этот раз в Италию. Как назло, помимо рабочей занятости, на Анастасию навалились и ее финансовые судебные споры, и Петр, бесконечно предъявляющий претензии. Супруг по-прежнему был недоволен отсутствием внимания Насти к его проекту и совсем не замечал реальные проблемы их взаимоотношений. На фоне всего этого присутствие в ее жизни Сергея стало волновать немного меньше. Она привыкла к нему, насколько это было возможно, а он строго выполнял данное ей обещание и не вмешивался в ее «закадровую» жизнь. В конце концов, всё привело к тому, что Настя почувствовала потребность в хоть каком-нибудь общении с ним и сама стала проявлять инициативу. Разговоры на разные темы в перерывах между съемками, совместные обеды на площадке — это для них уже не было дикостью или редкостью. Поэтому в тот день, когда Александр Суфианов вызвал ее на беседу и рассказал о грядущих изменениях в сценарии, первое, что сделала Анастасия — убежала в гримерку и позвонила Жигунову, который был занят работой вне студии. — Почему ты мне не сказал? — выпалила она вместо приветствия. — Доброе утро, Настя. Ты о чем? — Не очень доброе, судя по всему. О том, что они продолжают над нами издеваться! Какая еще может быть постельная сцена? Сережа, что происходит, скажи мне? В трубке послышался тяжелый вздох, а потом внезапно стихший голос: — Понятно. Подожди, я выйду. Так. Теперь могу говорить. Да, я не сказал, потому что не хотел, чтобы ты вообще об этом узнала. Надеялся, что мой отказ повлияет на их решение. И ведь замолчали, почти две недели молчали! Я уж понадеялся, что они забыли про эту бредовую идею. — Так вот они не забыли! Ты, видимо, плохо отказывался! — Настя нервно расхаживала по гримерке. — Мне это было высказано в ультимативной форме! Суфианов думает, что мы марионетки в его руках, и наши слова — пустое сотрясание воздуха. Сережа, я в этом участвовать не буду! Пусть снимают, кого хотят! Если бы ты только слышал, как он говорил со мной! Я и рта не успела раскрыть, как выслушала целую тираду о том, что ему надоело с нами возиться, с нашими условиями, капризами! По его мнению, раз мы подписали контракты, то обязаны делать всё, что он нам скажет. С какой это стати, скажи мне? Ты продюсер! Почему он тобой руководит? — Потому что дает деньги, Настя. — Он что, единственный, кто на это способен? — И да, и нет. Там много нюансов. А главное, что суммы он перечисляет частями, не рискует оплачивать все сразу. В каком-то смысле мы и есть марионетки, без его вложений развалится ко всем чертям наш проект. — Ну, а я-то почему должна от этого страдать?! — Ты, на минуточку, получила главную роль в этом кино. — Господи, вот надо же было… А мне он сначала казался таким адекватным человеком… Слышал бы ты его тон! — Могу себе представить, — печально проговорил Жигунов. — Но ты не переживай так. Мы не будем сниматься в этой сцене. Уверяю тебя, я для этого всё сделаю. — Я поэтому и позвонила. Давай уже, делай что-нибудь. Иначе, не знаю, какая судьба ждет твоей проект. Не уверена, что он вообще состоится. — Успокойся. Всё, мне пора, — заторопился Сергей. — Не думай об этом, работай спокойно. — Легко сказать! Когда ты будешь на студии? Может, нам вдвоем с ним поговорить? — Не надо, Настя, не вмешивайся. Я всё решу. На студии появлюсь только завтра. Всё, давай, до встречи, — после этих слов вызов сразу отключился. Анастасия еще несколько секунд смотрела на экран мобильного, пытаясь переварить очередную порцию потрясений, а потом, глядя на цифры, выученные к этому моменту уже наизусть, наконец, нажала на: «Создать новый контакт». Среди длинного списка внесенных номеров появилось официальное: «Сергей Жигунов». *** — Стоп! Настя, это всё выглядит очень несуразно! — Максим кричал в мегафон со своего кресла. — Очень видно, что это постановочная драка. Никто в такое не поверит. Мне что, для каждого твоего движения дублера нанимать? Анастасия опустила взгляд, застыв на месте — от такого тона она мгновенно замыкалась в себе и сковывалась. Они снимали один из «экшен»-эпизодов, довольно сложный по постановке. Настя по многу раз репетировала приемы с инструктором в спортзале, но постоянные сомнения в самой себе мешали ей отрабатывать их уверенно. — Давайте