Продюсер и актриса

Тридцать первого декабря рабочего настроя не было даже у режиссера фильма, у всей съемочной группы — тем более. Но поблажек никаких не допускалось, с восьми утра и до трех часов дня в павильоне и не вспоминали о том, что через несколько часов — Новый год, и каждому нужно спешить домой, к семьям, к близким, к друзьям… В плане стояли не слишком напряженные съемки, они просто доделывали то, что требовало исправления или добавления. У Жигунова и вовсе не было ни одной сцены, но он все равно появился в студии часов в десять. Анастасия же была занята постоянно, Максим изредка давал ей короткие минуты отдыха. Накал страстей, творившийся здесь день назад, немного поутих. К теме конфликта никто не возвращался, лишь спокойно выполняли свои задачи и практически не общались. Но сегодня было уже чуть-чуть веселее, так как все уже начали друг друга поздравлять, вручать подарки и сувениры. — Когда закончим, соберемся на небольшой фуршет, — объявил Сергей во время обеденного перерыва. — Приглашены все! — Меня, боюсь, это не касается? — подозрительно посмотрел на него режиссер. — Макс, перестань, что ты выдумываешь? Это касается всех и каждого! Я думаю, мы заслужили праздника! — он обвел взглядом павильон и нашел Настю. — Три месяца такой усердной работы, на износ. Хочется, чтобы год завершился на позитивной ноте. — Что это ты такой довольный сегодня? — нахмурился Максим. — А чего грустить? Новый год все-таки! — Сергей хлопнул его по спине и проследовал дальше, пробираясь сквозь людей, чтобы найти Анастасию. — Значит, ты собрался устраивать банкет? — она недоверчиво взглянула на него снизу-вверх. — Фуршет, а не банкет, — поправил ее Жигунов. — Это ненадолго, не переживай. Выпьем по бокалу шампанского и разъедемся. Настя была в киношной одежде — в деловом брючном костюме, со строгой прической и минимумом грима. Так, думалось Сергею, она смотрелась намного моложе, чем при «боевом раскрасе» и опять до невозможности напоминала ему себя саму, но двенадцатилетней давности. — А, правда, что ты такой довольный сегодня? — спросила Анастасия. — Непривычно видеть тебя таким. Случилось что-нибудь хорошее? — Случилось, — он заговорщицки подмигнул ей. — Это тайна? — Настя подняла брови. — Никак нет! Я подошел к тебе, чтобы это рассказать. Не могу видеть, в каком ты теперь напряжении на съемках. — Тогда не томи! — она стукнула каблуком об пол от нетерпения. — У меня осталось пять минут перерыва! — Да успокойся ты! Перед Новым годом ведь должны случаться чудеса? По крайней мере, нам всем это активно навязывают медиа. Так вот, я почти поверил, что это, на самом деле, бывает! — Сергей отошел подальше от шумных коллег и проследил, чтобы никто не находился в радиусе четыре-пяти метров от них. — Так, глядишь, и в деда Мороза поверю! — Что-то мне подсказывает, что ты уже начал отмечать, — заметила Настя. — Какие чудеса? Что ты несёшь вообще? И причем здесь я? — Да при том, Настя! Не будет у нас никакой постельной сцены! Всё, можешь расслабиться и играть в свое удовольствие! — Не поняла, — хрипло проговорила Анастасия и откашлялась. — Как…как тебе это удалось? Они что, решили тебя послушать? По поведению Максима я пока не замечаю, чтобы что-то изменилось. — Он сам еще не в курсе! Его поставят в известность позже. И я даже не буду тратить на это время. Это останется на совести Суфианова. — Ты скажешь или нет, как так вышло? — она разозлилась. — Ну, просто я решил перестать сокрушаться и включил голову. Вспомнил о некоторых своих старых знакомствах в ФСБ, а еще подумал о том, как из «Кода» вырезали любовную линию. Пусть тогда аргументация была несколько иная, но все же. Так как Александр желает получить одобрение силовых структур, ему очень важно их мнение по многим вопросам. Я просто позвонил, кому надо, сказал то, что надо, а дальше