Продюсер и актриса

В ночной тишине слышался хруст чистого постельного белья, под гнетом тел раскачивался мягкий матрас, пространство согревали учащенные дыхания. Настя громко ахнула и сильнее вонзила ногти в напряженные плечи Сергея. Проваливаясь в параллельное измерение, где существовали только они вдвоем, она смотрела на его сосредоточенное взмокшее лицо, сдвинутые брови, сжатые губы, и успевала подумать, что готова наблюдать такую картину вечно. Они даже не попробовали о чем-то поговорить, когда она впустила его в свой номер. Время от встречи у входа до падения в постель пролетело так скоро, что трудно было определить, сколько прошло секунд или минут. Это случилось само по себе, как будто они вовсе не двое зрелых людей, а какие-нибудь школьники, еще не научившиеся контролировать свои эмоции. Настя отчаянно кусала губы, закатывала глаза, прижималась к нему крепче и крепче, не скрывая остроты ощущений. Сергей обращался с ней, как умелый настройщик с музыкальным инструментом: хватало легкого движения, чтобы зазвучала определенная нота, натянулась нужная струна. Он сам нырял в удовольствие, но не забывал о ней ни на миг. Наслаждался ароматом и нежностью ее кожи, возбуждался сильнее и сильнее от ее томных стонов, от того, как она извивалась в его руках, бурно реагируя на ускорение его движений. Сейчас казалось, что никогда и не было иначе, они всегда были вместе, всегда были единым целым. Разум отказывался допустить что-то другое. Вот она — вся в его власти, его женщина, его от макушки до пят, противоестественно даже предположить, что она могла бы быть чьей-то еще. Настя что-то шептала ему, он был не в состоянии разобрать, и, возможно, отвечал ей, сам этого не понимая. Он потянул ее на себя, и они оказались сидящими друг к другу лицом. Набранный темп тут же вернулся, и теперь ему открылся вид на ее грудь, когда она в изнеможении прогибала шею и откидывала голову назад. Ее густые волосы, теперь каштанового цвета, то мелькали перед ним, то прилипали к его вспотевшим щекам. Сергей зарывался в них носом, вдыхал их приятный сладковатый запах, и двигался всё быстрее. Громкий прерывистый стон из ее уст ознаменовал торжество блаженства, а его — глухой, сдавленный, раздался парой секунд позже. Буря утихла, жара постепенно спадала. Мужчина и женщина, не находя возможности расстаться, так и сидели, обнявшись, опустив головы друг другу на плечи. Через несколько мгновений Настя медленно пошевелилась и увидела их отражение в большом настенном зеркале. Она внимательно смотрела, как ее руки покоятся на его спине, как его всклокоченная кудрявая шевелюра склонилась к ее шее, как раскраснелось ее лицо, как спутались волосы. Возникло четкое понимание, что так и должно быть. Это ее мужчина, это единственный, с кем одинаково хорошо и в общении, и в постели. Оргазм с биологической точки зрения был идентичен удовольствию духовному, когда они проводили часы в разговорах, когда они просто были рядом. Внезапно ей стало страшно. Ведь это не могло иметь никакого продолжения, их история давно написана, ее финал определен годы назад, а то, что произошло сейчас — очередной рецидив, предсмертная агония их когда-то случившейся любви. Приятное расслабление от порции эндорфинов сменилось резко накатившими слезами. — Ты чего это? — Сергей почувствовал, как она задрожала. — Насть… — он чуть отстранился и попытался заглянуть ей в лицо. — Ну, что случилось? Я, конечно, идеальный вариант, чтобы довести женщину до слез, но — в постели?.. Мне стоит задуматься? — Перестань, — всхлипнув, произнесла Анастасия и оттолкнула его, высвобождаясь и устраиваясь к нему спиной на своей половине кровати. — Хотел тебя немного развеселить, — он тут же улегся рядом и поцеловал ее в шею. — Но, как