еще дубль. Посерьезнее отнесись, Настя! Мотор! Съемка снова началась. Жигунов наблюдал за процессом, подозрительно глядя на режиссера. В последнее время он стал более жестким к Насте, чем ко всем остальным актерам, да и в целом изменил линию поведения. С другой стороны, Сергею было заметно, что драка действительно не получалась. Это не удивляло, у Анастасии уже просто не оставалось сил. Выходных перед Новым годом практически не было. Даже послезавтра, 31-го декабря, первую половину дня они должны были работать. — Стоп! Стоп! — снова закричал Максим, уже намного истеричнее. — Я не понимаю, ты слышишь меня, когда я говорю? — он сорвался с места и подбежал к Анастасии. — Я что попросил? Отнестись серьезнее! А ты что делаешь? Что за пластика умирающего лебедя? Мне что, самому учить тебя, как держать удар? Чем вы там с инструктором занимались! — Максим, прости, я… — замялась Настя. — Я, наверное, просто не в форме сегодня. Мы репетировали допоздна, и я не успела толком отдохнуть от этого… — Отдохнуть она не успела! — всплеснул руками режиссер. — По-твоему, здесь хоть кто-нибудь отдыхает?! Двадцать девятое число! Всем хочется отдыхать! И вот такие косяки этот момент очень сильно оттягивают! — Я стараюсь, — едва слышно проговорила Анастасия, кусая губу, чтобы не расплакаться. — Плохо! Плохо стараешься! У тебя же ничего не получается! Кто на такое будет смотреть? Зрители засмеют нас! И чего мы отказались от предыдущей актрисы! Нет, определенно, с ней у нас не было бы таких проблем! И драки бы живее выглядели — она все-таки помоложе, и от разных других сцен бы не отказывалась, а делала всё, как миленькая! — Перестань на нее орать! — Жигунов тут же появился в декорациях и встал между Максимом и Настей. — Ты что себе позволяешь? — А она? Она что себе позволяет? Ты это видел? Это, по-твоему, драка? — Не истери! Мы все люди и склонны к усталости, перестань нападать! — жестко говорил Сергей. — Если я еще раз услышу такой тон, буду искать другого режиссера! Ясно тебе? Настя, — он повернулся к ней, едва сдерживающей эмоции. — Иди, отдохни. Нет смысла доводить себя до изнеможения. Отснимем пока что-то другое. — Что другое?! — снова закричал Максим. — У нас весь день отдан этой гребаной драке! И если она не сделает этого сегодня, то не сделает уже никогда! — Ты в своем уме? — Жигунов подошел к нему ближе, нависая над ним с высоты своего роста. — Ты что несешь? Что за заявления такие? — Нам нужна актриса помоложе! — Что-что? — Сергей прищурился. — Ну, ты разве не видишь? Да, любовную линию она отыгрывает блестяще, но все, что требует физической формы — это провал! — Что-то раньше ты на это не жаловался! — Думал, что ситуация улучшится! — Да ты что? А, может, это тебя Суфианов науськал, чтобы ты актрису загнобил? Первый же промах — и так ее унижать? Какая еще актриса помоложе?! Ты что, предлагаешь сейчас менять главную героиню?! — А что, поменяли же до этого, не умерли! И потом, что значит — науськал?! Что за выражения такие? — То и значит! Ты уже несколько дней так себя ведешь. Ко мне придраться боишься, а к ней по любому поводу вяжешься! Если вы оба с Александром считаете, что это поможет решить проблему, то вы глобально ошибаетесь! Пора поговорить о твоей профпригодности! — Суфианов только меня в качестве режиссера рассматривает! — Ой, ха-ха-ха, напугал! — И чего ты ее так защищаешь? Может, СМИ не придумывают насчет вас, и она уже никакая не бывшая? Пропихнул в кино свою любовницу и пытаешься нас заставить… Договорить Максим уже не успел, твердый кулак Жигунова проехался по его щеке. Настя вскрикнула, вся съемочная группа сбежалась к мужчинам, пытаясь их разнять. Драка намечалась теперь уже за кадром, и в ее правдоподобности не приходилось сомневаться. Спустя десять минут был объявлен перерыв. Опомнившись после вспышки гнева, Сергей только заметил, что Анастасии здесь уже не было. Он нашел ее в гримерке, сидящую на диване и плачущую навзрыд. Ему ничего не оставалось, кроме как запереться, сесть рядом и попытаться обнять. Настя не стала сопротивляться — уткнулась лицом ему в плечо и заплакала еще сильнее. — Ну, что ты, что ты… — Сергей гладил ее по спине, одновременно с этим вдыхая аромат