ситуация уже работала на меня, — полушепотом говорил Жигунов. — Хочешь сказать, что в ФСБ запретили изменять сценарий? — Настя была шокирована услышанным. — Не запретили, но сказали, что не будут поддерживать такой проект. Объяснили, что в центре истории не любовь, цель картины — не заставить женщин утирать слезы, а вызвать у всех категорий зрителей чувства патриотизма. Добавили, что постельные игрища людей с серьезными званиями их не интересуют. Это если вкратце. — Так может, они всю любовную линию попросят убрать? — Нет, ну это уже слишком. Личная драма героини всё равно никуда не исчезнет. У нас там ничего такого, выходящего за рамки, и не предполагалось. А вот эти выдумки Суфианова, как раз, явно были лишними. Мой звонок, кстати, не вызвал никаких споров, мне не пришлось никого просить ничего делать. Они сами думают, что это испортит сюжет. — А ты уверен, что Александр станет их слушать? — засомневалась Настя. — Ну, не получит он поддержку ФСБ, и что с того… Он же на свои средства делает это кино. — Да он уже послушал! — неожиданно громко перебил Сергей. — Стал бы я тут устраивать праздник в противном случае? — Ты серьезно? — она, наконец, поняла, что произошло. — Он сам сказал тебе об этом? — Именно так! Позвонил утром, жутко недовольный, говорил очень надменно и не слишком вежливо, но, тем не менее, сообщил: «Твоя взяла». И поведал о звонке из ФСБ. — Он что, не догадался, что это ты дал наводку? — И вот еще одно новогоднее чудо, Настя! Они как раз отправили переделку сценария на рассмотрение. Все совпало — и мой звонок, и их действия. Поэтому они в последнее время притихли, вносили изменения, переписывали сцены. Но, увы! Не на того напоролись, — довольно заулыбался Жигунов. — Теперь можно выдохнуть! — Господи, какая же хорошая новость… — она облегченно вздохнула в подтверждение его слов. — Как мне сегодня были нужны хорошие новости! — Ну, вот, ты их получила! — Спасибо тебе! — она встретилась с ним взглядом. — Спасибо… Я бы и не подумала, что проблему можно так запросто решить. — На то ты и актриса, а я — продюсер, — напомнил Жигунов. — Кто бы сомневался! — хмыкнула Настя. — Нет, но это, и правда, чудо какое-то, я и не надеялась, пыталась морально подготовиться…либо к уходу из проекта, либо к съемкам этой сцены. И то, и другое требовало времени. Сергей не успел ничего ей ответить — раздалась команда режиссера. Настя взглянула на часы, воскликнула от удивления и быстро побежала в декорации. *** Спустя два часа съемки были окончены, вся группа праздновала завершение года и успешно проделанную работу. В павильоне царила истинная новогодняя атмосфера, кто-то включил соответствующую музыку, что ещё больше способствовало всеобщему веселью и предчувствию чего-то нового, надеждам на воплощение мечтаний. Максим и Сергей взяли на себя инициативу: произносили тосты, благодарили актеров, вспоминали казусы на съемках, разные закадровые истории, и желали друг другу в новом году сотрудничать еще плодотворнее. — Я поеду, — Анастасия поставила бокал на стол. — Еще столько всего нужно сделать до Нового года. — Вы дома отмечаете? — Сергей тут же отреагировал на ее голос и повернулся. — Да, в этот раз даже загород не поедем. У всех дела, работа. Все устали. В общем, в узком семейном кругу будем. Аня осталась в Нью-Йорке, прилетит только в середине января. Зато Майкл с нами. Но, честно говоря, я не уверена, что досижу до полуночи. Я бы с радостью просто легла спать. — Аналогично, — печально протянул Жигунов. — У меня Новый год просто великолепный намечается. В квартире в одиночестве. — Как? Вера все-таки уехала? — И Вера, и Маша с мужем, и Настя с семьей. Не знаю, зачем им понадобилось так себя вести. Наверное, решили проверить, смогу ли я продержаться без их присутствия. — Взял бы билет и улетел, — недоумевала Анастасия. — Разве