вижу, получилось неуместно. — Я думала, мы с тобой поговорим. А мы… — она не поворачивалась, отчаянно глотая слезы. — А мы… — протянул Сергей и опустил руку ей на талию. — Мы просто соскучились. — Но ведь только утром расстались. — Мы расстались десять лет назад, — говоря это, он водил носом по ее волосам, касался уха. Анастасия печально вздохнула и ничего не ответила. Ее спина снова начала легонько подрагивать. Сергей укрыл их обоих пуховым одеялом и опять прижался к ней. — И правильно сделали, — мрачно резюмировала Настя. — Ты о чем? — Правильно расстались, — она развернулась, оказавшись вплотную к его лицу. — Мы же не сможем вместе. Даже если снова попробуем. — Ты допускаешь такую мысль? — он серьезно посмотрел на нее — вернулись воспоминания о публикациях в СМИ и этих фотографиях: вполне возможно, что и Петя, и Вера уже в курсе о том, чем занимаются их супруги на съемках. — А разве ты ее не допускал? Ну, признайся. За все это время неужели не думал, можем ли мы опять? — Допускал, конечно. Точнее, пытался придумать, что можно сделать и можно ли что-то сделать… — замялся Жигунов. — Но у меня до сих пор нет ответа. — А у меня есть, — уверенно прошептала Настя. — Ничего сделать уже нельзя. Мы только издеваемся друг над другом… — она перевела взгляд куда-то в подушку. — Причем самым изощренным методом… — Сложно с тобой поспорить, — согласился Сергей, придумывая, как лучше сообщить ей нерадостные новости. — Я бы ушла от Пети, — неожиданно заявила она — спокойно и почти шепотом. — Может быть, я под влиянием момента говорю, но сейчас мне кажется, что ушла бы. Только не вижу смысла. Мне с ним комфортно. Я, наверное, даже люблю его. Нет, даже так — я люблю его. Только иначе, как-то…по-родственному. И мне больно, что я так поступаю с ним. Но я бы ушла, если бы была уверена, что меня ждет лучшая жизнь. Но она меня не ждет. Я даже не уверена, что люблю тебя. Пусть я и говорила это уже не раз, но… я, правда, не уверена. Так сложно разобраться, что это за влечение такое, с которым я не могу справиться. А что думаешь ты? Откровенность за откровенность, — предложила Анастасия. — Я… — неуверенно начал Сергей, отводя взгляд. — Я думаю, что я последняя сволочь в этой вселенной. Я не знаю, как еще раз уйти от Веры. Ты просила откровенность, вот, я говорю. Мне тоже комфортно с ней, у нас замечательные отношения…были, пока не начались эти съемки. Дети, их семьи, совместные традиции, устоявшийся быт. То, чего так и не получилось с тобой. Я боюсь, что если повторю всё снова, то это попросту ее убьет. Настя, это единственное, что меня держит. В противном случае, я бы вернулся к тебе. Мне кажется, у нас был бы шанс. Все-таки прошли годы, мы стали другими. Сначала я думал, что ты не изменилась, а теперь, пробыв с тобой какое-то время, убедился, что ошибался. Думаю, если бы мы впервые встретились в это время, то у нас бы получилось. — Сомневаюсь, — она снова горько вздохнула и дотронулась до его волос. — Да, разумеется, мы стали другими, но вряд ли настолько, чтобы уравновесились все наши несовпадения. — Наверное, я наивный идиот, раз предполагаю обратное, — он прикрыл глаза от удовольствия, когда Настя стала нежно поглаживать его по голове. — Я никогда не смогу полюбить тебя так, как Вера, — задумчиво говорила она. — Не смогу прощать тебе измены, не смогу закрывать глаза на резкость твоего характера, не смогу мириться с тем, какой ты есть. Значит, это не любовь, так ведь? Мы же должны принимать друг друга безо всяких условий. — Значит, не любовь, — не стал спорить Сергей — он и не мог нормально рассуждать, его клонило в сон, но в подсознании настойчиво зудела мысль, что он должен как можно скорее поставить Настю в известность. — Вот, видишь, ты согласен, — она