ее волос. — Хватит, успокаивайся давай. Ты же понимаешь, что послужило причиной. — Зачем…зачем ты…полез драться? — с трудом выделила Анастасия. — Что…что теперь…будет? — А что будет? Ничего не будет. Максим давно напрашивался. Я заметил, как он резко переменил к тебе отношение. Не знаю, что уж там Суфианов ему напел. Все же с его подачи, это же очевидно. — Я больше… так… не могу, — она продолжала плакать, пачкая в потекшем гриме рубашку Сергея. — У меня нет сил, я…я так устала… — Не поверишь, сил нет уже и у меня, — Сергей прижал ее к себе крепче. — Мои разговоры с Александром не увенчиваются успехом. Я уже пытался по-хорошему, пытался по-дружески, и по-мужски, и откровенно… Он не хочет ничего слышать. Ему нужны либо мы вдвоем и постельная сцена, либо другие актеры. — Ты же говорил, что это…можно решить? — услышав такое, Настя тут же высвободилась и посмотрела на него покрасневшими глазами. — Ты…ты говорил, что, — она быстро вытирала слезы, — что мы не будем сниматься в…в этой сцене, что это точно, и что… — Так и будет, — перебил ее Сергей. — Нам уже пришлось поступиться многими принципами. Должны же мы отстоять себя, в конце концов. — Но как?! Не кулаками же… — Послать их всех, куда подальше, — произнося это, Жигунов смотрел куда-то мимо Насти. — Иначе получается какой-то порочный круг. — Как послать? Искать нового инвестора, нового режиссера? Ты серьезно говорил, что уволишь Максима? Ведь не в нем дело… — Режиссера найти легче, а вот с инвестором не всё так просто. Это идея принадлежала ему изначально, он не откажется от нее. У меня другое предложение. Правда, не уверен, что стоит обсуждать это, когда ты в таком состоянии… — Нет уж, говори! — Настя отодвинулась ещё дальше. — Я больше не выдержу никаких сюрпризов! — Я подумал, что, если все попытки будут тщетны, то мы оба уйдем из этого проекта, — с осторожностью глядя на Анастасию, сообщил Жигунов. — Уйдем и всё. Мы же не заложники. — Что значит — уйдем? — она изумленно воззрилась на него. — А вот это всё, на что нам уже пришлось пойти, просто выкинуть на свалку? Как это — уйдем? А неустойки? А обязательства? — Неустойки придется заплатить, тут ничего не попишешь, — Сергей пожал плечами. — Другого выхода просто не будет. Я не смогу ни над тобой издеваться, ни над собой и своими родственниками. — Я не буду ничего платить! Я не смогу ничего платить! — Настя подскочила с дивана. — Ты издеваешься? Столько пережить — и ради чего? — Я сам во всем виноват, так что я готов и твою неустойку взять на себя. Ты не обязана нести убытки, ты не в коей мере не имеешь отношения к этим разборкам. Так что даже не беспокойся на этот счет, — поспешил успокоить ее Жигунов. — И еще, я же не говорю, что мы сделаем это прямо сейчас. Только в случае если они продолжат гнуть свою линию. — А они продолжат! — Вполне вероятно. В решении Суфианова есть определенная логика. Возможно, он и прав, что зрители будут жаждать откровенной сцены. Возможно прав, что они разочаруются, не дождавшись ее. Возможно, я слишком категоричен в своей уверенности, что это удешевит фильм. Но, мать его, он просит нереального! — Сергей хлопнул ладонью по дивану. — Я не пойду на это. Чтобы вся страна смотрела, как мы с тобой занимаемся любовью — это за гранью разумного… По крайней мере, теперь, учитывая, как сложились обстоятельства. — Ты понимаешь, что загнал меня в тупик? — Настя села в кресло напротив него. — Мне некуда уходить отсюда. И я не олигарх какой-нибудь, чтобы легко отказаться от заработка. Суфианов обеспечил мне двойную ставку, а я не могу сейчас бросить работу, за которую столько получаю. — Для тебя во главе угла финансовый вопрос? — Сергей внимательно посмотрел на нее. — Ты не раз уже говорила на эту тему. У тебя какие-то проблемы? То, что пишут в прессе, это правда? — А какой вопрос еще должен быть во главе угла, когда речь идет о работе? — усмехнулась Настя. — Я отменила всё, выделила время только для этой роли, и что мне, оставаться ни с чем? — Не уходи от ответа. Скажи, это правда, что пишут о твоих долгах и судах? Я читал, но думал, что журналисты, как всегда, ищут повод. Даже пытался проверить, соответствует ли это действительности. Но производство по твоему