это проблема? Съемки закончены, у нас есть несколько дней отдыха. Тем более, твой день рождения… Они хотят тебя одного и на этот праздник оставить? — Как раз второго числа я к ним и вылетаю, — Сергей вздохнул. — Удалось купить билет только на эту дату. Так что мой юбилей пройдет в горах. Вынужденно. Если б их туда не понесло, я лучше бы работой здесь занимался. — Понятно, — она не знала, что сказать: комментировать вслух его семейную ситуацию ей меньше всего хотелось. — Ну, с наступающим тебя! Пойду, попрощаюсь с остальными… — Настя, постой! — окликнул ее Жигунов. — Да? — Я хотел с тобой поговорить, — не слишком уверенно начал он. — Без посторонних ушей. — О чем? — она напряглась. — Я же сказал — без посторонних ушей. — Это не терпит до следующего года? — Нет, это важно, и я обещаю, что надолго не задержу. Не переживай, никакого форс-мажора, просто нужно кое-что обсудить. — Ну… — она проверила время: уже начало пятого. — Сережа, мне домой надо. Я пока доеду с этими пробками… — Как знаешь, — он пожал плечами. — Я не буду настаивать. Насте вдруг стало неимоверно его жалко. Несмотря на недавнюю радость от победы над Суфиановым, он не выглядел счастливым. И его можно было понять, ведь вся эта история на нем сказывалась куда сильнее, чем на ней. Петя продолжал жить только в своем мире и не вмешивался в работу супруги, тем более — в ее взаимоотношения с Жигуновым. Всё, что мучило её, — это только она сама, ее эмоции и чувства. У Сергея задача была сложнее вдвойне. Остаться одному в новогоднюю ночь — что могло быть печальнее? Затевая этот проект, он искренне думал только о творчестве и успехе, а в итоге самостоятельно вырыл себе же яму… Эти мысли крутились в ее голове и не позволяли уйти сию же минуту. — Сережа, — она дотронулась до его локтя. — Если ты обещаешь, что разговор недолгий, то я согласна. — Тогда пойдем, — тут же отозвался он. — Хотя…на нас так все смотрят. Иди-ка ты первая. Поднимайся ко мне в офис, там сейчас никого не должно быть. А я приду чуть позже. *** — Расскажи мне подробнее, что там у тебя за проблемы с банком, — Сергей задал вопрос, как только появился в своем кабинете и закрыл дверь. — Хочу понять, насколько все серьезно. — Боже, и это требовало такой срочности? — Настя сидела на подлокотнике кожаного офисного дивана. — Я тебя прождала здесь минут пятнадцать! Уже уйти хотела. — Спасибо, что не ушла, — Жигунов подошел к ней и встал рядом. — Я не мог вырваться оттуда. И потом, надо было не вызвать подозрений. — Слушай, я не хочу распространяться на эту тему, — расстроилась Анастасия. — Я думала, мы что-то по фильму будем обсуждать, по работе. — Это тоже важно. Меня беспокоит, что у тебя это так долго тянется и никак не решится. Хочется иметь понимание, в чем ты допустила промах. — В предновогодний вечер говорить о промахах? И чего я только тебя послушала! Нет уж, я лучше поеду к семье, — Настя резко поднялась, сделала пару шагов, но до двери добраться не успела: Сергей поймал ее своими сильными руками и прижал к стене. — Ты…что себе позволяешь? — она активно пыталась вырваться, а он дышал ей в лицо и держал очень крепко. — С ума сошел?! Отпусти меня сейчас же! Я закричу! — Кричи, — прошептал Жигунов, касаясь губами ее шеи. — Делай, что хочешь… — Да прекрати ты! — Настя дергалась всем телом, но у нее никак не получалось высвободиться. — Не трогай меня! Да как ты мог? Как ты мог? Заманил меня сюда, выдумал, будто беспокоишься! Господи, ну и сволочь ты, Жигунов, ну и сволочь! — Я тебя не заманивал, — он отвлекся от поцелуев и посмотрел ей в глаза. — Это — импровизация. Сергей прижимался к ней так близко, что она уже чувствовала его мгновенно нарастающее возбуждение. Он успевал и держать ее, и целовать, и проникать ладонями ей под одежду, и заставлять ее слабеть с каждым его действием… — Отпусти, отпусти… — в