убрала ладонь, больше не дотрагивалась до него. — Не всё ли равно, как это называется, если я не могу держать себя в руках, когда ты рядом? Если мне хочется, чтобы ты всегда была рядом… — Так не получится… — Я знаю. Просто говорю, что чувствую. — Я думала, что ты придешь, и мы обсудим, как теперь вести себя на площадке. Максим сегодня целый день подозрительно на меня смотрел. Интуиция мне подсказывает, что он или знает, или догадывается. Думала, что мы как-то переживем это вместе, как-то договоримся, успокоим друг друга. А ты пришел, и мы опять оказались здесь, — Настя обвела взглядом кровать. — И, знаешь, что? Я хотела тебя оттолкнуть, не допустить очередной ошибки. Но потом решила, что это будет наш последний раз. — Решила? — Сергей удивился, даже сон немного отступил. — Да, решила. И попрошу тебя поддержать меня. Если ты уважаешь меня, то больше не надо, пожалуйста. Да, у нас еще продолжается работа, но мы должны оставаться просто коллегами. — Ты уверена, что у нас получится? — Мы должны сделать так, чтобы получилось. Давай просто запомним этот последний раз. — Это сложно забыть. Было прекрасно, — Сергей пододвинулся к ней и коротко поцеловал. — Не считаешь? И сейчас, и раньше. — Считаю. И пусть ничто не испортит это воспоминание. Прекратим всё по-хорошему, без скандалов, без ругани, без взаимных обид. Сергей смотрел в ее большие карие глаза, устремленные на него с застывшим во взгляде вопросом или с надеждой на одобрение, и представлял, как скажет: «Настя, ты знаешь, наша тайна уже раскрыта. Наши семьи, скорее всего, уже в курсе. Если бы я тогда не устроил нам свидание, то этого бы не случилось. Я испортил тебе жизнь, а заодно и себе. Вот так. Не знаю, получится ли нам расстаться без скандала». Он ужаснулся этим непроизнесенным словам… Да, он слабак, он ничего ей сейчас не скажет. Впрочем, почему слабак? На часах уже три. Ей скоро вставать, ей предстоит очередной нелегкий съемочный день. Новости о фотографиях явно не дадут ей выспаться. Он не слабак, он просто пожалеет ее пока, даст ей набраться сил. А завтра вечером…завтра вечером они поговорят. — Меня радует, что ты настроена доброжелательно, — спустя паузу, продолжил Сергей. — Разве я могу желать тебе зла? — она грустно улыбнулась. — Даже в самые худшие времена я этого не желала. Теперь — тем более. — Признаться, я думал, ты ненавидишь меня. Правда, так и не понял, за что, — усмехнулся он. — За то, что ничего не вышло, видимо. — Тогда было, за что, но…ненависть ведь неоднозначна. Да и ты явно не питал ко мне симпатии. Ты этого и не скрывал, в общем-то. — Я отходчив, ты же знаешь, — Сергей нашел под одеялом ее ладони и сжал в своих. — Я быстро остыл. Не так быстро, как хотелось бы, но слишком уж сильно ты меня ранила. Я не испытывал к тебе негатива. Разные были времена, не скрою, но к моменту нашей встречи в аэропорту я всё оставил в прошлом. Был только интерес — попытаться заговорить с тобой, посмотреть, как ты себя поведешь. Ты ведь столько лет меня избегала. — И ты неплохо потешил свое самолюбие, когда я взяла и упала в обморок… Вот так встреча была, нарочно не придумаешь… Сереж, а скажи… — она не высвобождала свои ладони. — Ты и правда хотел пригласить на роль именно меня? Ты и правда думал, что я могу это сыграть, могу согласиться? — А что, у тебя есть сомнения? — он вопросительно поднял одну бровь. — Ну, мне показалось, что ты это там придумал, на месте. Пока я приходила в себя в медпункте, пока ты читал тот сценарий… — Вечно ты себе что-то фантазируешь, — он цокнул языком. — Я не лгал, когда сказал, что видел в этой роли только тебя. Сразу, впервые взявшись за этот проект. Но я бы не рискнул попробовать. А когда мы встретились, подумал, что судьба дала мне подсказку. — Ты