делу вроде как было приостановлено. — Это тянется уже очень долго, — она вздохнула и отвернулась к окну. — Последний суд я проиграла. Мой адвокат пытается опротестовать решение, но я уже не знаю, на что надеяться. Я настроена выиграть, конечно, но, если не получится, мне надо быть готовой, что придется выплачивать очень даже кругленькую сумму. Поэтому я сейчас ни от одного корпоратива не отказываюсь, поэтому я согласилась, когда Суфианов предложил повышение гонорара за съемки с тобой. Не ко времени сейчас швыряться контрактами и деньгами. — Я хотел, как лучше, — Жигунов спрятал лицо в ладонях. — Думал, что тебе проще будет отказаться от съемок. А без тебя мне этот проект и даром не нужен. Если не будешь играть ты, я не буду ни сниматься, ни продюсировать. Пусть над этим работает кто-то другой. — И ты действительно готов платить за меня неустойку? — Настя нахмурилась. — Всё настолько серьезно? — Готов. Я просто чувствую себя садистом. И мазохистом заодно, — он поднял на нее взгляд. — Раз так складывается, то, что еще остается? Значит, я ошибся, когда взялся за этот проект, когда пригласил тебя участвовать… — Если бы не эти суды, я бы, может, и приняла твое предложение, — она рассматривала свой маникюр. — Но слишком рискованно. Нужно найти другой выход. Надо искать компромисс. — Конечно, я буду бороться до последнего, — Сергей грустно улыбнулся. — Мне и самому не слишком нравится такая перспектива. Просто я хочу, чтобы ты знала о таком варианте. Если ты придешь и попросишь избавить тебя от всего этого, я не стану давить. И помогу избежать убытков. — Спасибо, — тихо проговорила Анастасия. — Перестань, благодарить тут точно не за что. Я же понимаю, что это лишит тебя такого шанса, такой роли… — Но я же еще не пришла и не попросила тебя избавить меня от этого, — Настя впервые улыбнулась. — Справедливо, — подтвердил Сергей. — Ладно, пойду, посмотрю, что там на площадке происходит. — Только больше не бей никого, я тебя прошу, — Настя поднялась вслед за ним. — Еще не хватало нам таких разборок. Про нас пусть говорят, что хотят, но мы должны вести себя достойно. — Про нас… — дойдя до двери, Жигунов обернулся. — Ты знаешь, что в прессе происходит? — Догадываюсь, — упавшим голосом ответила Настя, остановившись рядом с ним. — Нас уже сто раз развели с семьями, поженили, снова развели, потом снова поженили, — засмеялся Сергей. — Хотя веселого в этом ничего нет. — Пусть развлекаются. Моя семья всю эту гадость не читает. — Мои тоже не читают. Но у нас и без этого хватает позитива. Дочка со мной почти не общается, считает, что я предал маму. Вера заявила, что Новый год собирается встречать с друзьями где-то в Альпах, при том она прекрасно знает, что я не смогу полететь из-за съемок. Делает это намеренно. Каждый день ищет поводы, чтобы поругаться и припомнить мне тебя. Причем даже если я откажусь от этого проекта в итоге, у нас мало что поменяется. События уже случились. Так что СМИ — это сущая ерунда, на самом деле. — Да уж, тебе не позавидуешь. Но не этого ли стоило ожидать? — Настя прислонилась спиной к стене и вопросительно смотрела на него снизу-вверх. — Стоило, — он кивнул и все не решался покинуть гримерку. — Ну, тогда что теперь сокрушаться? Остальное уже в твоих руках. Она находилась настолько близко, смотрела так пристально, что Сергей забыл, зачем приходил и что собирался сейчас делать. Она благоухала каким-то неземным ароматом, ее открытое декольте притягивало его взгляд, а глаза уводили от реальности. Он любовался ею и больше всего на свете желал снова сжать ее в своих объятиях, только уже не для утешения. — Может, ты прекратишь пялиться? — ее возмущенный голос заставил его опомниться. — Ты собирался на площадку. — Это тяжело, — он был не в состоянии выкручиваться. — После Парижа — тем более. — Мы же договорились не вспоминать об этом, — Настя поморщилась. — И пока вроде бы удавалось. — Кому? — иронично спросил он. — Кому, мне интересно, удавалось не вспоминать? — Хотя бы не говорить… — она избегала пересечения их взглядов. — Пожалуйста, можно молчать. Легче только от этого не станет, притом не только мне, — Сергей щелкнул ключами и поспешно скрылся за дверью гримерной комнаты.