изнеможении уже едва выговаривала Анастасия: от внезапного контакта их тел у нее самой моментально заныло внизу живота. — Ты же сама этого не хочешь, — он добрался до ее губ и пытался поцеловать. — Ты не хочешь уходить. Я чувствую, как расслабляются твои мышцы. Каждую клетку твоего тела чувствую. — Дай мне уйти! Дай уйти! — не унималась Настя. — Если ты сейчас не отпустишь меня, то я…я расскажу об этом мужу, а он… — Плевать на мужа, — Сергей втягивал носом аромат ее духов и словно пьянел от этого. — Я не могу больше, Настя, не могу… — Меня это не волнует! — Ещё как волнует, — сказав это у самого ее уха, он тут же расстегнул ее брюки и проник пальцами под белье. Она ахнула и захлебнулась в собственном вздохе. То, что он делал, сводило ее с ума, окончательно лишало рассудка. — Ну вот, вот… — он улыбался, обжигая ее лицо своим дыханием. — Теперь ты расслабляешься. Твои реакции говорят о тебе куда красноречивее, чем ты сама. Настя часто задышала, чуть откинув голову назад и упершись затылком в стену. Она могла его остановить, но у нее не было сил сделать это. У нее не было желания, чтобы это прекратилось. Желания возникали совершенно иные. — Зачем…зачем ты…кому это нужно? Кому…кому станет легче? Ты…сам…ты сам говорил, — она задыхалась, прерывала слова, срываясь на тихие стоны. — Не поверишь, мне всё равно. Сейчас уже все равно. Я держался, сколько мог. Но, видимо, контролировать всё — невозможно. Когда дело касается тебя… То ты отталкиваешь, то сама пытаешься быть ближе. Сколько можно было это выносить? После Парижа…после Парижа всё уже было ясно, — Сергей выделял каждое слово, говорил ритмично, словно задавая темп движениям своей руки, и ощущал, как остро отзывается Настя на каждое из них. — Ты…ты напился, — едва смогла вымолвить она, повысив интонацию на последнем слоге. — Нисколько, — он разгонялся еще быстрее. — И что ты сопротивляешься? Тебе же хорошо. Вот, скажи, тебе с ним бывает так же хорошо? Бывало хоть раз? А? Можешь не отвечать, я и так знаю… — Не бывало… — вторила ему Настя — она уже не соображала, что говорит. — Никогда…никогда не бывает… С ним никогда не бывает… — она повторяла это, как в бреду, дыша все чаще и чаще. Тело уже предупреждало о надвигающемся удовольствии, и Сергей успел вовремя отреагировать — он подхватил ее и удержал на ногах, когда она утонула в сильнейших ощущениях. — Ты…ты ужасный человек, — едва дыхание вернулось к норме, расслабленная и обмякшая — она заглянула ему в глаза. — Ужасный… Знаешь, что делаешь хуже, и всё равно… — Хуже уже не будет, — он распределил свой вес так, что Настя снова оказалась прижатой к стене. — А сейчас тебе, по-моему, было совсем даже неплохо. — Я ненавижу тебя, — послышался ее почти беззвучный шепот. — И я тебя, — он держал ее за бедра и гладил их круговыми движениями, иногда усиливая хватку. — И я тебя ненавижу… И люблю… до безумия… — Сережа, не надо, — она не могла это выносить — его слова заставляли сердце пропускать удары, а его возбуждение возросло настолько, что она через одежду чувствовала пульсацию. — Сережа… — Я не собираюсь тебя держать, — он опустился на уровень ее лица. — И делать то, чего ты не хочешь… — Сережа… — это прозвучало, как отчаяние: в ту же секунду Настя подпрыгнула и обхватила ногами его торс. Она сдалась практически без боя и рада была признать свое поражение. Столько времени она думала об этом, столько времени хотела — и до Парижа, и после него, что отдавать отчет своим поступкам больше не собиралась. Спустя несколько мгновений диких, неистовых поцелуев, Сергей стал осторожно продвигаться к дивану. Он нес Анастасию на руках, и всё, о чём она думала, вцепившись в его плечи — о предстоящих совместных секундах, минутах и часах. Больше всего на свете хотелось, чтобы то, что так внезапно началось, никогда не заканчивалось.