вернул меня к жизни этой работой. Спасибо тебе, — прошептала Настя. — Хотя в это «спасибо» не уместить всю мою благодарность. Я так надеюсь, что всё получится, что фильм выйдет на экраны, что он понравится зрителям… — Я думаю, мы отлично помогли друг другу. Мне нужна была хорошая актриса, тебе — достойная роль. Не надо ни за что меня благодарить. Тебе через многое пришлось пройти, да и впереди еще сколько. Но ничего, завтра мы отснимем гибель моего героя, и тебе уже будет проще на площадке. Конечно, будут еще совместные съемки, но по мелочи. — Суфианов вроде хотел сделать открытый финал, — вспомнила Настя. — Я удивилась, что сценарий остался прежним и герой все-таки умрет. — Знаешь, после неудачной попытки впихнуть постельную сцену он перестал вмешиваться в то, что уже утверждено и одобрено. — Завтра надо сыграть… — Настя задумалась, глядя мимо него. — Точнее, уже сегодня. — Сыграешь. Всё получится, — он поцеловал ее ладонь. — Ты поставил будильник? — Да, на полседьмого, и сделал это еще до того, как поднялся к тебе, — Сергей притянул ее к себе, чтобы она устроилась спать в его объятиях. — Не переживай, больше мы не проспим. *** Анастасия уже закончила гримироваться и готовилась к началу съемок. Она находилась в своем трейлере, буквально минуту назад осталась в одиночестве — гример и стилист управились раньше, чем было запланировано. К ее удаче оставалось время, чтобы пройтись по тексту, с этими ночными приключениями она совершенно безответственно вела себя как актриса. Реплики ей, разумеется, подсказывали в процессе съемок, но Жигунов всегда стыдил ее за то, что она не выучивает их заранее. Когда Настя углубилась в чтение своей роли, раздался звонок мобильного. На экране высветилась фотография мужа. «Петя, как не вовремя», — она подумывала не брать трубку, но решила все же предупредить, что у неё работа. — Привет, Петь, — бодро начала Настя. — Я очень соскучилась, но сейчас опять не могу говорить. Начинаются съемки. — А в ваши съемки входят ночные прогулки по каналам Венеции? — Прости, не поняла? — она не верила тому, что услышала. — Какие прогулки по каналам? — голос тут же сник, а сердце сбилось с ритма. — Обычные прогулки, вдвоем в гондоле в День всех влюбленных, — пояснил Петя, он впервые звучал так сухо, так резко и воинственно. — Господи, да что ты говоришь? — ей казалось, она уже теряет сознание. — Весь Интернет пестреет фотографиями, как ты развлекаешься с Жигуновым, Настя. Там, конечно, указано, что его пресс-секретарь заявляет, что это было во время съемок, но я не идиот, я еще могу различать, где кино, а где измена мужу. Ты что, не знаешь ничего? Да, вам, наверное, не до изучения прессы, вы слишком заняты другим… — Петя, — она внезапно охрипла. — Я…я не понимаю, о чем ты говоришь. — Не понимаешь? Ну так я сейчас пришлю тебе! Это уже видели и твои дети, и твоя мама, и, наверное, весь мир, кроме меня! Я всё работал, работал, даже не догадывался что-то выискивать про тебя, я доверял тебе. Но сегодня мне позвонила уже моя мама, а она всегда держит руку на пульсе. — Петя… — Я даже не хочу с тобой разговаривать. Не знаю, найдешь ли ты меня дома, когда вернешься со съемок, — после этих слов супруг тут же прервал разговор. Настю колотило так, что она слышала, как под ней трясется стул. Она схватилась за сердце, как будто это жест был способен его как-то успокоить. Она ничего не понимала, но однозначно верным было одно — муж всё узнал. Непослушными пальцами Анастасия открывала ссылку, пришедшую от Пети спустя пару секунд после звонка. Увидев фото и заголовок, она уже не смогла прочитать текст. Телефон выпал из ее рук и с грохотом приземлился на пол. Она закрыла рот обеими ладонями, сдерживая ими истерический крик, рвущийся из груди.